Последний крестоносец.

Заплыв ночью в реке, особенно зимой — не самое лучшее решение даже для обладающего сверхчеловеческой силой крестоносца. После ночных приключений рыцарь испытал панический шок, так как непривычные к подобным холодным купаниям тело и разум весь день заставляли переживать его те ощущения беспомощности в потоке тёмной воды. В итоге, ему понадобился целый день на реабилитацию и небольшой разговор ни о чём со своим коллегой Шарлем. Следующая учебная неделя началась с того, что Фридрих устроил контрольную работу всей школе для профилактики и окончательного успокоения собственных нервов в среде сосредоточенно работающих учеников. Хотя устраивать тест за неделю до каникул казалось не совсем правильным решением, однако Обершвац родился в такой век, что праздники случались только тогда, когда лорды брали вражеские замки. Хотя он должен был согласиться, что отмечать день рождения Иисуса было хорошей идей, но давать расслабляться людям в день, когда родился спаситель человечества, погибший за его грехи, он считал излишним. В последующие дни он старался не вспоминать о тех злосчастных событиях на мосту, хотя данную новость вовсю обсуждали в местных СМИ. Скрывать меч ему пришлось по старинке — под тканью, до того самого момента, когда он смог найти время и добраться до музыкального магазина и купить новый чехол, через несколько дней после потери старого. Ученики же отнеслись к странному вытянутому предмету под тканью довольно подозрительно, но после возвращения чехла успокоились. Дальше всё шло обыденным чередом, и не успел Фридрих оглянуться, как наступили каникулы, и вместе с этим ему был выдан чек за пару недель своей работы. Не мудрствуя лукаво, баварец решил поддаться праздничному настроению окружения Прикупив всё для украшения дома, он стал готовиться к наступающему Рождеству. Ёлку выбирал вместе с Шарлем, что, как и Фридрих, решил озаботиться всем в последний момент. У его подопечных всё прошло гладко, и спустя неделю они, как и планировалось, обрели источник духовной праны, после чего все вместе были загружены, как минимум на предстоящий месяц со стороны отца Йозефа и Обершваца. Первый преподавал основы морали, углублённую теологию, догматы современной объединённой церкви и настоящее положение вещей в мире, после которых дети весьма удрученно смотрели на мир, окружающий их. Обершвац же, напротив, был ответственен за более боевую подготовку и выделял детям шесть часов дней на время каникул, где отрабатывал с компанией не только физические упражнения, но и пытался научить управлять праной, основываясь на изречениях Патрика. Пока получалось не очень, но было видно, как парни с энтузиазмом внимали прописным для Фридриха истинам. Уже после первой недели обучения его подопечные смотрели на него с обожанием, как дети смотрят на своих отцов, когда те сделают что-то необычное для них. В книге Патрика, к слову, вместо описания других чудес святой плавно перешёл на более волнующую для Фридриха тему — создание святых орудий. О, да, баварец не поверил и третьему своему переводу, когда обнаружил в своих руках один из утраченных секретов церкви этого мира. Потеряв возможность создать святые орудия, церковь искала способы заменить орудия чем-то другим, и создали заготовки в виде световых мечей. Хотя только любитель будет называть их так, ибо основная природа клинков заключена в том, что они были урегулированными в соотношении проводниками праны, которая при попадании во внутренний механизм рукояти приобретала форму лезвия, что было эффективнее, чем обычное оружие, напитанное праной. Вернёмся же к открытию самого крестоносца. Патрик описывал создание святых орудий на основе посохов, что использовал сам, однако теория и принцип, тщательно им описанные, подходили к любому виду предметов. Заключался секрет, хранящийся церковью столетиями и так бездарно утраченный, в приёме, названным Патриком «кузницей чудес». «Кузница чудес» была неким трансом, в который входил обладатель духовной праны. Погружаясь в транс, пользователь начинал выпускать из своего тело прану, но на ином уровне: он не давал ей рассеяться в миру и буквально направлял, тем самым, влияя на окружающую среду, прана изменяла, следуя воле хозяина, то, что ему было нужно. Конечно же, не обходилось без «эффекта чудес», который в данном процессе был движимой силой. Работа была долгой и кропотливой, на оружие первого ранга тратилась неделя, что уж говорить о «мифических» или «божественных» орудиях. В общем, Фридрих всерьёз загорелся идей создать своему клинку ножны и себе броню, но наткнулся на ещё одну проблему помимо времени, а точнее на две: запас праны и материалы. Если в процессе создания пользователю не хватит праны, то лучшим решением станет использование обычной праны, хотя это значительно укоротит жизнь пользователя, но не прекратит, в отличие от саморазрушившегося артефакта, способного выжигать ауру существ, существование пользователя. Так же, как и в обычном кузнечном ремесле, качество зависит от материала, поэтому невозможно человеку создать из палки и камня орудие «божественного» ранга. Проблема же заключалась в том, что чтобы создать орудие хотя бы первого ранга ему требовались ингредиенты в большинстве своём в обычном мире не встречающиеся. Вот и выходит, что желание есть, а средств для их исполнения нет. Всё как обычно. Ранговая система, принятая ещё с самого зарождения церкви, не устарела и по сей день, так как является совершенной. Разделяла она святые орудия на шесть рангов: обычные с третьего по первый, «мифический», «легендарный» и «божественный». Его клинок в местной системе можно было с натяжкой приписать к первому рангу и только за сильные свойства