Каждый день как последний

— И почему мы не у меня дома? — Лиён жуёт нижнюю губу и тихо выпаливает вопрос, наблюдая за тем, как Тэхён убирает сумки в какую-то ближайшую комнату. Воздух в легких на момент заставляет сжаться грудную клетку до боли. Он не отвечает на вопрос сразу: провожает взглядом силуэт девушки до тех пор, пока не заходит в небольшую кухню. Из соседней комнаты слышится глухой щелчок включателя на электрическом чайнике, а также шум воды и грохот, как могла предположить Лиён, от кружек с верхних шкафчиков. Первокурсница трёт ладошки и прочно хватается за колёса, медленно управляя коляской в узком коридоре, где успела перегореть лампочка. Тэхён не собирался её даже менять, она постоянно то перегорала, то просто проводок отходил, либо что-то ещё. Ким так ко всему относился, и к своему дому тоже. В какой-то степени, это шло из-за того, что большую часть времени он проводил с Чимином, что безусловно портил Тэхёна; в отеле распивал дорогие напитки отца Пака и часто зависал там на ночь, ибо сам не мог позволить себе такой роскоши. А до домашних дел руки так и не дотягивались. Лиён медленно вкатывается, прикладывая усилия для того, чтобы удобнее развернуться; так, чтобы можно было уехать в любой момент, но и так, чтобы Тэхён был в поле зрения. — Я не буду чай, — Лиён косится на Кима, уже схватившегося за пакетик цитрусового чая, что приятно пах даже без заварки. — А я и не тебе, — он на миг поворачивается к ней лицом, улыбаясь краешком губ и вновь поворачиваясь обратно, чтобы бросить пакетик в пустую кружку. Ерошит непослушные волосы и слегка касается подушечками пальцем чайника, чтобы проверить температуру. Комнату заглушает кипение воды, а после неприятная для студентов тишина: Лиён хотелось бы сейчас обсудить хотя бы затертую до дыр тему, но Тэхён не был лучшим собеседником. Ставя кружку на подставку для посуды, Тэхён усаживается напротив первокурсницы, не сводя взгляда с часто вздымающейся груди. На кухне было слишком душно, а окно не отворялось на протяжении недели точно. — Где твой камень? — он хмурит брови и сжимает в тонкую нить губы, не осмеливаясь сейчас поднять глаз на Лиён. Почти бесшумно встает с чаем в руках и направляется к форточке, открывая её. Кажется, заметил, насколько дурно сейчас Лиён. И она медленно касается ключиц, а после переводит взгляд на грудь, не чувствуя кожей вечно прохладного кулона. Пару раз проводит пальцами, трёт шею и протяжно вздыхает, понимая, что могла просто его выложить. Но щемящее чувство беспокойства медленно и тягуче нагоняет панику, заставляет судорожно поджать губу и, почти не дыша, приоткрыть в немом жесте рот. — Я наверняка оставила его среди сумок. — Хорошо. И ничего хорошего в том, что Ким могла просто его потерять. Выронить. А может его украли ещё тогда в больнице? Она неуверенно бегает взглядом по общей планировке комнаты, останавливая взгляд на стопке использованных, и нет, пачек дешевой лапши. И тут же кривится, вспоминая как ей приходилось есть эту гадость в не самый приятный период жизни. Например, когда она отчаянно сбегала от матери, так и не решаясь переночевать у Ши Хёна или Джунг. Это было бы неправильно, как мантру повторяла Ким, но продолжала жалостно рассматривать огоньки в окнах друзей и давиться лапшой из сети магазинов быстрого питания. — Ты это ешь? — она смотрит на полупустые упаковки, непроизвольно кривится и ловит взгляд Тэхёна на себе. Он выгибает бровь в стиле «что-то не устраивает?» и хмыкает, вновь поднося к губам горячий напиток. Цитрусовый запах навевал что-то теплое и хорошее, остывший чай приятно было держать во рту для особого вкуса, а после медленно сглатывать, заставляя его согреть горло, а глаза прикрыть от наслаждения. Тэхён не любил отвечать на вопросы Лиён, даже сейчас он казался таким глубокомыслящим, а первокурсница слишком болтливой и отчасти возбужденной ситуацией. Он успевал поднять на неё глаза из-под кружки, а после опять прятался за ней, делая очередной глоток. — А ты нет? И Лиён вздыхает, потому что ему не обязательно знать все подробности. Она устала от того, что сейчас происходит в жизни, да и этот день, не успев начаться, заставил и поволноваться, и почувствовать безысходность. Лиён отрицательно качает головой пару раз, не смотря на Тэхёна, и хмурит брови, одновременно с этим сжимая резину