Strut on a Line, its Discord and Rhyme

Иногда Стайлз Стилински забывает насколько странная его жизнь. Обычно это происходит по утрам, когда он только просыпается и пытается вспомнить, как работают ноги, и чистая или грязная футболка на лампе. Потом он плетется вниз на кухню, на которой оборотень поет Шакиру, и, да, примерно тогда он вспоминает. В это утро оборотень, о котором идет речь, одет в розовый фартук поверх своих джинсов, на нем отсутствует рубашка, и он использует кухонную лопатку в качестве микрофона. - Доброе утро! – восклицает вышеупомянутый оборотень. - Скотт, - говорит Стайлз. – Что ты делаешь? - Готовлю завтрак! – отвечает его брат, как будто это вполне разумный ответ. Скотт показывает лопаткой на сковородку перед собой, выглядя очень довольным собой. – Он уже почти готов. Стайлз склоняется над плитой, рассматривая месиво на сковороде из частично сгоревших яиц, и морщит нос: - Нет, спасибо. И с каких пор у нас на завтрак не хлопья, а что-то другое? Скотт выключает плиту, уделяя этому действию гораздо больше внимания, чем оно того заслуживает. - Мама всегда готовила в наш первый день в школе, - говорит он. Они оба неуютно затихают, и Стайлз подходит к холодильнику, чтобы его открыть. - В любом случае у меня нет времени на еду, - говорит он. – Автобус будет здесь через две минуты. Скотт скрещивает руки, окидывая его оценивающим взглядом: - Пожалуйста, скажи мне, что ты не собираешься в этом идти. Стайлз дергает за подол свою клетчатую рубашку, рассматривая порванные джинсы под ней: - Что не так с моей одеждой? Скотт пристально смотрит на неоново-зеленые кроссовки Стайлза, как будто они лично его оскорбили: - Не пойми меня неправильно, но ты выглядишь, как достигший половой зрелости бродяга. - Отлично, это именно то, чего я добивался. Почему в холодильнике нет ничего кроме яиц? – Стайлз в случайном порядке выдвигает несколько ящиков. – О боже, Скотт, ты снова забыл купить продукты? И что я должен взять с собой на обед? - Что? Нет. Смотри, - Скотт впихивает бумажный пакет ему в руки. – Я уже собрал твой обед. Стайлз разворачивает верх и заглядывает внутрь. - Маунтин Дью (рус. горная роса - безалкогольный сильногазированный прохладительный напиток, торговая марка американской компании PepsiCo) и крекеры Ритц? - Ладно. Я снова забыл купить продукты, но я обещаю, что сделаю это сегодня вечером и… эй, я не забыл написать тебе записку! Так что мне засчитывается половина заслуги, да? «А» за усилия? - В твоей записке сказано: «Не облажайся или я убью тебя». - Но я поставил на ней смайлик, - говорит он, показывая через плечо Стайлза. – Видишь? - Ага. Дай мне немного денег, я куплю что-нибудь в кафетерии. Скотт вздыхает и вытаскивает из своего кармана несколько купюр: - Хорошо. Отлично. Только убедись, что еда… хм. Здоровая? Стайлз смотрит на крекеры и газировку в пакете и поднимает бровь: - Ты действительно плох в этом. Скотт обвисает на кухонной стойке, как марионетка с обрезанными нитями. Он трет ладонью лоб, закрыв глаза: - Я знаю. Боже. Я знаю. Прости. Я пытаюсь. - Эй, нет… я не это имел в виду. Ты отлично справляешься. Все в порядке. Мгновение они неловко смотрят друг на друга, прежде чем Скотт придвигается ближе, обхватывая ладонями Стайлза за шею и прижимаясь щекой к его макушке. - Люблю тебя, - бормочет он. - Тоже тебя люблю. Увидимся вечером. К тому времени постарайся затащить свой пушистый зад в продуктовый магазин. - Постарайся держать свою тщедушную человеческую задницу подальше от проблем. - Ничего не могу гарантировать. Стайлз отодвигается от брата, хватая свой рюкзак, и направляется к лестнице. - Делай правильный выбор! – кричит Скотт ему вслед. *** Стайлз не делает правильный выбор. Ну, какой-то делает. Не то, чтобы у него есть какие-то сожаления. Но учитывая, что это третий урок