Strut on a Line, its Discord and Rhyme

Поскольку Стайлз отстранен от учебы на три дня, и Скотт не может отпроситься с работы за такой короткий срок, а оставить недавно осиротевшего пятнадцатилетнего подростка одного дома - это вызвать неодобрение у социального работника, часто посещающего дом Стилински, то Патрик предлагает присмотреть за Стайлзом до конца недели. - Однозначно нет, - говорит Скотт, неловко убирая полосу горчицы с подбородка. – Вы совершенно не обязаны этого делать. - Я работаю дома, - говорит Патрик, - это меня совершенно не затруднит. И в настоящее время я трачу больше времени на ремонт, чем на что-либо еще. Я был бы рад дополнительной рабочей силе. - Рабочая сила, хм? Ну, думаю, это было бы хорошо. Я чувствую, что должен наказать Стайлза за отстранение от учебы, но в то же время я хочу просто обнять его и сказать «молодец», ну, вы понимаете? Может быть, это хороший компромисс. Над чем вы сейчас работаете? - На данный момент меняю плитку в ванной на первом этаже, после этого покраска. Мы выбрали цвета для кухни и гостиной, но больше ничего. Возможно, он сможет помочь нам в этом тоже. Стайлз перевешивается через спинку дивана, на котором сидит Скотт: - Я за. Мне нравится красить, - он изображает мазки кистью с картошкой фри в руке. - И я разбираюсь в цветах. Сиреневый цвет – хит сезона и всякое такое. Скотт выталкивает Стайлза обратно за перегородку, где тот сидит за собственным столиком напротив Дерека. - Ты даже не знаешь, какой цвет сиреневый, - говорит Скотт. - Фиолетовый, - говорит Стайлз с набитым гамбургером ртом. – Он похож на бледно-фиолетовый. Дерек продолжает смотреть на Стайлза, как их учитель биологии смотрит на слайды с бактериями под микроскопом. Стайлз продолжает пытаться вовлечь Дерека в игру ногами под столом. До сих пор он не добился больших успехов, но они только получили свою еду, и даже если упорство не является его вторым именем, оно, вероятно, должно быть им. В конце трапезы взрослые договорились о времени, на которое Скотт подбросит Стайлза на следующий день к дому Хейлов, и левая лодыжка Стайлза оказалась поймана между скрещенными икрами Дерека. Дерек улыбается остаткам своего шоколадного мороженого, и Стайлз чувствует себя очень довольным собой, когда Скотт встает и говорит, что им нужно ехать домой. Дерек отпускает захваченную ногу Стайлза, и тот выскальзывает из-за столика с ухмылкой. - Увидимся завтра, - говорит Стайлз, салютуя. Дерек какое-то мгновение изучает Стайлза с тем, что становится стандартным уровнем замешательства, а затем вздыхает. - Не забудь приложить лед к лицу, - произносит он, наконец. - Не знаю, - Стайлз изучает свое отражение на обратной стороне ложки. – Я думаю, что вид непобедимого бойца хорошо смотрится на мне. Заставляет меня казаться крутым, да? Что ты думаешь? - Я думаю, что у тебя травма головы. - Ауч. Полегче там с оскорблениями, Шарик. Любое полученное повреждение мозга является результатом защиты твоей пушистой чести. Наступает неудобная пауза, в которой реакции оборотней варьируются от веселой (Патрик) до смирившейся (Скотт) и до продолжающегося замешательства (Дерек). - Не смотри на меня так, - говорит Стайлз, тыкая парня своей ложкой. – Я врезал придурку за тебя. Ты поделился со мной своей картошкой фри. Мы готовы, ясно? Мы достигли той точки в наших отношениях, когда я могу отпускать собачьи шутки. - Могу я отпускать человечьи шутки? – нерешительно спрашивает Дерек. - О боже, - бормочет Скотт, подталкивая Стайлза к двери. – Не поощряй его. На следующее утро Скотт везет Стайлза по двухмильной грунтовой дороге мимо ржавых ворот природного заповедника Бикон-Хиллс во владения Хейлов. Дом построен в низине между холмами, один из которых спрятан между небольшим кукурузным полем и рыбным прудом, который почти высох. Причал на пруду древний, бело-серый, высокий и неуместный на фоне красной сухой земли. Скотт паркуется перед домом, средних размеров деревянной конструкцией с круговой верандой и остроконечной