святости, чудовищно работающие на нечисти, однако Фридрих знал, что его напарник не раскрыт им до конца, из-за чего точную оценку дать клинку затруднительно. Впрочем, сильно заострять внимание на проблемах Обершвац не стал и решил расслабиться в компании старого экзорциста и молодняка, которых пригласил отпраздновать Рождество у него. Вместе с Шарлем зашёл и директор Льюис, из компании же выбраться от семьи смогли практически все, кроме Роквуда, который решил остаться с семьёй, в отличие от своих друзей подростков, которые в силу своего возраста не жаловали времяпровождение с родственниками. После праздников всё вернулось в привычное русло. Первые дни охарактеризовались застоем, так как отвыкшие от учёбы старшеклассники не особо охотно вливались в серые учебные будни, а занятия с молодыми экзорцистами сократились ровно в половину. Фридрих стал постепенно откладывать деньги на закупку материалов для экспериментов по созданию святых орудий, ибо ему уже довольно сильно осточертело терять куски своего тела в бою со всякой безбожной нечистью. Так или иначе, спокойствие не может продолжаться вечно, и через неделю после начала обучения, в то самое время, когда он только начинал рассказ новой темы, зазвучал громкоговоритель. Все с интересом вслушались в чуть хрипловатый звук голоса директора Льюиса. — Внимание, говорит директор Льюис! Настоятельная просьба учителю Фридриху фон Обершвацу явиться в кабинет директора незамедлительно! На этом всё, — сообщение оборвалось, а в классе установились удивлённые перешёптывания. — Так, ладно, класс. Вы слышали директора, поэтому сейчас я ухожу, если не вернусь до звонка, то вот домашнее задание, с темой разберетесь самостоятельно, — написав задание на доске, Фридрих подхватил чехол и в спешке двинулся в кабинет Льюиса. Кабинет директора встретил его угрюмыми лицами Шарля и Льюиса. Директор сидел за своим столом и просматривал какие-то документы и фотографии, разглядеть было трудно. Учитель математики же стоял возле окна и угрюмо наблюдал за падающим снегом. Помещение было выполнено в тёмных деревянных оттенках, что смотрелось немного расистски для кабинета чернокожего, но Обершвацу в данной ситуации на это было плевать, его интересовало, для чего он понадобился так скоро. — Присаживайся, Фридрих, — обратил на крестоносца своё внимание бывший экзорцист, отвлёкшийся от документов. — Благодарю, герр Льюис, — заняв место возле стола, Обершвац в нетерпении уставился на пару своих знакомых, находящихся явно не в самом лучшем расположении духа. — Держи, посмотри и скажи, что об этом думаешь, — проговорил чернокожий, передвигая документацию со своей стороны стола к баварцу. Фридрих в нетерпении начал просматривать информацию, оказавшуюся у него на руках. Чем больше Обершвац узнавал, тем больше хмурился: здесь были сводки газет, некоторые отчёты и фотографии. Связывало их одно — убийства, о которых в данной информации говорилось. За последние несколько недель были убиты пятеро никак не связанных людей, если бы их имена не значились в списке действующих в городе экзорцистов, некоторые из которых были убиты вместе со своими семьями. Убиты агенты были зверски, большая часть была расчленена, и только один из них умер во сне от перерезанного горла. Всё это наводило на не самые приятные мысли о том, что кто-то стал целенаправленно расправляться с агентами церкви на территории города. Фридриху это не нравилось, очень не нравилось. Он планировал обучить компанию своих подопечных на смену старому поколению экзорцистов, но данное происшествие могло прервать жизни ни в чём не повинных детей, а этого баварец допустить не мог. — Паршиво, — прокомментировал Фридрих, отложив документы в сторону. — Идеи, кто бы это мог быть, имеются? — обратился Обершвац к присутствующим. — Тут думать не надо. Мы в штатах, а тут хозяева одни — вампиры. «Конгломерат» не позволит кому-либо ещё хозяйничать на своей территории кроме себя, да и повод у тварей имеется — угрюмо отозвался Шарль, продолжая безучастно смотреть в окно. — Повод? — заинтересованно спросил Фридрих. — Именно. Не так давно, недели три с половиной назад, был убит наследник клана Автершбах, чьи члены, являющиеся хозяевами города и окрестностей, были не в восторге. На месте поединка — мосту, обнаружили эманации духовной праны, что мгновенно сделало главными подозреваемыми церковь. Однако задание на устранение никому не поручали, поэтому мы заявили о своей непричастности, но видимо глава клана не поверил нам и начал планомерную зачистку... что-то не так, Фридрих? — обеспокоенно спросил взявший слово Льюис. Крестоносец к слову, после прозвучавших слов, и правда, выглядел нездорово. «По моей вине погибли невинные люди. Потому что я решил прогуляться пешком. Господи, почему?!» — Обершвац с неверием смотрел на не так давно безразличные ему фотографии людей и постепенно скатывался в моральную яму, называемую депрессией. — Я. Это я убил этого вампира, — угрюмо проговорил неповоротливым языком крестоносец. Знакомые с шоком уставились на рыцаря, но затем, заметив его состояние, сменили взгляд на решительный. Шарль быстрым шагом добрался до Обершваца и хлопнул того по плечу. — Успокойся, Фридрих. Они погибли за то, во что верили. Это не по твоей вине погибли эти экзорцисты, благодаря тебе сотни других, которые были бы убиты, останутся живы, а мы — слуги Бога, знаем, на что идём, — Обершвац был благодарен Шарлю за оказанную в этот нелёгкий час поддержку, но дела ещё были нерешены. — Спасибо, Шарль. Однако что теперь будет? — постепенно приходя в себя, перешёл на деловой лад рыцарь. — В свете новой информации, у церкви появилась возможность начать активные боевые действия с кланом