Последний крестоносец.

Шум больших городов многим кажется неестественным и даже чем-то отвратительным, но со временем привыкаешь и перестаёшь обращать внимание. К одному, правда, трудно привыкнуть: к запаху. Если ты жил в сельской глуши и никогда в глаза не видел машин, то, приехав в большой город, начинаешь испытывать незабываемые ощущения тошноты и омерзения. Однако адаптироваться можно практически к любым условиям, и такие не являются исключением. Три месяца прошло с того дня, как Фридрих покинул гостеприимный дом Жорже и отправился в своё путешествие в «Новый свет». Хотя рыцарь и подготовился увидеть нечто поразительное, он был полностью обескуражен, добравшись до первого крупного города. Затем, оправившись от первых потрясений, крестоносец попытался сделать первое, что ему советовал Уильям — найти работу. Впрочем, была одна немаловажная проблема: отсутствие документов. Исходя из неё, он не мог рассчитывать на что-то существенное в рамках трудоустройства и потому брался за первую попавшуюся работу, для которой встречающиеся ему люди не требовали удостоверения личности. Разгрузка и доставка стали для него синонимами слова «работа». Таким образом, он с успехом добрался до самого интересного и популярного, на его взгляд, города США — Нью-Йорка. Перебиваясь заработанными деньгами, чтобы прокормиться, он подмечал, что многие встречающие его люди обращали внимание на завёрнутый в тряпицу Верум Кросс. Умом рыцарь понимал, что это — признак любопытства, но после того, как он узнал, что в здешнем мире демоны ходят среди людей, относился к подобным взглядам весьма настороженно. Месяц потребовался баварцу, чтобы из канадской глуши добраться до одного из самых крупных городов Америки. Здесь Фридрих планировал задержаться и, возможно, заиметь документы, если будет такая возможность. Не сильно выбирая, рыцарь принял решение устроиться в курьерскую контору. Водить Фридрих не умел, но зато быстро бегал, что, вкупе с улочками плотно застроенного города, смотрелось весьма выгодно, учитывая возможные пробки для курьеров-водителей. В общем, покривив губы, он устроился на работу без документов с вполовину меньшим окладом, но с возможностью жить в конторе, в одной весьма неприметной и маленькой комнатушке. Фридрих на подобные изменения в его жизни удручённо качал головой: «До чего я докатился? В ордене не сильно приветствовалась роскошь, поэтому во многом я был аскетом, но это уже не аскетизм, а нищета. Однако моя вторая жизнь обязана быть наполнена испытаниями, иначе как я буду смотреть на Бога, когда, наконец, предстану перед его судом? Всё это — его испытания и, как полагает крестоносцу, я встречу их с гордо поднятой головой... и, если понадобится, с клинком в руке». Замотивировавшись, Фридрих принялся за работу с тройным усердием, только и успевая брать новые товары на доставку. Контора хотя и была небольшой, но клиентуру имела солидную, и потому появление подобного расторопного работника мгновенно начало привлекать других клиентов. Фридриху было во многом всё равно на то, как на него смотрели люди после его возвращения из соседнего квартала через десять минут после получения товара. Прозвище, приклеенное другими курьерами — «бегунок», он старательно игнорировал. Конечно, рыцарь понимал, что сильно выделяется и совсем не маскируется, но, учитывая ситуацию, понимал, что просто не может не воспользоваться своими силами, иначе зачем они ему? — Эм, Фрэд, — обратился к нему в один из дней Джон — хозяин конторы, принявший его на работу. — Вот смотрю я на тебя и удивляюсь. Ты же — не нелегальный иммигрант, а документов нет. Тебя ограбили, может быть? Если что, я помогу, у меня есть несколько знакомых в полиции, а то прям сердце рвётся, видеть молодого потенциального спортсмена работающего в службе доставки, — сочувствующе смотрел на него начальник. Как оказалось, его имя на англосаксонском в сокращении было Фрэд, из-за чего полным именем к нему перестали обращаться буквально через пару дней после приёма на работу. Фридрих гневался, ругался, но изменить подобное обращение не смог и принял лучшее решение в рамках христианства: смириться и не обращать внимания. — А, да нет, босс не волнуйтесь. Я из Канады, можно сказать, что я, всё-таки, иммигрант, — главный совет, который заучил Обершвац в общении с Фридрихом — не связываться с властями. В лучшем случае депортируют, а в худшем — обнаружат, что баварца никогда не существовало, а там и представители фракций подтянутся. Рыцарь был благодарен Джону за предложенную помощь, но лучше он справится своими силами, чем подставится под удар, учитывая, что он и так не особо скрывается. — Ладно, если нужна будет помощь, обращайся. Мы своих не бросаем. Ха-ха! — рассмеявшись и ободрительно похлопав по плечу, начальник службы доставки отправился по своим делам. В одном Фридриху повезло — в коллективе. Практически каждый курьер был довольно молодым, но в той же степени отзывчивым и весёлым, из-за чего крестоносцу казалось, что, собираясь вместе с ними на обед, он возвращается в прошлое, во времена, когда он также совместно трапезничал со своими братьями по ордену после долгого похода. Благодаря этим ощущениям он не чувствовал себя в городе сильно чужим, а просто с удовольствием ходил на работу, а в выходные старался увидеть как можно больше достопримечательностей в городе. Ещё одним важным для баварца событием стало нахождение в городе католической