Последний крестоносец.

Чуть больше недели прошло с того дня, как помолодевший крестоносец поселился в доме Жорже. Фридрих пытался заполнить пробелы в понимании реалий новой эпохи, а заодно и привести себя в более подобающую форму: после омоложения многие его рефлексы исчезли, а кости и мышцы вернулись к состоянию обычного человека. Стоит пояснить, что святые рыцари после получения своего статуса переставали быть нормальными людьми. Священные орудия, резонируя с аурой и душой своего носителя, изменяли того для более комфортного и эффективного использования. Фридрих прекрасно знал об этой особенности святых рыцарей: успел прочувствовать на себе. По этой причине тренировки он проводил с полной самоотдачей, что, в общем, происходило редко, так как раньше их ему заменяли приграничные стычки с сарацинами, однако теперь от этого зависело его выживание в новом мире. Информацию он старался впитывать как губка, но в первую очередь начал с истории, в конце концов, ему было интересно, чем закончилась борьба крестоносцев на «Святой земле». Тут-то и начались странности: в этом мире была чуть иная история, которую он помнил. В этом мире существовал некто — «Саладин», который прервал существование Иерусалимского королевства на полвека раньше, а последующий Третий крестовый поход окончился неудачей. В мире Фридриха не было никакого «Саладина», а Третий крестовый поход был созван Папой для возвращения ещё одной святыни христианского мира — Александрии. Поход, к слову, закончился удачей благодаря распрям арабов, но свободными христианским святыням долго оставаться не пришлось. Когда об это услышали Уильям и Алиса, то с лёгкой руки обозначили меня, как не только «человека из прошлого», но и иномирца. Ещё одним фактом в сторону этой теории сыграло отсутствие каких-либо упоминаний о дворянском роде фон Обершвац или о Верум Кросс. «У них даже Мюнхен основан много позднее», — приметил ещё одну интересную особенность этого мира Фридрих. Однако самым шокирующим для рыцаря стало распространение среди людей атеизма — отрицания существования Бога или каких-либо мистических проявлений. В итоге, люди делали бессмысленными как его борьбу, так и жертвы тысяч людей, отправляющихся для сражения за «гроб Господень». И хотя некоторые люди отправлялись на Ближний Восток, чтобы получить индульгенцию, но сейчас такими выставляют поголовно всех! Праведный гнев Фридриха был задушен успокаивающим похлопыванием Уильяма по спине. — Успокойся. Атеизм — феномен, придуманный не людьми, а представителями мифологий для поддержания секретности. Хотя многих богов получающих свою силу от веры это не устроило, но договор был подписан практически всеми, — и хотя это мало успокаивало Фридриха, но он решил принять это как нечто неизбежное. «Богу виднее», — отбросил Обершвац сомнения. Следующим пластом знаний, который он попытался освоить, стали бытовые предметы. После холодильника, кофеварки и тостера ему надоело удивляться, и он попросил Алису провести с ним краткий экскурс по технике повседневного пользования. Не сказать, что он понял практически всё, но полностью осознал, что магия — не единственный способ двигать человечество вперёд. — А откуда вы берёте электричество? — заинтересовался Фридрих. «Они же не ждут, пока по ним молния ударит? — подозрительно смотрел рыцарь на Жорже. — Хотя учитывая то, как они в меня молниями бросали, не удивлюсь». — М-м? А, у нас около дома магический генератор есть. Вот от него электричество и берётся, — как само собой разумеющееся ответила Алиса. — Вместо бензина мы используем менее распространённое топливо, но более дешёвое, — с хитринкой подметила блондинка. «Ну-ну, ставлю свой правый глаз на то, что это топливо растёт у них в саду», — про себя ухмыльнулся Фридрих. Войдя во вкус, Фридрих решил перейти к самому главному — правилам поведения в обществе. Как оказалось, нравы в нынешней эпохе стали более свободными, поэтому одежда, которую носит магесса, оказалась одной из самых обыденных, из-за чего крестоносцу стало жутко стыдно за свои мысли. Извинения блондинка приняла и даже отшутилась. Ещё одним неожиданным фактом для Обершваца стало повальное равноправие. Отмена рабства, крах монархий, равные права женщин и чернокожих. Вся эта информация свалилась на него словно камень из требушета. Пришлось в срочности ломать многие стереотипы, что, в общем, было легко, благодаря опытному сознанию в молодом теле. Помог ему в этом и его образ жизни, которую он вёл в своём старом мире. Единственные люди, которые находились в его собственности, пока он был крестоносцем, были оруженосцы, а женщины он не имел, благодаря обету. По этим причинам адаптация прошла намного легче, чем того ожидали Жорже. Кстати, об оруженосцах. В данный момент Фридриху приходилось тратить уйму времени на то, чем раньше занимался его подчинённый: смазка и заточка Верум Кросс влетала во «временную марку*». И хотя святые орудия редко тупились, это было скорее данью уважения своему боевому другу, который спасал его и защищал. Однако мало того, что оруженосца у него не было, так ещё попробуй найти того, кто согласится и будет честно выполнять свою работу, а не умыкнёт его меч в сию же секунду. «О, времена, о, нравы!» — печально вздыхал Фридрих, внимая лекции о грязи и пороках, что развились в этом мире за множество столетий. — Фридрих, я понимаю, тебе тяжело принять подобную реальность, но если ты продолжишь держаться за свои рыцарские кодексы и честь, то тебя в первой же попавшейся подворотне крупного города пристрелят. Для нынешнего мира ты как наивный ребёнок, — объяснял Уильям Фридриху. Но разве мог рыцарь-крестоносец поступиться своим образом жизни, даже под страхом смерти или обмана? Поэтому, несмотря на все слова семьи Жорже, Оберщвац отвечал: « Я понимаю, но поступиться не могу». После нескольких дней уговоров, что Ульям, что Алиса, смирились с упрямостью своего гостья и продолжили объяснять ему другие правила поведения. Как оказалось, убийства здесь стали делом неприемлемым от слова совсем: Фридрих не мог вызвать на дуэль никого, даже если тот нанёс серьёзное оскорбление его чести. На подобное Фридрих качал головой. «Что не так с этим миром?» — поражался Фридрих. Ему было необходимо терпеть любой вид оскорблений, но единственное, что он мог сделать — это оскорбить в ответ, либо развернуться и уйти. «Любят же люди извращать всё, сказанное Господом», — с горечью отмечал Обершвац, проводя параллель между этими правилами и словами Иисуса о щеке**. Традиционно обедая на веранде, Фридрих следил за солнцем. Как всегда прекрасное, оно грело душу баварца, как ничто другое. Возможно, именно солнце — последнее родное, что у него осталось, за исключением верного Верум Кросс, который сопровождает его даже после смерти. Дождавшись, когда все более или менее наедятся, Фридрих решил расспросить своих хозяев о причине их обитания в подобной глуши. — Мы скрываемся, — односложно ответил Уильям, не сильно довольный поднятой темой. Однако крестоносец не был бы крестоносцем, если бы не имел заниженное чувство такта. — От церкви, насколько я понял. Неужели вы устраивали массовые оргии и запрещённые ритуалы? — с усмешкой спросил Фридрих, глядя на ошалелые лица собеседников. — Конечно же, нет! — протестующе прокричали брат и сестра в унисон. — Мы скрываемся от конкретного отделения — англиканской церкви, — раздражённо бросил Уильям усаживаясь на своё место обратно. О, да, Фридрих был наслышан о деяниях англосаксов в этом мире. Построив могучую колониальную империю, они дали толчок к созданию ещё одного гиганта нынешней эпохи — США. Фридрих не любил торгашей, но признавал, что в этом мире они заняли главенствующее положение. Обидно ему было и за свою местную родину — Германию. Отличный старт и быстрое падение — такое не показывала ещё ни одна держава мира. Однако всплеск патриотизма был мгновенно задавлен, не хватало ещё ввязываться в чужие проблемы. — И чем вы успели разозлить одну из самых могущественных организаций мира? — заинтересовавшись, Фридрих продолжал попытки разузнать побольше о прошлом своих знакомых. Те не спешили отвечать, перемигиваясь. — Мы выкрали один важный артефакт в надежде, что он поможет нам с одной проблемой, но к сожалению для нас, мы не можем им воспользоваться, — наконец отозвался Уильям, по всей видимости ожидая продолжения расспросов. Однако, к его удивлению, Фридрих удовлетворился подобным ответом и потерял интерес к этой теме разговора. Хотя поступок Жорже Фридриху не нравился, но он предпочитал отвечать на добро добром, как завещал Христос, и потому не стал более мучить какими-либо расспросами притихших брата и сестру. Вместо этого он налил себе бокал вина. Когда он только поселился здесь, встала огромная проблема с тем, чем питаться крестоносцу. Нет, баварец любил пробовать что-то новое, но старые привычки просто так не изведёшь, и потому канадским французам пришлось доставать