Автершбах, либо до достижения паритета, либо до уничтожения одной из сторон конфликта, — ответил Льюис, однако сам Фридрих нахмурился. — Не проще просто сдать меня главе клана и сохранить жизни агентов? — Обершвац не собирался умирать, но лучше, если погибнет только он, а не целая куча людей. — Ты, похоже, не совсем понимаешь ситуацию, сложившуюся в Штатах, Фридрих, — покачал головой учитель математики. — В Америке около пятидесяти штатов, в каждом из которых в год умирает до пяти тысяч людей от руки вампиров. Не нужно заканчивать институт, чтобы понять чудовищность данной тенденции, — шок, который испытал Фридрих, сосчитав нужное количество, невозможно передать словами. Обершвац с недоверием посмотрел на экзорцистов. — Это точная информация? — Если цифра будет в два раза меньше, что-то изменится? — саркастически ответил Шарль. — Куда смотрит церковь?! — взорвался Фридрих. Крестоносца, усилиями двух его знакомых, смогли успокоить. — На Европу, Фридрих. Туда, где позиции церкви наиболее сильны. Туда, где происходит постоянная борьба с демонами, падшими, языческими богами за умы обычных смертных. У церкви нет ни сил, ни былой возможности вмешаться в происходящее на должном уровне за пределами своей вотчины, — объяснил Шарль сложившуюся ситуацию. Обершвац знал, что с развитием науки и после Великой войны дела у церкви обстояли намного хуже прочих, но чтобы закрывать глаза на ежегодную смерть свыше сотни тысяч человек... Он не мог представить себе подобное. — Кстати, почему вы сказали «активные боевые действия»? — заметил крестоносец странную фразу, что не так давно произнёс директор. — Потому, Фридрих, что для активных действий у нас не было сил для уничтожения высшего эшелона клана, но они есть у тебя. Уничтожение обычных вампиров мало что даст нам, но если вся верхушка будет уничтожена, мы сможем в кратчайшие сроки перехватить власть в самой верхушке страны — Капитолийском холме, — охотно ответил за Льюиса Шарль. Теперь его угрюмый вид выражал решительность и возбуждённость. — То есть, я стану оружием церкви для расширения своей сферы влияния? — флегматично поднял бровь Обершвац для уточнения. — Тебе это не устраивает? — осторожно спросил Льюис. Переглядывания знакомых не заметил бы и слепой. — Нет, меня всё устраивает. В конце концов, если не мы, то кто? Если среди них будут столь же сильные противники, как и тот вампир, то не вижу причин отказываться от роли карающей длани Бога, — ответил крестоносец. «Не в первой», — отметил баварец уже про себя. — Что же, значит, решили, но... что делать с молодняком? Учитывая ситуацию... — экзорцист снова задумчиво обратил свой взгляд к окну. — Им рано, несмотря на весь их энтузиазм, встречаться с кем-то, кто сильнее дворовой собаки, — прокомментировал успехи своих подопечных Обершвац. Не стоило переоценивать силы подростков в сложившихся обстоятельствах. — Значит, на некоторое время прекратим обучение у Фридриха, пусть Йозеф и дальше учит их теории. Лью, ты с нами? — учитель математики обратил свой взгляд на старого друга. «А ведь директор в отставке», — вспомнил крестоносец важную деталь. Однако беспокойства были ни к чему: Льюис не решился оставаться в стороне. Далее последовали обсуждения деталей плана, который был необходим для сохранения хотя бы присутствия церкви в городе, если всё пойдёт по не самому лучшему сценарию. — Ловить будем на живца. Сообщим главе о том, что нам известно, кто убил его сына, и предложим передачу Фридриха в обмен на восстановление статуса-кво, на том самом мосту, где ваш бой и происходил, выйдет весьма символично. Там мы и решим судьбу города раз и навсегда, — описывал Льюис. Прошло уже несколько уроков и несколько раз даже заходили другие учителя и ученики, но, натыкаясь на угрюмые взгляды экзорцистов, мгновенно покидали кабинет главы школы. — Думаешь, он не приведёт с собой половину гнезда? — с сомнением отозвался Шарль. — Ему прекрасно известна примерная численность наших коллег в городе и их уровень сил, Франц абсолютно уверен в своих силах, и ему не нравится, что в город прибыл агент церкви с силой для убийства высшего, а он об этом ни сном, ни духом. Одно известно ему и нам — у церкви нет лишних сильных агентов, которые в данный момент преимущественно заняты в Европе, либо Азии. Объявление одиночки не вынудит его задействовать всех своих городских слуг. — А если он пошлёт кого-то из своих отпрысков? — включился Фридрих в разговор. — Тогда нам удастся избавиться от ещё одного высшего и целой стаи вампиров в обход главы, что упростит штурм Капитолийского холма, — пояснил Льюис. — Мы что?! — подобная деталь выбила у Обершваца землю из-под ног. — Капитолийский холм — место, где заседает конгресс днём, а ночью дела вершат уже вампиры. Они собираются там каждую ночь без исключений, тем самым подтверждая свой статус властителей страны. Выманив часть высшего состава и их охраны, мы сможем сначала справиться с малыми силами, а затем с помощью элемента внезапности обезглавить «Конгломерат», — покрутив ручку в руке, пояснил Шарль. — Кстати, а что насчёт других кланов, как они отреагируют на уничтожение одного из своих? — Автершбахи — клан, который с самого начала создания этого богопротивного союза главенствовал над остальным по довольно странному для вампиров признаку. Они — самые малочисленные, слабые и влиятельные среди остальных, и потому были выбраны для решения и урегулирования вопросов между более мощными семьями, тем самым кланы уравнялись между собой за счёт такого странного решения. После гибели клана начнётся свара, если не роспуск союза. Фактически, если всё удастся, мы сделаем первый шаг к спасению Америки из когтистых лап богопротивных созданий, — сделав