церкви. Наконец, спустя долгий промежуток времени он смог исповедаться и попросить священника и Бога отпустить ему грехи, совершённые за этот срок. Правда, сам священник с подозрительностью относился к Фридриху, прекрасно ощущая святую ауру клинка, по привычке закрепленного за спиной благодаря небольшому узлу и скрытому тканью. Уже через несколько недель подозрения сошли на нет, так как Обершвац был крестоносцем и не мог без особой причины не посещать церковь хотя бы раз в неделю. Святой отец Григорий, так звали священника, изрядно заинтересовался подобным гостем, который, в отличие от многих приходящих, неистово молился и исповедовался, что иногда вызывало в нём небольшое недоумение, так как картина для современности становилась редкой. — Ты, сын мой, уже второй месяц ходишь сюда и, не зная усталости, просишь прощения своих грехов, хотя замечу, что у тебя их меньше, чем у всех прихожан, что мне удавалось встречать. Ты напоминаешь мне экзорцистов, что в своей вере начали забывать, кто они есть на самом деле, — задумчиво проговорил Григорий, решивший после исповеди, к неожиданности Фридриха, завести беседу. — Возможно вы и правы, святой отец. Однако я здесь не только ради отпущения грехов, но и для того, чтобы поблагодарить Бога за то, что не оставил он меня в час трудный и дал мне шанс второй, дабы смог я жить так, как раньше не мог, — отвечал Обершвац. Всматриваясь в витражные окна, он придавался ностальгии, а сам священник, прежде чем продолжить разговор, предпочитал обдумать всё несколько минут, а уже затем продолжить диалог. — Ты сильно веруешь, что в наши дни становится необычной редкостью. Милосердие и бескорыстие сменяются цинизмом и безразличием, а нам остаётся наблюдать за этим со стороны. Скажи мне, сын мой, кто ты? Тебя нет ни в одном архиве, я проверял, но ты сейчас здесь, передо мной, ты не мираж и не демон. Кто же ты? — также, рассматривая свою обитель, задал вопрос священник. Фридрих не спешил с ответом, прикрыв глаза, он рассуждал, пока не пришёл к закономерному итогу. — А кто вы, святой отец? Священник? Мужчина? Гражданин? Человек? Вы — это всё, и в тоже время — ничего. Только вы решаете, кем вы являетесь на самом деле, мнение общества не может быть не предвзятым по той простой причине, что общество — это люди с разными идеалами и целями, которые так или иначе никогда не станут вами и никогда не поймут вас. Только вы решаете, кто вы, и только Бог способен понять вас и принять. Так кто же я? Я христианин, который просто находит в доме Божьем спокойствие и уединение. Что ещё важно? — проговорил Фридрих, встав и больше не произнеся ни слова, отправился на выход. — И, правда, что ещё важно... — послышался ему тихий задумчивый голос священника. С того дня они часто говорили, а иногда даже дискутировали на различные теологические темы, и, хотя у святого отца опыта было во многом больше, он находил подобное общение интересным и даже поучительным. Единственное больше не поднималось в их разговоре — происхождение Фридриха. Морщинистый и уже изрядно облысевший священник был рад появлению интересного прихожанина, хотя многих его собратьев в церкви это и удивляло. Много было дел у Фридриха, но не забывал он и о подарке, отданному ему семьёй Жорже. Святое писание Патрика было написано на смеси латиницы и кельтского языка, что вызывало некоторые трудности с переводом, из-за чего даже пришлось частенько посещать библиотеки, чтобы понять, что же всё-таки написал святой. Пока Фридриху удалось перевести лишь полтора десятка страниц, но то, что он там узнал, вызывало в нём жгучее желание найти священника-ирландца, чтобы поскорее узнать всё содержание текста, но, по вполне понятным причинам, сделать он этого не мог. Писал же святой о конвертировании природной энергии/нейтральной праны, что являлась основой для магии кельтов, в духовною прану, а также о возможности их объединения в нечто большее, нежели два отдельных вида праны. Однако пока что Обершвац узнал лишь о том, как ускорить за счёт влияния на внешнюю среду восстановление собственного запаса праны и ускорение регенеративных функций организма, что, по сути, было для него бесполезно, но на заметку было взято. В один из дней, когда он обыденно возвращался после очередной доставки бегом, к нему подошёл один непримечательный индивидуум в капюшоне. Опасности от него Фридрих не чувствовал, тот был обычным человеком, но неприятностей доставить мог. — Здорово, парень, — приветливо раздался голос из капюшона. Обершвац был уверен, что невольный собеседник улыбнулся, — не первый день я за тобой наблюдаю, а ты всё бегаешь, — тон, с которым была сказана данная фраза, не понравился Фридриху изначально. — Не надоело ещё надрываться за крошечную зарплату, а, спортсмен? — баварец был готов поспорить, что улыбка сменилась ухмылкой. — Я тебе дело одно хочу предложить. Пойдем, отойдём, — после этого его довольно странный собеседник направился в ближайшую подворотню. Фридриху не нравилось подобное поведение, но если работа не требует наличия несуществующих документов и подразумевает заработать чуть больше, чем сейчас, то почему бы и нет? Однако расслабляться он не спешил, в любую секунду готовый освободить свой клинок от скрывающей его ткани и укоротить наглеца по пояс. В подворотне его ожидали ещё несколько странных личностей, судя по телосложению, являвшиеся охранной паренька, в чём ,собственно, крестоносец не сомневался. «И всё-таки