из погреба семейное вино. Да, его знакомые были канадцами, но франкоговорящими. Квебек — регион, в котором находился в данный момент Обершвац, являлся бывшей французской колонией, из-за чего в стране было два государственных языка: английский и французский. Однако сама семья Жорже лишь несколько лет тому назад переехала в Канаду, скрываясь от преследования. Прихватив всё самое необходимое, брат и сестра, оставшиеся не так давно без родителей, рванули на всех порах в спасительную глушь, где и обитают по сей день. Одной из вещей первой необходимостью для каждого француза, как понял сам Фридрих, является ни что иное как винный погреб. Другой причины нахождения подобного сооружения Обершвац не находил. «Ладно бы ещё сами пили, так нет, вино простаивало без дела до моего появления», — поражался Фридрих странной логике французской семейки. — Фридрих, — обратил на себя внимание Уильям, отвлекая крестоносца от сожжения сетчатки глаза посредством наблюдения за солнцем. Недовольно повернувшись, Фридрих привычным взмахом руки смахнул слезы, скопившиеся у глаз, — что ты планируешь делать, как закончишь адаптироваться к местной жизни? Как ты уже сам сказал, ещё несколько дней и твой организм полностью укрепится, а это значит, что тебе наскучит в этой глуши. Какие у тебя планы на свою вторую жизнь? — поинтересовался Уильям. Обершвац не спешил отвечать. «А ведь правда, что мне делать? Родины у меня здесь и нет, по сути, родственников тоже. Даже в крестовый поход не пойти. В одном Уильям прав: скоро моё тело выйдет на прежний уровень. Как это ни странно, но этот мир отличается ещё и тем, что тут не только полно магов, но и других мистических созданий, из-за чего фон насыщен не только магией, но и духовной праной. Все процессы, что раньше занимали не один год, происходят меньше месяца. Это конечно хорошо, но смущает возможность натолкнуться на противника абсолютно не равной весовой категории. Хотя... почему бы и нет? Ха-ха! Так или иначе, многие приёмы стали выполняться намного легче, значит, в идеале я смогу стать сильнее, чем прежде. Может вновь пойти на службу церкви? А что? Дело привычное, но могут возникнуть ненужные вопросы. Ладно, оставлю на заметке. А почему не посмотреть изменившийся мир? Чем не занятие на ближайшие года? Решено», — окончательно всё для себя взвесив, дал Фридрих свой ответ. — Неплохая цель, плюс неплохой шанс стать сильнее. Как бы странно это не звучало, но в нашем мире есть уйма способов это сделать. Правда я до сих пор не понимаю возможностей твоего клинка, — задумчиво поправив очки, Уильям уже в который раз стал рассматривать письмена на рукояти клинка. — Стыдно признать, но я сам ещё не до конца понимаю его возможностей. Верум Кросс — Истинный крест. По легенде моего мира, Бог даровал его первым христианам, дабы те смогли нести свет веры, не опасаясь влияния язычников и их хозяев. Никто так и не смог понять истинное предназначение клинка, однако он является отличным проводником духовной праны и способен вылечить любую рану, что не является смертельной, — объяснял Фридрих, покрепче сжимая своего соратника. Он не расставался с мечом ни на минуту и не из-за того, что не доверял семье Жорже, а скорее просто успокаивал себя. Клинок стал ему родным много лет назад, и расставался рыцарь с ним редко, а сейчас и вовсе нет. Плюс ко всему, подобная близость с клинком ускоряла и без того быстрый процесс укрепления его организма. «Одно жалко: поговорить с ним нельзя», — вздыхал Фридрих. Кстати, о духовной пране. Как и магия, прана пронизывает мир, но между ними есть одно кардинальное отличие — одна не может ужиться с другой. Парадокс, как назвал это явление Уильям. В пределах живого организма может существовать, лишь одна из энергий. Каждый человек рождается под завязку наполненный обычной праной, не духовной, и с зачатком собственного источника. Обычная прана — есть сама жизнь, позволяющая существу осознавать себя и просто жить. Впоследствии человек живёт с этим зачатком источника и не подозревает о каких-либо собственных особенностях, однако под влиянием внешних раздражителей зачаток может стать полноценным источником, но в зависимости от самих раздражителей: магическим или духовным. В основном, большинство существ пользуются и обретают именно магический источник. Однако некоторым людям или существам удаётся обрести источник духовной праны. Существ, которые не просто пользуются, но и живут за счёт праны, можно