очередной глоток уже из пятой по счёту чашки кофе, ответил директор. — Как у нас вообще по силам в городе? — после очередного вопроса в кабинете установилась гнетущая тишина. — Если считать вместе с нами то... ровно тринадцать человек, — ответил Шарль, просмотрев список действующих в Вашингтоне агентов. — Не густо, — сильно смягчил оценку ситуации Фридрих. — Они все будут сражаться или уедут из города после объявления наших планов? — Каждый потерял кого-то по вине вампиров в этом городе, Фридрих. Нам оставалось только ждать возможности для удачной мести, а не самоубийства. Ты стал этой возможностью и только от тебя зависит успех нашего плана, — решительно произнёс Льюис, сделав ещё глоток из стакана. «Вновь я ответственен за жизни людей, идущих за мной. Новая жизнь, а поменялось лишь окружение, а не обязанности», — с усмешкой подумал Обершвац. — Значит, план у нас хотя и дырявый, но есть. Так когда начнём? — кровожадно улыбнулся крестоносец. — Чем скорее, тем лучше. Каждый лишний день для нас — это возможная смерть одного из нас, — ответил задумчиво директор. — Так не будем медлить, сегодня обойдём всех, кто понадобится, возьмём всё, что понадобится, а завтра всё и случится, — решительно встал со стула Шарль. То же самое проделали и остальные. Пожав руки, коллеги разошлись, уроки кончились, и медлить смысла не было, завтра будет одна из самых важных ночей для этого города. — Да, хранит нас Бог, — произнёс Фридрих прежде чем выйти из кабинета. Проведя последнее в ближайшие дни занятие для компании подростков, Фридрих попросил тех не особо расспрашивать у Йозефа, если рыцарь внезапно исчезнет, так как работа экзорцистов обязывала его рано или поздно покидать города. «Учитывая, что я — вольнонаёмный рабочий, ибо в церкви я состою только в умах заблуждающихся Шарля и Льюиса, да и отца Григория, то мне пришлось рассказать мальчикам прописную истину». На следующий день в школу не пошёл ни один из экзорцистов, по причине выходного дня, выданного им Льюисом. Пока разыскали машины, пока собрались люди с видом, идущим на смерть, наступил вечер. План был обговорён не единожды, каждому в предстоящем бою была отведена надлежащая роль. Запасы святой воды, талисманов и оберегов высшего качества на каждом из присутствующих экзорцистов достигали несколько бутылей и десятков штук. Всего в отряде, включая Фридриха, было десять бойцов средней дистанции и трое бойцов дальней, так как в городе, помимо экзорцистов со святыми клинками, присутствовали и те, кто мог использовать прану для создания вспышек и святых огней. Не самые сильные против демонов и иных созданий, они отлично подходили против быстрой нечисти, хорошо разъедаемой духовной праной. В свои права вступала ночь. Забравшись в машины, экзорцисты выехали на одно из самых опасных и скорее всего смертельных для них заданий, но шанс на победу есть, а большего, чтобы отомстить за годы страха и ненависти, не надо. Сидя на заднем сидении одной из машин в наручниках, которые, как уже успел проверить Фридрих, неплохо ломались, он вспоминал о разговоре с отцом Йозефом, случившимся сегодня днём.

***

— Ты что-то хотел, сын мой? — с доброй улыбкой спросил священник после исповеди. Тот не знал о плане, так как был представителем духовенства и занимался только духовными наставлениями, а потому в нём не было нужды на предстоящем мероприятии, но у Обершваца было иное мнение. — Я бы хотел просить вас, святой отец, благословить меня, — смиренно поклонился Фридрих священнику, поцеловав его руку. — Что за поступок ты замыслил, сын мой? — удивлённый подобным поведением Фридриха, спросил священник. — Не я один, святой отец. Экзорцисты устали жить и мириться с вампирами, убивающими людей у себя под боком. Сегодня решится всё раз и навсегда — Бог на стороне человека или нет, — долго объяснять, что Обершвац имел в виду, священнику не пришлось. Тот спокойным голосом предложил присесть на скамейку, располагающуюся недалеко от места разговора. Присев, Йозеф долго молчал, рассматривая витражные окна церкви. — Можно ли вас отговорить от этой безрассудной затеи? — спустя минуту отозвался священник. — Нет, святой отец. Решение наше окончательное и иного не будет, — ответил смиренно крестоносец. — Это самоубийство, а оно является грехом, сын мой, — покачал головой Йозеф. — Самоубийством бы было оставить всё как есть. Уже убито пятеро экзорцистов, нас не радует ожидание смерти поодиночке, уж лучше вместе, все, как один. У нас есть способ дать им достойный отпор, даже высшим, поверьте, — пояснил рыцарь, покрепче сжав лямку чехле. — Эх... — тяжело вздохнул Йозеф, опустив голову. Когда он вновь поднял голову, на лице мужчины застыла одинокая слеза. — Долго я ждал подобных слов от кого-то из местных экзорцистов после того, как потерял всю свою семью по вине нечисти. Тяжело жить, когда выслушиваешь исповедь человека, тем самым узнавая его не самые благоприятные стороны, но так или иначе, становишься с ним связанным, и внезапно он не появляется. Ты ждёшь день, два, а затем его родственники заказывают ему похороны, вот так. Все говорят — несчастный случай, но ты намеченным взглядом замечаешь следы того, кто же на самом деле повинен в убийстве человека: судьба или кровосос, проголодавшийся под луной. Сегодня ты даришь мне надежду, Фридрих, что больше я никогда подобного не испытаю, а я дарую тебе своё благословение. Тебе и всем экзорцистам, — произнёс священник, перекрещивая Фридриха. — Да поможет вам Бог. — Благодарю, святой отец. Клянусь, сегодня этот город испытает первое облегчение за всё своё существование, — поклялся Фридрих и встал, направляясь на выход, оставляя отца Йозефа со своими мыслями наблюдать за витражом.