первого школьного дня, а он сидит возле кабинета директора с пакетом льда, прижатым к челюсти, и засохшей кровью на подбородке, ему кажется, что Скотт будет не очень доволен. Он искоса поглядывает на парня через два стула, который старательно не обращает на него внимания последние несколько минут. Он вроде как олицетворяет собой определение неуклюжести: тоненькие конечности, большие уши и брови, к которым он еще не дорос. У него загорелая кожа, черные волосы и слишком большие руки, которыми он тревожно трет колени своих джинсов, изредка останавливаясь, чтобы поправить очки на носу. Стайлз сдвигает пакет со льдом, чтобы иметь возможность говорить: - Эй. Ты в порядке? Парень смотрит на него, как на сумасшедшего. - Я в порядке, - а потом, как будто спохватившись, - у тебя кровь идет. Стайлз пожимает плечами, исследуя трещину на губе языком: - Не так уж сильно. Кстати, я Стайлз. Парень ничего не говорит. - Обычно это та часть, где ты говоришь свое имя, - подсказывает Стайлз. - Дерек, - отвечает он, выглядя сконфуженным. – Дерек Хейл. У Дерека ямочки на щеках и действительно очаровательные кроличьи зубы. - Так, откуда ты, Дерек? Дерек дергает прореху на колене своих джинсов, выглядя неуверенно: - Колорадо. - Круто. Дерек мгновение таращится на Стайлза, нахмурив брови, и делает вдох, как будто готовясь говорить. Однако, у него нет возможности это сделать, так как в этот момент из-за угла выбегает Скотт. Стайлз морщится, когда наблюдает раздутые ноздри Скотта, пока тот переводит взгляд между ним и Дереком. - Конечно, - стонет его брат. – Конечно, ты затеваешь драку с оборотнем в первый свой день в школе. Черт возьми, служба защиты детей заберет тебя быстрее, чем… - Что? Скотт… нет, я не… - Клянусь Богом, ты месяц будешь под домашним арестом. Я не знаю точно, как это сделать, но это случится. - Скотт, да послушай… - Прошу прощения? Они оба переключают свое внимание на крупного рыжеволосого мужчину, приближающегося с противоположной стороны коридора. Он выглядит, как олицетворение всего ирландского. Его кожа покрыта веснушками, он носит больше клетчатой одежды, чем Brawny man (парень из рекламы бумажных полотенец, одетый в клетчатую рубашку) и его выражение лица немного измученное. - Эй, привет, - Скотт выдвигается вперед, протягивая руку для рукопожатия. – Вы отец? Послушайте, мне очень жаль. Я Стайлза, эм… ну, я его брат, но теперь я вроде его родителя… опекун? Я думаю, опекун. Скотт. Мое имя Скотт. Стилински. - Патрик Хейл, - отвечает мужчина, принимая руку Скотта. Их взгляды встречаются, и какое-то мгновение Стайлз чувствует беспокойство. Хотя Скотт практически сразу опускает взгляд, и оба расходятся без инцидентов. - Приятно познакомиться, - продолжает Патрик, - я не знал, что в старшей школе есть другие волки. Его слова слегка подчеркнуты и странно официальны. - О. Нет. Я закончил в прошлом году, так что. А Стайлз не… очевидно, но… Старший мужчина изгибает весело бровь: - Ты знаешь, что случилось? - Нет. Нет, я не. Но я предполагаю, что это вина Стайлза, так как ваш ребенок выглядит… Жалко - это слово сразу же приходит на ум Стайлза. Папа Дерека вздыхает, как будто он прекрасно осведомлен об этом. - Как бы то ни было, - бормочет Скотт, - извините, что мой ребенок затеял драку с вашим. - Он не затевал, - тихо произносит Дерек. - Что? Они все выжидательно смотрят на парня, но он не кажется заинтересованным в предоставлении дополнительной информации. - Я не дрался с Дереком, - преподносит Стайлз. – Это был Марк. - Марк? – говорит Скотт. – Кто такой Марк? - Первоклассный засранец, - бормочет он, когда открывается директорская дверь. Они все сразу же переключают внимание на мужчину внутри кабинета, который явно находится в середине гневной тирады. - Позволить этому маленькому психу избить моего ребенка… - кричит