мансардой. Стайлз замечает движение в окне мансарды и к тому времени, когда они подходят к крыльцу, Дерек открывает дверь. Он одет в клетчатые пижамные штаны и футболку, которая выглядит достаточно большой, чтобы принадлежать Патрику. Растянутый ворот футболки обвис на одном плече, и Стайлз внезапно ощутил иррациональный прилив нежности к этому взъерошенному утреннему созданию, жмурящемуся на восходящее солнце. Дерек смотрит на Стайлза со странной надеждой, из-за чего Стайлз хочет обнять его. - Вы рано, - говорит Дерек хриплым со сна голосом. - И ты опаздываешь в школу, - реагирует Стайлз. - Не пойду, - говорит он, отступая, чтобы они могли войти внутрь. - Здравствуйте, - кричит Патрик из кухни. Он переворачивает блинчики на сковороде и машет им лопаткой. - Дерек заболел внезапным приступом солидарности, так что, похоже, мы все сегодня будем заниматься покраской, - говорит Патрик. Стайлз ухмыляется, взбираясь на табурет возле кухонной стойки и угощаясь блинчиком. - Значит, вы разрешаете Дереку прогулять школу? – спрашивает он. – Это круто. Патрик пожимает плечами: - Вы все равно никогда на самом деле не учитесь в первую неделю. И Дерек был довольно категоричен, что если тебе не разрешено посещение школы, то он тоже не пойдет. Я выбираю свои битвы, и эта была, безусловно, не той, на которой мне хотелось сражаться. Ты любишь чернику? Улыбка Стайлза расширяется, когда Дерек издает придушенное: - Пап. - Я люблю чернику, - говорит Стайлз. Скотт смеется: - Похоже, что у вас тут все схвачено. Еще раз спасибо, что присмотрите за вот этим. - Без проблем, - старший мужчина подталкивает салфетку со стопкой блинов к Скотту. Он радостно их принимает: - Люблю тебя, Стайлз. Увидимся в шесть. Стайлз машет с блинчиком в каждой руке, когда Скотт направляется к двери: - Люблю тебя тоже. - Делай правильный выбор! За три месяца, которые они со Скоттом живут одни, Стайлз забыл, как много едят оборотни. Патрик и Дерек заканчивают завтрак полудюжиной блинов каждому, затем доедают остатки в качестве закуски после нескольких часов покраски. Он еще не голодный, когда они начинают говорить про обед. Стайлз не может решить, являются ли возникающие воспоминания забавными или слишком болезненными, чтобы разбираться с ними, но когда Дерек начинает посматривать в его сторону со своего места, где он валиком наносит краску между окнами, Стайлз решает, что, вероятно, последнее из двух. Глупые мифические существа и их раздражающее тонкое восприятие. Он только закончил мучительно медленный процесс окантовки вокруг лепнины на камине, когда Патрик объявляет перерыв, бросая свой ролик на покрытое брезентом заднее крыльцо. - Вы двое, ополосните все на улице, а потом приходите поесть, - говорит он. Совершенно неудивительно, что очистка покрасочных инструментов быстро переходит в водную битву, которая превращается в сравнительно непродолжительный поединок за шланг. Он непродолжительный, потому что Дерек реально отказывается бороться со Стайлзом, и Стайлз решает исправить эту проблему как можно скорее. - Раньше я постоянно боролся со своими братьями и сестрами, - говорит он, пытаясь перекрыть кран грязными пальцами. – В смысле, я понимаю, что я хилый человек, но я в боевых искусствах с тех пор, как мне исполнилось пять, ясно? Я знаю, как постоять за себя. - Я не хочу делать тебе больно, - тихо говорит Дерек, и Стайлз не может придумать никакого реального ответа на то, что и так является таким серьезно милым и заведомо приводящим в ярость. Он закатывает глаза и возвращается внутрь. Патрик уже на втором сэндвиче к тому времени, когда он признает, что Дерек со Стайлзом достаточно сухие, чтобы присоединиться к нему за столом. Дерек добавляет поражающее количество маринованных овощей в свою тарелку. Стайлз остается на ногах, чтобы сохранить табурет сухим. - Итак, у вас есть пара вариантов, - говорит Патрик, делая большой глоток чая. – Как только вы поедите, можете закончить покраску гостиной или вы можете отправиться