Хулиган и пай мальчик

      Естественно, куртки уже не было в раздевалке. Гэвин раздосадовано стукнул ногой скамейку. Дерево жалобно скрипнуло, Рид фыркнул. Злился он больше на себя: надо же было забыть её в месте, где шныряют говнюки-подростки, которые берут всё, что плохо лежит. Раздраженный, он вернулся в шумный школьный коридор, расталкивая на пути мельтешащих первогодок.       Гэвин рванул на себя дверцу шкафчика: надо хоть учебник к занятию взять. Перебирая вещи, он теперь никак не мог найти свою тетрадь. Прекрасно. Рид сделал глубокий вдох и швырнул первую попавшуюся книжку в стенку шкафа. Бесит. Ребята, что стояли неподалеку, вздрогнули и поспешили уйти подальше, видимо, не желая иметь дело с нервным типом, который заводится с пол-оборота. Плевать. Родители пытались что-то сделать с его агрессией, но от таблеток ему становилось только хуже. Лет в четырнадцать Гэвин познакомился с Тиной – девчонка тогда подрабатывала в приюте. Помнится, Рид сначала долго смеялся, когда она предложила ему поработать с ней. Однако общение с животными и с их заботливыми хозяевами немного усмирило его нрав. Что-то разрасталось у него в груди, когда он гладил мягкую шерстку кролика с поломанной лапкой. Тина щелкала жвачным пузырем и по-умному говорила: «Это чувство справедливости, Гэвин. Оно заложено даже в таком остолопе, как ты». Рид сжал корешок книги, сдерживая очередной удар. Справедливость справедливостью, а вот от старых привычек довольно тяжело избавиться. Да и сраные гормоны играли свою роль, как же он всё это ненавидел.       — Гэвин?       Ох, Коннор, как же не вовремя. Будто так и напрашивался на фингал под глаз. Гэвин зажмурился, представляя мягкую шерстку под пальцами. И чем же этот святоша доебется до него сегодня. Рид прикрыл шкафчик, сжал ладони в кулаки и обернулся.       — Кажется, я тебе еще вчера всё… – начал было Гэвин, но прервался, натыкаясь взглядом на свою куртку, сжатую длинными бледными пальцами. Коннор выглядел смущенным и внимательно рассматривал пол.       — Ты её забыл. Я забрал, чтобы уборщик не сдал её в потеряшник, – Коннор замялся. — Слышал, там, скорее всего, точно всё пропадет.       Рид прищурился, внимательно осматривая парня. Как можно одновременно так измениться, но остаться тем же мальчишкой, которого он в детстве защищал. Коннор часто заморгал, переводя взгляд на пол с правой стороны.       — Не думай, что это что-то изменит, – отрезал Гэвин, отворачиваясь от парня. Он потянул толстовку, стягивая её с себя, и швырнул подальше в шкафчик, не заботясь об аккуратности. Проходящие мимо люди тут же зашептались, не особо скрывая тему разговора: Коннор стоит рядом с Гэвином, протягивает куртку. Рид цокнул: слухи поползут, только дай возможность. Бараны.       — Я и не думал, – наконец, брякнул Коннор, рассматривая теперь дверцы шкафчиков. В лицо Риду он всё также не смотрел, чем знатно бесил. Гэвин грубо вырвал из его рук куртку и, не мешкая, надел её. Настроение чуть улучшилось: Рид ненавидел толстовки и прочее дерьмо, только эта куртка приятно скользила по коже, не вызывая чувства бронежилета на плечах. Только что-то изменилось, но он не был уверен, что именно. Кажется, она стала чище и пахла… цветами?       — Ты что, постирал её? – недоуменно спросил Рид, осматривая посветлевшие рукава.       — Она… ээм… прости, - запинаясь, пытался что-то выдать Коннор, остроумно вновь вперившись взглядом в пол. Может, он её в грязь уронил, а теперь мямлит? В любом случае, неважно.       — Пфф, – усмехнулся Гэвин, выхватывая из шкафчика первую попавшуюся тетрадь и учебник. — Мне плевать.       Он спокойно закрыл свой шкафчик и развернулся, собираясь уйти. Времени до урока оставалось мало: а надо бы хоть взглянуть на параграф. Гэвин шагнул в сторону кабинета, но Коннор задержал его, схватив за рукав. Рид обернулся, вопросительно приподнимая бровь. Парень точно напрашивается на фингал… ну или, как минимум, на хороший стук.       — Я правда хочу наладить общение, – дергая рукав, с запалом произнес Коннор, наконец, подняв взгляд на Гэвина.       — Ох, да неужели? – Гэвин резко вырвал свою руку. — Может, ты ещё и понимаешь, в чем проблема?       — Нет, – Коннор склонил голову, напоминая наивного щенка.       — Проблема в тебе, – резко произнес Гэвин, наслаждаясь толикой страдания в глазах Коннора. — Знаешь, та фигня с тем, что мы дружили в детстве, а потом потеряли связь бла-бла-бла. На это мне параллельно. Такое случается тут и там, и это нормально. Но ты вернулся, Коннор. Вернулся и целых два месяца молчал, игнорируя меня.       Коннор понуро уставился в пол, и у Гэвина даже немного поубавился пыл, но он встряхнул себя, вспоминая, что парень перед ним не просто милый щенок. Какое-то время Рид уверял себя, что их давняя дружба имеет хоть какое-то значение для Коннора. Для них обоих. Гэвин действительно дорожил детскими воспоминаниями и порой даже верил, что это было чем-то большим. Особенно долгими моментами между бодрствованием и сном. Перед самим собой он был честен: да, он определенно был влюблен в Коннора. Был ли Гэвин геем? Ага, как же. Хрен вам. Кажется, для его случая было дурацкое заумное слово, которое ему сказала Тина. Гэвин пытался его запомнить, вроде оно было похоже на писк птиц. Да похер. Суть была в том, что ему было плевать на пол и прочую ерунду. Лишь бы ему мозг не ебли. А Коннор сейчас ебал.       — Я не думал… – продолжил мямлить Коннор, а Рид начал уставать.       — Вот именно. Ты не думал, - кивнул Гэвин. — Тусуйся со своими новыми друзьями, а я буду со своими. И все будут счастливы.       Рид махнул ему рукой на прощание и ушел в сторону своего кабинета. Да, он наконец высказал всё этому засранцу, из-за которого ему не раз было больно. Но от этого стало только хуже. Где-то в груди заныло, поскреблось и осело на ребрах. Гэвину лишь хотелось сделать Коннору так же больно, а теперь ему самому стало хуже.

***

      Коннор ощущал себя мухой, застрявшей между стеклами в окне. Он хотел… нет. Ему нужно было признаться в чувствах, но всё, что вылетало из его рта, – это непонятные звуки. При этом он не был тяжелым на подъем: мог с легкостью выступать на дебатах и заводить новые знакомства. Но терялся рядом со своим объектом воздыхания. В такие моменты Коннор чувствовал сладкий соблазн убежать: забить и жить себе дальше. Но каждый раз, закрывая глаза, Коннор видел Гэвина. Иногда казалось, что из-за частых размышлений о Риде, тот буквально растворился в Конноре.       