Последний крестоносец.

Первыми на место происшествия прибыла полиция, а за ней — национальная гвардия, что радости выжившим экзорцистам не добавляло. Однако через какое-то время собравшаяся перед зданием Конгресса толпа начала расходиться, а по направлению к входу отделились несколько фигур. Одной из них был знакомый экзорцистам отец Йозеф, остальные же определённо были из правительства: официальные костюмы, серьёзные до невозможности мины. Встретил их Уолтер, один из выживших, и провёл к зданию заседаний, где не так давно располагались истинные хозяева столицы Штатов, впрочем, навряд ли что-то изменится. Именно здесь в данный момент находились все остальные, Льюис в кратчайшие сроки был вылечен и приведён в порядок, а потому встречал гостей с вполне бодрым и жизнерадостным голосом. — Отец Йозеф, рад видеть вас в добром здравии, и, конечно же, вас, господа агенты, — благожелательно поприветствовал директор посетителей. — Рад, что ты выжил, Льюис. Я молил Бога, чтобы ваша миссия оказалась успешной, и он не отвернулся от детей своих, ниспослав вам силу и упорство в борьбе с силами нечисти, — с благодатной улыбкой поприветствовал Йозеф в ответ. Впрочем, радостное настроение старых знакомых не разделяли посетители в костюмах, поочерёдно осматривая то одного, то другого экзорциста. В какой-то момент их взгляд в одночасье замер на Фридрихе. Рыцарь не спешил напрягаться от подобного, так как доверял Йозефу, и врагов бы тот вряд ли привёл. — Вы ответственны за учинённый погром? — спустя несколько секунд обратился один из них к крестоносцу. Неприметный рыжий мужчина колоритно выделялся на фоне напарника брюнета. — Именно, с кем имею честь? — кивнул на это предположение рыцарь. — Агент «Коуди», Ми-6 — отдел «религиозного контроля», — от подобного заявления у Обершваца дёрнулась бровь. — О, не стоит так категорично, агент. Видишь ли, Фридрих, отдел вот уже как несколько сотен лет, как и многие другие подобные организации, следит за тем, чтобы «статус негласности» сохранялся, именно благодаря им ситуация была разрешена без столкновения с ничего не подозревающими невинными людьми. Также Ми-6 является одним из партнеров Объединенной христианской церкви, так что в данный период времени их задачей будет являться обеспечение контроля за городом и составление из присутствующих «Временного правительства» до того момента, пока не будут выданы соответствующие указания из Ватикана, — дослушав объяснения священника, баварец кивнул. Далее началась гонка со временем, так как получить контроль над необходимыми инстанциями нужно было в кратчайшие сроки. Как и вампиры, агенты собирались обеспечить контроль с помощью гипноза, что заставило крестоносца возмутиться, но пыл был остужен Льюисом. — Сейчас не средневековье, парень, где церковь была оплотом всего сознания людей. В данный момент люди глупо верят в демократию, однако даже у нас есть иерархия, благодаря которой власть в первую очередь сосредоточена в руках ангелов. Либо мы контролируем идиотов таким образом, либо через несколько недель найдётся парень, что будет кричать о всеобщем равенстве, власти народу и том, что Бога нет. Нам оно надо? — на подобное рассуждение рыцарь, привыкший к доминирующей роли феодализма, только кивнул. Так или иначе, к концу дня вся исполнительная, законодательная и судебная власть перешла в руки «Временного правительства», что до самой поздней ночи разбиралось с проблемами, появившимися после гибели вампирского клана. В эти проблемы входили банды местных мафиози, что сидели под пятой Автершбахов и в данный момент скрывались, освободившись от контроля вампиров и начиная наводить свои порядки в некоторых районах города. В это время, когда решалась судьба нескольких неугомонных кланов, Льюис как будто бы отсутствовал, что-то поочерёдно записывая на бумаге. Сосредоточенность на лице директора ясно указывала на важность сей работы, даже по сравнению с тем, чем занимались