***

Из воспоминаний Фридриха выдернула остановившаяся машина. Они остановились на одном конце моста, а вампиры на другом. Была ещё уйма времени до рассвета, но именно сейчас решалась судьба последующих событий. Всего вампирских машин было пять, все, как смоль, чёрные, в отличие от трёх разных иномарок, на которых приехали экзорцисты. Из центральной, третей машины, начали осторожно выходить фигуры. Вперёд, под свет фар машин экзорцистов, вышел подросток — брюнет с кроваво-красным кровожадным взглядом, что в данный момент сверлил машину взглядом. По телосложению он был в разы крупнее убитого Фридрихом высшего, что крестоносец не смог не заметить. Одет высший был в армейские джинсы цвета хаки и в короткую чёрную футболку с надписью «Бог — мёртв», что уже заставило Фридриха и многих присутствующих расчленить данного индивидуума на несколько триллионов кусочков. — Карл Автершбах — второй сын главы клана и новый наследник. Брата любил не особо, но считал семьей, поэтому, в большинстве своём, убитые именно на его счёту, — полушёпотом прокомментировал Шарль. «Странная тенденция. Каждая древняя семья вампиров, что я встречал, определённо немецкая, из-за чего мне даже как-то стыдно становится, совсем немного», — отметил про себя крестоносец. Спустя минуту они уже выбирались из машины. Придерживая за руку, по правую сторону от него шёл Дэвид, неплохой мечник, что вызвался быть на первом рубеже сражения. По левую сторону от него шёл Шарль, по такому ответственному случаю держащий чехол с Верум Кросс для маскировки у себя. Вместе с Карлом было прикрытие из трёх обычных вампиров, что по правилам значило, что если из машины выйдут с одним человек больше, то это будет расцениваться как акт агрессии. Именно по этой причине Льюис занял место чуть дальше от основной группы, как более слабый её член. — А вот и ты, ублюдок! — поприветствовал его вампир мощным ударом по лицу. «Не время!» — крикнул Фридрих сам себе, игнорируя сломанный нос. «В этой жизни я точно посещу Голливуд и найду того ублюдка пророка, благодаря которому многие моменты моей жизни напоминают фильмы этого города. Найду и заставлю отстойники чистить», — пообещав неизвестному всевозможные кары, Фридрих сплюнул скопившуюся во рту кровь. — Бьёшь, прямо как твоя сестрица. Ах да, это был парень. Прости, ошибочка вышла. Ты бьёшь, прямо как твой брат транс, — усмехнулся Обершвац кровавой улыбкой. Помимо сломанного носа у него отсутствовало несколько зубов. — Ха-ха! А ты ещё огрызаешься? Тебя сдали твои же товарищи. Тебя будут пытать в застенках, а затем отдадут на корм низшим, предварительно пустив по кругу. Неплохой настрой, ублюдок! — рассмеялся вампир противным басистым смехом. — Ладно, вы двое, тащите его в машину, — отдал приказ двум стоящим по бокам от него слугам Карл. — А с вами, неудачники, мы квиты, — данныя фраза, собственно, предназначались экзорцистам. Развернувшийся высший направился к машинам, не ощущая подвоха, либо не обращая на саму возможность этого ни малейшего внимания. Подошедшие к нему вампиры сходу схватили Обершваца за плечи и собирались двинуться в путь, но им не суждено было этого сделать. Как только подошедший к левому плечу вампир оказался в зоне досягаемости, послышался хруст. Резкое движение, и рука, освободившаяся от наручников, бьёт вампира по лицу, отправляя того прямо к бордюру моста. Не успевший отреагировать на изменившую ситуацию вампир по правое плечо прервал своё существование, насаженный на световой клинок Дэвида. Шарль без промедлений снимает с себя чехол и бросает в сторону Фридриха. Наблюдавший за данной сценой третий сопровождающий уже нацеливает пистолет на голову Обершваца, но сам же получает пулю, заряженную духовной праной, со стороны Льюиса, стоящего наготове. Обернувшийся на это действо Карл задействовал повальное покидание машин, как вампиров, так и экзорцистов. Рыцари, используя пистолеты, активно отстреливались от вампиров, не желая лезть к ним наперерез с мечом. Только Фридриху, который успел извлечь из чехла Верум Крос, было плевать на попадания пуль, ибо, учитывая место действия и заварушку, попасть в него со смертельным исходом было невозможно. — Крысы решили попрать наш договор всей своей сворой?! Убью!!! — прокричал Карл, кидаясь прямо на Фридриха. Наученный опытом сражения с высшим вампиром Фридрих встретил мощный удар удлинившихся когтей своим клинком. Звон, раздавшийся над мостом, стал сигналом для смены большей части действующих лиц своего вооружения: начались битвы в ближнем бою. Заблаговременно поставленный вампирами барьер стал отличным подспорьем для будущего сокрытия следов. Поняв, что бой на когтях невыгоден, высший сразу перешёл к тактике боя с тенью. Парировать и уклоняться стало сложнее, но опыт давал о себе знать, и Фридрих с успехом уходил от наиболее опасных ударов. Подсечка, перекат, и несколько слэшей улетают во врага. С успехом пропуская атаки крестоносца рядом с собой, Карл продолжал наседать. Однако слэши дали о себе знать, подорвав машину. Цепная реакция оставила вампиров без видов транспорта, а также горький опыт плотной парковки. Последние несколько стрелков вампиров, прячущиеся за машинами, также отдали концы в огне зарева взорвавшейся техники. Бой же не спешил утихать. Не став выдумывать велосипед, Обершвац подловил врага на той же атаке, что и своего бывшего противника: парировав удар одной рукой мечом, рыцарь другой поймал вторую. Правда, вместо ломания Фридрих применил «чудесное касание». Вой, поднявшийся над мостом, показался многим звериным. Буквально за секунду здоровая рука превратилась в обожжённую культяпку. Попытавшись отпрыгнуть от Фридриха, Карл получил мощный удар с ноги в живот и улетел на несколько метров назад. Отпускать вампира Обершвац не собирался и потому последовал за ним. Бросившийся к нему на перехват вампир лишился головы от Фридриха, который даже не обратил на него внимания, бросив