Пять раз, когда Питер Паркер не называл Тони Старка папой

На какой-то момент мир перестал подчиняться законам времени. Всё случилось в мгновение ока. Так быстро, что никто не успел среагировать. Только что он был в строю и сражался. В следующую секунду он уже упал. Наушник в ухе молчал несколько мучительных мгновений, а затем все среагировали сразу. — Старк? — первым опомнился Сэм, отчаянно вертя головой по сторонам, когда мужчина пропал с его радаров. — Нет! — закричал Беннер, разрушая всё, что мешало поскорее попасть в то место, куда упал его друг. — Тони, скажи что-нибудь, — нервно бросил Стив, пытаясь разглядеть красно-золотую броню на поле битвы. Надломленное: — Тони? — всё, что смог выдавить из себя Роуди. — Ну же, Старк, — практически молил Клинт. — Чёрт возьми, Старк, первый раз в жизни я умоляю тебя сказать хоть что-нибудь, — вздохнула Наташа. Сердце бешено колотилось, в то время как она отбивалась от этих… чем бы они ни были. Команда только что вернула всех обратно целыми и невредимыми. Пять из шести камней бесконечности уже находились в надёжных руках. Судьба была на их стороне. Что бы там ни управляло вселенной: Бог или какое-то другое существо, неважно — высшие силы явно желали победы землян. Они точно заслуживали победы после тех месяцев ужаса, что им пришлось пережить. Заслуживали тот конец, в котором добро торжествует над злом. Герой не должен был безжизненно упасть на бетонную поверхность. Наушник жужжал, все разговаривали друг с другом в беспорядочной какофонии. Сквозь эту неразбериху слышались проклятия, шок и плохо скрываемая паника. Говорили все, кроме подростка из Квинса. Он не проронил ни звука. Питер уже видел такое раньше. Первый раз был, когда он смотрел по вечерним новостям на обломки самолёта, на котором разбились его родители. Потом, когда обмякшее тело Бена лежало на земле. Третий, четвертый и тысячный раз парень видел в своих ночных кошмарах, когда люди, которых он так любил, снова и снова исчезали, а он ничего не мог поделать с этим, только беспомощно кричать. И теперь он наблюдал, как безжизненно падал Тони Старк прямо с небес, придавая новый, мучительный смысл термину падший герой. Питер был первым, кто заметил Таноса на вершине того, что осталось от башни Старка, придерживающего свою перчатку. Титан был значительно ослаблен потерей практически всех камней бесконечности. Но вот последний — камень души — он оберегал очень надёжно. Это был конец игры. Мстители начинали свою работу в Нью-Йорке. Они стали командой внутри Башни Старка. И это было подходящее место для их конца. Тони не видел его, пока не стало слишком поздно. До того, как он успел сказать Питеру, чтобы тот остановился и подождал подкрепления, ребёнок с помощью паутины уже перебрался на другую сторону здания. Тони запустил запасные генераторы, запустив свои почти что заглохшие двигатели и подталкивая себя вверх. Его тело вытянулось в струну. Он не мог позволить себе потерять ребёнка. Только не ещё раз. Когда Тони наконец-то нашёл пацана, на его лице застыл ужас. Он не дрался. Маска паучка была скинута, карие глаза были открыты и в них явно читалась готовность умолять и торговаться с фиолетовым гигантом, и это было так в стиле Питера, что у Тони невольно замерло сердце. Пацан проявлял то самое качество, которое больше всего в нём нравилось Старку: отказывался сдаваться. Находил и воплощал в жизнь такие решения, которые все остальные считали невозможными. В какой-то миг казалось, что это почти сработало. — Вы можете уйти отсюда, всё закончить! Нам просто нужен камень, — умолял Паркер, а на его лице пот смешался с почти засохшей кровью. Танос остановился на секунду, оглядывая тот хаос, что творился внизу. Его план провалился. Все исчезнувшие души вернулись, и пытаясь спасти мир от уничтожения, он собственноручно чуть не разрушил его. — Я, — начал фиолетовый, повернувшись. Какие-то неведомые чувства внутри подталкивали его к тому, чтобы