несколько агентов, экзорцистов, рыцарь и священник. — Лью, что ты делаешь? — осторожно, полушёпотом обратился Фридрих к чернокожему, дождавшись момента, когда священник и агенты заведут дискуссию о мерах по устранению банд. — Составляю отчёт в Ватикан, мы с тобой единственные, кто может дать самую полную картину происходящего здесь. Ты, кстати, даже не приступал. Тебе помочь? — участливо спросил директор, за время работы заметивший нелюбовь рыцаря к бумажной работе. — Нет, не надо. Давай после собрания поговорим, — отведя взгляд, ответил Фридрих. Длилось обсуждение ещё несколько часов, за которые было решено с мафией договориться, а если не выйдет, то устранить силами подконтрольной полиции. Также для стационарного контроля за конгрессом, Уолтера и Кевина, выживших экзорцистов, решили через несколько недель выдвинуть на роль конгрессменов, чтобы не убирать руку с пульса. Агенты же, выполняя свою работу, займутся секретностью, так как тем было не особо привыкать, ибо в городе они наблюдали и работали вот уже второй десяток лет. Оставшись наедине с Льюисом, Фридрих не спешил начинать разговор, а экзорцист не стал торопить его. Крестоносец раздумывал над тем, как построить разговор, при этом рассматривая полуразрушенное помещение, что пострадало от его тела даже больше, чем сам Обершвац. — Мне нужно тебе признаться, Льюис, — спустя ещё несколько минут заговорил баварец, заставив директора подобраться и с особой внимательностью слушать рыцаря. — На самом деле, я не состою в церкви. Я решил помочь вам, потому что того требовал мой долг, а также обещание, данное отцу Григорию. Скоро я покину этот город и вновь отправлюсь в путь, но до того момента попрошу тебя не называть в своём отчёте истинное имя моего меча. Не знаю как, но древнему он был знаком, что может вылиться в не самые благоприятные для меня последствия. Однако если ты решишь, что так будет неправильно, я пойму тебя и уже завтра покину город, — вылил Обершвац правду на голову экзорцисту. Тот, после небольшого откровения со стороны рыцаря, сохранял молчание. Над чем думал Льюис, Фридрих не знал, но надеялся и верил в лучшее. Спустя какое-то время чернокожий директор встал и, взяв со стола свой отчет, прошёлся по нему глазами, а затем сложил его и порвал. Скомканные листы отправились прямо в корзину с мусором, что находилась рядом со столом. — Можешь оставаться и доучивать ребят столько времени, сколько даст нам Бог до того, как прибудут официальные представители, а вместе с тем и указания из Ватикана. Ты спас жизнь многим, а твоего имени в ренегатах не числится. В конце концов мы же друзья, — улыбнувшись, произнес Льюис и, хлопнув рыцаря про плечу, направился на выход. Следующие дни отличились особенным спокойствием в жизни Обершваца: тренировки с молодняком возобновились и весьма успешно, так как сам Фридрих более не тратил времени на работе, уволившись. Прикрытие в городе ему было не нужно, ибо теперь он на неопределённый срок составлял нынешнюю элиту Вашингтона. Что же до денег, то после конфискации счетов почивших вампиров он навряд ли нуждался бы в деньгах до конца своей второй жизни. Конечно же, часть из этих счетов была направлена на обеспечение похорон товарищам, выплате их семьям, если таковые были, а также на починку разворошенного моста и здания Конгресса, однако даже эти затраты оставили экзорцистов миллионерами. От предложенной доли священник отказался, так как решил, что деньги будут полезны представителям Ватикана и перевёл их в новосозданный «Фонд Благой церкви», что отныне являлся главным филиалом церкви в стране, так как сами экзорцисты, в том числе и рыцарь, не поскупились и также вложили серьёзные средства в подобное дело. Впрочем, Обершвац не сильно радовался полученным средствам, так как был по большей части именно рыцарем-храмовником и уже давно потерял всякий интерес к роскошным вещам или чему-то подобному, а потому предпочитал жизнь в движении