Расцвет

      Лишь когда без малого два десятка глаз устремились на него, Леголас понял свою ошибку. Ему следовало бы остыть перед тем, как ворваться внутрь, словно разъярённый горный тролль.       «Если отец меня чему и научил за эти долгие века , — промелькнула запоздалая мысль в мозгу растерянного юноши, — Так это как оставаться невозмутимым в любой ситуации».       Не преминув воспользоваться наукой Трандуила, Леголас нацепил на лицо надменную маску и царственно проплыл по залу. Удостоив одного из кандидатов скептически приподнятой бровью, юноша остановился в центре и смерил присутствующих ледяным взглядом. Ни один из эльфов не посмел даже пошевелиться, разве что несколько желторотых юнцов вытянулись в струнку.       Мельком взглянув на присутствующих, Леголас заметил в конце выстроившихся в шеренгу кандидатов двоих начинающих лучников, служивших под его началом. На лице их главнокомандующего даже мускул не дрогнул, хотя принц готов был провалиться от стыда под землю. По всей видимости, Тауриэль отобрала этих желторотых юнцов по приказу Короля за его спиной, чтобы он невзначай не пронюхал о планах Его Величества. Леголас с ужасом представлял, как он сможет пережить насмешки рыжей подруги, которая будет донимать его следующие пару недель… или столетий. А в том, что Тауриэль будет безжалостна, он не сомневался.       — Если среди вас есть те, кто оказался здесь не по собственной воле, то сейчас же покиньте тронный зал. Даю вам слово, Король не узнает о вашем отказе. Вам не нужно объяснять мне причину вашего отказа от исполнения этих… обязанностей. Я не желаю принуждать кого-либо выполнять эти обязанности против их воли.       Один юный эльф тут же вышел вперёд. Низко поклонившись, юноша виновато пролепетал:        — Простите меня, мой принц. Главный стряпчий спросил меня, встречаюсь ли я с кем-то, но в тот момент я просто не был готов дать ему ответ, которого он добивался. Если бы я знал об истинной причине его интереса, я бы никогда не стал ему лгать. Боюсь, я только зря потратил ваше время, мой принц.       — Не нужно кланяться или просить у меня прощения. Я рад, что ты был честен со мной. Можешь идти.       Леголас проводил взглядом поспешившего прочь юношу и вопросительно посмотрел на оставшихся кандидатов, ошарашенный тем, что больше никто не вышел вперёд.       — Ещё есть желающие покинуть этот зал? — с надеждой спросил Леголас. Но никто даже не шелохнулся.       Это было довольно глупо с его стороны, но он искренне надеялся, что теперь, когда Король больше не дышал им в спину, большинство кандидатов отсеется само собой, не желая становиться частью извращённых схем отца, и останется жалкая горстка эльфов, из которых ему нужно будет выбрать себе фаворита. Но нет, Валар* были к нему беспощадны. Пересчитав добровольцев, Леголас обнаружил, что их осталось семнадцать.       Стоит отметить, что принцу достался довольно разношёрстный лот: кого-то из кандидатов он знал исключительно в лицо, а с кем-то пересекался много раз и даже общался. Леголас мог лишь догадываться, чем кандидаты на должность его фаворита занимались в обычной жизни, ведь на аудиенцию к Королю все явились в своих лучших нарядах. Были здесь и юноши, едва достигшие совершеннолетия, и умудрённые мужи, приходившиеся ровесниками его отцу. К слову, они-то волновали Леголаса больше всех прочих, потому как встретить древнего эльфа, не достигшего в своём ремесле высшей планки, было сложно, а учитывая ситуацию в Эрин Гален — невозможно. Прислужники Тёмного Властелина прибывали нескончаемым потоком, а численность войска Лесного Короля таяла на глазах, поэтому никто не стал бы мириться с чьей-то некомпетентностью. Случалось, эльфы сами понимали, что не справляются со своими обязанностями, и по собственной воле оставляли выбранную ими стезю, чтобы найти себе занятие по способностям и приносить пользу эльфийскому сообществу и королевству.        Пожалуй, единственным исключением из этого правила был личный дворецкий Короля — Галеон, который был абсолютно безнадёжен в данной ипостаси и, тем не менее, с горем пополам продолжал выполнять возложенные на него обязанности с незапамятных времён. Если честно, даже ровесники отца не могли вразумительно ответить, когда Его Величество назначил Галеона своим дворецким, или внятно объяснить, почему Трандуил до сих пор не сместил его с этой должности. Задать этот вопрос отцу лично у сына не хватило духу.       Леголас предполагал, что древние эльфы оказались в этой группе лишь потому, что решили сменить свой привычный, изрядно наскучивший им род деятельности, чтобы освоить какое-нибудь новое ремесло. А стало быть, перед ним встал непростой выбор: если он выберет умудрённого тысячелетиями опыта эльфа себе в фавориты, то, возможно, избавит дворец от ужасного повара, который может оказаться превосходным обувщиком; а если он выберет кого-то помладше, то последний не сможет реализовать свой потенциал ещё очень много лет и попросту зря потратит время.        «Может быть, стоит делать выбор, опираясь только на внешность? Тогда к списку моих прегрешений злые языки добавят ещё и легкомыслие. Можно ли вообще говорить о легкомыслии при выборе любовника? Валар!.. За что вы ниспослали мне эти муки?».       Маска невозмутимости упала на пол и разбилась вдребезги.        Леголас тяжело вздохнул, нахмурился и сокрушённо потёр пальцами виски. Сейчас он предпочёл бы оказаться где угодно, — даже в паучьем гнезде, будучи вооружённым одними лишь парными клинками, — лишь бы не стоять под прицелом семнадцати пар вопрошающих глаз.       Решив, что хуже, чем отец, выбирающий ему любовника по своему вкусу, уже ничего быть не может, он обречённо вздохнул:       — Я закрою глаза, а вы поменяетесь местами. Тот, чей номер я назову, станет моим… фаворитом.       Не обращая внимания на изумлённые взгляды, коими обменялись кандидаты в фавориты, Леголас повернулся спиной, сделал глубокий вдох и зажмурился, стараясь не акцентировать внимание на чьих-либо шагах.       — Тринадцать, — выдохнул принц, когда шаги за его спиной стихли.       Повернувшись лицом к добровольцам, выстроившимся в шеренгу, Леголас робко приоткрыл один глаз, взглянул на кандидата под номером тринадцать и… вздохнул с облегчением. Эльф был значительно старше него, но, по крайней мере, моложе его отца.       — Нинганнель.       Принц попытался вспомнить всё, что он знал об этом эльфе. Если память ему не изменяла, его новоиспечённый фаворит был портным. Правда, как можно было облажаться с иголкой и ниткой, Леголас не имел ни малейшего понятия.       — Мой принц.       — Остальные свободны.       Вежливо кланяясь, шестнадцать кандидатов исчезали за дверями один за другим, оставляя Леголаса и его фаворита наедине.       Когда дверь за последним из несостоявшихся кандидатов в фавориты захлопнулась, в тронном зале воцарилась гробовая тишина.