Расцвет

      Полагая, что неловкая пауза растянулась слишком уж надолго для любого, кто не был воспитан Трандуилом, Леголас ляпнул первое, что пришло в голову:       — Ты знаешь, где находятся мои покои?       — У меня не было раньше причин бродить в той части дворца, Ваше Высочество, но да, я знаю, где находятся ваши покои. Вы хотите, чтобы я приступил к исполнению моих обязанностей прямо сегодня? — с надеждой, поданной под соусом услужливости и исполнительности, ответил новоиспечённый фаворит.       — В этом нет острой необходимости. Полагаю, для тебя это весьма неожиданная смена… рода деятельности, и тебе нужно время, чтобы свыкнуться… со своими новыми обязанностями, — ради соблюдения хоть каких-то приличий произнёс принц.       — Смею вас заверить, я готов доставить вам удовольствие хоть сейчас, — сгоряча выпалил Нинганнель и, не веря, что у него хватило мозгов сказать это вслух, закрыл ладонями рот, испуганно воззрившись на принца. Леголас же, едва сдерживая улыбку, наблюдал за тем, как оттенки красного сменяют друг друга на некогда бледной коже, пока лицо и кончики ушей незадачливого фаворита не окрасились в тёмно-бордовый цвет.       Увидев, что его партнёр смущён не меньше, — если не больше — чем он сам, Леголас оттаял, а черты его напряжённого лица несколько смягчились. Принц начал понимать и принимать реальность ситуации, в которой его угораздило очутиться по милости его чересчур заботливого и на редкость практичного отца. И вот тут-то принца осенило — перед ним стоял красивый лесной эльф, который был совсем не прочь заняться любовью. С ним. Прямо сейчас.       — В таком случае нам следует отправиться в мои покои. Сейчас же, — прохрипел Леголас, не представляя, как его отец мог говорить о своём фаворите с таким отстранённым равнодушием.       Они разве что не бежали в покои Леголаса, не обращая внимание на понимающие ухмылки случайных свидетелей. Дверь в спальню едва успела закрыться, когда Нинганнель упал перед принцем на колени и принялся расшнуровывать его штаны.       «Он же не собирается в самом деле?..», — от неожиданности Леголас резко отпрянул назад и со всей дури врезался спиной в дверь.       Нинганнель покраснел и смущённо пролепетал:       — Прошу прощения, мой принц! Я забылся. Я поддался искушению и перешёл границы дозволенного. Простите меня за дерзость… — не смея поднять на Леголаса глаза, стыдливо склонив голову и неуверенно теребя пальцами края своей туники, он начал подниматься с колен. Но принц остановил его, легонько, но властно коснувшись плеча любовника, не позволив подняться.       — Я хотел бы, чтобы ты завершил начатое. Если это то, чего ты хочешь, — хрипло прошептал Леголас.       Нинганнель посмотрел вверх, расплывшись в игривой ухмылке:       — Это то, чего я желаю.       Леголас судорожно сглотнул. По всей видимости, Нинганнель воспринял его молчание, как приглашение к действию. Штаны принца были нетерпеливо стянуты вниз и оставлены сиротливо болтаться чуть выше ходивших ходуном коленей, а фаворит незамедлительно приступил к исполнению своих обязанностей.       Леголас уткнулся затылком в дверь, приводя в беспорядок идеально прямые белоснежные волосы, не сумев проглотить вырвавшиеся изо рта скулящие стоны. Юный принц впился ладонями в дверь и позволил волнам удовольствия унести его в мир блаженства, откуда его бесцеремонно вырвали. Нинганнель задал такой дикий темп, что Леголас несомненно попросил бы его сбавить обороты, если бы мог выдавить из себя хоть что-то членораздельное. Но, увы, он мог лишь стоять, вжавшись спиной в дверь, и хватать ртом воздух, как неопытный эльфёнок.       Временами, когда принц, казалось, готов был взорваться, Нинганнель прекращал свою сладкую пытку, — но лишь для того, чтобы нарочито томно облизать кончиком языка головку члена, а затем до безумия медленно попробовать на вкус её щель.       Временами, когда Леголас начинал буквально выть от досады, жестокие губы и коварный язык забывали об изнывавшем от желания члене, но лишь для того, чтобы переключиться на яички. К слову сказать, когда одно из них впервые оказалось во рту Нинганнеля, юноша совершенно неподобающе для принца выругался и чуть было не потерял сознание от удовольствия.       Временами руки любовника изучающе бродили по юному неопытному телу: то с любопытством исследуя стальные кубики на животе, то позволяя себе дерзко ласкать стройные бёдра.       В конце концов, устав от невозможности прикасаться к совершенному телу везде, где ему вздумается, Нинганнель с большим трудом отлепил окоченевшие, дрожавшие от возбуждения ноги Леголаса от двери, и принялся увлечённо исследовать его упругие ягодицы, но так и не осмелился дотронуться до того, что скрывалось между ними.       Казалось, это продолжалось целую вечность и было сравнимо с изощрённой сладкой пыткой. Принц ни разу не видел, чтобы эльфы, за которыми он подглядывал сквозь щели (ну, щели же были в палец толщиной — хочешь-не хочешь, а всё увидишь!) в прогнивших дверях бараков, предавались постельным утехам так долго. Вот только его тело решило, что больше так продолжаться не может — и сдалось. Принц попытался оттолкнуть Нинганнеля, но тот лишь крепче обхватил головку его члена, глотая тёплую, солоновато-горькую сперму. Покончив с первым залпом, фаворит выпустил на секунду его член изо рта, улыбнулся и снова взял в рот пульсирующую плоть. Он не угомонился лишь когда Леголас начал жалобно скулить от прикосновений горячего языка к его невыносимо чувствительной коже.       Юный принц смутно понимал, что закончив свои манипуляции, Нинганнель приобнял его за талию, чтобы он не рухнул на колени в изнеможении. И Леголас несомненно оказался бы на коленях, потому как ноги отказывались его слушаться. От унизительного падения принца спасли лишь два обстоятельства: во-первых, его тело привыкло работать на пределе своих возможностей — сказывались годы, проведённые на защите границ Эрин Гален, и беспощадные тренировки его мастера по оружию; а во-вторых, как бы он ни старался устоять на ходивших ходуном ногах, ему пришлось-таки вцепиться в плечи фаворита.       — Я хорошо справился со своими обязанностями, мой принц? — игриво промурлыкал Нинганнель, но пальцы, дрожавшие на спине Леголаса, отчётливо выдавали его истинные эмоции. Фаворит нервничал, как сопливый мальчишка, отказываясь встречаться с принцем взглядом.       — Мне ещё никогда не было так хорошо, — задыхаясь, прошептал принц. — Дай мне немного времени, и я с радостью верну тебе долг.