они тоже люди», — и хотя баварец понимал, что они вполне могли оказаться магами, решил рискнуть. — Вот какое дело, дружище. У нас тут есть небольшая посылка, которую надо доставить в одно место, вот в этой неприметной коробочке, — указал он на одноимённый предмет, после того, как они пришли. — Взамен ты получишь... ну, скажем, пять сотен. Идёт? — с улыбкой, полной превосходства, проговорил парень, уверенный, что собеседник не откажет. — Предложение, конечно, заманчивое. Однако что в коробке? — с сомнением спросил Фридрих. — О, да ничего особенного, просто несколько «пакетиков счастья» для нескольких сотен человек. Так что, берёшься? — заметно начиная нервничать, переспросил его собеседник. Фридрих в ответ улыбнулся. Через пару минут он вышел из подворотни и припустил бегом до своего рабочего места за новой посылкой. В подворотне осталось лежать трое тел не способных пошевелится и даже издать звук, но по-прежнему живых. «Об этом мире нужно знать ещё одну вещь, Фридрих — наркотики. Вещи, которые приносят «счастье» в обмен на здоровье и жизнь людей, как в прямом, так и переносном смысле. Запомни, если тебе предлагают странную вещь помимо каких-либо магазинов, будь то тебе или кому-то ещё, не смей с этим связываться и просто уйди», — вспоминал слова Уильяма Обершвац. Уйти просто так он не смог, решив преподать не совсем честным торговцам небольшой урок правильного ведения бизнеса. В дальнейшем подобными предложениями его больше не беспокоили, чему, в общем-то, тот был рад, но осадок от той встречи остался. На исповеди Григорий лишь похлопал его по плечу: «Чтобы ты не думал, сын мой, в этой ситуации ты поступил правильно, многие люди бы согласились с тобой, но в следующий раз попробуй обратиться в полицию». Обершвац принял слова священника к сведению и продолжил работать, как ни в чём не бывало. Однако на этом его приключения не закончились. Подходил к концу второй месяц пребывания в Нью-Йорке, он накопил одну треть от той суммы, необходимой для получения документов и всё благодаря своему боссу, у которого связи были не только в полиции. Мало того, что благодаря Джону Фридриху согласились сделать некоторую скидку, так ещё и продумают вполне проработанную легенду со всеми справками и печатями. Подкопаться было вполне возможно только если целенаправленно искать в документах несостыковки. На вопрос о подобной щедрости и связях Джон лишь рассмеялся. — Ты хороший человек Обершвац. Два этих месяца я приглядывался к тебе, искал изъяны, чтобы понять, где тот подвох, что ты скрываешь. Однако ты не оправдал моих ожиданий: честный, добрый, религиозный. Редко нынче встречаются подобные люди, и я даже сначала подумал о тебе, как о деревенском дурачке. Впрочем, и это предположение ты быстро развеял, отказавшись доставлять наркотики, — почёсывая небольшую поседевшую бородку, объяснил Джон. — Так это была проверка? — с интересом и даже с какой-то паникой спросил Обершвац. «Не хватало ещё невинных людей калеками оставить», — мрачно подумал рыцарь. — Можно сказать и так. Нет, моей инициативы тут не было. Просто некоторые мои знакомые вертятся в этих кругах и частенько сбывают эту хрень в нашем квартале, а копы их покрывают. Вот я и знаю, что, где, когда. Однако ты оказался молодцом и приструнил этих зарвавшихся юнцов, а то больно часто появляться стали, чувствуя безнаказанность, — баварец вздохнул с облегчением. К его сожалению, он до сих пор не мог понять современных людей: «Знают, что у них в квартале наркотиками торгуют, а сотрудники правопорядка ничего не делают, так молчат, принимая сложившуюся ситуацию за исконную истину». — Я знаю, о чём ты сейчас думаешь, тоже молодым был, но пойми — нельзя выжить доходный бизнес. Если на этом делают деньги, значит, востребовано. Поэтому простым людям остаётся только принимать подобное как должное. — Кстати, сэр. Откуда у вас вообще столь обширные связи? — с интересом спросил Фридрих, игнорируя столь покровительское к себе обращение, в конце концов, он был иномирцем и ещё многого не понимал. — Эм, бурная и непростая молодость парень, вот и всё, — односложно ответил изрядно поседевший за годы жизни хозяин доставки. — В общем, не переживай. Ты хороший парень и я не вижу ничего такого, чтобы мне мешало дать тебе пропуск в мир. А теперь, бегом работать! — крикнул Джон, передавая ему коробку с адресом доставки. В этот раз место назначения находилось на другом конце города. Был уже вечер, так что в контору он, скорее всего, вернётся поздно ночью, но смятения не было, была твёрдая уверенность и возможность получения чуть больше денег за подобный заказ. Привычно вылетев на всех порах из здания, он натолкнулся на заинтересованные взгляды прохожих, для которых он стал районной знаменитостью. Поскольку велосипед, который ему предоставили практически в самом начале работы, был неудобен, по мнению самого Фридриха, то выполнял заказы тот исключительно на своих двоих, что уже через несколько недель такой работы принесло ему местную популярность, нежелательную, конечно, но неотвратимую. Насколько он знал, видео с его участием уже попали в интернет, по крайней мере, об этом ему рассказали коллеги. Впрочем, после получения документов он покинет город и с гордо поднятой головой отправится в Вашингтон — столицу США, а там местная популярность особой роли не сыграет. «Надеюсь», — прокомментировал собственные мысли Фридрих. Целый час пришлось добираться Обершвацу