Расцвет

      Как можно тише, дабы никоим образом не побеспокоить отца, Леголас на негнущихся ногах приполз к его кабинету и замер в нерешительности у резных дверей. Леголас никак не мог отделаться от предчувствия, что отец устроит ему выволочку, вот только он понятия не имел, в чём провинился. Он терялся в догадках, но одно он знал наверняка — Король вызвал его к себе не для того, чтобы поболтать о том о сём.       Принц тяжело вздохнул, пытаясь вернуть себе остатки самообладания, дважды постучал в массивную, украшенную замысловатыми резными узорами деревянную дверь и, сложив руки за спиной, стал ждать, когда Его Величество соизволит пригласить его войти. По своему опыту он уже знал, что приказ явиться к Королю вовсе не подразумевал мгновенную аудиенцию. Случалось, Леголас часами обивал порог кабинета отца и всякий раз краснел, встречаясь взглядом с кем-то из приятелей. Те сочувственно улыбались принцу Эрин Гален, одиноко топтавшемуся в пустом коридоре, словно позабытая Королём игрушка. Леголас подозревал, что это некая часть хитроумного плана отца, не желавшего чересчур баловать единственного сына. Хотя, если верить шепоткам древних эльфов за его спиной, этот кораблик уже давно унесла вода.       — Войдите, — без промедления раздался строгий голос из-за двери, заставив Леголаса вздохнуть с некой долей облегчения.       — Ты хотел меня видеть, аda? — немного расслабившись — лишь близкие друзья и отец смогли бы заметить это — принц распахнул дверь.       — Да, — отложив бумаги в сторону, Король мельком скользнул взглядом по лицу сына и нарочито медленно спустился ниже, скрупулёзно изучая безупречность его формы. Под его тяжёлым взглядом Леголас вытянулся в струнку, гадая, какой же изъян отец нашёл в нём в этот раз.       Однако Его Величество Трандуил, закончив доскональный осмотр, просто улыбнулся ему. И это было во сто крат хуже, чем взбучка, ведь улыбка была насквозь фальшивой. Искренние улыбки предназначались лишь для редких — исключительных — случаев и хранились под семью замками.       В глубине души Леголас переживал, что не может заставить отца улыбаться, хоть и знал, что его вины в этом нет. Многие вообще не понимали, как Трандуил смог пережить утрату жены и не угаснуть. Ответ лежал на поверхности: разбитое сердце гордого Короля Эрин Гален покрылось толстой коркой льда, чтобы продолжать биться и сражаться ради своего народа и сына. Вот только пробиться сквозь эту глыбу льда было почти невозможно — даже Леголас редко удостаивался тёплой искренней улыбки Короля.       — Ты вырос, ion nin.       Сын непонимающе вздёрнул бровь в ответ.       — Скажи мне, Леголас, сколько тебе лет?       — Я видел, как распускались листья на деревьях, уже одну тысячу триста раз. Кажется, — неуверенно покосившись на отца, ответил сын, пытаясь вспомнить, какой сегодня день. Вопрос застал его врасплох — Трандуил знал возраст сына лучше, чем он. Не то чтобы принц не помнил точно, сколько лет ему исполнилось, но за чередой бесконечных патрулей, тренировок и занятий он довольно часто забывал о своём дне зачатия*, и дворецкий короля не раз огорошивал его известием, что во дворце намечается очередное грандиозное торжество в его честь.       — Больше тысячи лет… Ты поздно расцвёл, ion nin, — задумчиво и почти довольно протянул Трандуил. Леголас, окончательно сбитый с толку, недоумённо уставился на отца. — Я очень рад, что в этом ты не похож на меня, потому что я расцвёл очень рано. Честно говоря, мысль о том, что плотские страсти будут занимать все твои мысли ещё до того, как ты перешагнёшь вековой рубеж, приводила меня в отчаяние. Моего отца мои похождения чуть до нервного срыва не довели.       Глядя сыну прямо в глаза, Король многозначительно добавил:        — Для юного командира это непозволительная роскошь. Очень отвлекает, знаешь ли.       