проверять гнезда. Ваш выбор. - Гнезда? – спрашивает Стайлз. - Папа орнитолог, - говорит Дерек. – В заповеднике сейчас есть три разных гнезда ушастой совы с совятами, которые вот-вот оперятся. Мы проверяем их каждый день, потому что папа хочет заснять момент, когда они начнут. - Оперяться? - Когда малыши начнут учиться летать. - Оу. Круто. Стайлз рассматривает Патрика, шесть футов мышц и веснушек с пятнышками краски на подбородке, и ухмыляется. Потому что, ну конечно, огромный принц-оборотень из Ирландии – орнитолог. Конечно. С тех пор, как десять лет назад волки объявили о себе, они заняли определенную нишу работ. Военные. Охрана. Физический труд. Ярким представителем волчьего племени, получившим широкую огласку одним из первых, был американский ветеран иракской войны, ставший пожарным, который трансформировался для того, чтобы спасти ребенка из обрушившегося здания. Более компактная форма его волка позволила человеку добраться до девочки и вытащить ее за секунды до того, как огонь обрушил оставшуюся часть здания. А затем как-то случайно получилось, что в стороне от обломков и на глазах полудюжины новостных фургонов он трансформировался обратно. Конечно, каждый оборотень в мире знал, что это было тщательно продуманное событие, но все равно оно обеспечило великолепную историю. Фотографии были еще лучше. На первой странице каждой газеты на следующий день были размещены вместе две фотографии. На первой был дымчато-черный волк с покрасневшей рукой трехлетней девочки, обвившей его за шею, в то время как на заднем фоне полыхал огонь. Вторая была сделана через несколько минут; мужчина с ребенком устроились в оранжевых антишоковых одеялах в задней части скорой помощи. Девочку обхватывала свободная рука мужчины, одной рукой она прижимала к себе слишком большую кислородную маску, другая ее рука была на мужском бицепсе под татуировкой американского морпеха с надписью Semper Fidelis («Всегда верен» - девиз морской пехоты США). Так что да, оборотни и вооруженные силы – это факт. Они солдаты, полицейские, пожарные и агенты спецслужб. Защищая, служа и надеясь, что люди забывают, что они наделены всеми опасностями, присущими бенгальскому тигру, под любой формой, которую предпочитают носить. Орнитология? Не совсем в верхней части списка социально приемлемых профессий оборотня. Из-за этого Патрик нравится Стайлзу еще больше. Патрик смотрит на него с поднятой бровью. - Итак, - спрашивает он. – Покраска или гнезда? Стайлз бросает взгляд на Дерека, но похоже, тот уже смирился с тем, что решение будет принято не им. - Гнезда, - говорит Стайлз, ухмыляясь. - Мы определенно хотим проверить гнезда. Ближайшее гнездо находится в полумиле от дома. Самое дальнее – в трех милях. Дерек везет их на потрепанном квадроцикле по заросшей сорняками противопожарной полосе, останавливаясь, когда подлесок становится слишком густым, чтобы проехать, и оставшееся расстояние они идут пешком. - Так еще раз, как они называются? – спрашивает Стайлз, ныряя под ветку, которую Дерек держит для него. - Ушастые совы (Long Eared Owls – дословно - длинноухие совы). - Что, в отличие от Short-Eared Owls (дословно – короткоухие совы, но по рус. они называются болотными совами)? - Да. Стайлз вздыхает: - Ну, конечно, короткоухие совы тоже существуют. Так в чем разница? Или это глупый вопрос? - В основном просто расцветкой оперения, строением крыла и, конечно, ушными пучками перьев, - Дерек кивает в сторону сосны, замедляя темп. – Здесь первое гнездо. Дерек залезает на соседнее дерево, проводит несколько минут, проверяя гнездо со всех сторон, а затем падает обратно на землю рядом со Стайлзом. - Они все еще там. Наверное, есть еще один день или около того, прежде чем они вылетят из гнезда. На второе гнездо Стайлз залезает вместе с Дереком, сдерживая неловкие звуки волнения над спящими комками перьев. - Они такие крошечные! – громко шепчет он, и Дерек кидает на него неодобрительный взгляд. - Эти самые маленькие. Около трех недель