до странного полуразрушенного склада, чьё местоположение числилось в адресе доставки. Склад находился на небольшой возвышенности около набережной, с которой открывался неплохой вид на Гудзон. «Не нравится мне всё это», — угрюмо глядел на место своего назначения баварец, чувствуя нутром, прошедшим через множество сражений, опасность, что затаилась в глубине склада. «Успокойся Фридрих! Ты прошёл множество битв и дал клятву добросовестно выполнять работу и, тем самым, помогать людям, а значит, идти сюда придется, есть ли на то желание или нет», — успокоил себя Обершвац. Глубоко вздохнув, крестоносец направился прямо к входу, представляющему собой отсутствующую часть ворот. Остановившись прямо перед входом, баварец чуть ослабил крепление, на котором держался Верум Кросс для более удобного использования, если дела будут совсем плохи. Решительно войдя в пережиток прошлого, курьера встретила кромешная тьма. Единственным освещённым местом, которое здесь находилось, было прямо по центру — небольшой клочок бетонного покрытия склада, освещаемый лунным светом, пробивающимся через дыру в потолке. Не став оставаться в непроходимой тьме, Фридрих направился прямо к свету, чтобы была возможность хотя бы занять оборону, ибо не факт, что он сможет убежать от того, что здесь обитает. «Не зря же выбрали столь позднее время доставки в нашей конторе на другом конце города», — сохраняя спокойствие и стараясь подыгрывать незримому наблюдателю, подумал Обершвац. — Эй, есть тут кто? Я курьер из «ДжонатанЭкспресс» принёс вашу посылку, — начал он сыпать привычными фразами, надеясь, что перестанет чувствовать себя идиотом после того, как минуту простоял на самом открытом участке полуразрушенного здания, ни разу ни кем не атакованный. — Ха-ха-ха-ха! — раздался спустя несколько секунд шипящий смех из темноты. Однако сам хозяин появляться на глаза не спешил. — Экзорцист, работающий курьером. Звучит как анекдот. Ха-ха, — вновь рассмеялся неизвестный, только в этот раз к одному шипящему смеху присоединился ещё один десяток. «Я влип», — пришлось констатировать Фридриху.  — Так вы будете расписываться за посылку? — решил попытаться выйти сухим из воды рыцарь. Хотя он и любил сражения с сильными противниками, но не с гнездом вампиров в кромешной темноте. — М-м? Ты надеешься уйти живым? Не нужно больше меня смешить экзорцист, кровь святого слаще, чем у простых людей, а ты ещё и один. Может, сложишь оружие, и мы сделаем это быстро? — с интересом прошипел, по всей видимости, местный главарь из темноты. — Боюсь разочаровать, но наша компания не оказывает услуги общепита, поэтому, если вы не собираетесь расписываться за покупку, я буду вынужден сдать её на хранение, — спокойно ответил Фридрих. — ...ты что, издеваешься надо мной?! — раздалось всё тоже грозное шипение. — Я лишь следую правилам фирмы, сэр. Надеюсь вы оставите обо мне хороший отзыв, — абсолютно серьёзно произнёс Фридрих и уже развернулся, чтобы поскорее уйти с посылкой обратно, но случиться этому было не суждено. — Убить его!!! — раздался крик разозлённого главаря вампиров. В следующую секунду посылка в виде небольшой коробки была впечатана в лицо первому же бросившемуся на рыцаря вампира. Другой же был дезориентирован наброшенной на него белой тряпицей, и третий аннигилирован путём насаживания на святой клинок. «Низшие. Впрочем, как я и предполагал», — облегчённо подумал рыцарь, изучивший иерархию вампиров. Правда, расслабляться было рано. Хоть и низшие, они могли доставить массу проблем благодаря своему количеству и локации, в которой происходил бой. Вампир, насаженный на Верум Кросс, обратился пеплом, сожженный аурой святого орудия. Впрочем, отвлекаться в данной ситуации было непозволительно, и потому следующая партия из трёх особей отправилась по разным углам, лишившись ещё одного из своих. «Так я их долго сокращать буду. Если же они начнут нападать в большем количестве, то и вовсе убить никого из них не получится. Благодаря стойке ко мне нельзя подойти всем вместе, но каждый удар требует от меня открыться. Дьявол!» — мысли роились в голове Фридриха, пока он отражал атаки ослеплённых голодом существ. Взмах клинка, и ещё одна голова, отлетая, распадается пеплом. Однако в этот раз всё было не так просто, как раньше. Открывшийся после удара Фридрих стал лёгкой целью для одного из сородичей павшего. Острая боль пронзила шею Обершваца, вампир оказался слишком быстрым и незаметным, появившись из тьмы. Однако крестоносец не спешил паниковать, оказавшись в захвате нечисти: «Похоже, они глупее, чем я предполагал», — усмехнулся Фридрих, направляя духовную прану в кровь, находящуюся в шейной артерии. Дикий крик раздался под сводами старого склада. Чуть встряхнувшись от пепла, осыпавшего его униформу, Фридрих вернулся к не спешившим нападать и наблюдающим за сим действом противникам. Рана к этому времени с успехом заросла. — Идиоты!!! Сначала обезвредьте его, а уже потом ешьте! — вновь послышалось злостное шипение главаря, не торопящегося вступать в схватку. «Посмотрим, как у вас это получится, безбожные создания!» — злая улыбка наползла на лицо крестоносца, а затем сменилась спокойствием и решимостью, как будто баварец одёрнул сам себя от поспешных действий. — Ave Maria! — крикнул крестоносец, чувствуя, как его тело наполняет чувство защищённости и решимости. Верум Кросс столкнулся с бетоном, а затем огромная волна праны буквально осветила пространство, лишая