Strut on a Line, its Discord and Rhyme

Следующие две недели проходят странно. Джерард переведен в резервацию под предварительное заключение, Скотту на работе вынесена благодарность, Джексон и Лидия продолжают править школой, как будто ничего необычного никогда не происходило, а Дерек со Стайлзом проводят все праздники Дня Благодарения, выполняя отработку всех школьных практических занятий, которые они пропустили. Стайлз, он… другой. Он невероятно подвержен магическим неудачам, теперь буквально все его попытки неизбежно заканчиваются катастрофой. Ему запрещено пытаться зажигать свечи где-нибудь поблизости возле дома или деревьев, или людей, или чего угодно на самом деле. У них заканчиваются кофейные кружки, потому что каждый раз, когда Стайлз пытается заморозить воду, он достигает такого основательного успеха, что керамика вокруг разбивается на осколки. Цветы, деревья и овощи счастливо растут абсолютно повсюду, флюгер уже давно сорван с крыши, и они на самом деле не знают, что случилось с самолетом Айзека. Самое же худшее то, что Дерек проводит большое количество своего времени, заставляя себя не обвиваться вокруг Стайлза и не вдыхать. Потому что Стайлз. Пахнет. Потрясающе. Все время. Ночи теперь являются с одной стороны пыткой, а с другой блаженством. Даже, несмотря на то, что Скотт был переведен с ночных смен, и технически у Стайлза нет причин продолжать ночевать, ни один из них, кажется, не способен спать без другого. Они пробовали, недолго. Но после двух дней устало-хмельных и раздраженных спотыканий по школе, Скотт и Патрик согласились с тем, что на данный момент, возможно, соглашение для сна может продолжиться. Тиган сказала, что это хорошо, и что на начальных этапах обучения Стайлза контролю своих способностей в любом случае действительно лучше, чтобы Дерек был не более, чем в миле от Стайлза в любой момент времени. Поэтому Дерек проводит свои ночи, уткнувшись лицом в шею Стайлза, беззастенчиво вдыхая, а днями испытывая по этому поводу вину. Еще одна проблема, которая возникла с внезапным Стайлзовым проявлением способностей фэйри, заключается в его чувствительности к абсолютно всему. Яркие огни. Громкие звуки. Текстура ткани одежды на его коже. Более двух людей одновременно находящихся и разговаривающих в комнате является достаточным поводом, чтобы вывести его из себя, и он проводит большую часть школьного времени, сосредотачиваясь на дыхании Дерека, чтобы оставаться в здравом уме. Дереку, наверное, не стоит считать это настолько приятным, насколько он это чувствует. Эрика и Бойд вернулись домой вскоре после того, как Джерард был взят под стражу, но Тиган, Уолш и Айзек остались на временное жительство в доме-сарае до тех пор, пока Стайлзу можно будет доверить продолжать свое обучение самостоятельно. Тиган говорит, что это займет время до Рождества. Альфа Тиган говорит, что если это продлится и после Рождества, то Стайлзу придется переехать в Нью-Мексико, поскольку Зубастой стае Тиган нужна дома. У Дерека с его отцом был очень неловкий разговор вечером после этого сообщения, в ходе которого Дерек почти умолял, что они тоже должны переехать, если до этого дойдет и Патрик, позволив поуговаривать себя немного, согласился, что, вероятно, так будет лучше. Той ночью большую часть времени Дерек провел на самом деле без сна, обнимая Стайлза. По крайней мере, школа теперь отчасти проходит хорошо, так как нет сверхъестественного существа, активно пытающегося убить их между уроками, но чувствительность Стайлза делает простой школьный день удивительно трудным. Это достигает кульминационной точки во время школьной лабораторной на