По свою душу

      Рыжая пигалица       Седло было жёстким и с непривычки натёрло мне седалище уже через пару часов езды. Ехали молча. Несмотря на желание моего пленителя узнать подробности моей биографии, я упорно молчала. Не было ни малейшего желания каяться перед ним. Он не настаивал. Может, забыл? Мысль свежа и неправдоподобна. Живя в Тёмной Империи, быстро учишься не верить в сказки и не мечтать понапрасну.       — Ну вот, хорошее место, — нарушил молчание мужик — будто мысли читает, гад!       — Для чего место? — Удивлённо оглядываю узкую тропинку (явно звериную, судя по низко нависшим ветвям), уходящую в самую чащу.       — То есть как для чего? — картинно изумился конвоир и насмешливо фыркнул.       Учитывая, что сидела я прямо перед ним, упираясь копчиком в твёрдое основание луки седла (это же оно, правда? не хочу думать о другом возможном варианте!), а лопатками — в твёрдую как камень грудь моего похитителя, его речь доносилась откуда-то из-за моей макушки, а от фырканья, ерошащего волосы, у меня вообще мурашки по телу пробегали. Высокий, гад. Я ему даже сидя едва до подбородка доставала.       — Для доброго дела! — продолжил свою мысль он и снова фыркнул. — Сейчас слезем, привяжем мою уставшую лошадку, чтобы она пообедала, а сами…       — Устроим перекус?! — встреваю я, перебивая его, потому что желудок требовал пищи, которой у моего спутника в избытке.       — Ну… — Мужик задумался, почесал подбородок — я прямо слышала этот противный скрежет его щетины. — Можно и так сказать. Устроим перекус местной нечисти.       Всё моё ликование улетучилось тут же. Пару мгновений было даже сложно понять суть. Какой перекус? Зачем? Зачем отдавать свою еду лесной нечисти?! Он псих? Удивление оказалось таким сильным, что последнее я, кажется, озвучила вслух.       — Ну как зачем? Подкормим, а они, глядишь, и не будут на путников бросаться, — пояснил мне этот доброхот, и я буквально затылком почувствовала его ухмылку. Точно псих.       — Ты больной? Если тебе не нужна еда, отдай её мне! Нечего на всякую мразь переводить! — возмущённо прошипела я и задёргала связанными за спиной руками.       — А кто сказал про еду? Я хотел тебя там, в лесочке, привязать к дереву и ехать дальше. Ты же условия нашего договора не выполняешь.       Внутри всё похолодело. Несмотря на то, что видела я этого типа в первый раз, почему-то свято верилось, что он сделает то, о чём говорит. Да любой из нашей Империи сделал бы… Умирать не хотелось, поэтому я набрала в грудь побольше воздуха и выпалила:       — Меня зовут Тэль, я сбежала из своей деревни, чтобы отомстить за свою семью!       — Тэль? В самом деле? — несмотря на то, что я рассказала ему о самом сокровенном, в голосе его слышалась эта раздражающая усмешка, ни тени сочувствия. Бревно безразмерное!       — Даргана, — мрачно призналась я, понимая, что расстрогать эту скотину не получится. Да и имя Тэль я сама себе придумала, когда однажды увидела у торговца эльфийскую книжку про храбрую светлоэльфийскую принцессу Тэллинери.       — Ближе к истине, — кивнул мой конвоир, стукнув меня при этом подбородком по макушке. — Дальше давай и подробнее. Кому и за что мстить?       Я закусила губу, не желая выдавать свою тайну. Боюсь даже представить, что со мной будет, если тот, кому предназначается моя месть, узнает. Смерть в лесу покажется забавным приключением в сравнении с пытками… однако если откажусь, то он же меня точно в лесу бросит. Несколько минут ушло на то, чтобы решиться:       — Я расскажу, если ты поклянёшься мне, что ничего не расскажешь тому, кого я хочу убить, и его слугам!       — Клянусь, — легко согласился мой спутник.       