жизни с десяток противников, пробивая дальнюю стену ангара и создавая пылевую завесу. Не задерживаясь больше ни секунды, крестоносец выбежал сквозь заволакиваемый поднятой пылью проход. Нет, он не собирался отступать, лишь менял менее удобное для него поле боя на более. Самым выгодным в данной ситуации, как ему казалось, был перекрёсток дороги, через который он сюда и прибыл. Там его не смогут в достаточной степени окружить, благодаря лунному свету враги будут на виду, а перекрёсток создаст ему дополнительные условия для маневрирования. Однако, как и всегда, план был сорван совершенно неожиданным для Фридриха фактором — ребёнком. На набережной, что была внизу склада, стояла маленькая девочка, чья аура не ощущалась, что выдавало в ней обычного ребёнка не мага. «Вот так всегда», — угрюмо прокомментировал Фридрих. Сойдя с дороги, крестоносец начал соскальзывать с земельной возвышенности на асфальтированную набережную. «Не хватало ещё, чтобы из-за меня ребёнок погиб». Из склада с грохотом начали выбегать тени, следуя только по самим себе понятным следам. Заметив свою добычу в виде баварца и дополнительной закуски в виде маленького ребёнка, низшие вампиры с шипением бросились в их направлении. Обернувшаяся девочка с длинными волосами с удивлением взирала на приближавшегося к ней парня с мечом в руке и нагоняющего его стаю, однако бежать или впадать в панику не спешила. «Боже! Видимо у дитя шок. Что же, так даже лучше», — с облегчением выдохнул Фридрих. Подлетев к шокированному ребенку, рыцарь мгновенно завёл того за свою спину, не давая вампирам возможности бросится на девочку раньше, чем на него. «Отступать некуда, позади Гудзон», — констатировал он факт. Фридрих понимал, что теперь будет бороться не только за свою жизнь, но и за жизнь дитя, что вновь всколыхнуло в нём воспоминания о бытие на «Святой земле». Наконец, вампиры спустились со склона и, окружив свою добычу полукругом, заняли выжидательную позицию. — Давайте же, мерзкие богопротивные отродья! Я отчищу ваши проклятые души во имя Господа! — потеряв терпение, выкрикнул Фридрих. Возможно, для многих подобные слова покажутся признаком паники или простой бравады, но для самого крестоносца они были скреплением его решимости, веры и воли. Теперь он не отступит, не побежит и не сдастся, ведь он дал клятву Господу. Зашипев, несколько не самых умных низших в количестве шести штук бросились на крестоносца с разных сторон. Обершвац ухмыльнулся: как по нотам. Его любимый удар в виде полумесяца отлично себя показал, сократив поголовье атаковавших на семь голов. Один из тех, кто не стал атаковать, оказался в радиусе остаточной атаки и потому прервал своё бренное существование. Поднявшийся ветер унёс прах погибших в сторону текущей реки, что не могло не радовать рыцаря: перед ним осталось около двух десятков, что заметно повышало его шансы на победу. Одно напрягало — главаря он не чувствовал. Фридрих был уверен, атака в ангаре не задела его собеседника, а значит, тот чего-то выжидает, что не добавляло баварцу облегчения. Заметив движение со стороны вражеских рядов, Фридрих принял решение атаковать на опережение. Несколько небольших слэшей снижают поголовье стаи ещё на три особи, вынуждая низших, ведомых жаждой крови и приказом вожака, начать атаку для собственного же выживания. «И почему они считаются разумней гулей?» — удивлённо заметил баварец, приподняв недоумевающе бровь. Ещё один «полумесяц», и пятеро низших развеиваются пеплом, правда другие решили ответить на мысленный вопрос Фридриха и потому поднырнули и подпрыгнули, уворачиваясь от довольно слабой площадной атаки. В следующую секунду трое прорвавшихся к нему вампиров вцепляются в его плоть, но, наученные горьким опытом одного из почивших собратьев, старались надолго не задерживаться и, оторвав несколько кусков плоти, отступали. Одному из прорвавшихся повезло в меньшей степени, так как он нарвался на выставленный Верум Кросс и отправился вслед за почившими по ветру. Потерянные части тела традиционно восстанавливались чуть медленней, чем другие раны, но куски плоти вернулись на своё прежнее место за секунду. «Форму жалко. Она же фирменная, придётся выплачивать из собственного кармана», — с горечью подумал Фридрих. С праведным гневом в глазах крестоносец отправил в сторону самозабвенно обсасывающих куски его тела низших слэши. Опьяненные долгожданной кровью, они не смогли увернуться от скоростной атаки и потому радовались не долго. Картина уязвимости противника, а также запах крови, оставшийся на одежде после заживших ран, стали спусковым крючком для остальных выжидающих вампиров. — Ave Maria! Deus vult! — с придыханием прокричал крестоносец. В этот раз уже Фридрих стал умнее: после «полумесяца», забравшего жизнь шести низших, Верум Кросс без особого пиетета снёс голову ещё одному, да так, что голова отлетела на другой берег, где и рассыпалась прахом. После, не задерживаясь, клинок прошёл через тело одной из особей, поднырнувшей через атаку праной. Рубящий удар буквально раздробил позвоночник врага, выводя того из строя, но не убивая. В следующую секунду две, оставшиеся дееспособными, особи вцепились в плоть крестоносца, но вместо того, чтобы ждать, когда они вновь отступят, Фридрих свободной рукой прижал к себе вампира, вцепившегося в плечо, не давая тому возможности скрыться с куском его плоти в челюсти. Вцепившийся в ногу вампир окончил своё существование