мужчина. Тот, в принципе, похож на более старшую версию Марка, и его рука сжимает плечо Марка, так что Стайлз предполагает, что он отец парня. Они с Дереком встают, когда директор школы, выглядящая очень раздосадованной, показывает им жестом проходить вперед. Стайлз с удовлетворением отмечает, что один глаз Марка уже заплыл, а его нос определенно скривлен. - Я думаю, что будут серьезные последствия, - говорит отец Марка, когда группа из коридора гуськом заходит внутрь. – Посмотрите, что это чертово животное сделало с лицом моего сына! - Да нет, - говорит Стайлз. – Это был не Дерек. Это был я. Эта информация, так сказать, сводит на нет тираду мужчины: - Я… что? - Я тот, кто сломал нос Марка, - повторяет Стайлз. – Дерек не участвовал. То есть совсем. И именно придурок начал первым, - говорит он, показывая на Марка. – Так вот. Скотт издает придушенный звук. Папа Дерека смотрит на Стайлза с поднятыми бровями. Дерек одними губами произносит: - Придурок? - Ты хочешь сказать, что это с тобой сделал этот маленький мальчик? – говорит отец Марка, глядя потрясенно на сына. - Эй, послушайте, - произносит Стайлз. – На самом деле, у меня средний рост для моей возрастной группы, ясно? И я знаю, что с бритой головой выгляжу моложе, но это не совсем мой выбор. Был пожар, ясно? Макаронный пожар. Вина Скотта. Не моя. - О Боже, - говорит Скотт. – Ты хочешь, чтобы меня вызвала служба защиты детей? Папа Дерека кашляет в руку. Дерек одними губами произносит: - Макаронный пожар? - Мистер Стилински, - говорит директор школы, с каждый секундой выглядя все более раздраженной, - вы хотите сказать, что ссора, которая произошла, была только между вами и Марком? - Да. Я имею в виду, что Дерек участвовал вначале, но в самой драке участия не принимал. Директор школы переключает внимание на подростков: - Дерек, ты когда-нибудь физически прикасался к Марку? - Нет, - говорит он, выглядя одновременно взбешенным и пристыженным. – Я просто стоял там. - Наверное, потому, что он знал, что если бы он только чихнул на Марка, полиция могла бы оттащить его в колонию для несовершеннолетних или загнать в резервацию, - говорит Стайлз, скрещивая руки. – То есть. Вы понимаете, что Закон о защите прав человека, по сути, означает, что он не может защитить себя, вообще, да? - Мистер Стилински, - произносит директор школы таким образом, чтобы обозначить «заткнись». С хмурым видом Стайлз замолкает. - Спасибо. Какое-то мгновение женщина изучает двоих подростков: - Марк, участвовал ли Дерек физически на каком-то этапе ссоры? На мгновение Марк выглядит несколько дерганным. - Даже не думай врать, - бормочет Стайлз, - там было более тридцати свидетелей. Тебе надрали задницу. Признай это. Папа Дерека безуспешно подавляет смех. - Нет, - наконец, произносит Марк. – Стайлз был единственным, кто ударил меня. Все взрослые переводят свое внимание на Дерека, пока директор школы явно обдумывает, действительно ли это так. Помогает, что Дерек производит неизгладимое впечатление побитого щенка. Стайлз не уверен, является ли политически корректным делать подобное сравнение, учитывая все обстоятельства, но в любом случае, зато оно точное. - Хорошо, возможно, вы могли бы рассказать мне, что вызвало инцидент в коридоре? – спрашивает директор школы, останавливая свой взгляд снова на Стайлзе. - Ну, Марк говорил всякое дерьмо Дереку, а Дерек ничего не мог с этим поделать, потому что, на минуточку, несправедливое же законодательство, но с этим мог что-то сделать я. Поэтому я сделал. - Вы утверждаете, что нанесли первый удар, мистер Стилински? - Ага, - он произносит отрывисто звук «п» (Ага – англ. Yup), после чего трещина в его губе снова начинает кровоточить. - Марк, - говорит директор школы, - ты настраивал против себя Дерека? - Нет! – его голос переходит в непривлекательный