назвать не глядя: боги, духи, некоторые разновидности нежити. Все чудеса, упоминаемые в легендах, во многом были созданы благодаря духовной пране. По крайней мере, Фридрих сам был святым рыцарем, а для нормального использования святого оружия нужна именно она. Практически все святые люди, так или иначе, использовали для своих деяний прану, что и подтверждал Уильям, не понаслышке знакомый с теорией разделения двух сущностей мира. В этом мире она продвинулась ещё дальше, благодаря большей распространённости маны и меньшей — праны, из-за чего несколько столетий назад произошла, во многом, деградация пользователей праны и скачок магических пользователей. Подобное было связано с ослаблением позиции богов, которые во многом и становились источником духовной праны своих пользователей в обмен на энергию веры своих последователей. Об этом виде энергии было известно гораздо меньше. Единственное, что известно, так это то, что боги могут конвертировать энергию веры в духовную прану, получая тройной прирост взамен того, что они давали малой части своих последователей. На реплику о подобной несправедливости богов Жорже получил смачный подзатыльник со стороны Обершваца. — Ты ещё скажи, что каждый должен уметь людей из мёртвых поднимать, умник. Вы, маги, совсем берегов не видите, вам дай волю — и всё под себя переиначите, а простых людей за скот держать будете! — прокричал Фридрих в ответ на подобные нападки на свою веру. — А чем это отличается от феодализма? — сорвался на обвинительный громкий тон Жорже. — Да мы себе славу мечом и кровью своей добывали! А если в вашей культуре принято представлять феодала в виде борова жирующего у себя в замке, то милости прошу в далёкое пешее путешествие! Мы, между прочим, защищали как собственные земли, так и крестьян живущих на них! Или ты считаешь, что мы должны были каждому по наделу земли выдать и вольную в придачу?! Ты вообще знаешь, что тогда со всем более или менее государственным стало?! А вот! — прокричал баварец, поднимая камень с земли и крепко сжал тот, превращая в пыль. В общем, споры происходили часто. Иногда по делу, а иногда просто так. Однако Фридриху было немного обидно за то, что стало с некогда могущественной церковью, которую после того, как носители духовной праны начали постепенно исчезать, стали стращать все, кому не лень. Во многом споры устраивались по инициативе Уильяма, который пытался приучить крестоносца не срываться на всех, кто с ним не согласен или просто глуп, чтобы не угодить случайно в розыск, а то мало ли. — Кстати, Фридрих, — обратил на себя внимание Уильям после того разговора за столом через несколько дней, когда Обершвац заканчивал последнюю в ближайший месяц тренировку. Процесс укрепления, наконец, закончился, и тело баварца пришло в норму: появились кубики на прессе, а на голой силе он был способен вырвать дерево с корнем, что он, в общем-то, проделал один раз, чтобы убедится. — М-м? — заинтересованно повернулся к магу Фридрих. — Мы тут с Али поговорили, и... ты праной без меча пользоваться умеешь? — неловкая тишина опустилась на заднем дворе Жорже. — Я почему-то догадывался, — устало вздохнул француз прикрывая лицо рукой. — В общем, иди за мной, — махом руки подзывая Фридриха, брюнет направился в лес. Пожав плечами, Обершвац последовал за Жорже. Фридрих не стыдился своего неумения по той простой причине, что он хоть и был обладателем святого клинка, а также владел духовной праной, имел её довольно скудный запас. Положение спасал Верум Кросс, благодаря своему проводниковому эффекту, он снижал расходы праны в десятикратном размере. Шли они через чащу несколько часов, иногда прерываясь на ничего не значащую болтовню. Фридрих был во многом благодарен семье Жорже, что помогла ему в час нужды, но прекрасно понимал, что в скором времени ему придётся двигаться в путь, так как большую часть информации, что ему требовалось усвоить, он усвоил, осталось лишь ещё несколько не самых важных тем, и он двинется в путь. Сначала в Штаты, а потом в Мексику. Ему не терпелось увидеть две страны, о которых в интернете было так много шуток, да и, пожалуй, ему просто хотелось увидеть красивые виды этих стран. Наконец, спустя ещё полчаса они дошли до неприметного пня посредине небольшой поляны, куда пробивался единственный луч света, чуть освещая ничем не запоминающуюся местность. Подойдя к пню, Уильям сделал несколько манипуляций руками, и вместо срубленного когда-то дерева перед