на колесах. — Где я могу отдохнуть? — студентка трёт глаза, не замечая, как третьекурсник сначала смотрит в окно, а после и на неё, — Устала. Хочу отдохнуть. Тэхён не дослушивает, отодвигая табурет от стола, поспешно вставая и обходя Лиён в проёме, словно говоря ей без слов, что она должна сейчас делать. И Ким на подсознательном уровне следует за ним, чувствуя, как руки начинает натирать резиной. Комната не казалась большой, как и вся площадь квартиры третьекурсника; они все идут друг за другом, находятся слишком близко, но при этом не кажутся неудобными. Наоборот, в них слишком уютно и… комфортно. Он открывает дверь перед Лиён и сам подталкивает её внутрь, хватаясь за спинку коляски, а после прикрывает дверь и убирает те самые сумки, которые недавно заносил сюда. — Ты можешь поспать на моей кровати. У меня больше нет мест для сна, — Тэхён кивает головой в сторону заправленной постели и вновь переводит взгляд сверху вниз на девушку. Наклоняется, упираясь ладонями о колени, и смотрит в упор на Ким. Казалось, что в этот момент Лиён потеряла пульс, перестала дышать и запретила самой себе моргать. Наблюдать за приближенной версией третьекурсника было необычно, в особенности рассматривать черты его лица настолько близко. Пару родинок на лице, опущенные вниз густые брови и несколько прядок белокурых волос, спадающих на ресницы. Он словно дышал ей в губы и принуждал не отрывать прикованной радужки глаз от него, пока сам не скажет отвести взгляд. — Поцелуешь? Он всегда мог так просто выбросить из своей головы полный бред. Но сейчас Тэхён чувствовал себя вдвойне неловко, чувствовал себя жертвой, когда Лиён, не отрывая взгляда, пялилась на него. Его кадык не шевелился, потому что от страха даже сглатывать нечего, а гулкое лиёнино что будто успокоительным растекается по венам. И Тэхён расслабляется, расплываясь в полуулыбке и выпрямляясь, прежде хлопнув себя по коленям. — Ничего, — он бы хотел уже хлопнуть дверью, оставив первокурсницу одну в спальне, но приостанавливает резко закрывающуюся дверь и оборачивается через плечо, кидая сухое: «Я могу отвезти тебя завтра домой, если ты этого хочешь».

***

Перед глазами всё плывёт, белая пелена не даёт четко увидеть обстановку, но приятная боль в голове даёт о себе знать в самом хорошем смысле этого слова. Лиён проспала относительно долго. И в её висках так спокойно, что даже непривычно, а прилипшие к лицу полусырые волосы ото сна не выводят её из себя. В комнате уже темно, шторы оказываются закрытыми, а форточка плотно затворена. За окном наступил либо поздний вечер, либо ночь. Лиён на момент забывается, не понимая сначала, что делает в этой комнате, а после видит полосу света из кухни и слышит какую-то возню. Не спеша садится и пододвигает к себе коляску, перемещаясь в неё поудобнее и направляясь на источник звука, сонно потирая глаза. Медленно перебирая руками колёса, Лиён заглядывает на кухню, а после и вовсе заезжает туда не торопясь, чтобы успеть поймать удивление парня. — Игры с алкоголем? Звучит заманчиво, — она получает нужный результат, когда видит растерянный взгляд Тэхёна, что стоял у окна с бокалом, наполненным бардовой жидкостью. Ким увидела его отражение в окне, как только оказалась на кухне. — Разве есть что-то в этом плохого? — третьекурсник разворачивается на осипший голос Лиён, отходит от подоконника и ставит на стол недопитый напиток, сменяя обеспокоенное выражение лица на умиротворенное, — Поверь, ты никогда не пила настолько изысканного вина. Не поверит. И не раз. И кажется, что не повторит больше такого никогда. Лиён не обязательно было рассказывать о том, как она напивалась до потери пульса, а после как Ши Хён держал ей волосы, пока та обнималась с унитазом. Всё это ей казалось забавным, когда последние бутылки спиртного пустыми летели в мусорный бак. До тех пор, пока в голову не пришла идея, что боль можно заглушить другим способом. И Лиён так и сделала. После двухлетнего стажа алкоголизма Ким превратилась в суицидницу. Она протягивает руку к бокалу с хрупкой ножкой, решаясь попробовать губами знакомый вкус, но Тэхён опережает её, выхватывая из-под носа алкоголь. Очень жаль. — Разве тебе можно, ты ведь инвалид и… — И что? Разве инвалидам нельзя пить? — и Ким вновь тянется к столу, только теперь за полупустой бутылкой, хватая её в руки и