прислушаться к пацану и просто сдаться. Показалось, что во взгляде гиганта промелькнула грусть, но он тут же покачал головой и сказал, — я не могу, я потерял слишком много, чтобы вот так уйти. Танос поднял свой кулак прежде, чем Тони успел что-либо подумать. Тело мужчины мгновенно напряглось, перенаправляя все остатки энергии в ручной репульсор, чтобы выбить единственный камень из перчатки до того, как он навредил бы Питеру. Яркая, ослепляющая вспышка света, а дальше только полная темнота. Паркер уже упал на землю, когда рядом раздался тошнотворно громкий лязг металла. Парень слышал хруст костей Тони через костюм. Слышал и то, как сердцебиение Тони замедлилось донельзя быстро. Затем Питер не слышал вообще ничего. Казалось весь мир на несколько мгновений затих, потому что Питер пытался слушать Тони, но тот не издавал ни звука. Ни единого вскрика, ни одышки, ни вздоха. — Мистер Старк, ну же, поднимайтесь. Битва ещё не кончена, — мальчик беспомощно тянул мужчину за руку. Болезненное дежавю захватило Питера целиком, происходящее вокруг него остановилось, будто кто-то нажал на кнопку паузы. — Поле боя — не место для драмы, мистер Старк, — сказал он, безуспешно пытаясь разбудить мужчину. — Если вы хотите, чтобы я вас понёс, вы бы могли просто попросить. Я знаю, вы не любите признавать, что я сильнее вас… Я имею ввиду, что я и вправду сильнее, но никогда бы не стал вам перечить, — мальчишка улыбался — практически смеялся — потому что всё это было весёлой шуткой, а не реальностью. Это должно было быть шуткой. — Эй, ПЯТНИЦА, у мистера Старка небольшие проблемы, ты бы не могла помочь. ИИ ничего не ответила, но любезно перезагрузила все протоколы на костюме и подняла маску Железного Человека. Питер моргнул, надеясь, что когда в следующий раз он откроет глаза, то лицо Тони приобретёт хоть какой-нибудь цвет. Струйка крови, стекавшая из уголка рта мужчины, выглядела как красные чернила на белом листе бумаги. Парень провёл рукой по золотисто-красному костюму, пытаясь почувствовать сердцебиение под металлом. Когда это не сработало, он наклонился к мягкому свету, исходящему от почти затухшего дугового реактора, подставив туда ухо. — ПЯТНИЦА, — Питер начал задыхаться и оказался не в силах закончить предложение. Но ИИ была умной — разумеется, умной, она же часть Тони — и открыла остальную часть костюма, даже без просьбы мальчика. Внутри оказалось большое красно-фиолетовое пятно крови в области живота. У парня было не так много времени, надо было отнести Тони подальше отсюда, пока эти штуки снова не начали атаковать или пока мужчина не истечёт кровью. Невозможно было угадать, что произойдет раньше. — Всё хорошо, всё хорошо, — повторял он шёпотом, непонятно кого пытаясь успокоить: себя, ПЯТНИЦУ или Тони. Танос вышел из своего транса и снизошёл до того, чтобы кинуть взгляд, переполненный жалостью и сожалением, на ребёнка, раскинувшегося над Тони. — Он так старался быть непобедимым, но он всего лишь человек. Вот, где кончается геройство, дитя, — сказал гигант, указывая на безжизненного мужчину на земле, — ты дал мне возможность уйти. И для соблюдения баланса, я то же самое дарую тебе. Питер вздрогнул, когда в ухе загудели бешеные реакции других Мстителей на молчание Старка. У него самого кровь в жилах застыла. — Старк? — Нет. — Тони, скажи что-нибудь. — Тони. — Ну же, Старк. — Чёрт возьми, Старк, первый раз в жизни я умоляю тебя сказать хоть что-нибудь. Звуки битвы мгновенно возвратились обратно: удары металла о металл, кирпичей об асфальт, рёв оружия инопланетян, которых, как казалось, становилось только больше и больше. Несмотря на удары и вскрики, супергерои медленно подобрались к упавшему лидеру. Они одновременно задержали дыхание, когда стало видно, как Танос нависает над ребенком. А немного дальше на земле неподвижно лежал Старк. — Я не оставлю его, — бросил Питер, и его руки невольно раскинулись, чтобы загородить тело. — Дитя, это последний