в сторону врага очередной слэш. Поднявшийся Карл был изрядно зол на крестоносца, а потому без промедлений вступил в бой, и хотя с одной рукой сражаться Автершбаху было намного тяжелее, а баварцу легче, боль приносила вампиру гнев, а вместе с тем и силу. В какой-то момент, парируя очередной удар высшего, Фридрих смог придавить руку того к земле. Бросившаяся на перехват тень была развоплощена мечом, а перехватившая функции придавливания нога отлично справилась со своей работой. Собираясь снести голову Карлу одним ударом, крестоносец был остановлен вампиром, со всей силы вцепившимся ему в плечо. Направив в кровь духовную прану, рыцарь с удивлением заметил, что тот не пьёт её, а, не останавливаясь, пытается наносить Обершвацу раны. Отпустив обрадовавшегося Карла из захвата, баварец другой ногой отправил высшего в полёт к бордюру, а сам в этот момент без промедлений прикоснулся рукой к вампиру, применив «чудесное касание», которое за пару секунд не просто обожгло вампира, а буквально сожгло. Обугленное тело, обратившееся кучкой праха, мгновенно отцепилось от плеча Обершваца, упав на заметно окровавленный мост. Фридрих двинулся к шатающемуся, но всё же поднявшемуся Автершбаху. Тот, в бессильной злобе и ярости, смотрел на приближающегося неспешной походкой Фридриха. Один из его глаз залила кровь, уже остановившаяся благодаря магии, но обзор был довольно слабым даже для вампира, учитывая внешний вид, на высшего было жалко смотреть. — Твоё последнее слово, богопротивное отродье? — флегматично подняв бровь, спросил Фридрих. — Чтоб ты сдох!!! — прокричал Карл, в гневе бросаясь на крестоносца. Пригнувшись под направленным ударом руки, рыцарь с разворота срубил вампиру последнюю верхнюю конечность, заставив в приступе агонии упасть на колени на окровавленный снег, застилавший мост. Рука за несколько секунд обратилась прахом, а крик всё продолжался. Бои между экзорцистами и вампирами окончились и победили, к счастью рыцаря, именно его соратники. — Все мы когда-нибудь умрём и станем прахом. Кто-то позже, кто-то раньше, а ты, например, сейчас. Одно я знаю точно — ты и твой клан повинен в убийстве сотен тысяч людей и сегодня вашим судьёй буду я. Не надейтесь на оправдательный приговор, — произнеся это, Фридрих повернул меч лезвием вниз и поднял тот над головой вампира. Секунда, и всё кончается: высший с застывшей гримасой боли разлетается прахом над мостом, как не так давно его брат.  — Шарль? — обратился Фридрих к рядам экзорцистов, уменьшившихся на троих человек. — Нет больше Шарля, Фридрих. Ни его, ни Дэвида, ни Даниэля, — назвал Льюис имена погибших, открывая обзор на их тела, что заботливо и аккуратно поместили рядом друг с другом и накрыли какой-то тканью, судя по всему, той, с помощью которой он закрывал меч. «И ты, друг», — грустно прикрыв глаза, Фридрих направился к телам. «Что ж, по крайней мере, вы закончили, так как и хотели — на острие боя, умерев за веру и людей. Надеюсь, мы встретимся в раю», — попрощавшись с товарищами и заботливо укрыв тех тканью, Обершвац направился к горящим остаткам машин. Требовалось расчистить дорогу. — Так, загружайте тела в машины, аккуратно. Мы должны похоронить их с честью, а наш бой ещё не окончен! Нас ждёт Капитолийский холм — логово, где их будет больше примерно в два, если не три раза, — отдал приказания Льюис, являвшийся главой операции. С помощью грубой силы и меча Фридрих расчищал завалы, тем самым освобождая дорогу машинам, до здания Конгресса ехать далеко, хотя бой и прошёл меньше чем за пятнадцать минут. Закончив, Обершвац заметил взглядом Льюиса, что всё время, пока он работал, стоял возле одного из бордюров, всматриваясь в мрачные воды реки. — Над чем задумались, директор? — осторожно спросил баварец, становясь возле задумчивого чернокожего. — Можешь звать меня — Лью, Фридрих. Так друзья называли, — отозвался Льюис с печалью в голосе. — Хорошо, Лью. — Нам ведь крупно повезло, знаешь? Будь сейчас в городе низшие, нас бы просто завалили мясом, однако забавный факт — у «Конгломерата» не принято обращать людей в низших без крайней на то нужды. В Европе всё иначе: вампирам приходится бороться за своё существование и они не брезгают создать себе верную армию псов. А эти? — махнул директор в сторону, где рассыпался пеплом Карл. — Не имея конкуренции на материке, они стали почивать на своих лаврах, благодаря своему влиянию на страну и правительство, их низшими стали обычные люди, которые им даже сейчас не помогут, ведь «как можно пускать еду на важные собрания»? — определённо парадируя кого-то, объяснил свою точку зрения Льюис. — Самое паршивое, Фрэд, что мы от них страдаем и даже не можем дать отпор, просто потому, что у людей не осталось ни веры, ни чести. — Чего нам вообще ожидать в здании Конгресса? — заинтересованно спросил Фридрих. — Нам, — обвёл экзорцист рукой себя и других, — ещё четыре десятка из приближенного круга, так как я уже и сказал, у здешних кланов не принято иметь низших слуг. Тебе же, — указал он рукой на Обершваца, — третьего сына главы клана — Альбрехта Автершбаха и самого главу клана — Франца Августа Автершбаха. Твоя задача уничтожить высших, ибо только тогда у нас появится возможность освободить этот город. Что ж, наши ребята уже готовы, пойдём, — сказал Льюис и направился к машинам. Вся поездка прошла в напряжении, так как сейчас начнётся настоящий бой, который решит исход всего, что должно. Сегодня Фридрих либо совершит очередное благое дело, либо завершит свою вторую жизнь в бою во имя Бога и людей. Здание Капитолия показалось через двадцать минут после отъезда. Величественное здание, где вершились судьбы мира и народов — лишь ширма, скрывающая чудовищ мира, о которых обычные люди говорят только в шутку. В главном зале, если сильно приглядеться, были видны огни. Машины, ворвавшиеся во двор и движущиеся напролом к лестнице, ведущей в Капитолий, вызвали нешуточный