отроду. Пошли. Последнее гнездо, по-видимому, ненадежно пристроено между двумя деревьями на дне ущелья, которое направляет родниковую воду в ближайшее озеро. - Жди здесь, - говорит Дерек, кивая на квадроцикл. – До него можно добраться только на четырех лапах. - Я могу не отставать, - говорит Стайлз, устремляясь за ним. – У меня было много практики. Брови Дерека опускаются: - Нет. - Пожалуйста? - Нет. Стайлз взвешивает возможность настоять на своем, но Дерек начинает выглядеть действительно обеспокоенным, как будто пытается найти способ физически воспрепятствовать Стайлзу следовать за ним, не навредив тому в процессе. - Черт. Ладно. Извини, что я разозлил тебя (идиома, дословно – извини, что я вывернул твои трусишки на изнанку). Я буду ждать здесь. - Не думай, что ты как-то влияешь на мое нижнее белье, - негромко произносит Дерек, скрываясь за деревьями. Через секунду Стайлз понимает, что Дерек пошутил. - Эй! – кричит он вслед Дереку. – Я не знал, что у тебя есть чувство юмора! - Прекрати орать! – кричит Дерек в ответ. За этим следует вдумчивая пауза и раздраженный шум. Стайлз откидывается на квадроцикле и ухмыляется в небо. Проходит приблизительно пятнадцать минут, прежде чем Дерек возвращается, помятый и потный. В его движениях прослеживается знакомая пост-трансформационная дикость, когда он возвращается на прогалину, и Стайлз тяжело вздыхает, преувеличенно растягивая звуки. - Наконец-то, я думал, ты уже не вернешься. Прошла целая вечность. - Прошло меньше двадцати минут. - Нет. Это была вечность. Я посчитал. Дерек вслух ничего не отвечает, но его брови выдают раздражение. Стайлз обхватывает Дерека за талию, когда тот заводит квадроцикл, уложив подбородок в углубление между шеей и плечом Дерека. - Не прикидывайся. Ты считаешь меня смешным. Дерек ворчит, но не пытается отстраниться, когда они набирают скорость, и Стайлз решает счесть это за согласие. Требуется почти час, чтобы вернуться в дом, и в их отсутствие Патрик не только закончил покраску гостиной, но и кухню почти тоже. Они разваливаются на полу перед вращающимся вентилятором, предназначенным для сушки стен, и Патрик приносит им воду. - Жарко? – спрашивает он. - Очень, - отвечает Стайлз, выпивая половину своей чашки за несколько жадных глотков. Дерек снимает очки, вытирая лицо подолом своей рубашки. - С гнездами все в порядке, - говорит он, - В6, наверное, будут готовы к вылету из гнезда завтра или послезавтра. - В6? – зевает Стайлз. - Первые, кого мы проверили. Патрик присоединяется к ним на полу, проводя рукой по своим волосам в пятнах краски. - Так, что ты думаешь о наших совятах, Стайлз? – спрашивает он. - Ох, мужик, - говорит Стайлз, прислоняя холодную чашку к своей шее. – Я буду помогать проверять гнезда каждый день. Это было потрясающе. Патрик ухмыляется: - Ты бы сказал, что это было… забавно (еще одно значение – крик совы)? - Пап, - произносит Дерек. – Перестань. - Ну, - отвечает Стайлз, - это точно не было… домашней птицей (созвучно сл. ужасно). Дерек издает страдальческий звук. Патрик выглядит ликующим. - Приятно встретить человека, который ценит хороший птичий каламбур. Дерек, похоже, не понимает, что это просто шутка (жаворонок). Стайлз подскакивает в сидячее положение, пытаясь выглядеть серьезным. - Вы бы сказали, что он… выпь (саркастичный)? – спрашивает он. Патрик поднимает бровь: - Выпь? Действительно? На этот раз это был страус (слишком богатое) воображение. - Сова (я) должен сказать вам, я горжусь этим. - Прекратите, - говорит Дерек. – Вы оба. Пожалуйста. - Вероятно, это был худший каламбур, который я перо (когда-либо) слышал, - продолжает Патрик, сдерживая улыбку. – Я знаю, поражение трудно принять (ласточка), но с цапли (с этого момента) ты должен признать, что я мастер каламбуров птичьего двора. Крапивник (когда) ты орнитолог, ты довольно хорош в этих вещах. - О, да? – говорит Стайлз, выглядя восхищенным. – Тукан (двое могут) играть в эту игру. - Почему это моя жизнь? – спрашивает потолок Дерек.