Время нашей жизни.

      В зале, где на протяжении всей церемонии приношения клятвы были слышны перешептывания, наступила мертвая тишина.       - Вы уверены?       - Да, - Верховный плавным движением приблизился ко мне и, смотря прямо в глаза, улыбнулся.       И что-то в этой улыбке мне не понравилось, сильно. Если минуту назад я молилась про себя, чтобы случилось хоть что-то, что помогло бы мне не произносить этой чертовой клятвы, то сейчас я поняла одно: присяга была меньшим злом.       От сферы, где я так и не принесла клятву верности, меня просто оттащили, потому что ноги идти отказались, и поставили рядом с правителем, чей смеющийся взгляд до сих пор был устремлен на меня. До конца церемонии мы простояли на краю сцены.       Раньше я не замечала тех восторженных взглядов, которые на Повелителя бросал каждый второй выходящий, да и не могла их заметить, сидя сзади. Зато сейчас я отчетливо читала во взглядах как восхищение правителем и злость, направленную на меня, так и ненависть к Верховному тех, кто после клятвы уводился за пределы огромного помещения.       По окончанию события всех успешно вступивших во взрослую жизнь повели в другой зал, где по такому случаю накрыли столы. Я же стояла рядом с правителем и не знала, куда мне деться. Идея побега была отброшена сразу: этим поступком я бы подписала себе приговор. А других мыслей о дальнейший действиях у меня не было.       Моя растерянность вызвала на лице Верховного очередную не то улыбку, не то усмешку.       - Идем, - отдал он короткий приказ, и я, не думая ослушаться, пошла за ним.       Как только мы вышли из зала, я невольно притормозила от неуверенности: можно ли мне ступать по ковровой дорожке, по которой с такой уверенностью пошел правитель? Словно почувствовав мою заминку, Господин обернулся и с той же улыбкой проговорил:       - Тебе можно.       Я неуверенно двинулась вслед за правителем. При выходе из здания его ожидал немного странный, но все же лимузин. Ах, да. Нас. Я подошла к машине, не в силах побороть ощущение неправильности и нереальности происходящего. Однако перечить молчаливому приказу Верховного я не стала, и все же села в машину. Вслед за мной в нее сел и Господин. Лимузин тронулся.       Теперь, когда правитель сидел напротив меня я могла его рассмотреть.       На правителе был надет серебристый фрак, который лишь подчеркивал бледность кожи владельца. Губы были сжаты в тонкую линию, а глаза даже сейчас не утратили того блеска, из-за которого казалось, что они засияют в темноте. Невольно забыв о происходящем, я стала откровенно рассматривать человека, о котором столько всего слышала, но тут же одернула себя, поймав насмешливый взгляд Верховного.       Всю дорогу мы не проронили ни слова. Задавать вопросы первой я боялась, а Господин молчал, в свою очередь рассматривая меня. Его изучающий и слегка улыбающийся взгляд возвращался ко мне на протяжении всей дороги. Господин словно рассчитывал, насколько верный выбор он совершил. Но ответ на данный вопрос я так и не смогла прочитать на его лице.       Через 3 часа дороги мы подъехали к огромному белому особняку - резиденции Верховного. Раньше такие здания я видела лишь на фотографиях, но они не передавали и малой части того величия, которым данное сооружение было наполнено. Насколько я знала, таких построек было около 100 по всему миру и строились они так же как и организации по наброскам правителя, поэтому проглядывалось некое сходство: те же винтовые колонны, та же отделка из белого мрамора. Но в отличии от государственных, это здание само по себе не было в форме спирали и не столь сильно отличалось от тех особняков, что сейчас были признаны исторической ценностью. Даже скорее наоборот, между постройками имелось сходство и во внешней планировке здания, и в стиле. Только резиденция правителя во много раз превышала те исторические памятники.       Въехав в огромные ворота, лимузин остановился около крыльца величественного здания. Водитель выскочил из машины и, едва не спотыкаясь, поспешил открыть дверь Верховному, а после и мне. Повинуясь молчаливому приказу, я последовала в дом за правителем. Вокруг не было ни души.       Внутри особняк смотрелся невероятно роскошно. Из мрамора здесь были только полы в некоторых комнатах, в остальных же полы были из темного дерева. На стенах были обои с золотым отливом, что, несомненно, придавало еще более богатый вид убранству дома. Мебель была из дуба, если я, конечно, не ошибаюсь, на окнах занавески из красного бархата. Никаких камней, никакого излишнего богатства, граничащего с пафосом, тут не было. Не смотря на такие внешние размеры, резиденция внутри смотрелась очень уютно.       Рассматривая убранство дома, я не сразу заметила, как правитель остановился, и врезалась ему в спину. Он обернулся, и под его жестким взглядом мне невольно захотелось сжаться, но Повелитель тут же смягчился и неожиданно взял меня за руку.       - Идем, - его тон был чуть насмешлив; никакого гнева не было.       Одарив меня снисходительной улыбкой, он сам распахнул дверь и завел меня в ближайшую комнату, которой оказалась огромная гостиная, выполненная, как не странно, в синих тонах. Господин подвел меня к дивану, цветом походившего на лед, и, когда я осторожно села в уголке, опустился рядом. От того, как близко мы находились, меня бросало в дрожь, и то, что мы были тут одни, лишь мешало успокоиться.       - Думаю, тебе интересно, для чего я тебя выбрал, - начал мужчина, смотря куда-то в строну.       Я невольно кивнула, не задумываясь, что мое движение он не мог видеть. Но, судя по всему, он уловил его и продолжил говорить:       - За каждым воспитанником интернатов постоянно следят: за его успехами в учебе, поведением, даже разговорами. Из всех выбирают более способных, и их кандидатуры показывают мне. Им дают отдельные задания, проверяя на пригодность. Из всех более подходящей оказалась ты. Твои решения задач.. отличны от остальных, и это меня в тебе заинтересовало. Я хочу сделать из тебя верного советника, преемницу...Посмотрим, кем ты сможешь стать в будущем. Правда верностью мне ты не отличаешься, не так ли? - его насмешливый и снисходительный взгляд в первый раз за разговор устремился на меня.       Я не нашла в себе сил ответить и лишь стыдливо опустила глаза в пол, понимая, что любой ответ для меня может стать последним. Почувствовав прикосновение к подбородку, я вздрогнула, против своей воли поднимая глаза на Верховного. В них был стальной блеск.       - Правило первое: никогда не смей молчать, когда я тебя спрашиваю.       От его ледяного голоса мне стало страшно. Господин уже отпустил меня, но я все еще смотрела на него, боясь пошевелиться.       - Я был услышан?       Я наконец-то смогла вдохнуть и ответить:       - Да, Гос.., - меня перебили.       -Эллоран.       Я вопросительно посмотрела на человека, сидящего рядом.       - Обращайся ко мне по имени. Эллоран, - правитель, не дожидаясь от меня никакого ответа, тут же встал и бросил, выходя из комнаты. - Идем, снимешь с себя этот мешок.       Поднявшись на второй этаж, Верховный остановился у одной из комнат и пропустил меня внутрь. Это была спальня. При том точно не его.       - Как переоденешься, придешь в гостиную, - после этих слов дверь за мной закрылась и за ней послышались удаляющиеся шаги.       Я тихо выдохнула. Комната была просто огромной. Но, черт, она была розовой! Розовые шторы, кровать, ковер, кресло, даже оббивка на белой мебели была розовой! И в этом розовом аду мне, видимо, предстояло жить. С детства я почему-то недолюбливала этот цвет, и об этом знали все окружающие: уж слишком резко я на него реагировала. Неужели специально?       Убедившись, что дверь закрыта и камер не видно, я с облегчением скинула с себя праздничное безобразие и надела приготовленную одежду, аккуратно лежащую на кровати. Этот наряд мне нравился намного больше: юбка было того же черного цвета, но лежала красивыми волнами, белая плотная блузка была словно сшита специально, для моей чрез чур тонкой фигуры, и ко всему этому прилагался поясок для юбки. Розовый.       Одевшись и приведя себя в порядок, я отправилась в гостиную, где меня ждал правитель, и после трех неудачных попыток, все же нашла нужную мне дверь. Верховный сидел на том же диване, и стоило мне войти, как тут окинул меня оценивающим взглядом.       - Намного лучше, - в глазах мужчины плясали чертики.       И все же цвет он выбрал специально..       - Теперь мы можем закончить наш разговор. Садись, - Повелитель указал мне на место рядом с собой, и мне ничего не оставалось, как сесть рядом. - Это полный список правил.       Мне протянули лист, исписанный лишь наполовину. Содержание текста на нем было следующее: беспрекословно слушаться, отвечать на вопросы, не пререкаться, не рассказывать обо всем происходящем посторонним (коими являлись все, кроме правителя), действовать только в интересах Верховного и т.п. Наказание за проступки звучало следующим образом: лучше не знать. Это натолкнуло меня на 2 мысли:"Либо они ужасно страшные, либо кому-то просто лень их придумывать". И склонялась я больше ко второй версии. Закончив с изучением написанного, я повернулась к Господину.       - Запомнила? Молодец. Продолжаем.       Следующим данным мне листом был список моих обязанностей, в которые входили обучение под непосредственным контролем правителя, выполнение поручений (при том каких не уточнялось), контроль работы домашнего персонала (а такой тут имеется?) и выполнение всех требований и приказов Господина.       Я снова протянула лист человеку, с которым моя жизнь теперь была непосредственно связана. Верховный встал, и жестом указал следовать за собой.       - Идем, займемся твоим обучением и воспитанием в тебе чувства верности, - его взгляд не сулил мне ничего хорошего.