с помощью святого клинка, вонзившегося в голову. Прижатый к груди низший пытался выбраться, но безрезультатно. Оставшись последним из своих, тот стал для Фридриха лёгкой мишенью. Ослабив хватку, крестоносец преследовал одну цель — перехватить голову попытавшегося отпрыгнуть вампира. Буквально через несколько секунд схватившая голову низшего рука была напитана праной. Треск. Голова вампира разлетается, как арбуз. Туловище было насажено на меч, чтобы не травмировать ребёнка за спиной ещё больше. Ещё немного праха отправилось в небытие. Последнего из вампиров на набережной постигла та же участь. Голова была раздавлена ногой, а туловище разлетелось прахом по ветру. Бой был окончен, но ведь остаётся и глава. Стоило Фридриху обратить внимание на склад, как со стороны крыши послышались хлопки. — Браво, курьер! Ха-ха! — всё тем же шипящим голосом рассмеялся глава почившей стаи. Восседая на проржавевшей крыше, тот с интересом рассматривал Фридриха, не особо обращая внимания на стоящую позади него девчонку. Одетый в довольно потрёпанный серый плащ, глава местного вампирского гнезда выглядел весьма молодо, что говорило о его возможной принадлежности к высшим вампирам. Однако сам Фридрих в этом сомневался, так как высший был способен обратить человека в вампира без прохождения низшей трансформации, а его противник по всем признакам был смеском. Аура колыхалась от вампирской ипостаси к более противной его святому нутру. Возможно, находящийся перед ним индивидуум был наполовину демоном, что не прибавляло Обершвацу особой радости. Смесок имел короткие русые волосы и ярко красные глаза, что выдавало в нём нечисть. — Насмотрелся? Ты, кажется, понял кто я? Так почему же в тебе нет той ярости, что ты показал моему зверинцу. Где же твой гнев к моему существованию, экзорцист?! — внезапно сорвался парень. Спрыгнув с крыши, глава гнезда оказался в паре шагов от крестоносца. — Он был бы, если бы ты чего-то стоил, но пока я видел в деле только твоих ручных псов. Для меня ты скорее жалкое существо, чьё существование, кроме как проделками Сатаны и не объяснишь. Для меня ты, в данный момент, побитый жизнью щенок, возомнивший о себе невесть что, раз расхаживаеет перед противником с таким видом, будто он уже победил, — сказал Фридрих, как сплюнул, с презрением смотря на это существо. Как и ожидалось, слова рыцаря задели не сильно уравновешенного вампира, и тот с шипением бросился на Фридриха. Встретивший вампира кулак, напитанный праной, отбросил напавшего вампира в сторону склада. Впечатавшееся в стену тело подняло шум и пыль, которую в условиях пустой улицы заброшенного района было еле видно, ибо единственным источником света на этом берегу был лунный свет. — И всё? — озадаченно спросил Фридрих в воздух. Ответ на эту фразу не оставил долго ждать. Из обрушавшегося склада вылетела тень в несколько раз превышающая размеры того, кто туда улетел. Вскоре Фридрих смог разглядеть очертания и примерный вид надвигающейся на него фигуры. От человека в вампире осталось... ничего. Руки и ноги превратились в лапы с острыми когтями, что без особых усилий взрыхляли землю и позволяли преодолевать расстояние в несколько метров за один прыжок. Всё тело покрывали длинные шипобразные наросты, а вместо кожи был хитин, по всей видимости, из костей. Лицо вытянулось и приняло форму челюсти с огромным роем острых скалящихся зубов. Единственное, что выдавало в нём главу вампиров, были красные налитые кровью глаза, что в ярости были направлены на Фридриха. «Адский пёс, не иначе», — сравнил Фридрих, наблюдая за приближающейся тварью. Встав в оборонительную стойку, Обершвац вспомнил всё, что творилось с ним за эти несколько месяцев. Что ж, если он умрёт, то ребёнок останется на растерзание чудовищем. Он не имеет права проиграть! — Именем Господа Бога, я отправлю тебя в ту бездну, из которой ты прибыла, тварь! Deus vult!!! — с полным решимостью взглядом Фридрих отправил в сторону создания чудовищную по силе волну духовной праны, что ополовинило его и без того скудный резерв. Обезумевшее от ярости создание не стало уворачиваться или отступать, а стоически встретила атаку головой, а точнее, двумя роговидными длинными отростками, что произрастали из головы чудовища. Столкновение. Раздаётся утробный крик. Борьба между одной из сильнейших техник крестоносца и безумием твари продолжалась как будто вечность, но всё имеет свой конец. Энергия в атаке стала сходить на нет, пока совсем не иссякла. В конце длинной борозды, прошедшей по земле, стояла «гончая», большая часть наростов была сломана, а из разных мест по телу струилась чёрная, как смоль, кровь. Одна из лап была заметно повреждена, что не остановило тварь продолжить намеченный путь. Битва началась мгновенно: приблизившийся монстр уже собирался вцепиться баварцу в глотку, но был остановлен святым клинком, который оставил существенную рану на морде твари и оттолкнул ту на несколько метров. Рана, нанесённая чудищу, зашипела, доставляя удовольствие Фридриху: чем больше ран, тем быстрее противник выдохнется. Святое орудие не зря называется святым, нанося любой нечисти, в том числе и демонам, огромный урон даже царапиной. Оправившись, «гончая» вновь бросилась в бой, не оставляя попыток добраться до своей добычи. Клинок вернулся в оборонительную позицию. Приблизившись на расстояние ручного хвата, тварь должна была получить ещё одну существенную рану, но вместо этого, извернувшись, схватила