шанс, что я тебе предоставляю. Не упусти его, защищая безрассудный недогероизм. — Он всегда был настоящим героем, — прошептал Питер, выпрямляясь и поднимаясь с колен, — и я повторяю, я не оставлю его. — Твоя слепая преданность покорит любого, — категорично объявил Танос, — но она совершенно не к месту. Я очень уважаю Тони Старка. Его сила воли поразительна, особенно для смертного. Но твоя сильная привязанность к чему-то столь эфемерному, столь незначительному в сравнении со сложностью и обширностью Вселенной — не что иное, как обыкновенная детская наивность. И стоило умирать ради этого? Гигант подошёл ближе, ступая по земле, но Питер даже не дрогнул. — Он считал по-другому. Танос рассмеялся: — И в том его слабость. Он умер из-за неё. А теперь, дитя, скажи мне, ты того стоишь? У парня задрожали коленки под грузом такого заявления. Тони мёртв. Из-за него Тони мёртв. Оставшиеся члены команды начали плавно стекаться к месту событий; инопланетяне уже наступали им на пятки. Они инстинктивно делятся на две группы: и большинство из них собирается встать стеной, чтобы оградить Старка и малыша. Несмотря на общие усилия, пришельцы быстро окружали их. Халк повалил Таноса на землю, но ещё в полёте тот опрокинул его и оттолкнул от себя в беспорядок, состоящий из разбитых машин и щебня. Тор кинулся, чтобы помочь другу, размахивая своей секирой, за ним поспешил и Капитан Америка. — Парень, ты нужен мне в воздухе, оставаться на земле слишком опасно, — твёрдо сказал Роджерс, глядя на Питера, который всё ещё стоял над Тони, не двигаясь. Парень чувствовал, как растекается ярость по всему телу. Он не мог, физически не мог стоять и смотреть на то, как ещё один родитель умирает. Только не снова. — При всём уважении, Капитан, но я и его редко, когда слушаюсь, — подчеркнул он, глядя на беспомощного человека на земле. Его глаза полны ярости и горячих слёз, — я не позволю ему так умереть. Я заберу камень. До того, как Стив успел запротестовать, Питер Паркер уже запустил паутину в подбородок гиганта и полетел на ней. — Твои усилия ни к чему не приведут. Камень подвластен мне из-за моей жертвы, — прорычал Танос, — душа в обмен на д… Этот монолог был прерван секирой Тора, застрявшим прямо в животе гиганта. Тот на это лишь усмехнулся, вытаскивая оружие из себя и швыряя его на землю вместе с Питером. Душа в обмен на душу У парня появилась идея. Капитан Америка завороженно смотрел, как Питер поднимает огромный кусок металла, будто это была игрушка, а не оружие бога. — Этот отрок справляется с моей секирой, — воскликнул Тор. Его крик заставил несколько других Мстителей отвлечься на доли секунды. — Ты забрал кое-что у меня, — Питер тяжело вздохнул, цепляясь паутиной за соседнее здание, чтобы набрать скорость, — а теперь я заберу кое-что у тебя. В воздухе промелькнула красно-сине-золотая вспышка. И секира вошла прямо в кулак Таноса, а в следующую секунду небо озарилось оранжевым светом. Инопланетяне мгновенно попадали, а Танос покачнулся и упал назад, и последняя сила камней бесконечности покинула его. А Питер, Питер выглядел таким маленьким. Ударная волна отбросила его футов на двадцать, и он покатился по земле. Первыми к нему подошли Роуди и Стив. Сердце Кэпа замерло, когда он проверял дыхание, потому что ребёнок дышал очень неглубоко и поверхностно. И каждый вздох чувствовался всё реже и реже. Мантис медленно шагнула вперёд, чтобы прочитать его эмоции, но внезапно отпрянула, словно от огня. Её лицо исказилось от переполнявших эмоций. — Он пока жив, но в агонии. Он жалеет об ужасной потере, — она сделала глубокий вздох, прежде чем подойти к мальчику и продолжить, — он скорбит… скорбит о своём отце. И затем дюжина супергероев в ужасе наблюдала, как ребёнок превращается в пепел. Питер проснулся на закате, а его лодыжки были полностью в воде. Он помнил это место. — Привет, пацан, — прошептал Тони, появившись рядом с ним. Парень широко распахнул свои глаза, всё