скулеж. – Я просто стоял там. - Эй, - говорит Стайлз, - у меня есть свидетели, придурок. Отец Дерека слегка продвигается вперед, когда он обращается не к директору, а к Стайлзу: - Могу я спросить о сути вражды молодого человека? - Это было, о, это было такое дерьмо. Ну, он назвал его уродом и животным, и сказал, что его нужно было усыпить при рождении, а потом он типа предложил убить Дерека лично, чтобы «исправить ошибку» или что-то в этом роде, и не похоже было, что Дерек мог дать отпор благодаря такому дурацкому дерьму, как Закон о защите прав людей. Это совершенно несправедливо. - Язык, - бормочет Скотт, как будто он не был тем, кто научил Стайлза ругаться, когда тому было десять. - Послушайте. Я не мог просто стоять там и ничего не делать. Марк прижал его к шкафчикам, и было просто… Боже, это было ужасно то, что он говорил. - Поправьте меня, если я ошибаюсь, - говорит Патрик, теперь обращаясь к директору школы, - но, насколько я знаю, ненавистнические высказывания в отношении меньшинства человеческого вида – это правонарушение, которое в системе государственных школ карается исключением. - Так же, как избиение другого учащегося, - резко произносит отец Марка. Патрик кидает на человека взгляд, который заставляет Стайлза поежиться. - Учитывая, что ни одному из этих детей это не пойдет на пользу, возможно, отстранение на несколько дней будет достаточным наказанием для них обоих. Директор кивает, но отец Марка явно не заинтересован в компромиссе. - Прощу прощения, - говорит он Патрику, при этом тон его голоса ни в малейшей степени не примирительный, - кажется, мне не сказали ваше имя, сэр. Эмфаза (эмоционально-экспрессивное выделение какого-либо значимого элемента высказывания или его смысловых оттенков, в тексте выделяется курсивом) язвительная и Стайлз борется с желанием пнуть поглядывающего с ухмылкой человека в голень. Понятно, что предрассудки Марка – это заученное поведение. Отец Дерека улыбается и улыбка чуть более острая для того, чтобы быть человеческой: - Патрик Хейл, второй сын Оуэна Уолша, Альфы Ирландии. Он не протягивает руку отцу Марка для рукопожатия. - Черт возьми, - говорит Стайлз. – Вы типа особы королевской крови. Он переключает свое внимание на Дерека: - А значит ты принц, да? О мой Бог, - он с ликованием поворачивается к Марку. – Ты угрожал убить Королевского оборотня. Ты покойник. Марк с отцом заметно побледнели. Никому из них, кажется, больше нечего добавить к разговору. - Я считаю, что три дня отстранения для каждого учащегося будет правильным, - быстро произносит директор школы. – Это подходит для всех? По-видимому, так. Через несколько минут Стайлз оказывается в коридоре с тремя оборотнями и усмешкой на ноющем лице. - Это, - говорит он Патрику, используя тыльную сторону руки, чтобы вытереть свежую кровь с губы, - было так круто. Вы были абсолютно офигенны. Отец Дерека вытаскивает из кармана носовой платок, потому что, конечно же, безусловно, у него есть носовой платок, и поворачивает лицо Стайлза к свету. - Я могу сказать о тебе то же самое, малыш, - торжественно отвечает он, его руки нежны, когда он вытирает его раненый рот. – Спасибо за защиту моего сына в ситуации, когда он не мог защитить себя сам. Патрик встречает взгляд Стайлза и затем нарочно опускает свой. Скотт резко выдыхает на этот явный акт подчинения. - Э-э. Спасибо? Я имею в виду, это не имеет большого значения, я просто… я знаю, что Скотту пришлось иметь дело с подобными вещами и жаль, что никто не заступился за него, понимаете? Отец Дерека отступает, возвращая окровавленную ткань в свой карман: - Конечно. Если ты не возражаешь, я хотел бы поговорить минуту с твоим братом. Дерек, попробуй найти еще один пакет со льдом для Стайлза. Стайлз кидает взгляд на Дерека, поправляющего очки и выглядящего больше как кролик, чем