шестом уроке в тот день, когда Стайлзу исполняется шестнадцать. Они должны были изучать амеб, но два игрока в лакросс на противоположных концах комнаты принялись бросать туда-сюда мяч для лакросса всякий раз, когда учитель отвлекался на микроскоп или ответ на вопрос. Само по себе это не является чем-то особенным, за исключением того, что тот игрок, который возле окна, откидывается на спинку своего стула и когда он тянется, чтобы поймать последний брошенный мяч, то он это делает слишком далеко и заваливается… прямо на поднос с мензурками. К тому времени, когда звук бьющегося стекла затих, подружка вышеупомянутого игрока в лакросс перестала кричать, а учитель остановил шесть человек от отправки сообщений с этим беспорядком, помещение все еще переполнено шумными звуками и дыхание Стайлза становится слишком учащенным, а его пальцы стали белыми, когда он хватается за парту. - Стайлз? – произносит Дерек. - Помоги, - шепчет Стайлз, кажется, довольно отчаянно. - Хорошо, давай, - он запихивает обе их папки в свою сумку, подхватывает оба их рюкзака и поднимает Стайлза на ноги. - Вот, обопрись на меня. Сконцентрируйся на мне, хорошо? - Хорошо. Учитывая общее безумие и тот факт, что игрок лакросса из заднего ряда сейчас вытаскивает стекло из своего локтя, предположительно у них должна быть возможность уйти незамеченными. Естественно, им не везет. Возможно, потому что у учителя, кажется, есть вендетта к Стайлзу после его поведения в первый день. - Мистер Хейл, мистер Стилински, куда это вы собрались? - Стайлз плохо себя чувствует, - говорит Дерек, продолжая тянуть Стайлза к двери. – Я веду его к медсестре. - Я думаю, что вы пропустили достаточно уроков, - говорит учитель, и он протягивает руку, чтобы поймать за руку Стайлза, пальцами обхватив его запястье и останавливая их движение. Ошеломленный и паникующий Стайлз издает звук, как раненное животное и Дерек… Дерек просто действует. Что-то поднимается в его груди: что-то неизвестное и яростное, и неожиданно он впервые оказывается очень близок к трансформации на публике, решительно убирая руку учителя от Стайлза и рыча с оскаленными зубами: - Не трогайте его. Внезапно вокруг них оказывается свободным пространство радиусом в пять футов. Дерек выталкивает Стайлза в коридор и за угол в туалет, где они рушатся спутанным клубком конечностей у ближайшей стены. Стайлз зарывается лицом в шею Дерека и дышит, сплетая их пальцы вместе. Нынешний низкий уровень вины Дерека достигает максимума. Потому что он действительно не должен наслаждаться тем фактом, что Стайлз в бедственном положении, но это трудно не делать, когда вышеупомянутое бедственное положение приводит к оправданным дневным обнимашкам. Он притягивает Стайлза ближе к своей груди и говорит ему, что у него отлично получается, и продолжает дышать, и, честно говоря, очень сильно пытается не наслаждаться ситуацией. В конце концов, Стайлз подходит к раковине, чтобы плеснуть в лицо холодной воды, и когда они идут к выходу из школы, чтобы встретиться с Патриком – Дерек позвонил ему раньше, чтобы тот забрал их – Стайлз бросает странный взгляд на его лицо. - Что? – говорит Дерек. - Что это было там, когда ты почти трансформировался? - Нет. - Я имею в виду. Ты был весь такой рычащий и собственнический и все такое. Очень горячо, должен сказать. - Стайлз. - Чувак, - говорит Стайлз, соединяя их пальцы. – У тебя было абсолютно выражение лица Голлума. Я твоя прелесть. Признай это. Дерек не признает ничего подобного. Но он продолжает держать руку Стайлза, пока не приезжает Патрик, чтобы забрать их домой. *** - Дерек, да ладно, ты должен сказать, куда мы едем. После