переполох среди охранников в чёрных костюмах, что располагались на входе. Десятка охранников не успевшая сообразить, что происходит, была встречена градом пуль экзорцистов, высунувшихся из окон. Около половины наружной охраны превратились в прах, прежде чем остальные смогли укрыться за парапетами здания и начать отстреливаться. Вывалившиеся из машин экзорцисты профессиональными прыжками опытных акробатов перепрыгнули через парапеты, устраняя последних охранников, закончивших свой путь весьма глупым образом. Думать о других входах уже не было нужды, так как вампиры уже знают о их прибытии, а значит, времени устранить ещё не до конца осознавших ситуацию вампиров оставалось всё меньше. Двое экзорцистов с ног открыли входные двери и в туже секунду укрылись по бокам от входа, дабы не поймать пулю из того града, что обрушился в открывшийся проём в тот момент, когда двери открылись. Дождавшись, когда у противников кончатся патроны в обоймах, экзорцисты пошли на штурм. Холл стал настоящей бойней пуль и мельтешащих тел, сражающихся в ближнем бою, но Фридрих решительно двигался в сторону блондина с чуть русыми в некоторых местах волосами, что со скукой взирал на сражение. Как только Обершвац появился в поле зрения блондина, тот без замедлений направился к баварцу. — Итак, ты тот самый ублюдок, что убил моего брата? — абсолютно спокойно и даже скучающе спросил вампир, двумя пальцами перебирая свой локон волос, что до этого находился у него на плече благодаря своей длине. — Поправка — братьев, — после этих слов глаза парня расширились от удивления, а после сменились торжеством. — То есть, наследник сейчас я? О, ты оказал мне неплохую услугу, так что убью я тебя быстро, — радостно захлопав в ладоши произнёс блондин. В следующую секунду Фридриху уже было не до смеха, так как вместо привычного удара когтями он получил удар теневым хлыстом по лицу. Удар не был сильным, но быстрым и болезненным, из-за чего потерявший ориентацию на несколько секунд рыцарь позволил противнику разорвать дистанцию, отпрыгнув назад, чего, как оказалось, делать не следовало. В следующее мгновение Фридриху пришлось вспомнить свой первый поединок с сарацином, сбросившим его с коня: он очень долго перекатывался, всё ещё опасаясь получить рану. Иногда удавалось выиграть время и бросить в сторону врага несколько слэшей, однако и это особого эффекта не возымело, ибо над высшим в тот же момент поднимался зелёный с дымкой купол, буквально впитывающий его атаки. Так что слэши он хоть и бросал, но только для этого, чтобы помочь союзникам, находящимся в меньшинстве. Правда долго подобный такт битвы не задержался и уже через минуту Фридрих стал подстраиваться под удары противника. Те были быстры и потому резки, но если занять достаточно крепкую оборонительную позицию, то можно было без проблем, отбив несколько ударов хлыстом, продвигаться вперёд. Не прошло и минуты, как Обершвац сократил дистанцию до изначальной, нанося косой удар на заблаговременно выставленный купол. Самодовольная улыбка мгновенно сошла с лица высшего, как только купол, столкнувшийся с клинком, за секунду превратился в тонкую мозаику, а уже в следующую разбив тот полностью. Удар, пришедшийся по касательной, лишь слегка оцарапал щёку, но будучи святым клинком, нанёс непоправимый урон силам и ауре существа. С криком блондин отпрыгнул от Фридриха, с шоком прикасаясь к порезу, что сейчас отчетливо дымил чёрным цветом, унося вместе с этим часть резерва парня. — Уже не так весело, богопротивное отродье? Во имя Бога и людей, живущих на этой земле, я, Фридрих фон Обершвац, очищу тебя от скверны! Ave Maria!!! Deus vult!!! — прокричал Фридрих, возрадовавшись успеху после бесполезных минут уклонений. Однако радоваться крестоносцу было рановато. — Что же... — полубезумно посмотрел в сторону Фридриха Альбрехт. — Ты умрёшь!!! Красная богиня, прими меня к себе в объятья! — прокричал блондин, чуть удлиняя когти на руках. Однако вместо ожидаемого нападения, вампир двумя ударами, пока ещё двигающихся рук, вскрыл себе вены по самые плечи. Удивление Фридриха длилось ровно до того момента, когда кровь не стала стекать, а скрыла вампира в себе с головой. «Ненавижу магию крови», — угрюмо прокомментировал Обершвац, наблюдая за тем, как из высшего вампира появилось странное кровавое существо. Странное непропорциональное тело бугрилось мышцами, маленькая голова с удлинёнными ушами и оскаленной мордой совместно с остроконечным, будто у скорпиона хвостом, просто кричали крестоносцу о неприятностях. Так и произошло, монстр в одночасье перемахнул через расстояние, разделявшее их, и нанёс сокрушительный удар, столкнувшийся с клинком. Чтобы не прокатиться головой до стены, пришлось рыцарю направить отдачу вместе со своим весом в ноги, таким образом после удара пол под ним раскололся, однако сама атака выдержана, что позволило Обершвацу контратаковать. Физическая сила с подобным существом была полностью бесполезна, и потому не став медлить и применив «касание чудес», Фридрих ударил кулаком в живот монстру. Ожидаемый крестоносцем рёв боли так и не произошёл, зато он отчётливо осознал, что кто-то съел его руку, а его самого последующим ударом отправили в стенку. «Эта тварь умеет рот по телу перемещать, что за порождение бездны! Хм, неплохая расстановка», — приметил пришедший в себя крестоносец, заметив, что большая часть затухающих боёв между вампирами и крестоносцами сместилась в углы, а то и вовсе в другие помещения. Сам же монстр стоял посреди порушенной комнаты, показательно заглатывая его откушенную руку. — Конец тебе, тварь! За Бога!!! — произнёс Фридрих, запуская в сторону кровавого цвета существа прановую волну. Не ожидавшая такого поворота тварь попыталась закрыться руками, но лишь задержала неизбежное. Мощная спрессованная волна буквально разделила чудовище пополам, порушив часть стен и проёмов внутри. Подойдя ближе, у Фридриха неприятно