Слишком легко, прямо чувствуется безграничная ложь в этом коротком «клянусь», но я-то тоже не дура! Перед побегом хорошо подготовилась и кое-чем нужным запаслась!       — Так я и поверила! — Скрыть презрение в голосе не получилось, как я ни старалась. — Возьми в правом кармане моих штанов бумажку, сожми в кулаке и поклянись правильно!       — Правильно? — Он на мгновение изумлённо замер, потом снова смешливо фыркнул, ероша мне волосы на затылке. — А, ты о магической клятве. Дальновидная мелочь.       Я улыбнулась, гордо вскинув подбородок, довольная признанием моих талантов. Я тоже не лыком шита! Я у отца самой умной была, между прочим! Мой манёвр завершился плачевно: затылок вписался аккурат в переносицу наклонившегося вперёд похитителя. Выругались мы синхронно, впервые достигнув такого единодушия за всё время пути.       — А ну сиди спокойно, блоха рыжая! — прошипел мой конвоир, но как-то гнусаво, что заставило меня злорадно усмехнуться: хоть частично, но отомщена!       — Только не лапать! — сурово предупредила я, стараясь закрепить своё превосходство.       — И не собирался. — Вот вроде и не оскорблял напрямую, но таким тоном ответил, что как ушат помоев на голову вылил, даже обидно стало.       Хотя он и правда не лапал, осторожно, даже чуть брезгливо, судя по вздохам и сопению, извлёк бумажку с магической формулой, зажал в кулаке и произнёс:       — Клянусь, что не расскажу объекту твоей мести или его слугам то, что ты расскажешь, пока сама этого не сделаешь.       Голос был спокойный, сильный и такой… у меня не хватило слов, чтобы описать, но по телу пробежала волна мурашек, а волосы на затылке едва не встали дыбом. Стало страшно и невыносимо любопытно, что это за человек. Да и человек ли? Запахло сиренью, так невыносимо приторно, что в носу засвербило, однако это было неизбежно. Запах сирени всегда сопровождал магическую клятву, говорят, это… как его… побочный эффект.       — Ну хорошо, слушай, — снизошла я и, ещё минуту помолчав, рассказала свою историю, коротко и без эмоций.       Я родилась в небольшой деревне рядом с Агардаром — столицей наших земель. Надо сказать, что жизнь вблизи столицы не так страшна, как в других уголках империи. Наши злаки, овощи и фрукты важны для Властелина, поэтому нас не трогали и даже защищали. За мою жизнь — а мне уже семнадцать, между прочим — лишь два раза пришлось туго. Один раз во время выпускных экзаменов в Гильдии Некромантов, когда какой-то адепт, решив покрасоваться перед правителем, выпустил из-под контроля толпу умертвий… Нежить тогда разрушила несколько деревень, прежде чем некроманты и войска их истребили. Нам тоже досталось. Мне было лет пять, когда это случилось.       Как сейчас помню ту ночь. Отец был в столице, отвозил часть урожая в качестве налога. Мама велела нам спрятаться в погребе, а сама осталась наверху. Я слышала, как она двигала тяжёлый сундук, прикрывая вход в наше убежище… А потом на неё напали. Мы слышали её крики, перепуганные до такой степени, что не могли даже плакать. А потом до самого утра раздавались глухие шаги и чавкающие звуки. Когда вернулся отец и выпустил нас, в горнице было чисто, ни следа крови. Похоже, он убрал останки матери, чтобы мы не видели. Если там было что убирать.       Второй раз случился недавно, всего несколько дней назад. В деревню прибыл глашатай и объявил, что в связи с подозрительной активностью на границе вскоре пройдёт набор в регулярные войска. Все мужчины от семнадцати до шестидесяти должны были явиться на военный смотр. Я не знаю, каково это там, за границей нашей Империи, но здесь это значит конец. Тот, кто попадает в армию тьмы, уже никогда не возвращается обратно. Умерших поднимают в качестве зомби, над ранеными ставят эксперименты боевые маги и некроманты. Нам не вернули бы даже тела погибших… даже после того, как закончилась бы их не-смерть.       