короткого сна и домашней работы Дерек пытается заставить Стайлза одеться и сесть в машину для сюрприза на день рождения, но Стайлз, естественно, не помогает. - Я имею в виду. Ты уверен, что это хорошая идея? Тиган не возражает? - Нет, - говорит обиженный Дерек. – Тиган считает, что это отлично. Спокойно, темно, людей не много, легкие пути отхода на всякий случай. - Я просто не понимаю, почему мы не можем остаться здесь. Сделать торт. Понимаешь? - Стайлз. - Или мы могли бы сыграть в Mad Libs (популярная американская игра в слова. Mad Libs состоит из книги с короткими историями на каждой странице, в текстах много пропусков. Под каждым пропуском указана часть речи или другая категория, например, "существительное", "глагол", "место" или "часть речи". Их и заполняют игроки, а потом читают историю вслух) - Mad Libs, - произносит Дерек. – Серьезно? - Да, я нашел на чердаке старую книгу с ней. Совершенно пустую. Так что это часы веселья. - Эти шутки будут порнографическими, если ты их напишешь. - Ну, да. Дерек вздыхает: - Можно мы уже поедем? Я обещаю, тебе понравится. И если тебе не понравится, мы сможем вернуться и сыграть в пошлый Mad Libs. Стайлз снимает третью рубашку, которую он примерял, и бросает ее обратно в направлении своей сумки. - Откуда мне знать, что надеть, если ты не говоришь, куда мы поедем? - О боже. Просто посмотри, что надето на мне и надень что-нибудь подобное! Нам нужно ехать. - Прекрасно! – говорит Стайлз. Он, наконец, выбирает белую рубашку и закатывает рукава по локоть, проводя рукой по своим и без того растрепанным волосам: - Нормально? Дерек тянется к его руке, вынимая ключи отца из кармана: - Ты великолепен, пойдем. Как он и подозревал, художественная галерея почти пуста, так как сейчас вечер среды, и, как он и ожидал, Стайлз издает вопль ликования, когда видит, что представляет собой текущая экспозиция: «Смертельная красота», коллекция фотографий ядовитых змей и пауков знаменитого фотографа дикой природы Гектора Вальдеса. - О боже, - говорит он, сжимая руку Дерека. – Ты прав. Обожаю это. Я люблю тебя. Ни фига себе. Дерек чувствует, что его лицо вспыхивает и убирает свою руку из хватки Стайлза, прежде чем он сделает что-нибудь глупое, например, поцелует его. Стайлз наблюдает, как он отстраняется с непонятным выражением лица. - Ты в порядке, чувак? - Отлично. Мне просто. Нужно пойти в туалет. Я догоню тебя, хорошо? - Я… хорошо. Дерек не идет в туалет, он отступает в конец коридора, чтобы спокойно попсиховать. На самом деле он не успевает это сделать, потому что почти сразу, как Дерек покинул галерею, к Стайлзу подошел другой подросток. Дерек выглядывает из-за края перегородки рядом с туалетом и хмурится. Другой парень ростом со Стайлза, светловолосый и веснушчатый, и, надо сказать, привлекательный, в узких джинсах и искусно состаренной футболке с Капитаном Америкой, которая… - Блин, чувак, - говорит Стайлз, - мне нравится твоя футболка. Дерек вздыхает. - Спасибо, - отвечает веснушчатый, наклоняясь ближе. – Я Чарли. «Дурацкое имя, - думает Дерек. – Чарли». - Я Стайлз, - говорит Стайлз и протягивает руку. После чего веснушчатый улыбается ему, демонстрируя ямочки на щеках, и говорит: - Я бы пожал твою руку, но знак вон там говорит, не прикасаться к произведениям искусства. Дерек рычит. В то время, как Стайлз, Стайлз просто смеется. Как будто это было смешно. - Чувак, - говорит Стайлз. Веснушчатый краснеет, а затем, несмотря на свое предыдущее заявление, пожимает руку Стайлза. - Извини, - говорит он, - это лучшее, что пришло мне в голову. Стайлз прикусывает губу, и Дерек понимает, что он очень сильно