ним предстал ящик, закованный цепями. Затем Жорже стал проделывать манипуляции над самими цепами, заставляя их расцепляться и с грохотом падать на землю. Последнее препятствие в виде огромного замка было преодолено, Уильям осторожно снял крышку и вынул книгу в коричневой кожаной обложке. Не сказав больше ни слова, Уильям двинулся назад. Фридрих не стал задавать вопросов, если он был свидетелем данного действа, значит, его без вариантов поставят в известность и объяснят, что и как. Обратный путь был много быстрее, чем тот, по которому шли они до этого, как будто с этим фолиантом к ним присоединился и незримый преследователь. Выйдя к дому, Жорже направился внутрь, а Фридриху не оставалось ничего, как последовать за ним. Все эти тайны и молчания не очень нравились Фридриху, но ему приходилось сдерживать себя, в конце концов, сейчас всё и прояснится. Алиса в данный момент сидела на диване, который менял своё местоположение каждое утро и вечер, не без помощи крестоносца. Заметив возвращения брата и гостя, та в мгновение ока оказалась за столом, который в большинстве случаев становился местом, где и собирались все обитатели дома. — Итак, тебе, наверное, интересно, что это? — начал свой рассказ Уильям устроившись за столом демонстрируя Фридриху непримечательный фолиант. — Да не особо. Можешь убрать туда, откуда взял, — пожал плечами крестоносец, стремясь поскорее закрыть тему. В ответ на его реплику брат и сестра сделали всемирный жест «рука-лицо». — Эх, что ещё можно было от него ожидать? — покачала головой блондинка. — Это, к твоему сведению... — указал он на книгу, — ...то, из-за чего церковь охотится за нами! Гримуар Святого Патрика! Точнее святое писание, написанное лично им, в котором хранятся множество секретов одного из самых известных и почитаемых святых современности! — переведя дух после небольшой тирады, Уильям продолжил. — Именно эта книга поможет тебе овладеть не только секретами одного из святых, но и освоить истинные чудеса посредством праны. Это... в общем, прощальный подарок, — под конец сбившись, смущённо протянул Жорже Фридриху. Крестоносец с трепетом взял один из артефактов, за обладание которым его могли казнить без суда и следствия. Однако он и представить себе не мог такой удачи или неудачи — это с какой стороны посмотреть. «Мог ли Бог дать мне второй шанс, чтобы я смог стать хранителем столь ценной реликвии? Да, почему нет?» — осторожно взяв фолиант, Фридрих убрал его в нагрудный карман куртки, которая вместе с джинсами и небольшим набором футболок была предоставлена ему одним из хозяев. — Почему вы просто так отдаёте его мне? Ведь вас преследуют именно из-за него, — удивлённо спросил Обершвац.  — А, да ладно тебе, Фриди! — со смешком махнула рукой Алиса, привычно сокращая его имя. — Для нас он абсолютно бесполезен. Единственное, что могут почерпнуть оттуда маги — это несколько неизвестных и довольно забавных исторических моментов. У нас нет знакомых с источником духовной праны, кроме тебя, так что мы сделали то, что считаем нужным. Можешь не благодарить, — замотала она руками видя, как крестоносец встал на колени. — Благодарю вас семья Жорже. Вы дали мне кров, пищу и знания. Вы стали мне отцом и матерью в новом для меня мире. Клянусь, что помогу вам в любом деле, о котором вы попросите и сделаю все, что в моих силах, — вынув меч, произнёс Фридрих, торжественно выражая свою бесконечную благодарность этим двум магам, которые заставили его изрядно пересмотреть свои взгляды на жизнь. — Что же, надеюсь ты не откажешь своим названным родителям в одной просьбе, — серьёзный взгляд Уильяма впился в Фридриха, ожидая реакции на свои слова. Крестоносец с готовностью ответил решительным взглядом. — Научишь нас пить? — со смешком произнёс француз, доставая из-под стола несколько бутылок вина. — Почту за честь! Ха-ха! — рассмеялся Обершвац, вновь присаживаясь за стол. Вино было в кратчайшие сроки разлито по бокалам, а затем прозвучал звон, ознаменовавший духовное единение сидящих за столом. — За дружбу! За жизнь! За веру! Провожали баварца до самого вечера и ночи. На утро, дабы не будить заснувших хозяев, Фридрих взяв приготовленные заранее Жорже сумки, покинул столь гостеприимный дом и направился в сторону ближайшего крупного города, откуда собирается начать своё путешествие по «Новому свету». «Какие же всё-таки душевной теплоты люди, хотя и маги», — улыбнувшись, крестоносец без страха смотрел вперёд — на солнце.