направленный на неё Верум Кросс клыками. Сдавив, монстр попытался сломать святое орудие, но вместо этого обломал большую часть клыков, а в следующее мгновение вновь раздалось шипение: клыки, будучи костями, плавились и растворялись. Однако обезумевшая тварь не собиралась просто так принимать своё поражение. Взмах могучей лапой, и крестоносец отлетает через бордюр, клинок был заблаговременно отпущен. Чувствуя нестерпимую боль, Фридрих пытался удержаться рукой за край высокого бордюра, единственное препятствие на пути в холодную реку, пока его сломанные кости и повреждённые когтями органы восстановятся. Пара секунд, и подтянувшийся Обершвац бросается на чудовище, зарычавшее на маленькую девочку, не способную пошевелиться от страха. Пригнувшееся, как будто в оборонительной позе, оно не сразу заметило ещё живого крестоносца, а потому закономерно получило колющий выпад в бок: Фридрих должен был отвлечь тварь, а иначе все его труды по защите ребёнка пойдут прахом. Взвывшее от удара чудовище на рефлексах вцепилось уцелевшими клыками в свободную руку Обершваца. Вытянув меч, баварец наносил удар за ударом, пытаясь достать сердце твари. Чувствуя, что вот-вот потеряет руку, Фридрих усилил напор. — ААААА!!! — прозвучал в тиши голос крестоносца, тварь с утробным рыком отскочила от рыцаря, заглатывая откушенную руку. Чувствуя восстанавливающиеся кости, а затем и мышцы, крестоносец с учащенным от боли дыханием наблюдал за тем, что стало с его противником после подобного трюка. Большая часть морды твари просто отсутствовала: правая половина головы чудища была обожжена, покрывшись ожогами, а вторая часть и вовсе оголилась, демонстрируя чуть расплавленный череп. Кровь, наполненная духовной праной, сделала своё дело, оставив от грозного чудища еле дышащего жалкого щенка. — Как тебе угощение, богопротивная тварь? — выпрямившись, с усмешкой спросил Обершвац, сжимая и разжимая кулак восстановившейся руки. Чудище зарычало: для его поглощённого безумием и болью сознания цель была одна — убить крестоносца любой ценой. Верум Кросс был наготове, а потому последний бросок «гончей» был встречен именно им. Один хирургически точный разрез, и на асфальтированное покрытие набережной падают две ровные половинки бешеного существа. За считанные мгновения, обратившись пеплом, остатки тела смеска исчезли, отправившись вместе со своей стаей в небытие. Единственными следами битвы стали несколько кровоподтёков и останки голов двух низших вампиров. Фридрих вздохнул: «Я справился. Посылку, конечно, не доставил, но как крестоносец справился: логово нечисти зачистил, демона изгнал, ребёнка спас», — покивал рыцарь сам себе, довольный успехами. Однако, вспомнив о нежелательном зрителе, мгновенно развернулся по направлению к нему. Девочка стояла около бордюра, как ни в чём не бывало, и с безразличием смотрела на воина и на окружающий мир. Теперь Обершвац понимал, почему не услышал ни криков, ни слёз за время боя. Ребёнок не испытал шока, ему просто было всё равно. Фридриху подобное поведение маленькой девочки в причудливом, довольно открытом даже по местным меркам, наряде, не нравилось. На вид ей можно было с натяжкой дать лет четырнадцать, в его мире этого уже было достаточно для вступления в брак, но здесь этот возраст считается недостаточным, так что перед ним стоял ребёнок, но со странным поведением. — Эм, тебя хоть как звать, малая? — озадаченно наклонился к девочке Фридрих. Взгляд без особого интереса переместился на крестоносца, лишь на несколько секунд задержавшись на мече, однако после этой задержки взгляд её стал чуть заинтересованней, что не могло не порадовать ставшего беспечным рыцаря. — Офит, — односложно ответила малышка. Голос, как и ранее взгляд, не выдавал практически никаких эмоций. Имя рыцарю показалось знакомым, но мало ли их на свете. — Ты что тут вообще делаешь? — продолжал копать Фридрих, серьёзно обеспокоенный подобным поведением. — Гуляю. Ищу, — вновь односложный ответ, но уже состоящий из двух слов. «Прогресс, однако, герр Фридрих», — усмехнулся Обершвац про себя. — Родители есть хоть? — вместо ответа странный ребёнок чуть отклонил голову в сторону. — Эх, пойдём сюда, — протянув девочке руку, сказал Фридрих. Та без особого энтузиазма, но протянула требуемое. Взяв миниатюрную ладошку невольной свидетельницы своей битвы с вампирами, Фридрих направился к краю набережной. Добравшись до неё, Фридрих заметил, что роста ребёнку определённо недоставало. — Давай-ка тебя поднимем, — улыбнувшись, баварец подхватил безразличную девочку на руки. Посадив ту к себе на плечо и придерживая рукой, крестоносец обратил своё внимание на плавно текущий Гудзон и огни большого города. — Красиво, да? Я был поражен, когда только прибыл сюда, а теперь даже не представляю, как прожить без чего-то подобного. Впрочем, солнце всё же получше будет, — заметил Фридрих, вглядываясь на другой берег. — Солнце? — со странной интонацией произнесла Офит. Было непонятно, спрашивает она или соглашается. — Да, солнце. Самое красивое творение Бога, по моему личному мнению, конечно. Человек не совершенен и не вечен. Солнце, как оказалось, тоже, но раньше оно для меня было идеалом, да и сейчас остаётся. Под его лучами я чувствую себя живым, защищённым и просто собой. Познав множество ужасающих тайн бытия, войну и саму смерть, я всё ещё жив, странно да? — рыцарь не знал, зачем рассказывал всё это девочке, но ему просто