старается не сделать неуместный каламбур. Что бесит, потому что Стайлз всегда пользуется возможностью сделать неуместный каламбур. - Просто «привет» прекрасно бы сработало, - говорит Стайлз. И они продолжают пожимать друг другу руки, что, кажется, на самом деле весьма превосходит допустимое время необходимое для рукопожатия. - Ты бы, э-э, не хотел поужинать со мной или что-то в этом роде как-нибудь? – спрашивает веснушчатый. – Может завтра? Пальцы Дерека сжимаются с уже не по-человечески острыми ногтями. Потому что, конечно, Стайлз не скажет «да». Не чужому. Не человеку. Не тогда, когда ему нужно так много учиться, и он настолько постоянно все еще нуждается в Дереке. - Я… да, - говорит Стайлз. – Тебе нужен мой номер или как? Теперь Дерек идет в туалет. Потому что он думает, что, похоже, он заболел. *** Они ссорятся. Вечер становится довольно отстойным, как только Дерек возвращается из туалета. Веснушчатый ушел, а Стайлз ухмыляется и подпрыгивает на пятках, и когда он, наконец, по дороге домой пристает к Дереку, почему тот такой угрюмый, и Дерек признается, что подслушивал, все очень быстро катится по наклонной плоскости. - Ты шпионил за мной?! – кричит Стайлз с красными ушами. - Я оборотень, - кричит Дерек в ответ, – я не виноват, что слышу глупых мальчишек со скверными фразами для съема при подкате к моему лучшему другу. - Чарли не глупый, он хороший, - огрызается Стайлз. – Он хороший, милый и нормальный. - Но ты не нормальный! Ты едва можешь себя контролировать, даже если я рядом, чтобы удерживать тебя. Что будет, если у тебя случится паническая атака посреди свидания, и ты, в конечном итоге, сожжешь ресторан или что-то в этом роде. Это… ты ведешь себя безответственно, - говорит Дерек. Стайлз странно бледнеет, как только губы Дерека произносят фразу «не нормальный» и он сразу же сожалеет о своем выборе слов, когда лицо Стайлза искажается яростью на завершение его высказывания. - Иди трахни сам себя, - говорит он. - Это анатомически невозможно. - Если бы кто и мог придумать способ, так это ты. И отвези меня домой. Я точно не собираюсь проводить сегодня с тобой вечер. Так что Дерек отвозит его домой. На следующий день они не разговаривают друг с другом в школе. Что странно, потому что с того дня, как они встретились, это самое долгое отсутствие прикосновений Дерека к Стайлзу. Он видит, что Стайлз испытывает затруднения на занятиях, но он слишком гордый, чтобы попросить о помощи, и вместо того, чтобы предложить ее, Дерек занимается дерьмом, то есть не делает ничего. Потому что в какой-то момент Стайлз поймет, что нуждается в Дереке, не в Чарли, и он придет к нему и Дерек будет признан. Или что-то в этом роде. Когда Патрик забирает его, и он залазит в кабину грузовика один, Патрик бросает на него косой взгляд: - Сегодня без Стайлза? - Без, - говорит Дерек. - Вы поссорились? - Это не моя вина. - Я не говорил этого. Патрик мудро решает не настаивать и Дерек баррикадируется у себя в комнате на остаток вечера, включая музыку громче, чем это приемлемо для его чувствительного слуха и вообще является платоническим идеалом «неуверенного подростка». Стайлз появляется в 8 вечера. Дерек слышит биение его сердца раньше, чем машина Скотта паркуется на подъездной дорожке и он спрыгивает с кровати и находится на полпути вниз по лестнице, прежде чем вспоминает, что он злится на Стайлза. Он возвращается в свою комнату и включает музыку погромче. - Дерек, - говорит раздраженный Патрик, когда открывает дверь. – Задумайся на минуту о концепции «зрелости», пожалуйста. Дерек делает музыку потише, но вниз не спускается. Он слышит, как Стайлз, дыша