Отец был против. Он не хотел отдавать троих своих сыновей на растерзание Владыке. И сам не мог уйти, потому что кто тогда позаботится о нас — четырёх дочерях? Один путь останется — в столичный дом утех. И тогда отец решил бежать.       Мы рассудили, что с защитой из четырёх здоровых мужчин, вооружённых самодельными копьями, луками и топорами, мы сумеем пробиться к границе с Вайнарэ, царством эльфов. Они людей тоже не особо жалуют, но лучше быть рабами у светлых эльфов, чем «свободными» в нашей империи. Но наш план был раскрыт. Едва мы покинули деревню, как на нас напали. Мою семью жестоко убили, я спаслась лишь чудом, свалившись в реку. Наш Владыка не терпит бунтарей…       — Я шла, чтобы пробраться в замок и убить Тёмного Властелина! — сквозь зубы прошипела я, не замечая, что мой «коротенький» рассказ продлился почти до захода солнца.       — Вот оно как, — протянул мой спутник, однако в его голосе не было ни сочувствия, ни жалости, вообще никаких эмоций.       Он огляделся по сторонам, нашёл удобный съезд с дороги, углубился в чащу и, наконец, остановил лошадь. Спрыгнув сам, легко, за шиворот сволок меня на землю, бросив, как мешок с опилками, перешагнул и направился к ближайшим кустам. Стоп, он что… он решил оставить меня здесь?! Он же обещал!!! Я же всё рассказала!       Через пару минут мой конвоир появился из кустов, застёгивая ремень… Мозг перестал посылать сигналы паники, а щекам стало нестерпимо жарко от подступающего румянца. Про естественные нужды я как-то не подумала. И про свои тоже…       — На ночь остановимся здесь, — зевнув, сообщил он. — А завтра, когда до Таргаса доедем, я тебя отпущу.       — Клянёшься?! — вырывалось у меня.       — Клянусь, — хмыкнул он, подходя ближе и опрометчиво развязывая ремень, мешающий мне двигаться.       Не дожидаясь его реакции, я резко пнула его по колену, вскочила и рванула в темноту. Ага, так я и поверила! Меня не преследовали. Отбежав на приличное расстояние, я затаилась. Надо бы отдышаться и подумать. Он не стал меня преследовать. Надеюсь, от того, что я его хорошенько пнула! Но теперь я свободна!       Моё ликование длилось недолго. Не зря же я у папы самой умной была. Сбежать-то я сбежала, но оказалась одна, без оружия в ночном лесу. Это, может, в светлых землях безопасно, а у нас выжить в одиночку в чаще просто невозможно. Я сглотнула. Бежать надо было либо днём, либо уже в городе. Воображение уже рисовало притаившихся в кустах чудовищ, готовых растерзать меня. Нет, несмотря ни на что, рядом с тем воином было как-то спокойнее.       Позади хрустнула ветка, и я, как пугливый заяц, вскочила со своего места и рванула обратно, придерживаясь направления, откуда сбежала, и истово молясь, чтобы мой рыцарь никуда не уехал.       Он был там. Полянка, на которую я выскочила, озарялась светом костра, рядом валялась груда сухих веток, мерцал слабо защитный круг (о, а у него и защитные контуры с собой есть, оказывается!).       — Эй… Можно мне войти? — Я переминалась с ноги на ногу, не решаясь переступить защитную черту.       — А ты кто? — Мстительный гад!       Я набрала в грудь побольше воздуха. Ну конечно, перешагнуть черту без приглашения нельзя. Если круг слабый, молнией шарахнет, если сильный, испепелит на месте.       — Прости. Я… не подумала… я… готова искупить свою вину, только пусти!       Ночью оставаться вне круга было опасно. Душа уходила в пятки, мне мерещились шорохи, тихие крадущиеся шаги, голодные взгляды из кустов. Тело пробирало ознобом.       — Пусти… пожалуйста…       Вообще-то я не плакса, но сейчас слёзы просто душили, а от страха становилось трудно дышать.       — И что ты мне предложишь? — Он подошел к контуру и сощурил глаза.       