ещё мокрые и красные от слёз, а затем моргнул несколько раз. Убедившись, что Старк не исчез, он бросился на него, чуть не повалив их обоих в воду. В эти минуты не прозвучало ни единого слова, только слёзы и всхлипывания. Тони обнял Питера так крепко, будто только его руки могли защитить мальчишку от боли. — Я так горжусь тобой, Пит, — он ещё крепче прижал паучка к себе, — но у меня не так много времени, поэтому нужно сделать это быстро. Дыхание Питера было хриплым и изредка прерывалось тихими всхлипами. — Когда я рос, мой отец не уделял мне внимания, не выражал никакой привязанности, вообще никаких чувств ко мне. Я даже не знал, что ему было на меня не наплевать, до тех пор, пока он не сказал мне это сам, посмертно, на видеозаписи. И то, к этому времени я уже стал старым и немного эмоционально нестабильным. Я не хочу повторять ту же самую ошибку с тобой. Несмотря на то, что я ответственен буквально за три процента того, каким ты стал… Пит, мне невероятно повезло, что я смог стать частью твоей жизни. И я до смешного ужасно сильно горжусь тобой. Ты воплощение всего, чем я когда-либо хотел быть. Храни Бог Роуди, ведь ему приходилось слушать, как я хвастался тобой всё время. Наше будущее — это ты, пацан. Когда я думаю о том, что грядёт дальше, я вижу тебя. Ты стоишь на пороге новой эры, вносишь идеи и изменения, в которых нуждается этот мир. И когда-нибудь ты обязательно уделаешь всех нас. Слезы цеплялись за кончики ресниц Тони, падая на волосы Питера, когда он прижался щекой к макушке мальчика. Парень фыркнул и немного отстранился, проведя тыльной стороной ладони по своему лицу, пытаясь вытереть слёзы. — Н-но вы же тоже будете там, д-да? Я только с-спас вас, и я-я-я не могу т-так уйти, — прохрипел он, икая через слово. — Прости, — прошептал Тони. А Питер заглянул в такие же красные от слёз глаза, как и его собственные. У него началась гипервентиляция. Воздух из лёгких начал вылетать в каком-то безумном темпе. — Нет, — отчаянно умолял он. — Ты не можешь оставаться здесь, — объяснил Тони, но Питер не хотел и слушать. Он не мог, подобравшись так близко, просто оставить Старка здесь. Гнев, расстройство и ужасная несправедливость заставили сжаться сердце парнишки. — Вас даже не должно было быть здесь. Вы не должны были. Вы просто… Зачем? — эти слова и так звучали, словно ему было пять, а постоянные судорожные всхлипы только добавляли неразборчивости. — Пит, благодаря тебе у меня есть что-то, за что можно бороться, что можно защищать. Кто-то, кого можно любить, даже после всего, что со мной было и что я потерял. Если бы я мог… Если люди вспомнят обо мне, глядя на тебя, да одного этого будет достаточно. Лучшая награда для меня — это знать, что ты стал лучше, чем я. Лучшим героем, чем я когда-либо мог стать. Я не смогу вечно защищать людей, которых люблю; я не смогу вечно защищать Землю. Но ты сможешь удостовериться, что они переживут меня, после того, как я умру. Я абсолютно точно верю в тебя. Красно-рыжие брызги затуманили его зрение, и парень даже не осознавал, что стучал руками по груди Тони. — Тише, Пит, всё в порядке, ты тоже в порядке, — мужчина успокаивал ребёнка, как мог, схватив того за руки до тех пор, пока не почувствовал, что мальчик перестал бороться. — Я не хочу уходить, не заставляйте меня уходить. Я н-не могу снова потерять своего п-папу, мистер Старк, я не могу. Они оба жутко дрожали. Питер снова увидел ярко-оранжевый свет. — Тони,— отчаянно крикнул он. — Я люблю тебя, малыш, — послышалось в ответ. А затем парень отпустил того, кого крепко держал в объятиях. Трясущийся Питер появился из ниоткуда рядом с безжизненным телом Старка. — Как… — начала спрашивать Наташа, но Квилл её перебил. — Ребята… Мы что, только что победили? Вместо ответа на этот вопрос ему указали на место, где только что лежал Танос: секундой позже на этом месте лежала только горка пепла. — Знаете что, я отказываюсь понимать, как работают эти дурацкие