и разнообразии. Однако этим средствам он нашёл цель вполне подходящую и в кратчайшие сроки накупил материалов для экспериментов по созданию святых орудий. Целую неделю потратил крестоносец, изведя половину материалов, на то, чтобы добиться хотя бы какого-то результата и получить кинжал третьего ранга. Как оказалось, он не учёл один нюанс, написанный в книге Патрика чуть дальше — стабильной связи с божественным началом. «Эффект чудес» должен быть непрерывным на протяжении всей работы, иначе артефакт хоть и не взорвётся, но святым орудием уже не станет. Так как его связь была всё ещё молодой и слабой, то попытки создания орудий вылились в тренировки по укреплению данной связи, и только после того, как та достаточно укрепилась, он смог непрерывно поддерживать связь примерно день, но не более. Всё остальное время, помимо тренировок с парнями, что после того, как узнали о ночных событиях и о том, что жили они в стране, где всем заправляли вампиры, ещё больше загорелись тягой к становлению экзорцистами, он пытался выйти на уровень создания святых орудий второго ранга. Ещё неделя потребовалась на это крестоносцу, после которой он наткнулся на стену в развитии связи с божественным началом, что сильно смутило Фридриха, но уже давно понявший простую истину Обершвац — "человек способен на всё", продолжал попытки, но при этом занимался одним проектом, что собирался сделать до своего отъезда. Своим первым ученикам в этом мире, а также другу, Фридрих решил оставить орудия, которые помогут им в начавшейся борьбе за власть между вампирами и включившейся в противостояние церковью. Фридрих не боялся, что новейшие святые орудия могли отобрать, так как делал их под определённого пользователя каждый. Фактически, каждое святое орудие в истории создавалась для конкретного человека, и только после его смерти оно бралось на вооружение церковью, ибо только после гибели изначального владельца святое орудие могло использоваться другими людьми, но с более низкой эффективностью. Ничего сложного в подобном не было, главное было сосредоточиться во время «кузницы чудес» не на абстрактном предназначении орудия, а на человеке, что будет предназначением управлять. Правда первый блин вышел комом, так как оружие потеряло половину свойств, но после того, как рыцарь смог сместить своё внимание не только на владельца, но и вместе с тем уделить такое же внимание орудию, всё прошло вполне удачно. К середине февраля проект Обершваца был завершён и торжественно вручён как раз за день до прибытия представителя Ватикана. Все участвующие в данном событии люди были приглашены в дом Фридриха на проводы, так как покидал город он завтра с утра, чтобы, как говорится, и след простыл. — Да уж, я знал, что у тебя есть свои секреты, но чтобы настолько, — чуть заторможено заговорил Льюис после вручения прощального подарка, разглядывая собственный клинок. Каждому из них он дал отличительные черты в честь своей родины — Баварии. Бело-синий клетчатый герб, с двух сторон которого украшали золотые львы, был неизменным атрибутом на каждом из мечей, дальше же шли отличия. Над гербами мечей его учеников восседали звери: Роквуд получил медведя, у братьев Хомвер — смотрящие в разные стороны лисы, Бёрг имел на мече волка, а Боурд — с ветвистыми рогами оленя. — Это тонкий намёк на нашу первую встречу, учитель? — спросил Стен, рассматривая оленя вставшего на дыбы. — Нет, просто каждый из них имеет свойства, отличные друг от друга, характеризуемые зверьми, что изображены на них. У меня недостаточно опыта для создания орудий, которые бы могли дать тебе какие-то особенные возможности, за исключением усиления, каких-либо физических или энергетических характеристик, — пояснил свой выбор Фридрих, но про себя согласился с выводом Боурда. — Именно поэтому у меня монах над гербом? — заинтересованно спросил Льюис. — Да, это единственный из клинков, что повышает количество праны и скорость её