В библиотеке во время обеда всегда было тихо. Так что сегодня Коннор решил спрятаться от друзей и любопытных взглядов одноклассников там. Забившись в самый дальний угол, среди никому не нужной литературы, Коннор занялся своим любимым делом: самобичеванием. Ненужная литература и ненужный Коннор, вот они и нашли друг друга. Парень вяло жевал холодный обед, развалившись на полу в пыли, и обдумывал, что лучше было бы умереть от рук Гэвина, чем услышать те слова. Он звонко хлебнул остатками смузи и всхлипнул, как раз когда к нему в угол заглянул тренер Андерсон.       — Ух ты бля, – вырвалось у мужчины.       — Тренер Андерсон? – удивился Коннор, отставляя в сторону пустую бутылку. — Что вы здесь делаете?       — Я… кхм… – Андерсон деликатно прокашлялся. — Искал одну книжку, – он неловко повернулся к полке, быстро перебирая пальцами по корешкам.       — В секции международной экономики? – с сомнением уточнил Коннор.       — Эм… Да, – Хэнк схватил книжку и активно начал листать страницы. — Ну и почему ты сидишь тут, а не в столовой, как положено?       — Я прячусь. Хочу побыть один, – уныло ответил Коннор, убирая остатки обеда в рюкзак.       — Если я дам тебе десятку, ты оставишь меня одного? – Андерсон помахал купюрой, играя бровями.       — Если вы пытаетесь подкупить меня, чтобы вы могли выпить из фляги, которую спрятали в одной из книг, то можете не переживать, – Коннор равнодушно пожал плечами. — Я никому не скажу.       — Откуда… то есть с чего ты взял? – Хэнк нервно глянул в сторону книг, поставив ту, что он теребил, на место.       — Все в школе в курсе, что вы слишком часто заходите в библиотеку и выходите отсюда уже подвыпившим, – устало пояснил Коннор. — Никто просто не знал, где именно вы прячете выпивку.       — Но ты же…       — Я просто предположил и, видимо, удачно. Раз никто не нашел вашу заначку, значит вы, скорее всего, прячете её в книге. А книги, как правило, мало кто читает.       — Ха, – Андерсон наклонился и взял один из толстых томов. — А ты смышлёный, – он вытащил серебряную флягу. — Расскажешь кому, не посмотрю, что ты подросток, и огрею, что не поздоровится.       — Ваш секрет уйдет со мной в могилу, – уныло ответил Коннор.       — Надеюсь, – Хэнк поджал губы. — Так почему ты тут расселся?       — Мне нужно было подумать о своей неразделенной любви, – трагично произнес Коннор.       — Блять, давай без этой слащавой хуйни, – Андерсон поморщился и отпил из своей фляги.       — Вы сами спросили меня, – заметил Коннор.       — Вам, молодежи, нужно понять одно, – Хэнк драматично замолчал. — Признавайтесь в любви. Вы думаете, что вы молоды и всё успеете, но поверь, это не так. Оглянуться не успеешь, а тебе уже пятьдесят, и ты жалеешь, что не поцеловал тогда ту красотку Сьюзан, – Андерсон протяжно вздохнул, видимо, окунувшись в свои воспоминания.       — Красотку Сьюзан? – слабо улыбаясь, полюбопытствовал Коннор.       — Я имею в виду... – Хэнк очухался и хлебнул еще из фляги. — Короче, лучше сделать и жалеть, чем жалеть, что не сделал.       — Даже если будет стыдно и ты опозоришься? – с сомнением спросил парень.       — Особенно если стыдно, – хмыкнул Андерсон. — А то жизнь будет скучной. Коннор внимательно посмотрел на учителя.       — Спасибо за совет.       — Прими его, – торжественно махнул флягой Хэнк, — И съебывай отсюда.

