По свою душу

      Тёмный Властелин       Щит мерно постукивал о луку седла, прикрывая мою левую ногу в высоком, до колена, сапоге из грубой кожи. По правой ноге так же мерно, но куда более неприятно колотил мешок с припасами. Давненько я не выезжал за пределы своей вотчины, понабрал в дорогу лишку. С другой стороны — припасы, они ведь не вечные, хорошо, если до границы с ними дотяну, а там придётся выкручиваться и искать альтернативные источники пищи.       От своего замка я отъехал на добрые два дня пути. Первую ночь, когда меня сопровождал камердинер, было откровенно скучно: дороги были пусты и безжизненны, никто даже не посмел выйти навстречу. Расстроившись, я отослал камердинера обратно, следить за зреющим заговором. А то, чего доброго, все приключения распугает мне. И правда, стоило моему слуге оставить меня, как в ту же ночь на свет моего костра выскочил оголодавший оборотень. Глаза дикие, волосы всклокочены, во взгляде азарт погони… это я себя сейчас описываю, если что. Спросонья так обрадовался, что даже не сразу вспомнил, что собирался мечника изображать — шарахнул от души электрическим разрядом. Палёным воняло нестерпимо, пришлось спешно уходить с облюбованной поляны, да и то, кажется, вонь палёной шерсти ещё не скоро выветрится из моей одежды.       Нет, надо что-то с магией делать. Мне хочется долго и с интересом развлекаться с отрядом приключенцев. Не хочется, чтобы меня рассекретили слишком быстро. Пришлось крепко задуматься. За века своей жизни я успел полностью подчинить свою силу, управлялся с нею легко и непринуждённо, но как-то так вышло, настолько привык к магии, что не использовать её стало весьма проблематично. Зависимость прямо-таки!       Итак, что же мне поможет? Заблокировать магию вообще? Ну нет, я, конечно, отчаянный, но не полный идиот. Лучше иметь козырь в рукаве. Несмотря на то, что мечник я хороший, всё же маг из меня куда сильнее. Значит, нужен какой-то внешний источник, сдерживающий мою колдовскую мощь, чтоб снять можно было легко при случае. Заговорить кулон или кольцо? Я опустил голову, упираясь подбородком в грудь, и осмотрел болтающийся на цепочке клык — ну не удержался, выдрал у спалённого оборотня в качестве трофея, ему-то без надобности, а мне вроде как сувенир. Потом перевёл взгляд на простое кольцо на безымянном пальце. От скольких женитьб оно меня спасло! До сих пор слухи по империи гуляют о том, с кем же я помолвлен. А ответ прост — ни с кем, просто подобрал в очередном походе чьё-то кольцо, на палец надел, а оно, зараза, впритык, не снимается. Тогда плюнул на это, не стал снимать, а потом вроде как привык, да к тому же и пользу приносит — невест потенциальных отпугивает.       Клык или кольцо? Я задумчиво почесал подбородок. Кулон — дело не надёжное: либо цепочка порвётся, либо сам с одеждой сниму. И тогда вся моя мощь ка-а-ак шарахнет по сенсорам, которые магию отслеживают. Вот это переполох будет. Я не удержался от пакостной ухмылки. Даже захотелось на минуту полюбоваться вытянувшейся бледной физиономией местного архимага. Как бишь его там… Корнус… Кониус… Корнелиус… а, Корнилус! Назовут же. Слабак, в общем-то, больше в бумажках роется, а на настоящее волшебство вечно ковен собирает. И как им не надоело каждый раз в Столицу мотаться? Хотя чего удивляться? До него такой же лопух сидел. Какой-то там царский родственничек. Хотя выглядел внушительнее, чем этот. А вот тот, что до них был, Белобород, вот тот был силён! Сколько я с ним мучился, словами не передать! Ночами просыпался, матеря эту бородатую сволочь! Были времена!       Я благополучно отвлёкся от темы сокрытия своих сил и предался воспоминаниям. Волны памяти несли меня в те дни, когда противостоять светлым было весело, каждый день адреналин!       — Стой, стрелять буду! — прервали мои воспоминания самым неприятным образом.       — Стоять-то зачем? Боишься, по движущейся мишени не попадешь? — мрачно пошутил я, разглядывая стоящего на дороге вампира с арбалетом и выбитым левым клыком.       Дожили! В двух днях пути от замка вампиры путников грабят. Нет, только вслушайтесь — вампиры грабят! Я бы понял, если бы он, зверея от голода, попытался мною закусить, если бы потерял разум от проживания в глуши и набросился, просто чтобы убить, но чтобы хищник покушался на мои пожитки… Всё равно, если волк выскочит на охотников с ножом и потребует отдать ему арбалеты.       — А ты не хами, парень, нашему товарищу! — заступился за подбитого вампира здоровенный детина, вышедший из кустов справа от меня.       О, да он тут не один! Да ещё с человеком заодно! Давненько я по дорогам своей империи без эскорта не ездил! Надо бы порядок навести, а то совсем страх потеряли. Только я собрался сотворить какое-нибудь простенькое, но действенное заклинание, как вампир вскрикнул и рассыпался пеплом.       — Ты! — взревел громила, будто я обидел его бабушку.       — Это не я, — честно, в кои-то веки, сообщил я, озадаченно глядя на кучку пепла.       Бугай мне не поверил, рванул вперёд, растопыривая руки в стороны, намереваясь то ли страстно обнять, то ли не менее страстно придушить. Сверкнуло, стремительная тень стрелы прочертила воздух почти перед моим носом, и грабитель рухнул носом вниз, держась за окровавленное древко стрелы, торчащее из глазницы. Моя лошадь взбрыкнула, когда справа на неё рухнула эта туша, пришлось сноровисто отпихивать труп ногой, чтоб не придавил. Громила завалился на спину. Из его глазницы торчала стрела с обычным серым оперением, вошедшая так глубоко, что край перьев окрасился алым.       — Ну, чего рот раскрыл? — Кусты слева зашуршали, и в грудь мне уставилась очередная стрела, наложенная на тетиву небольшого, но, судя по всему, тугого лука.       В комплекте со стрелой и луком шла невысокая щуплая девчонка в мужской одежде явно на пару размеров больше. Рыжая пигалица сдула с носа чёлку и сердито мотнула головой, видимо намекая, что мне пора ехать дальше. Ага, да щас! Мне теперь интересно, откуда эта мелочь воинственная вылезла. Мне казалось, что мои крестьяне достаточно задёрганы, чтобы не поднимать головы от своих грядок, а вот поди ж ты.       — Ты кто? — не размениваясь на приветствия, поинтересовался я, без зазрения совести разглядывая этого недомерка женского пола.       — Не твоё дело! — рявкнула рыжая, забавно морща нос. — Чего встал? Давай шпоры, и чтоб я тебя тут больше не видела!       Смех подкатывал к горлу, почти душил, даже глаза начали слезиться от неимоверных усилий, которые я прилагал, чтоб не расхохотаться. Ну надо же, крестьяне мне ещё не угрожали. Женщины — да, было. Пару сотен лет назад одна эльфийская принцесска с шикарным… чёрт, да она, кажется, до сих пор в подземелье у меня сидит. Надо бы хоть глянуть, что с нею. Кормить-то кормили, постареть не должна, если только умом тронулась в неволе…       — Ну! Чего стоишь? — сердито рявкнула лучница. — Считаю до десяти, и…       — До десяти? А ты умеешь? — заинтересовался я, крестьяне-то и до трёх на пальцах считают, а тут, поди ж ты, до десяти!       — До трёх… — неохотно поправилась пигалица, но тут же опомнилась и снова сурово сдвинула рыжие ниточки бровей. — Вали отсюда, пока я тебя стрелами не нашпиговала. Скажи спасибо, что вместе с этими не уложила.       — Спасибо, — не стал спорить я, чем привёл воинственную мелочь в замешательство.       — Ты больной, что ли? — озадаченно спросила она, чуть ослабив тетиву.       Этого мне хватило, чтобы быстро рвануть щит, поймать в него выпущенную с перепуга стрелу, а потом, спрыгнув и в два шага преодолев расстояние до лучницы, от души огреть её металлической окантовкой щита по шее. Девчонка только пискнула и рухнула к моим ногам как подкошенная. Тоже мне, амазонка рыжая. Я присел и пощупал пульс. Живая. Ну надо же, она крепче, чем я думал. Интересно, откуда это мелкое чудовище вылезло.