волк, и отмахивается от предложения. - Я в порядке. Вы разговаривайте. Мы посидим. Он сползает вниз по ближайшему шкафчику и хлопает по месту на линолеуме рядом с собой с ободряющей улыбкой. Дерек присоединяется к нему с явным опасением, и они наблюдают, как Патрик и Скотт перемещаются дальше по коридору. - Так вы с папой здесь одни? Где твоя мама? – спрашивает Стайлз после немного неловкого молчания. - Умерла, - говорит Дерек так, что это заставляет болеть грудь Стайлза. Стайлз кивает на взрослых с заговорщическим толчком локтем: - Я догадался. Думаю, они подружатся на фоне заморочек одиноких родителей. Возможно также учитывая заморочки оборотней. Мы не знаем других волков, живущих вне резервации. - Ты не знаешь, - говорит Дерек и Стайлз кривит лицо. - Что? - Ты не волк. - Э-э. Да. Я знаю? - Я имею в виду. Твой брат волк. - Мне известно об этом тоже, да. - Может хватит… Как? Как ты можешь быть человеком? Ликантропия является доминирующей. Это… наука. Ген должен был перейти к тебе, если ваши родители были… - Э-э, практически уверен, что это магия, чувак, не наука. И Скотт мой не биологический брат. Меня усыновили. Брови Дерека предприняли героическую попытку прикоснуться к волосам: - Ваша стая приняла человеческого ребенка? - Ага. - Почему? - Понятия не имею. Я бы сказал, спроси их, но, на минуточку, они мертвы, так что. Дерек внезапно выглядит крайне неловко: - Извини. Я не хотел… - Все в порядке. Забудь, - Стайлз облизывает кровь, вновь выступившую на губе, и вздыхает. – Так если вы, парни, члены Ирландской королевской семьи, какого черта вы делаете в Бикон-Хиллс в Калифорнии? - Мой отец женился на моей матери с переходом в ее стаю в Колорадо. Но у нас… у резервации недавно были трудности с фэйри. - И что? - Меня похитил и почти месяц удерживал в заложниках маг, который объединился с группой низших демонов. Это было… неприятно. Стайлз присвистывает: - Что ж, это отстой. Хотя это не ответ на мой вопрос. Дерек теребит потрепанный край дыры на колене. Стайлз с академическим интересом замечает, что его ногти сорваны до мяса. - Мне был… нанесен ущерб… подобным опытом, - наконец, произносит Дерек. – Мой отец предложил нам покинуть штат на некоторое время, чтобы проработать мои посттравматические проблемы. Здесь есть природный заповедник, принадлежащий родне. Я никогда не проводил столько времени рядом с людьми и подумал, что это будет познавательно, - он издает отрывистый звук самоуничижительного смеха. – Я нахожу, что предпочел бы демоническую компанию. Стайлз фыркает: - Да? Ты справишься с демонами, но боишься придурков-подростков? Он ожидает, что Дерек улыбнется, но тот этого не делает. - Демоны просты. Они полны ненависти и злобы, и не скрывают своих намерений. Ты знаешь с самого начала, что они монстры. Люди сложнее. - Почему это? - Потому что иногда они сначала притворяются твоими друзьями. Стайлз изучает сгорбленную фигуру Дерека, то, как обозначались позвонки под натянутой кожей склоненной шеи в уязвимом пространстве между футболкой и коротко постриженными волосами. Его очки снова сползли на кончик носа, и Стайлз думает, что для оборотня Дерек выглядит ужасно хрупким. - Глубокая мысль, чувак. Но, эй, не все люди так отстойны. Я довольно крут, не так ли? - Да, - тот торжественно соглашается, а затем, несмотря на значительную задержку, произносит, – спасибо. - Конечно. Так вот, я умираю от голода, - Стайлз кивает в сторону взрослых, все еще разговаривающих дальше по коридору. – Хочешь посмотреть, смогут ли они переместить свою цветущую мужскую дружбу в Хижину Гамбургеров через дорогу? Дерек подталкивает свои очки костяшками пальцев одной руки, выглядя отчасти обеспокоенно, когда рассматривает как Стайлза, так и вопрос, который тот задал. - Ладно, - наконец, произносит Дерек. – Я люблю гамбургеры.