восстановления, тебе уже поздно зацикливаться на бое, опираясь на физические возможности, ты не молод, а он, обладая, как и другие, хорошей пропускной способностью праны, поможет тебе держаться подальше от смертельных ударов. Мне пришлось сильно постараться, чтобы создать его, так как материалы подходили к концу, а это первая моя подобная работа. Плюс ко всему, монах изображён на гербе моего родного города Мюнхена, ностальгия также внесла свою роль, — Льюис с интересом и благодарностью слушал объяснения подобного выбора своего друга, как, впрочем, и его ученики, трепетно сжимающие оружие, которое станет их верным товарищем в столь опасном роде профессии. — Ладно уж, выпьем, — произнёс Льюис, разливая столь любимое Фридрихом вино по бокалам. Звон хрусталя и весёлый смех не стихали до самого утра, из-за чего кто-то из соседей даже вызвал копов, но все вызовы, направленные на адрес рыцаря, игнорировались по прямому приказу вышестоящих инстанций. Утро Обершвац встретил, как обычно: смотря на солнце, что сегодня вышло из-за серых зимних туч, освещая своим светом землю. Собрав все необходимые вещи, Фридрих в компании Льюиса направился в аэропорт: парни же направились по домам, так как хоть и были выходные, но родителей никто не отменял. Такси довезло их довольно быстро, так что до вылета оставался ещё час, и потому двое морально немолодых людей расположились на небольшом отдалении от других пассажиров, ожидающих свои рейсы, и начали степенный разговор. — Ты вернёшься или на совсем? — спросил Льюис, впервые со времён их знакомства закуривая сигарету. — Кто знает, Лью? Только Бог, а мой путь ещё долог, слишком многое нужно увидеть, осознать, возможно, я умру, пытаясь, но осёдлая жизнь не по мне. Полгода — это тот максимум, что я могу провести в одном городе, но даже так, жить в нём для меня становится невыносимо. Однако, если что, буду звонить по праздникам, ведь иначе зачем ты всучил мне данную штуку? — спросил Фридрих, с откровенной неприязнью глядя на складной телефон. — Хм, и то верно. Буду ждать звонков, в конце концов, у меня не осталось ни семьи, ни друзей, кроме тебя, а ты и вовсе уезжаешь. Куда на этот раз отправишься? — с интересом спросил директор, затушив сигарету ногой после того, как бросил ту на пол. На это обратил внимание местный персонал, но подходить к кажущимися весьма неприветливыми людьми не решились. — Зачем слова и места, Льюис? Я просто иду туда, где я ещё не бывал, — неоднозначно ответил Фридрих. — Однако я всё-таки решил послушать твоего совета, — усмехнулся Обершвац, услышав объявление о начале посадки. — Увидимся. — Майями, значит, — глухо произнёс чернокожий экзорцист, усмехнувшись. Провожая взглядом товарища и друга, что помог ему и многим людям в городе одним своим приездом, Льюис должен был признать: «Этот человек явно не из этого века».

***

В это время в том же самом аэропорте прибыл самолёт, что привёз причину, по которой рыцарь покинул город именно сегодня. Пройдя через стойку регистрации, навстречу Льюису, директору местной школы и главы «Временного правительства», вышел никто иной, как рыцарь Франциск Ильбатто — глава мальтийского ордена. Услышавший о невероятной победе над одним из семи вампирских кланов США и взятии под контроль одного из самых важных городов на континенте, глава ордена госпитальеров в кратчайшие сроки направился в Америку для передачи указаний из Ватикана, тот очень долго не мог решить, что делать с открывшимися перспективами. Также стоило проведать рыцаря, что смог одолеть высших вампиров, используя орудие, не находящееся в реестрах Ватикана. Какого же было удивление Франциска, когда оказалось, что прибыл он через десять минут после того, как сам необычный рыцарь покинул территорию города, отправившись в иной. Льюис лишь пожимал плечами на всё вопросы, касающиеся причиной отъезда, что в данной ситуации выглядело подозрительно. Однако стоило ему получить из директора название