настораживающее быстро, перекидывается несколькими шутками с его отцом, а затем после быстрого перестука конверсов по дереву, Стайлз появляется у него в дверях. - Привет, - говорит он. Он довольно покрасневший, одетый в другую рубашку с закатанными по локоть рукавами, его пояс сочетается с брогами (полуботинки с перфорацией), и тот факт, что он выглядит так хорошо и это не для Дерека, заставляет Дерека хотеть рычать. Поэтому он рычит. Совсем немного. - Я думал, что у тебя свидание, - говорит он, потому что нет, Патрик, он не хочет задумываться о концепции «зрелости». - Так и было, - говорит Стайлз. – В Arby's (американская сеть ресторанов быстрого питания). Но видишь ли… Его пальцы сплетаются вместе, прежде чем убраться в рукава рубашки, а затем он скрещивает руки на груди таким образом, что его беспокойные руки зафиксированы на месте. - У меня чуть не случился приступ паники в туалете… не потому что это было невыносимо или типа того, что на самом деле отчасти было, но это не… Он переводит дыхание. - Я понял, - медленно произносит он, снова дыша. – Что предпочту тусоваться с тобой, смотря повторы «Звездного пути», чем с парнем, который, как я думал, может быть парнем моей мечты. Но не оказался им. Нет. Очевидно. Потому что я уверен, что парень моей мечты на самом деле ты. Ты, который просто… - он перекатывается с пятки на носок, на мгновение освобождая руки, чтобы молча показать жестом. – Паническая атака, Дерек. В туалете Arby's. Дерек не уверен, как на это реагировать: - Я… ты в порядке? - Нет. И, о боже. Ты не мог бы прекратить это свое выражение лица и эти очки, и твое лицо. - Я не… - Нет. Это круто. Это прекрасно. Я не ожидаю, что ты… чувствуешь то же самое или типа того. Я знаю, что причинил тебе дискомфорт, когда вчера в галерее сказал, что люблю тебя. Так что, ничего особенного. Я просто подумал, что ты должен знать. И теперь ты знаешь! Так что. Я пойду. И он уходит. Объективно Дерек понимает, что должен пойти за ним. Что должен идти, говорить и делать что-то в ответ на эту новость, но его мозг просто… до него еще не совсем дошло, что Стайлз любит его. Любит. Любит его, любит его. А это. А это поразительно, но также и ужасно, потому что Стайлз просто ушел, а Дерек продолжает сидеть. Ему удалось скоординировать свои ноги, чтобы встать, когда Стайлз возвращается, запыхавшись. - Знаешь, что, - говорит Стайлз. – Нет. Это неправильно. Ты вообще смотришь фильмы? Я сделал огромное заявление о своей, наверное, любви до гроба, а ты просто… остался на месте. Это не так работает. - Нет, - выдает Дерек, что на самом деле не помогает. - Нет? – повторяет раздраженный Стайлз. - Я… я тоже, - говорит Дерек. И боже, он просто абсолютно бесполезен, да. - Что? - Э-э… любовная штука. Я. Я тоже. Я отвечаю э-э… - О боже. Я вроде как хочу ударить тебя в рот прямо сейчас. Хотя и мягко. Своим ртом. Потому что ты мне нравишься. - Это… я справлюсь. С этим. - Оу. Ладно. Итак. Должен ли я типа сделать это. Или… Дерек целует его. Сначала уголок его еще открытого рта, затем перемещается к его полуоткрытым губам, а потом мягко, очень мягко, Дерек кусает нижнюю губу Стайлза, просто, чтобы убедиться, что его намерение понятно, прежде чем отстраниться. - Ты поцеловал меня, - произносит Стайлз. - Да. - Я имею в виду. Ты просто. Поцеловал меня. - Да. - Это было, чтобы заставить меня заткнуться или… - Нет. - Черт возьми, Дерек, сейчас не время переходить на невербальное общение. Ты просто поцеловал меня. Почему ты просто… - Потому что я хотел. Желал. - Я… оу. Ладно, - Стайлз засовывает пальцы в шлевки штанов Дерека. – Сделаешь это снова? - Хорошо, - говорит Дерек.