Детские поцелуи

      Детские поцелуи всепрощающие.       Хосок впервые узнал, что значит слово «ревность» из маминых сериалов, когда ему было девять, хотя не подозревал об этом.       — Почему ты сделал эгьё для этого мальчика? — недовольно спросил он младшего на одной из перемен в школе.       Хосок не пытался скрыть своего раздражения, чтобы Тэхён оценил, насколько старшему неприятно увиденное.       — Меня попросили, — оправдывался Тэхён, перебирая свои пальчики за спиной.       От строгого взора хёна ему хотелось стать ещё меньше, чем он есть.       Младший губы поджал, посмотрел виновато и спросить никак не решался.       — Хосок-и-хён, ты злишься? — не без труда выдал он наконец.       За вопросом последовало быстрое лепетание Тэхёниных задабриваний о том, что он ни за что, ни за что никому и никогда не будет делать эгьё, хоть если попросят, пусть даже за сладкое.       — Только не злись, пожалуйста, — докончил он едва жалобным голосом.       Тэхён потянулся за Хосокиной рукой и в знак примирения сжал его ладошку, получил взаимность и улыбнулся извинительно.       Хосок выдохнул тяжко остатки негодования и ответил по-доброму:       — Я теперь не злюсь. Я хочу, чтобы ты делал эгьё только мне.       С тех пор Тэхёнино заветное «ня», «мя», «пуинь» и прочие аккомпанементы милашничества лишь для одного крайне незаменимого противника по видео-играм в выходные.       — Стой-стой! Срази меня до конца, как ты это умеешь! — Хосок над собой в руке зажал пакет последних любимых Тэхёниных чипсов и злобно хихикал, когда тот, вставая на носочки, стремился к ним.       Младший снова и снова терял равновесие и прижимался к груди хёна. На самом деле в Тэхёнины четырнадцать разница в росте у них была не так велика. Хосок всего лишь использовал неплохие манёвры.       Тэхён скрестил руки на груди, одаривая хёна скептичным взглядом, и поглядывал на несчастный глянцевый пакет в его руках, который так и взывал к себе.       Хосок ублажал свои амбиции, выжидал с издевательской улыбкой.       Тэхён шмыгнул носом и поступил так, как поступил бы на его месте каждый, уважающий себя, донсен.       — М-м-м, — сладко протянул младший, окаймляя своё округлое личико ладонями.       Он склонил голову к плечу; его губы сначала расползлись в натянутой улыбке, затем вытянулись вперёд, точно утиные. Прикрыв глаза, он покачал головой от одного плеча к другому и в два коротких прыжка оказался точно перед довольным, блистающим своей неповторимой широкой улыбкой, Хосоком. Тэхён тотчас же сменил выражение лица с безобидного «мальчика-цветочка» на «я вырежу эту самодовольную улыбку с твоего лица канцелярским ножиком сегодня ночью и заставлю тебя её прожевать» и выхватил из рук хёна долгожданный пакет с чипсами, добытый непосильным трудом и растоптанной напрочь честью.       Как бы то ни было, они оба знали, что Тэхёну это доставляет столько же удовольствия, сколько старшему любоваться им.       — Ох! Вы только послушайте эти крики с трибун! — начал дурачиться Тэхён, врываясь в гостиную, где их заждался икс-бокс и два джойстика. Он артистично обвёл руками просторы залы и продолжил вживаться в роль комментатора: — Зрители встречают своих кумиров — мировых звёзд боёв без правил! — Внезапно подскочил к подходящему Хосоку и стал тыкать ему в рот чипсиной заместо микрофона. — Как считаешь, Чон, кто из двух непобедимых монстров одержит верх и присвоит себе право носить золотой пояс чемпиона? — Тут же неожиданное безжалостное в Хосокино ухо: — Готовься, Хосок-а, я тебя победю!       Он приземлился на приготовленную подушку на полу и задумался.       — Побе-э-жу! — подбирал младший верный глагол. Мотнул головой и опять: — Поб...       — Сначала скажи правильно, потом только хвастайся, соплямен, — упрекнул насмешливо Хосок.       Тэхёну прилетела лёгкая затрещина, но он сыгнорировал её, вместо чего его заметно омрачило другое.       — Почему из всех прозвищ ты запомнил именно это? — негодовал он, откладывая в сторону и чипсы, и джойстик.       Хён присел поодаль под серьёзным, острым, опасным взором Тэхёна.       — Это? — вторил хён с каким-то простодушием, словно не понимая.       — Это! — воскликнул раздосадованный Тэхён.       — Это-о, — задумчиво растягивал тот и смеялся на угрюмое Тэхёнино лицо.       — Соплямен! — произнёс позорное для себя младший. — Ты прекрасно знаешь, что я был болен! Стоило один раз чихнуть в неподходящий момент — и теперь ты смеёшься надо мной не переставаюче... перестава-ю-ще...       — Ничего себе — в неподходящий момент! — удивился демонстративно Хосок. — Ты раскрыл нашу засаду! Мы тогда полпакета сладостей проиграли каким-то дворовым мальчишкам, потому что поспорили, что сможем незаметно стащить сладости из-под их же носа! — Сделал паузу и добавил так, невзначай: — Ещё и меня в своих соплях измазал...       — Пять лет прошло! — возмущался оскорблённый Тэхён. — Хватит меня дразнить!       Хосока всегда подкупала обиженная лопоухая тэхёновская мордашка (он по-прежнему дул губы и глядел исподлобья так, будто бы вот-вот собирался заплакать).       Хён хотел было ущипнуть его пухленькую щёчку, но тот слишком близко к сердцу принял Хосокину насмешку и презрительно пресёк его попытку, преградив своей рукой.       Хосок нечасто вспоминал о Тэхёниной легкоранимости.       — Я же несерьёзно, глупый, — виновато говорил он и снова потянулся к нему.       Тэхён вовсе надменно повернулся спиной и скрестил руки на груди, окончательно замыкаясь наедине с собственной обидой.       Старший вздохнул тяжко, обречённо, скорбно и в одночасье улыбнулся от чего-то кротко, мягко, тепло.       — Тэхён-щи, — ласково позвал он и дёрнул того за край футболки. — Тэхён-щи, давай я тебя поцелую, и ты не будешь на меня обижаться? Знаю, что не будешь.       Тот молчал, но головой повёл в сторону, потому что прельстило. Поразмыслив, Тэхён снизошёл и повернулся обратно лицом к лицу. Молчал. Сердился. Ждал.       Хосок в ещё большей нежной улыбке расплылся. Он трогал Тэхёнины губы бережно, неторопливо, виновато, чувствуя, что его губы становились всё податливей, а сам мелкий в поцелуй глушил свои утробные постанывания.       У обоих тогда была беглая мысль в голове о том, что телевизор в соседней спальне Хосокиных родителей стал работать тише, и эпицентром всего в этом доме служило действо в гостиной.       Страшно, рискованно, испытывающе.       Кто бы подумал, что Тэхён так сильно привыкнет к роли капризного ребёнка только лишь затем, чтобы получать неимоверное удовольствие от мокрых Хосокиных поцелуев и его горячей ладони в своих штанах, которую хочется ощущать там всегда?..       Кто бы подумал, что из Хосока вырастет тот ещё задира?