хотелось высказаться. Возможно, она напоминала ему человека, потерявшего всё, в том числе и веру, и потому, чувствуя на себе ответственность, он пытался вернуть её ребёнку. Одна, посреди ночи, без родителей, на набережной. Не трудно догадаться для чего она здесь с таким безразличным взглядом. — Даже потеряв свой дом, я нашёл новый, не остановился и шёл вперёд, ведомый Господом. Поэтому отчаяние есть одна из величайших болезней человечества, а безразличие — один из возможных признаков этого. Жизнь продолжается. Возможно, фраза избита, но... она самая правдивая, — продолжал он говорить, а девочка — слушать. На словах о доме ребёнок определённо заинтересовался и с чуть большим интересом стал слушать молодого парня. — А где твой дом? — склонив голову на бок, неожиданно спросила девочка. — Хм, сложный и одновременно лёгкий вопрос. Мой дом там, где есть Бог, — улыбнувшись ответил Фридрих ребёнку. Та продемонстрировала удивление, а потом прижалась к нему и чуть приобняла, прижав его к груди, как будто увидев в нём нечто родное. Довольный полученным результатом Фридрих осторожно освободился от рук девочки и поставил её на землю. — Один момент, и мы пойдём искать тебе новый дом, хорошо? — ответа Фридрих не дождался и вновь обратил внимание на Гудзон, пытаясь вспомнить, в какой стороне ближайший полицейский участок. Мысленно скорректировав маршрут, Фридрих повернулся к девочке. Однако, к удивлению Обершваца, ребёнка на месте не оказалось. Рыцарь готов был поклясться, что отвернулся всего на пару секунд, но маленькой девочки не было, просто не было. Оббежав окрестности, Фридрих заключил одну вещь — ему нужно больше спать. Вздохнув, Фридрих направился домой: «Хватит с меня приключений на сегодня».

***

Ночь опустилась над небольшим, но довольно уютным замком в Альпах. За окном привычно шелестели деревья, а хозяин данных видов мирно сидел за столом в самой высокой комнате замка. Помещение было сплошь и рядом заполнено свитками и древними фолиантами, возраст некоторых уже перевалил за десяток веков. В центре данной библиотеки находился мужчина в годах, очки блестели на свету свечи, что была единственным источником света, но сам хозяин замка был увлечён совсем другими вещами. Возвращаясь от одного лежащего на столе фолианта к другому, мужчина задумчиво поглаживал бороду, успевшую дорасти до груди. Именно в таком состоянии застала его неожиданно появившаяся в комнате фигура. Однако, хозяин не обратил на неё и малейшего внимания, пока гость не выпустил немного ауру, из-за чего старец вскочил с места, как будто был облит кипятком. — Госпожа Офит! Не ожидал вашего прибытия, прошу прощения, — нервно поприветствовал мужчина маленькую девочку, являющуюся одной из сильнейших существ мира. Уроборос безразлично наблюдала за поведением изрядно напуганного старца. Разобрав завал на столе по стопкам, хозяин замка вновь обратился к источнику своего беспокойства: — Вам что-либо необходимо? — Книга, — ответ был дан в привычной для божества манере. — Эм, боюсь их тут довольно много. Может что-то конкретное? — с нервной улыбкой переспросил старик. — Ту книгу, — уточнила Офит. Со вздохом старик направился к одному неприметному книжному шкафу, стоявшему возле правой стены. Однако книги, которые были именно в этом шкафу, волновали старца меньше всего. На память выбрав книгу в зелёном кожаном переплёте, тот, не вытаскивая её, лишь слегка потянул. Шаркающий звук раздался по комнате, а отодвинувшийся шкаф открыл вид на небольшой пьедестал, на котором покоилась книга, покрытая, будто серебром с золотым обрамлением. Вынув её, старец бережно вернулся к столу. Положив книгу, хозяин замка стал ожидать дальнейших указаний. — «Бракованная серия», — всё также безразлично указала девочка, становясь позади присевшего старика. Тот на подобный выбор лишь удивлённо вскинул брови, но возражать не стал. Перелистав страницы, будто сотканные из света, старик остановился на середине книги, после этого страницы вновь начали перелистываться, но уже осторожней, ожидая вердикта одной немногословной особы. — Это, — указала неожиданно девочка, заставив старика чуть сжаться. Посмотрев на искомое божеством, старец решил ради приличия зачитать вслух. — Верум Кросс — с латинского языка «Истинный крест», последний из «Бракованной серии» и один из самых опасных среди этого набора. Уничтожен, как, впрочем, и другие. Чем вас заинтересовал этот клинок, моя госпожа? — учтиво спросил изрядно напряжённый старик. — Я видела его, — произнесла Уроборос одну из самых длинных фраз за весь день. — Невозможно! — в ужасе вскочил старец, но посетительницы и след простыл. Раздаётся стук в дверь, и в комнату входит весьма обеспокоенный мужчина средних лет, с беспокойством посмотревший на старика. Тот выглядел в данной ситуации весьма необычно: вспотевший лоб, бегающий в разные стороны взгляд и трясущиеся руки. Всё это вызвало в мужчине беспокойство. — Вы в порядке, Филипп? — обеспокоенно спросил пришедший. Старик обратил свой полубезумный взгляд на заглянувшего в комнату помощника и грохнулся на свой рабочий стул. Подбежавший мужчина в старинном костюме девятнадцатого века обеспокоенно взглянул в лицо старца. — Филипп?! — Нет, мой друг. Теперь ничего не может быть в порядке. Мало нам было одних монстров, а теперь их стало ещё больше, — облизал старик пересохшие губы, ещё раз глядя на изображение в странного происхождения книге. Меч, разящий трон.