засосало под ложечкой. Две половинки постепенно собирались в одну, сплетаемые впитываемой с пола кровью. При таком раскладе у Обершваца был единственный способ бороться с высокими регенеративными способностями противников. Мгновение, и меч входит в странную непропорциональную голову монстра. Короткий всплеск, и тело расплывается кровью по помещению, однако самого вампира, превратившего себя в монстра, видно не было. «Если это был третий сын, то может перенести нашу встречу с главой?» — подумал и мгновенно прогнал от себя эти мысли Обершвац, наблюдая несколько тел экзорцистов, прибывших вместе с ним на этот бой и отдавших жизни за людей и свою веру. Крестоносец, не оглядываясь, прошёл в следующее помещение — главный зал. Место, где заседают сотни конгрессменов, сейчас было небольшим уютным местом для гнезда клана вампиров, последним высшим представителем которого был седовласый старик, по бокам от которого стояла охрана. Сидел он в самом низу, там, где чаще предлагали и кричали. Охрана, собственно, ничего и не успела сделать, так как, только наставив пушки на вошедшего гостя, были убиты парой слэшей. — А, вы весьма упорный, молодой человек, — прищурив свои красные глаза, поприветствовал Фридриха глава клана. — Знаете, мне за сегодня так надоело разговаривать, так что я просто сделаю так. Deus vult!!! — крик Обершваца слился вместе с гулом, оставленным волной духовной праны. «Мой источник определённо показал дно. Господи, пусть у этого отродья бездны внезапно почки откажут, либо поясницу защемит», — взмолился крестоносец, напрасно надеясь на такой лёгкий исход. — Если это всё, на что вы способны, молодой человек, то думаю, вам нужно было свернуться калачиком на входе, ибо я не ваш уровень, — скрипучим старческим голосом отозвался Франц Август сквозь оседающую пыль, открывшую вид на стоящего без каких-либо повреждений вампира, правда, уже без верхней одежды. Мышцы, покрытые шрамами, сразу намекали на бурную вампирскую молодость, а кровожадный взор — на не самую приятную для крестоносца смерть. «Ладно, Фридрих успокойся, с нами Бог, если что, Льюис пальнёт по нему. Стоп, Льюис?!» — и правда, за одним из мест конгрессменов прятался Льюис, что беззвучно давал ему знак начинать бой. «Голливуд — страшное место», — прокомментировал Обершвац данную сцену. Приняв защитную стойку, рыцарь решил играть от обороны, так как навряд ли он сможет поспеть за столь многолетним существом. Правда, мечтам баварца было не суждено сбыться, ибо в следующее мгновение его отправили в стену. Попытавшийся подняться Фридрих встретил лицом другой участок стены. Ещё попытка, и позвоночник Обершваца собирает собой места конгрессменов. Сколько бы раз Фридрих не поднимался, он не мог даже уклониться. Его использовали, как грушу, а ответить у рыцаря не было возможности, впервые. В один момент он попытался использовать «чудесное касание», но даже по случайности попав, получил лишь старческую усмешку и новый полёт в стену. Так и продолжил бы крестоносец перемещаться из одного угла в другой, если бы не вылезший из своего укрытия Льюис. — Эй, ты! — крикнул директор, стреляя в обернувшегося старика, который без труда обогнул пулю и схватил чернокожего за шею. «Сначала стреляй, а потом кричи! Голливуд, чтоб тебя!» — прокомментировал Фридрих случившееся, поднимаясь. На это, к слову, отреагировал и старик, что с интересом смотрел за потугами баварца. — Смотрю, ты сильно рассчитываешь на свой меч, верно? Это он тебя излечивает, иначе ты бы уже был мёртв. Именно на него ты надеешься, всякий раз поднимаясь. Я сражался с десятком обладателей святых орудий, и лишь один из них смог оставить мне царапину, всё остальное я получил во время битвы с ангелами на Великой войне. Удивлён? Ха-ха, каждый уважающий себя древний хотя бы раз побывал на полях тех сражений. Однако, ты всё ещё надеешься победить? Что ж, я уничтожу твою надежду, рыцарь, — произнеся это, вампир отбросил Льюиса в стену, предварительно расколов с помощью двух пальцев его пистолет, и переместился на расстояние в несколько шагов к чуть подкашивающемуся крестоносцу. — Хм, неплохая подделка, — прокомментировал вампир, на этот раз решивший обратить тщательное внимание на клинок. — Если бы я не знал, что оригинал уничтожен, принял бы его за настоящий. Так или иначе, я даю тебе один удар, после которого ты убедишься, что у тебя нет ни шанса на победу, — высокомерно произнес Франц Август, расставляя руки в стороны. — Давай же, бей! Фридрих с сомнением посмотрел на клинок: «Что дальше? Ты сломаешься или не сможешь его поцарапать, но ведь ты никогда не подводил меня, верно? Прочь, сомнения. Умирать с мечом в руке всяко лучше, чем умереть спящим от перерезанного горла». Решительно сжав клинок, Фридрих сделал выпад. Улыбка сошла с лица вампира в момент, стоило клинку, не встречая препятствий, войти в тело главы клана Автершбах по самую рукоять. — Невозможно! Он уничтожен! «Истинный крест» уничтожен! Ааааа! — ужасный крик боли раздался под сводами Капитолия. Франц Август не горел, он рассыпался. Сверкающий прах вместе с криками боли исторгался из глотки высшего вампира. Кожа, не так давно покрытая лишь морщинами и шрамами, сейчас напоминала уголь, который на мгновение закровоточил, а после и вовсе распался пылью. — И всё? — шокировано смотрел Фридрих на прах врага, что всего секунду назад буквально подтирал им пол, а сейчас отправившийся в небытие. — Что теперь? — обратил свой взгляд крестоносец на директора, что пытался подняться используя как опору изрядно поломанный стул. Однако был подхвачен и закинут на плечи двумя экзорцистами, появившимися из самодельного прохода, сделанного Фридрихом с помощью прановой волны. — А сейчас, Фрэд, мы будем захватывать власть, — произнёс чернокожий под звук сирен и шум вертолёта. Из дыры купола, проделанной уже телом Фридриха, медленно пробивались лучи солнца. Над Вашингтоном забрезжил рассвет.