***

      Только слепой мог не заметить, как все пялились на Гэвина. Как же раздражало это чувство сверлящих глаз. Не то чтобы Рида бесило мало вещей, но вот излишнее внимание проходило особым пунктом в списке ненависти и злости. Все вокруг при виде него отворачивались и начинали перешёптываться. Ни дать, ни взять, гадюшник какой-то.       Гэвин прошел через всю столовую, держа спину ровно, будто палку проглотил, еле сдерживаясь, чтобы не начать кричать на всех. Когда он наконец-то приземлился за присвоенный стол и достал обед, к нему подскочила Тина.       — Ты переспал с Коннором! – восторженно выдала она, сверкая горящими глазами.       — ЧЕГО?       У Гэвина на секунду остановилось сердце, так и знайте. Давно пора было научить Тину правильно формулировать свои заявления. Сегодня он придет домой, а на голове будет клок седых волос. Вот до чего доводит школа, друзья и Коннор.       — Сейчас все об этом говорят. Утром все видели, как Коннор вернул тебе куртку, а потом ты его отшил, – затараторила Тина, усаживаясь рядом. — Все решили, что ты им воспользовался.       — Да это, блять, чушь собачья, – возмутился Гэвин. — Я забыл куртку в раздевалке, а Коннор вернул её утром. Кто, блять, распускает такие низкие слухи уровня желтой прессы?       — Возможно, Камски, – Тина отодвинулась от него и начала поправлять растрепанные волосы. — Может, я кое-что добавила, – между делом тихо шепнула она.       — Ты, блять, издеваешься? – Рид уставился на подругу, роняя вилку. — Серьезно?       — Мне нужно было поддержать беседу, – она невинно пожала плечами и похлопала глазками, поигрывая вездесущим яблоком в руках.       Возможно, перепалка бы продолжилась, если бы к ним не подошла Норт. Девушка с абсолютно непроницаемым лицом села к ним за столик. Гэвин сглотнул. Сделав вращательное движение кистью руки, она продемонстрировала свое безупречное владение ножом-бабочкой. Рид сглотнул еще раз. Тина замерла, с явным восхищением наблюдая за холодным оружием. Когда Норт закончила играть с оружием, она указала лезвием на Гэвина.       — Обидишь Коннора, я тебя вспорю, не моргнув глазом.       — Тронешь Гэвина, – вмешалась Тина, не отводя взгляда от лезвия, и крутанула яблоко в руке. — И твой труп найдут только когда снесут весь город.       Гэвин проглотил слюну еще разок.       — Норт, прошу, убери нож, – подбежал к ним запыхавшийся Маркус. — Не устраивай шоу.       — Вечно ты мне развлечься не даешь, – фыркнула девушка, пряча лезвие в карман своей толстовки.       — Простите её, – обратился к ним Маркус. — Она переживает за Коннора из-за всех этих слухов.       — Это чушь собачья, – Гэвин решил сразу во всём разобраться. — Я забыл куртку в школе. Он забрал её. Вот и всё.       — Я знаю. Просто Коннор не пришел на обед и на звонки не отвечает. Мы решили, что он расстроился из-за слухов.       — Если он не появится на занятиях, – произнесла Норт, — Я сама снесу этот чертов город и найду его.       — Еще раз простите, – улыбнулся им Маркус. — Пойдем. Не будем мешать людям обедать.       — Ладно, – Норт неохотно вылезла из-за стола. — Увидимся на вечеринке, - она махнула им.       Девушка и парень ушли, вызывая недоуменное затишье в столовой: не зная того, Иерихон запустил новые слухи. На удивление Гэвина, ребята оказались довольно приятными и по-своему «отбитыми». Рид ожидал снисходительного тона, надменных взглядов или пренебрежительного отношения. Но был приятно удивлен. Конечно, это не значит, что он стал относится к ним, как к закадычным друзьям, но всё же хоть что-то.       — Вечеринке? – переспросил Гэвин, косо посмотрев на Тину.       — Да, Коннор пригласил, – кивнула она. — Он мне рассказал, что вы дружили в детстве. Наверно, после его отъезда ты стал таким говнюком. Пока, конечно, не встретил меня, – Тина сложила из ладоней сердечко. — Теперь ты – милый говнюк.       — Не думала пойти работать психологом? – усмехнулся он, принимаясь, наконец, за свой обед. — Как ты вообще всё успеваешь?       — Я просто не пялюсь всё свободное время на сладких мальчиков.       — Ты сучка, – шутливо произнес Гэвин. — Ты знаешь?       — Я первая сучка на районе, – гордо ответила Тина.