Сейчас они казались чёрными провалами, пламя высвечивало контур его фигуры, и я невольно поёжилась от ощущения мощи, которое буквально придавливало к земле.       — Что хочешь, — проговорила тихо я и опустила глаза, в душе зарождалось подозрение, что всё напрасно. Не пустит.       — Ну… поклянись, что исполнишь любой мой приказ в будущем, — снисзошел он.       — У меня больше нет магической печати. Всего одна была, — повинилась я, не поднимая головы.       — Так поклянись.       — Клянусь…       Я не успела даже договорить фразу, когда он рывком втащил меня в круг, а за спиной, в жуткой близости, раздался разочарованный и злой стон. Надо было бы обернуться и посмотреть, но ноги ватные, тело била дрожь и совсем не получалось заставить себя оторвать лицо от чужой ровно вздымающейся груди, потому что страх парализовал.       — Ну что, так и будешь стоять? — фыркнул мой спутник, и в его голосе не было и намёка на панику или хоть какое-то напряжение.       С трудом отцепив меня от своей рубашки, в которую я, как оказалось, вцепилась мёртвой хваткой, он кивнул мне на бревно рядом со своим местом и снова уселся перед костром. Деловито пошевелил длинной веткой дрова, заставляя огонь выплюнуть сноп рыжих искр. За спиной что-то глухо ударило о защитный контур, заставляя меня вздрогнуть.       — Вот ведь неугомонная тварь, — пробурчал себе под нос мой компаньон и фыркнул.       Да кто он вообще такой?!       Я старалась не смотреть в темноту за пределами круга, откуда доносились стоны, тихое ворчание и ещё более тихие, крадущиеся шаги. Меньше знаешь — крепче спишь. Если я вообще смогу сегодня уснуть.       — Как тебя зовут? — спросила я, чтобы отвлечься от звуков извне.       — Странник, — после долгой паузы ответил он и почему-то усмехнулся.       Сразу стало понятно, что ничего кроме этого я от него не узнаю — упёртый. Ещё поворошив костёр и подкинув веток, он расстелил свой плащ, сунул под голову мешок и, закинув руки за голову, спокойно закрыл глаза, невзирая на бродящих вокруг тварей. Я сглотнула. Что за странный тип.       Я не имела ни плаща, ни мешка, поэтому стащила седло, лежавшее в траве, под ногами пасущейся внутри круга лошади и устроила голову на нём. В стороне зашуршало. Меня снова пробил озноб.       — Иди-и-и сюда-а-а… — донёсся до меня шёпот.       Лошадь моего спутника даже ухом не повела, её, казалось, не заботило всё то, что происходило за пределами нашего убежища. А вот у меня все поджилки затряслись. Как бы стыдно ни было признаваться, но я не нашла ничего лучшего, кроме как переползти поближе к огню и к моему конвоиру. Хозяин защитного круга даже глаз не раскрыл. Правда уснул, что ли? А если круг исчезнет? А если я решу его вот прямо сейчас проткнуть… ну… скажем, вон тем острым суком? Псих бесстрашный…       Я пристально разглядывала спокойное лицо с такими правильными чертами, что хоть убейся. Ни единого изъяна, ни шрамика, ни родинки, ни даже захудалого прыща! Скулы точёные, нос прямой, ресницы длиннющие, чёрные, будто сажей подкрашивал, как наши деревенские девки.       Волосы, пожалуй, подкачали. Светлые, как лён, короткие, неровно стриженные. А вот и шрам! Волосами скрыт, сразу и не разглядеть. Идёт тонкой белесой ниточкой от виска, теряясь в густой шевелюре. Ну, хвала богам, а то уж я решила, что совсем идеальный. Лоб высокий, брови прямые, уши… чистые, поди ж ты… Да и пахло от него как-то по-особому…       — Если ты меня ещё раз обнюхаешь, я решу, что ты нежить, и снесу твою рыжую голову, — не открывая глаз спокойно сообщил Странник, заставляя меня густо покраснеть, намеренно громко фыркнуть и отвернуться от него. Вот ещё! Делать мне больше нечего, кроме как всяких идиотов рассматривать!