камни, — пробубнил Клинт. Питер абсолютно никого не слушал, потому что знакомый ритм сердцебиения пульсировал под кончиками его пальцев. Глаза Тони медленно открывались, приспосабливаясь к свету. Затем он увидел, что около пятнадцати вооруженных взрослых стоят и пялятся на него. Отреагировали все сразу, задавая, в общей сложности, парочку миллионов вопросов одновременно. — О Господи Боже, заберите меня обратно. Там было гораздо тише, чем здесь, — простонал Старк, всё ещё лёжа на земле в своём костюме. — Вы пожертвовали собой, вот почему камень отказался ему подчиняться, — промямлил Питер. — На самом деле, это значит, что… — начал Стрэндж. — Эй, док. Я знаю, что у тебя есть степень, типа, в знахарстве или чёрной магии. Но кое-кто из нас только что старшую школу закончил, так что мы можем перестать притворяться, что всё это имеет смысл, да? Старк натворил дел, потом сорванец натворил дел, а затем большой фиолетовый парень исчез. Стрэндж нахмурился, но дальше спорить не стал. Кроме того, всё равно абсолютно всё внимание было обращено к Тони и к хныкающему на нём ребёнку. — Хэй, приятель, знаешь, а я буквально видел тебя. Это было замечательно, мы хорошо поболтали, — мужчина пытался ухмыльнуться, но Питер этого не видел, и просто прислонился к нему ещё сильнее. И несмотря на все усилия Тони, чтобы оставаться спокойным и собранным перед командой, ни от кого не укрылся блеск в его мокрых глазах. — Ладно, Пит. Ты, похоже, стараешься окончательно ко мне прилипнуть, а как насчёт того, чтобы помочь своему старику подняться? — сказал он, пытаясь ухватиться за руку Питера. — Тони, это не самая лучшая идея, — как минимум три человека заговорили в унисон. Через считанные секунды Стрэндж был уже на земле, слегка отталкивая мальчишку в сторону, он уже чувствовал, что у человека, лежащего перед ним, сломано много костей, но он ещё поднял Старку рубашку, чтобы осмотреть его на предмет получения внутренних травм. — Эй, полегче, колдун, тут же дети, — попытался отшутиться Тони, хотя, на самом деле, он чуть не задохнулся от боли. Мужчина ждал колкой реплики доктора в ответ, но её не последовало. Единственное, что встретило его, это поглощающая темнота. А когда он наконец проснулся, свет был белым и очень ярким. Помимо кушетки, в больничной палате находились ещё несколько стульев. На одном из них сидел храпящий Питер, прислонившись головой к плечу своей тёти, а свободной рукой он держал за руку невесту Тони. Мужчина немного поёрзал на кровати, из-за чего зашелестели грубые простыни под ним. Паркер среагировал мгновенно, вскинув голову. — Успокойся, мистер сумасшедшие глаза, это всего лишь я. — Извините, — сказал мальчик слишком громко, быстро осознав, что две женщины в этой палате всё ещё спят. Он аккуратно поднялся и стремительно пересёк комнату. — Моё чутьё немного… чувствительное в последнее время. Стресс, наверное, — ребёнок ёрзал, поправлял свою мятую одежду, потянулся к нечесаным волосам. — Пит, ты в порядке? — Я в порядке, в порядке. Я просто… волновался за вас, знаете. Потому что вы умерли, потом воскресли, а потом мы подумали, что вы умерли, но вы просто были очень сильно ранены, а затем вы чуть не умерли в операционной, а ещё… Боже, что я несу? Это я должен справляться о вашем здоровье. Вы как вообще? Тони немного нахмурился. — Пит, не забывай дышать. Я совершенно точно уверен, что буду жить, к сожалению. Питер кивнул, но его руки всё ещё продолжали нервно потирать карманы брюк. — Хэй, — мягко сказал Тони, отодвигаясь на несколько дюймов к стене, оставляя небольшое пространство на краю кровати, — присядь-ка. Мальчик повиновался, но сел как можно ближе к краю, нервно потирая свои коленки и старательно пряча взгляд от Тони. — Пит, посмотри на меня. Пожалуйста. Это заняло несколько секунд, но в конце концов мальчик повернулся, и Старк понял, почему он пытался укрыться. Питер выдавил из себя улыбку, вытирая глаза. — Я здесь, пацан. И я