***

      До начала следующего урока оставалось еще минут десять, и Коннор ответственно читал школьные сплетни в твиттере. Естественно, сцену утром все восприняли неправильно и развратили по-максимуму. Как можно было решить, что они переспали, когда Гэвин явный гетеросексуал? Коннор быстро мотнул ленту ниже. Еще пара постов о том, что преподаватель по математике провел неожиданный тест, а также фото старшеклассников в купальниках. Их точно фотографировали без предупреждения: никто из них не позировал и не улыбался на камеру. Одну из девушек Коннор узнал, но только потому что она никогда не отходила от своего парня: на фото он был рядом. Элайджа и Хлоя Камски. На самом деле, Коннор точно не знал фамилию девушки, но из-за того, что эти двое всегда были вместе с самого детства, их все привыкли называть четой Камски. Поистине странная пара. Первое, о чем Коннора предупредил Маркус, было то, что нельзя связываться с Камски. И никто из его друзей больше никогда не поднимал эту тему. Да и Коннор никогда в живую с четой Камски не встречался, поэтому дальше не любопытствовал.       — Вот он!       Голос Норт отвлек его от телефона. Он поднял голову, когда девушка обняла его настолько крепко, что стул, на котором сидел Коннор, пошатнулся. Медвежьи объятья Норт, о да. Если бы еще Коннор знал, как обнимаются медведи. От девушки пахло клубникой и свежей травой, а застежка от толстовки царапала лицо.       — А где мне еще быть? – изумился он, когда она его отпустила.       — Ты не был на обеде и не отвечал на звонки, – Норт отвесила ему слабый подзатыльник, помахав телефоном перед его лицом.       — Вы не звонили, – растеряно оправдался Коннор.       — Маркус сказал, что… – лицо девушки приняло обиженный вид. — Ах, он скотина.       — Я просто был в библиотеке, – пояснил парень, снова переключаясь на смартфон. — Кто такие Камски? – Коннор посмотрел на неё. — И почему с ними нельзя общаться?       — Маркус тебе не рассказывал? – искренне удивилась она. — По-моему, это должен знать каждый ученик, поступающий сюда.       Теперь Коннор был заинтригован.       — Он только сказал, что связываться с ними не надо.       — Ну, он прав. По сути, Элайджа Камски – Крестный Отец школы, – приглушенным тоном ответила девушка.       Норт огляделась по сторонам, а потом наклонилась и шепотом добавила:       — Они – король и королева старшей школы. И не дай Бог обидеть королеву.       — Ты сейчас серьезно? – Коннор недоумевая приподнял бровь, намекая, что это цитата из кино. Норт фыркнула.       — Абсолютно. Элайджа может всё. Сдать предмет на любую оценку, получить освобождение и прочее, прочее, прочее. Проще сказать, что он не может, а он может всё. И, конечно, у всего есть цена. Это основа его политики.       — Большая? – понимающе спросил Коннор.       — Всё зависит от запроса, конечно. Но я слышала, что он не только школьные вопросы решать умеет, – она наклонила голову, с интересом посмотрев на него. — А что? Ты в чем-то нуждаешься?       — Нет, – отрицательно покачал головой Коннор. — Просто подумал, что плохо знаю людей, что меня окружают.       — Милый, ты всего лишь два месяца живешь в этом городе. Вполне логично, что ты еще не в курсе всех тонкостей социума нашей странной школы.       Действительно, странное место. Коннор знал, что в старших школах имеется некая иерархия, но здесь всё было по-другому. Раньше парень учился в частной школе для мальчиков: первый поцелуй, первый сексуальный опыт и другие неприличные вещи в закрытом месте с сотней парней. Там всё было по-другому. И как-то проще, говоря начистоту. Здесь же, с таким разнообразием контингента, появление различных разбиений на социальные группы было неизбежным. Коннор не разнюхивал это все специально, просто ребята не скрывали свою дифференциацию. Сам он попал в "элитный" клуб Иерихон, так, по крайне мере, считали все школьники. Из элиты там были разве что Коннор и Маркус. А все остальные – обычные ребята из обычных семей. Как говорил Маркус, философски качая пальцем, подростки склонны преувеличивать.       — Значит, не буду с ними связываться, – заключил Коннор.       — Вот и молодец, – улыбнулась Норт. — А теперь забыли про это и поговорим о том, что ты наденешь на вечеринку.       — А чем тебя не устраивает мой внешний вид?       Он осмотрел свою белую рубашку, простые черные брюки и серый пиджак с голубыми вставками. Выглядело вполне модно и элегантно. В частной школе всегда приходилось носить форму, здесь же одежда была разрешена любая. Но Коннору было трудно избавиться от привычки носить классическую одежду. Потребовалось немало сил, чтобы не напялить галстук.       — Милый, твой строгий вид, а в особенности зад, довольно радует глаз, – хмыкнула она. — Но если я не увижу на тебе завтра джинсы, то одену тебя в одно из своих платьев.       — Ты серьезно? – усмехнулся он.       — Серьезно, – на её лице не было ни намека на улыбку.       — Да, мэм.