осматривая упаковку. Действительно дорогое. Лиён подносит ближе к себе, косясь на удивленного, но ничего не предпринимающего на этот счёт, Тэхёна. Мне теперь вообще всё равно, Ким Тэхён. Смысл что-либо сейчас терять, быстрой строкой проносится в голове первокурсницы прежде, чем коснуться губами горлышка и сделать первый глоток. Но глухой звонок в прихожей принуждает лениво открыть глаза Лиён и проследить за убегающим в противоположную сторону Тэхёном. Он не понял даже, что произошло, но завораживающе наблюдать за невесомыми и спокойными движениями студентки было интереснее, чем останавливать её. Ему казалось правильным то, что пыталась сделать Лиён, хотя в голове оглушающе звучали слова Юнги: «Не наливай ей, у неё скоро терапия». Ким поставил бокал только тогда, когда оказался у двери, смотря в глазок. Тэхён аккуратно поворачивает замок два раза в левую сторону и снимает крючок, распахивая дверь перед гостем. — Ах, ты, мелкий засранец! — швыряя в Тэхёна туфель, что был снят на ходу, девушка с испорченными краской белокурыми волосами бросает чемодан у входа, — Сколько мне пришлось из Штатов ехать к тебе, а ты так и не научился встречать свою сестренку. Ким ловит полетевшую в него обувь уже тогда, когда она глухо ударяется о его грудь. Опять эта Нари. И пусть его сестра была на пару лет младше своего брата, она всегда могла заставить его густо краснеть и извиняться за то, чего, в принципе, не было им совершено. И, если смотреть на Ким Нари, в любом случае каждому могло бы показаться, что это его кровная душа; человек, которого просто клонировали в девичий обличий и дали другое имя, вместо Ким Тэхён. Она часто пыхтела, снимая второй туфель с аккуратной ноги, и бегала глазами по квартире брата с неким презрением. Ким подошла к Тэхёну впритык, поднимаясь на носочки и больно тыча в грудь до того времени, пока он не перехватил её палец и не заставил посмотреть в глаза. — Ты когда-нибудь научишься меня уважать, Ким Тэхён? Да по твоей каморке можно понять, какой ты человек, — Нари почти через каждый слог рычала, стискивала зубы и пыталась вырвать ладонь из крепкой тэхёновой. И она бы долго заставляла его злостно напрягать желваки и яростно буравить свой профиль по одной лишь причине, пока из кухни не послышались шорохи, привлекающие внимание. Шорохи той самой причины. — Завёл себе животное? — Если можно это так назвать, — Ким отпускает её, переводя взгляд на дверной проём, где остановилась Лиён, что часто хлопала густыми ресницами. Он не считал её животным; точнее он вообще не имел права зарекаться на такое, но нутро просто заставляло необдуманно говорить эти грязные слова, которые могли бы её задеть и которые, наверняка, она успела услышать. По сути, Тэхён вообще против этой девушки ничего не имел. Она просто существовала, как и он; вот только у него была поставленная задача, с которой пока что было туго. — Интересная зверушка, Тэхён, — Нари хмыкает, отталкивая парня за плечо и подходя вплотную к Лиён, приспускаясь на корточки перед ней, — Я сестренка этого ужасного человека во всех смыслах. Ким Нари. — Ким Лиён, — она продолжает незаинтересованно бегать по мягким линиям вздернутого носа гостьи, припухлым губам и округлым щекам. Мило, но, к сожалению, до неконтролируемой тошноты. Она вышла из аниме, раз такая ужасно красивая? И Нари не интересует больше то, что это за девушка, откуда она в этом доме и почему в таком положении; отчасти, потому что неудобное место для разговора, да и лишние уши для такого. Тэхён успел уже захлопнуть входную дверь, закрыв её обратно, и повернуться на Лиён, что провожала взглядом светловолосую, уходящую в противоположном направлении. Он почти не моргал, ждал, когда Ким посмотрит на него и что-нибудь спросит, скажет, возразит. Но, даже когда Тэхён поймал её темные зрачки на себе, она лишь глухо цокнула, опуская глаза в ноги и разворачиваясь в направлении к его сестре. Ким лишь повёл бровью, залез в карман домашних трико и уже вот-вот нащупал пачку сигарет, как в противоположном кармане завибрировал телефон. Он нехотя потянулся за ним, свободной рукой засовывая сигарету между зубами и после отвечая невнятное алло на принятый звонок. — Малыш Тэ-тэ, — опьяняющий голос неразборчиво слышен через динамик, — У меня на руках камешек. Не хочешь ли развлечься сегодня со мной в банке?