В этот момент смутные подозрения, зародившиеся в мозгу Леголаса в начале разговора, сменились чётким пониманием, что он совершенно определённо влип. Ситуация была, мягко говоря, щекотливой…       Юный принц покраснел до кончиков ушей.       — Аda, если ты хочешь поговорить о… — пока юноша пытался найти подходящее определение для предмета интереса его ada, в глазах отца промелькнуло нечто отдалённо напоминавшее искорки неподдельного веселья. Правда, они тут же скрылись за привычной непроницаемой маской, — О физической близости, то уверяю тебя, я знаю об этом всё, что нужно, и нет никакой необходимости продолжать этот…       Неправильный ответ.       Леголас имел неудовольствие убедиться в этом буквально через долю секунды, ведь именно столько времени потребовалось отцу, чтобы преодолеть расстояние от письменного стола, где он только что восседал в царственной позе, до того места, где переминался с ноги на ногу его сын, лихорадочно пытавшийся найти выход из абсурдной ситуации, в которой его угораздило оказаться. Быстрота реакции, изящество и грация, с которыми Король Эльфов перемещался в пространстве, могли бы заставить рыдать от зависти любого из братьев по оружию Леголаса.       Вперившись взглядом в лицо сына, Трандуил прошипел:        — Кто посмел прикоснуться к тебе?       — Никто. Ко мне никто не прикасался, ada! — пролепетал перепуганный насмерть Леголас.       Король опасно сощурился.       — Клянусь! Я вовсе не это имел в виду. Как один из тех, кто охраняет границы нашего королевства, я видел, что бывает… случается… происходит… между воинами в пылу страсти… — признался сын и поспешил заверить отца: — После! После очень жестоких сражений.       «Не хватало ещё, чтобы отец решил, что его воины обжимаются по кустам вместо того, чтобы охотиться на пауков и орков», — мысленно сокрушался Леголас.       Древний эльф пристально посмотрел Леголасу в глаза, сопоставляя каждое слово, сказанное им, с тем, что смог обнаружить его проницательный взор. Принц не отвёл взгляд, ведь он сказал отцу чистую правду.       Наконец, Трандуил сделал пару шагов назад, возвращая Леголасу немного личного пространства, давая сыну возможность снова сделать вдох.       — Что ж, для эльфёнка это вполне нормально интересоваться подобными вещами, — как ни в чём ни бывало продолжил отец, как будто это не он всего минуту назад собирался свернуть шею какому-то неизвестному эльфу голыми руками. Леголас закатил глаза, даже не пытаясь спорить. Для такого древнего эльфа, коим был Трандуил, он был, есть и будет не более, чем эльфёнком.       — Хотя я всё ещё не понимаю, как ты смог узнать «всё, что нужно знать», ведь взгляды, брошенные исподтишка при свете луны, нельзя назвать надлежащим образованием, — Трандуил смерил сына насмешливым взглядом. Всезнающая улыбка тронула тонкие губы. — Ты подглядывал за своими товарищами, ion nin.       До этого момента Леголас даже не представлял, что его щёки могут стать ещё краснее. Сын беспомощно уставился на ухмылку на лице отца, которая медленно трансформировалась в одну из его настоящих улыбок. Она была несколько блёклой по сравнению с фальшивыми улыбками Короля, но гораздо теплее, чем все они вместе взятые. Разговор перестал казаться Леголасу таким уж ужасным, каким был всего пару мгновений назад.       — Не смущайся так, мой листочек*. Ведь это именно та причина, по которой я вызвал тебя к себе. Я знаю, у тебя начали появляться желания, которых ты никогда прежде не испытывал. Сейчас ты жаждешь почувствовать чужое прикосновение к своей обнажённой коже, и это заставляет тебя интересоваться интимными проявлениям близости, которыми наслаждаются другие юноши.       Леголас обречённо кивнул. Отрицать очевидное не было смысла.       — Я утолю эту жажду. Надлежащим образом, — бросил Трандуил сыну через плечо и отстранился — теперь он снова возвышался над письменным столом. Отец исчез, уступив место Королю.       — Н-надлежащим образом? — нервно сглотнул принц.       — Я отобрал небольшую группу эльфов. Со всей тщательностью. Им приказано явиться в тронный зал сегодня на закате, чтобы ты мог выбрать себе фаворита из их числа.       — Ты ведь шутишь, да?       Трандуил лишь вздёрнул бровь в ответ. Король никогда не шутил.       Честно говоря, это последнее, что ожидал услышать Леголас. В самых диких его догадках Трандуил дарил ему игрушки для мастурбации, чтобы принц мог удовлетворять свои потребности самостоятельно, — его отец был очень практичен! — или же отправлял к целителю, дабы тот прописал ему какое-нибудь лекарство от этого недуга. Хотя, судя по тому, что некоторые его товарищи вели себя, как лоси во время гона, лекарства от томлений плоти не существовало. Но за многие века, проведённые подле отца, Леголас научился никогда не недооценивать стремление Трандуила сделать всё по-своему.       — Я сам могу найти себе любовника! — огрызнулся принц. Сама идея, что ему придётся делить постель с кем-то, кто будет делать это по приказу Короля, ранила его. Леголас чувствовал себя ущербным, нежеланным уродцем, словно ему нужно было платить, чтобы кто-то согласился разделить с ним ложе!       — Конечно, можешь, — отмахнулся от него Трандуил, как будто это был само собой разумеющийся факт. Этот гневный жест внезапно напомнил Леголасу о том, что у его отца тоже был фаворит, и сын почувствовал, как боль и гнев потихоньку отступают. — Ты красив. Ты храбрый воин. И ты принц. Меня беспокоит вовсе не отсутствие потенциальных партнёров на горизонте, а скорее их переизбыток. Скоро толпы юных эльфов будут сражаться за твоё внимание, пытаться затянуть в тёмные углы, соблазнить. Эльфёнок, коим ты являешься, с лёгкостью затеряется в омуте плотских удовольствий. А результатом станет то, что эльфёнок начнёт пренебрегать своими обязанностями наследного принца.       Леголаса не покидало ощущение, что Трандуил говорит это, опираясь на личный опыт. Но сейчас меньше всего ему хотелось думать об отце, зажимающемся по тёмным углам с каким-нибудь эльфом.       — Юноши зачастую путают страсть с любовью. Это недопустимо! Одна мысль об этом приводит меня в бешенство!       Принц прекрасно знал о планах отца на его счёт: он должен был жениться по любви. На той, кого его ada сочтёт приемлемой кандидатурой. Трандуил редко высказывал своё недовольство его окружением, но Леголас знал, как самозабвенно его ada отсеивал всех, кто не соответствовал его взыскательным стандартам, будь то потенциальный поклонник, новоиспечённый друг или всего навсего спарринг-партнёр. Допросам с пристрастием подвергалось всё окружение Леголаса. И хотя сын терпеть не мог, когда отец вмешивался в его личную жизнь, лучшей проверки, показывавшей кто был ему верным другом, а кто имел дурные намерения на его счёт, чем многозначительно приподнятая бровь Короля Эльфов и его ледяной взгляд, направленный на новоявленную жертву, не существовало.       — Как эти… — осёкся Леголас, прекрасно понимая, что спорить с отцом бессмысленно. Хотел он того или нет, но у него должен был появиться фаворит, — Эльфы были выбраны? Они сами выразили желание делить со мной ложе?       Трандуил грациозно опустился в своё любимое кресло, позволив сыну насладиться толикой власти: смотреть на Короля сверху вниз — награда, что согласился с его приказом и не особо артачился. Не то чтобы эта позиция давала принцу какую-то реальную власть в действительности. Леголас мог сколько угодно пялиться на отца сверху вниз, но он не питал ложных иллюзий на тот счёт, кто в этом королевстве дёргал за ниточки.       Трандуил же смотрел на сына и гадал, почему Леголас постоянно просит у него прощения, вместо того, чтобы попросить разрешения.       — Несмотря на то, что должность фаворита очень почётна, это не самое целесообразное использование ресурсов. Поэтому я попросил моих лучших мастеров подготовить списки наименее способных эльфов из числа их работников, не состоящих в отношениях с кем-либо ещё. Я вычеркнул всех нежелательных кандидатов, а результат ты сможешь лицезреть в тронном зале всего через пару часов.       Леголас нахмурился. От него не ускользнул тот факт, что отец ни словом не обмолвился, желали ли эти кандидаты делить с ним ложе или нет.       — А если никто из отобранных тобой кандидатов мне не понравится? — осмелился на дерзость сын.       Трандуил наградил его взглядом, ясно дававшим понять, что он прекрасно знает, что делает.       — В этом случае мне придётся отобрать ещё одну группу подходящих кандидатов. И я буду делать это до тех пор, пока ты не выберешь себе фаворита. И ты выберешь себе фаворита по своему вкусу, если не нуждаешься в моей рекомендации в данном вопросе.       Идея о том, что его отец будет решать ещё и с кем ему спать следующие лет эдак сто пугала принца до дрожи в коленках. А это и впрямь был бы целый век, ведь у Леголаса не было ни малейшего желания проходить через это унижение снова. К тому же, даже если неизвестный ему доселе фаворит пришёлся бы ему не по душе, принц не имел намерения смещать беднягу с должности. Ведь что будут говорить злые языки об эльфе, который даже с обязанностью удовлетворять принца в постели не в силах справиться?       Должно быть, мысли терзавшие его юную голову, отразились на лице Леголаса, потому что Трандуил снова улыбнулся. Король редко бывал столь эмоционален.       — Если ты не хочешь делить ложе с фаворитами, которых я для тебя выбрал, можешь этого не делать. Я не настаиваю.       Леголас прочитал послание, зашифрованное между строк: если Трандуил застанет его в объятиях кого-либо не из числа отобранных им кандидатов, то ярость Короля обрушится на головы горемычных любовников, как снежная лавина, сошедшая с Туманных гор. Принимая во внимание, что за принцем прочно закрепилась слава избалованного мальчишки, отец строго накажет его: замурует в его покоях на недельку-другую, дабы навести порядок в его вздорной голове. А вот незадачливого любовника принца постигнет куда более незавидная участь — изгнание, что станет назиданием всем его потенциальным ухажёрам.       — Я буду делить с ним ложе, если он согласится спать со мной, — неохотно выдавил из себя Леголас.       «Как бы там ни было, я не стану отвергать партнёра, если он будет сам желать делить со мной ложе и… тело», — увы, мысль об удовольствии, которое сулила эта сделка, будоражила сознание юного принца, хотел он того или нет.       — Леголас, это не наказание! Фаворит даст тебе чувство стабильности в этот… смутный период твоей жизни. Он будет рядом, когда ты будешь нуждаться в нём, будь то удовольствие или поддержка, — Леголас, казалось, мог видеть, как тщательно отец взвешивал свои следующие слова. Вес ни одного из подобранных отцом слов не удовлетворял его предвзятым требованиям, поэтому спустя вечность Король холодно бросил сыну через плечо: — Он будет рядом, чтобы тебе не пришлось проводить ночи в холодной постели в одиночестве.       Такая мелочь… Безумная тоска охватила всё его существо, и Леголас отчаянно захотел расспросить отца о матери, которую не мог вспомнить, как бы сильно ни старался. Но интимный момент растворился в гробовой тишине так же быстро, как и появился, будто кто-то невидимый решил, что время, отмеренное для отца и сына, истекло.        Трандуил бросил на Леголаса взгляд холоднее, чем глыба льда, давая понять, что он не станет говорить о своей утраченной любви. Ни с кем. Никогда.       — Используй оставшееся до заката время с пользой — поразмысли над тем, что ты желаешь видеть в своём физическом партнёре. Когда солнце сядет, это поможет тебе сделать правильный выбор.       Леголас кивнул, закрывая за собой дверь.