***

      — Мы не пойдем на вечеринку, – Гэвин затянулся сигареткой, смакуя чувство раздирающего его изнутри едкого дыма со слабым душком ментола. — Дрянные сигареты.       — Свои не надо было забывать, – фыркнула Тина. — И мы идем. Подростки, алкоголь и закрытый частный дом. Что может быть лучше?       Они решили прогулять последний урок, спрятавшись в одном из недостроенных домов. На стройке часто обитали лица, потерянные для общества. Однако репутация у развалин была скорее мистическая, чем криминальная: за годы перекупок дом так и не смогли достроить. Гэвин собирался здесь со своими друзьями, чтобы покурить. Это было удобно, потому что здание школы находилось рядом. Будто сам бог велел.       — Например, копы? – усмехнулся Гэвин.       — Ты видишь лишь плохое. Именно поэтому тебе никто не дает.       — Нет, не поэтому! – возмутился он, откидывая в сторону окурок.       — Ох, простите, – протянула Тина, махнув руками. — Я забыла, что вы у нас тонкая натура, сидящая на стройке с окурком у ног. И трахаться будете лишь по любви.       — Эти слова могут задеть, если тебе не плевать на эту тему. Люди отдают сексу больше значения, чем стоило бы, – пренебрежительно дернул плечом Гэвин.        — Секс – это весело, приятно и, главное, полезно. А еще, говорят, снимает стресс. А ты у нас буйный. Разве тебе не нравится мастурбация?       — Я не буду отвечать на этот вопрос, – Гэвин пнул окурок в сторону Тины.       — Хорошо, мистер невинность, но ты должен признать, что это приятно.       — Хорошо, это приятно. И я до сих пор не понимаю, как мы пришли к этому разговору.       — Я лишь хотела намекнуть, что вечеринка – хороший шанс начать отношения, – девушка толкнула окурок обратно Риду. — Но раз ты не хочешь, то это возможность поладить с Коннором.       — Вот скажи, тебе это больше всех надо, а? Чего ты так пристала с этим Коннором?       — Считай, что я твоя фея крестная, – она взмахнула рукой, будто в ней была волшебная палочка. — Я не знаю, что у вас случилось, но вам точно нужно поговорить.       — Он мне всё сказал, когда вернулся, – Гэвин фыркнул. — То есть ничего.       — Знаешь, может тебе не стоит так строго его судить. Он вернулся спустя много лет в родной город. Нельзя посмотреть на мир чужими глазами, только своими.       — Хорошие слова, – отметил Рид.       — Жаль не мои, – Тина присела на бетонный блок. — Я хочу сказать, что ты должен хотя бы выслушать его точку зрения. И потом уже посылай его смело. Или же…       — Я не буду ничего обещать, – с сомнением протянул Гэвин.       — Как всегда, засранец.       Гэвин никогда не дает обещаний. Даже если знает, что точно сможет выполнить их. Лучше никогда никому ничего не обещать. Но ради Тины он попробует пообщаться с Коннором. Например, завтра на вечеринке. Алкоголь сделает Гэвина расслабленным и менее агрессивным. Возможно, он не врежет Коннору в первые же пять минут.