клинка, что улетел из Вашингтона вместе с владельцем, как всё вставало на свои места. О, как же он мог так опоздать! Обвинить в укрывательстве фактов экзорциста не получилось, имя клинка тот узнал перед самым отъездом, а о «проклятой серии» знают только высшие эшелоны церкви. — Это огромная проблема, синьор Кернсби, — высказался рыцарь после прибытия в Капитолий, хотя там и вовсю кипела работа среди конгрессменов, но по такому случаю представителю Ватикана и председателям «Временного правительства» выделили уютный кабинет на верхнем этаже. — Я не совсем понимаю, в чём причина вашего беспокойства, мистер Ильбатто, — стараясь казаться хотя сколько-нибудь честным, проговорил Льюис, которому и была адресована данная фраза.  — Всё дело в клинке, если я не ошибся из описания и названия, этот меч должен быть уничтожен, но внезапно он появляется в самом неожиданном месте на планете, я бы не так удивился, найдись он в Австралии или Антарктике. Может, вы вспомните какие-либо особенности данного рыцаря, господа? — с надеждой обратился мальтиец к присутствующим. Смуглый, как и большая часть итальянцев, Франциск был уже немолодым и потому понимал какую опасность принесёт подобный артефакт не в тех руках. — Эм, позвольте мне, сын мой, — отозвался священник. — Сей рыцарь весьма ревностно относился к молитвам, постам и исповеданию. Как будто всю свою жизнь провёл в атмосфере церкви, которая играла важную роль в его становлении. Может он из приюта? — Интересное предположение, но человека, подобного обсуждаемому, не было в архивах наших церкви. Что-то ещё? — оглядывая поочерёдно каждого из присутствующих, спросил Ильбатто. — Он владел потерянными секретами, — внезапно отозвался с дальних рядов один из агентов. Брюнет, что предпочитал не особо отсвечивать и молчать, в данный момент серьёзным взглядом серых глаз смотрел в сторону представителя Ватикана. — Что вы имеете в виду, агент «Миккельсон»? — затаив дыхание, спросил рыцарь. — Он создал шесть святых орудий второго ранга до своего отъезда, одно из них он подарил мистеру Кернсби, — спокойно пояснил агент. Взгляды заседавших в один момент устремились к чернокожему директору, а точнее, на его пояс, на котором висел меч, на который мало обращали внимание до этого. Льюису оставалось лишь вздохнуть и вытащить клинок из ножен, которые шли в комплекте к мечу, но не являвшиеся святым орудием, а сделанные с помощью обычного влияния «кузницы чудес». — Невероятно! — высказался рыцарь, что, вынув меч из ножен, разглядывал работу, которая в нынешних условиях была бесценна. — С привязкой, — чуть разочарованно отметил Франциск передав меч владельцу. — Это меняет многое, синьоры. Появление человека с подобными умениями вызывает беспокойство и необходимость немедленной поимки этого рыцаря. Что с другими орудиями? — Он передал их своим ученикам, — ответил Льюис. — Что ж, тогда они немедленно отбывают в Ватикан. Как владельцы святых орудий, они должны стать силой церкви для борьбы с отродьями Сатаны и другими нечистыми тварями. Однако из гонки за Штаты мы выйти не можем, иначе поимка этого Фридриха будет невозможной. Я немедленно сообщу... — Этого не требуется, магистр, — раздался мелодичный, звенящий и переполненный различными спектрами эмоций голос, в них чувствовалась скорбь, тоска и бесконечная мудрость. Обернувшиеся люди застыли в изумлении. Перед ними предстал он: в сияющим свете, что сочился из его двенадцати крыльев, прекрасноликий ангел, олицетворяющий в этом мире суд праведный и власть над небесными светилами. Архангел и один из четырёх серафимов — Уриэль спустился на грешную землю перед людьми. — Владыка! — в едином порыве присутствующие упали перед ангелом на колени, выражая полную покорность и смирение. — Встаньте, дети Божьи, — легко махнул рукой архангел. — Для чего вы здесь, владыка? — с придыханием спросил Франциск. — Для того, чтобы, как и ты, увидеть того, кто носит собой один из мечей, что