никуда не уйду. Мальчик прикусил губу и грустно сказал: — Вы не можете этого обещать. Тони ненавидел то, что ребёнок был прав и даже несмотря на то, насколько сильно он этого хотел, он ничего не мог обещать. Он столько раз обманывал смерть, что каждая новая встреча с ней была раз в десять опасней, чем предыдущая. — Я не хочу вас потерять, — прошептал мальчик. Тони немного приподнялся, натянув все проводки, которые были прицеплены к его груди, и мягко положил руку Питеру на плечо. — Серьезно, это нечестно. Я типа был готов к тому, что мой монолог в мире душ — это моё последнее «ура». Предполагалось, что ты услышишь эти слова в очень важный момент. Я носил бумажку с этой речью в кармане брюк несколько месяцев, а вот сейчас я что-то совсем не подготовленный. Когда мальчик ничего не ответил, Тони откинулся назад, на подушки, и вздохнул. — Слушай, я пытаюсь сказать, что сейчас я работаю без сценария. И… ты прав, я не могу обещать, что буду рядом с тобой вечно. При этих словах всхлипы Питера участились, и Тони пришлось отвести взгляд. — Но я могу пообещать нечто другое, то, о чём говорил раньше. Я горжусь тобой, и ты так много значишь для меня, — говорил он, глядя куда угодно, только не в покрасневшие глаза ребёнка, — и отныне я собираюсь говорить об этом гораздо чаще. Потому что, возможно, вся… ситуация — это чей-то извращённый способ сказать мне, что нужно принять роль этого человека для тебя, а не пытаться оттолкнуть. Но, Боже, Пит, мысль о том, что я этот человек для тебя, меня пугает. — Извините, — прошептал Питер, но Тони энергично закачал головой. — Пацан, даже не думай. Тебе не за что извиняться, — сказал он, похлопывая по незанятой части кровати. Питер уставился на мужчину, после чего всё же прилёг на выделенное ему пространство, чувствуя как рушит стену подушек сзади себя. Когда он наконец устроил их обратно, тогда снова заговорил: — Нет, я имею в виду… Вы знаете, что я сказал тогда, — темп его речи стремительно увеличивался. — Я не имел в виду… То есть я сказал, но вы не должны… Это ничего не значит. Я просто… Тони прервал его жестом. — Пит, дыши. Мальчик закрыл глаза, глубоко вздохнув и буквально чувствуя эти слова, которые просились наружу, у себя в лёгких. — Вы слышали, что я назвал вас папой. — Возможно. — Вас это пугает? Просто потому что, в свою защиту, я хочу сказать, что я думал, что вы умираете, и был до смерти напуган. И мне нужно было вам это сказать, ну… на всякий случай, знаете. Но я могу забрать свои слова назад и больше никогда так не говорить, если это звучит странно. Тони тут же потянул свои руки к вискам, пытаясь справиться с головной болью, вызванной удивительной способностью Питера взять двенадцать разных мыслей и смешать их в одну малопонятную кучу. — Во-первых, нам стоит нанять какого-нибудь специалиста, чтобы справиться с твоей тревожностью. Конечно, неудивительно, что она у тебя появилась, поводов было навалом, но меня просто убивает твой вид. Во-вторых, да. Меня это пугает. Но не потому что я не хочу. Просто… линейную алгебру или термодинамику мой мозг воспринимает куда легче, чем все эти отцовские штучки. Питер даже слегка посмеялся, потому что не поверил ему ни на секунду. — Я знаю, вы никогда не признаете этого, но, думаю, что это вполне естественно для вас. Тони фыркнул: — Ну, да. Годы тренировок позволяют выглядеть крутым под давлением, — он попытался хладнокровно сжать губы. Быть откровенным с кем-либо — явно не входило в число его талантов. Да ещё рядом не было привычных солнцезащитных очков, под которыми можно спрятать взгляд и эмоции. — Если так будет лучше, то я не буду звать вас папой, это вообще очень странно звучит. Все эти «мама» и «папа», я никогда не пользовался такими концепциями, это так… незнакомо для меня, — парень посмотрел в другой конец комнаты, где, сидя на стуле, всё ещё спала его тётушка. Тони проследил за его взглядом. — Она была со мной столько, сколько себя помню. Однако