***

Через несколько часов после того, как крестоносец покинул обитель семьи французов, сам дом вновь начал жить своей жизнью. Хозяева привычно собрались за столом, завтракая и иногда переругиваясь друг с другом. Запивая чаем горячий тост с маслом, взлохмаченный после сна брюнет флегматично взирал на спокойный, как никогда лес. — Думаешь, стоило это делать? — внезапно раздался вопрос со стороны мага. — Мы обсудили это не единожды, и ты настаивал на этом больше меня. Аааа! — зевнула вторая обитательница дома — блондинка, выглядевшая немногим лучше, чем её собеседник. — Или ты хотел, чтобы наша мастерская актёрская игра закончилась без закономерного итога? — вопросительно приподняла бровь блондинка. — «Мастерская»? Да, если бы не рыцарская наивность пришлось бы изрядно постараться, чтобы утихомирить «Горе-рыцаря»! — практически прошипел брюнет, намекая на привольное поведение магессы. — Думаешь, он мог бы нам что-то сделать? Хотя мне и пришлось подставиться под его удар в лесу, но он ведь был таким слабым. Вряд ли он мог бы доставить проблем, — покачала головой француженка. — Дело не в нём, а в его клинке. Именно он мог бы доставить нам наибольшее количество неприятностей, и я уверен, что у него были припасены тузы в рукаве, — противопоставил брюнет словам блондинки своё мнение. Та в ответ удивлённо вскинула брови. — А что, собственно, не так с клинком? Обычное святое орудие второго ранга, не сказать, что посредственность, но ничем особым не выделяется. — Ох, Жанна. Сколько раз я просил тебя обращать внимание на легенды, ибо в большей степени они имеют под собой правдивую подоплёку. Впрочем, о происхождении меча я узнал в тот момент, когда он вылечил твою рану на боку. Я видел его раньше, — покровительски объяснял брюнет своей собеседнице, отчего у той дёрнулась бровь. — Кельт недоделанный, может ты перестанешь темнить? — прошипела блондинка. От подобного обращения бровь дёрнулась уже у мага. — И не стыдно ли «Святой деве», так выражаться? Впрочем, не важно. Тебе говорит о чём-то название — «Бракованная серия»? — успокоившись, обратился брюнет к своей собеседнице. Та вновь в удивлении вскинула брови, с лёгким недоверием смотря на ухмыляющегося домочадца. — Это... неожиданно. Хм, может сбегать за ним? Пусть тебя немного укоротит, а то решил поэкспериментировать, знаешь. «Да не волнуйся. Я лишь вызову безобидную сущность и воплощу её в реальности. Это как с демонологией, здесь нет ничего опасного!» — определённо пародируя собеседника, произнесла блондинка гнусным голосом. — О, боги! Почему я решил взять в ученики эту французскую язву! — вскинул очи к небу брюнет. — Потому что я — умница и красавица. Так ещё и с самым большим магическим источником, который ты только видел среди людей. Твои слова, а не мои. Хотя я была бы и рада получить, как и все святые — источник духовной праны, но чего нет — того нет, — пожав плечами, магесса подхватила ещё один тост. — Однако я рад, что он оказался куда вменяемей, чем я представлял, и куда менее подозрительней, чем я опасался, — приметил брюнет. Спустя несколько минут он вновь задал вопрос. — И всё-таки? Правильно ли я поступил, доверив ему писание? — с сомнением проговорил маг. — И вот, что ты опять начинаешь? В вашей семье единственным владельцем духовной праны был твой дед Патрик, дай Бог его святым костям упокоиться с миром. Я уверена, что он обрадовался бы, узнав, что вместо сырого лежания в земле его труды достанутся доблестному рыцарю, который сможет ими воспользоваться. Так что прекрати ныть, всё уже решено. Фридрих хотя и по-рыцарски наивен, но он ещё и крестоносец, поэтому за твоё семейное наследие перегрызёт глотку даже Сатане, особенно учитывая, что у него за меч! — в который раз успокаивала паранойю своего бывшего наставника магесса. Тот лишь ещё немного для вида побурчал и успокоился. — И всё-таки без него будет много скучней, — флегматично заметил маг. — Согласна, — подтвердила его слова француженка.