несут в этот мир страх высшим существам, — проговорил тот, а после перевёл свой взгляд на другого человека и протянул тому руку. Льюис с трепетом передал ангелу меч, что за сегодняшний день получил больше внимания, чем когда-либо. Повертев тот в разные стороны и придирчив осмотрев, архангел вернул орудие законному владельцу. — Неплохая работа, но её делал новичок, что видно по рангу и некоторым неуверенным штрихам. Так или иначе, Фридрих из Мюнхена покинул этот город, неся с собой опасность не только себе, но и миру, где не был рождён. Однако мы не вправе судить его или обвинять. Вера и любовь его к Богу сильна, и многое он может сотворить на своём пути, наша же цель — направить его в ту стезю, что необходима Отцу нашему. Пока дорога, что ведёт его, истинна, но всё может измениться, ибо рыцарь несёт с собой алый крест, что когда-то был предан. Вера без доверия опасна, нам ли не знать, — с грустью произнес серафим. — Так что же нам делать, святейший? — заворожённый речью нетерпеливо спросил Франциск. — Ждать и верить, что дорога, по которой идёт Фридрих из Мюнхена, ведёт его к свету, а не во мрак, — произнёс Уриэль перед тем, как исчезнуть во вспышке света, оставив поражённых зрителей одних. *** — Так значит, это правда, — глухо произнёс седобородый старик, восседая на троне из золота. Сам же трон неспешно плыл в пространстве, а вместе с ним ещё восемь подобных конструкций, что вместе, неспешно перемещаясь, образовывали полукруг. — Что ты узрел, Один? — нетерпеливо спросил того такой же старец, правда, вместо туники тот был одет в хитон — традиционное древнегреческое одеяние. — Истинный крест вновь явился в этом мире, Зевс, на этот раз непросто как оружие устрашения, а имея при себе владельца, — спустя мгновение, кажущегося вечностью, отвечает Один, надевая украшенный сапфирами золотой монокль, что был снят и производил некоторые манипуляции до этого. — Падение неизбежно, — иронично произнёс закованный в восточного вида броню старик восточной внешности, чьё лицо в буквальном смысле светилось светом. — Боги не бессмертны, многие, кто так считали, поплатились за это, даже те, кто встали у истоков самого мира, — с чуть хрипловатыми нотками произнесла единственная на троне женщина, что была одета в длинное, сотканное будто из лучей солнца, кимоно, прикрывая своё лицо веером. — Все вы, жители востока, трусливые создания, что во время «войны центров» попрятались в свои норы, оставив нас пожинать плоды своей слабости, — грозно, с чуть рычащими нотками, произнёс мужчина, чьё одеяние, по большей части, словно было соткано из грозового неба. — Так где же был ты, Таранис, когда солнце погасло над Римом, возведя всем противный крест? — чуть слышно откликнулся на обвинения мужчины смуглолицый полуголый мужчина, на котором было не счесть золотых браслетов. — Солнце погаснет только тогда, когда мы позволим ему это сделать. Мне ли не знать, — неожиданно заговорил ещё один из участников разговора — существо с головой птицы. — То есть, ты хочешь сказать, что Юпитер сам захотел быть уничтожен вместе со всем своим пантеоном в одночасье? — с усмешкой спросил ещё один смуглый собеседник, имеющий длинную корону, на которой, в буквальном смысле, простирались горы, в данный момент укрытые туманом. — Или я тоже хотел, чтобы большую часть моего пантеона уничтожили, а осталось всего пара каких-то культов?! — зычным голосом взорвался говоривший. — Прекратите! — грозно произнёс названный Зевсом, стуча кулаком по подлокотнику трона, от чего вдалеке зазвучал звук грома. — Мы забываем, что при падении римлян крестом орудовал сам Белый, а здесь лишь человек и клинок, что даже не испил божественной крови. Опасаться нам нечего, а проклятые разберутся с этим рыцарем из мести. Этот совет спустя столь долгий срок бесмысленен, да и явились на него не все. — Зевс прав. Лучше займёмся своими делами. Ещё несколько десятков лет, и мы возьмём свой реванш. Раз и навсегда.