же я никогда не называл её мамой. Мне кажется, это только усложнило бы отношения между нами. Она знает, кто она для меня, — Питер любяще посмотрел на женщину. —… И я просто надеюсь, что вы знаете, что вы для меня значите. Парень заметил, как Тони начал медленно дышать, пытаясь ничем не выдать безумно быстро стучащее сердце. Старк закусил ноготь на своём указательном пальце, а затем сказал: — Знаешь, до того, как началось всё это дерьмо, мне снился сон, где у меня есть ребёнок. Это было так правдоподобно, что я даже Пеппер рассказал об этом, потому что… был так уверен, что это реально. А затем я оказался на этом чёртовом корабле в виде пончика, и он направлялся прямо в звёздную пропасть. Всё о чём я мог думать в тот момент — это то, как смешно всё получилось. Эта идея преследовала меня годами, и вот когда я наконец-то почувствовал, что готов стать папой, я собирался лишить себя этого шанса. А раньше я никогда не боялся умирать, — он вынул руку изо рта, когда немного прикусил язык. — Когда я держал своего малыша, я видел его маленькое личико. Он смотрел на меня таким взглядом, будто я единственный во всём мире, кому можно доверять, как будто у меня нет права на ошибку. Я никогда раньше не чувствовал такой ошеломляющей ответственности и, не думаю, что почувствую ещё когда-нибудь. А затем твоя непослушная подростковая задница нарушила абсолютно все мои приказы, и ты упал мне прямо на руки, и посмотрел на меня такими глазами, что это прекрасное и пугающее чувство наполнило меня вновь. Когда ты испарился, я чувствовал это. Я всегда буду помнить это чувство. Это было реально. Однажды, когда у меня будет малыш, может, два, и ты будешь рядом, понравишься моим детям, поможешь мне и Пеппер не сойти с ума. Или, может, мечтам о счастливой семье уже не суждено сбыться. Что бы ни произошло, я уже смирился. В конце концов, у меня уже есть ужасно опасный подросток, который следует за мной безоговорочно, напоминает мне маленькую и лучшую версию меня, и абсолютно точно является моим самым большим источником гордости и седых волос. Неважно, как ты меня называешь, но ты всегда был моим ребёнком. Тишина на несколько секунд заполнила помещение, всего лишь изредка прерываясь на тихий храп в другом конце палаты. Тихий голос Питера первым прервал молчание: — Я действительно вам напоминаю вас? — Всё время. — Рад стараться, — мягко ответил парень. И Тони надо было видеть, какая ухмылка появилась на его лице. Но он был безумно благодарен пацану за то, что тот пытается разрядить обстановку, отвлечь от той уязвимости, которую он только что выставил наружу. — Давай только не прыгать выше головы, не то окружающие с ума сойдут. Питер закатил глаза. — Ну, да. Думаю, это самая прекрасная вещь, которую кто-либо мне говорил. — Тебе не обязательно подлизываться, потому что я почти умер, — съязвил Тони, но было заметно, как в его глазах зажглась искорка. — М-хмм, — Питер не смог и слова сказать из-за охватившей его зевоты. — Так, пацан. Больше никаких разговоров. Пришло время поспать. — Нт, я н уду, — попытался сказать он утвердительно, но ещё один приступ измученной зевоты взял верх. Теперь Тони закатил глаза. — Ага, я в курсе. Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, — он достал скомканную простыню и дополнительное одеяло и положил их на ноги Питера, — поэтому я не сказал тебе уходить, я сказал тебе спать. Парень пытался протестовать, но был слишком изнеможден для этого. И через пару минут его голова покоилась на груди Тони. Тихий и равномерный стук сердца мужчины очень успокаивал. Спросонья Мэй была очень удивлена картиной, которую увидела перед собой, но она, не теряя времени, тут же разбудила женщину, сидящую через стул от неё. Питер мирно пускал слюни на футболку Тони, в то время как мужчина щекой прислонился к макушке пацана. Они храпели точно в унисон, когда Мэй и Пеппер обменялись понимающими взглядами и усмешками. Каков отец, таков и сын