Глава 1
15 июня 2018 г., 12:13
Глава 1
— Грязь не сало — высохла и упала, — громко заявил Баргус Весельчак и сам же заржал как конь над своей простенькой шуткой.
Он стоял на краю обрыва, почесывал голый живот и поглядывал на Андуин. Из всей одежды на Весельчаке было надето лишь льняное выцветшее белье длиною до середины бедер. Воин был невероятно широкоплеч, массивен и, пожалуй, имел лишний вес. Ростом его Валар не обидели, а по всему телу виднелось несколько шрамов различного происхождения и размера.
В этом году зима выдалась суровой, с большим количеством осадков. Когда начался паводок, Великая река разлилась широко. Несмотря на начало июня снег в Мглистых горах продолжал таять и снабжать все новой и новой водой самую большую реку Средиземья.
— Если вода теплая, то пусть и Горик искупается, — негромко заметил Грестлинг, серьезный мужчина с русыми, уже подернутыми первой сединой, волосами и шикарными, до подбородка, усами, на которых висели серебряные колечки.
Грестлинг стоял у весело горящего огня и помешивал бурлящее варево деревянной, на длинной ручке, ложкой. При этом он немузыкально напевал какой-то мотивчик. Слух у него отсутствовал напрочь.
— Будет исполнено, — четко, явно дурачась, ответил Весельчак и повернулся к еще одному члену нашего небольшого отряда — двенадцатилетнему мальчишке по имени Горик. Имя было нетипично для гондорцев, но парень рос сиротой, своего прошлого не помнил и привык откликаться на городскую кличку. — Ну что, паренек, пойдем, поплаваем?
— Я с радостью, дядька Весельчак, — парнишка лишь хмыкнул, блеснув сообразительными глазками.
Мы повстречали мальчугана в Осгилиате. Бездомный сирота жил на пристанях и как мог, за малую монетку, помогал рыбакам. Горик был оборванным и худющим — еды ему явно не хватало. Судя по всему, в будущем его ждал небогатый выбор — либо примкнуть к какой-то рыбачьей артели, либо найти купца, которому можно помогать, либо податься в лихие люди.
Именно Грестлинг предложил взять парнишку с собой.
— Дело-то хорошее, угодное Валар, и вообще… — он тогда не закончил, не желая выставлять себя слишком сентиментальным, но его поняли и мужики посмотрели на меня — что я скажу? А я ответил коротким «да», и вот так наш отряд пополнился совсем юным участником. Сделать мальчугана Средиземным аналогом «сына полка» показалась мне неплохой идеей. Он нас не объест, да и пользы может принести. Тем более, добрые дела всем надо совершать время от времени.
Сейчас я, не обращая внимания на высокое звание капитана гондорской армии, нарезал тоненькими полосками солонину. Она была сильно копченая, с небольшими дольками ароматного чеснока. Душистый, вызывающий непроизвольную слюну запах тёк по всей полянке.
— Тогда мы пойдем, что время-то терять, — негромко заметил статный и высокий парень по имени Востлинг, приходившийся сыном Грестлингу. В чертах его лица угадывалась более молодая и любопытная версия отца.
— Давайте, — я кивнул. Востлинг, Горик и радостный Весельчак начали спускаться с обрыва по едва заметной тропинке, ведущей к воде. Спустя несколько мгновений они пропали из видимости, хотя голоса, особенно густой и мощный бас Баргуса продолжали звучать откуда-то снизу.
Закончив нарезать мясо — получилась весьма внушительная горка — я сложил его в нашу походную, в нескольких местах помятую кастрюлю, выпрямился и подошел с ней к Грестлингу.
— Пожалуй, все, — я поставил кастрюлю на землю и не удержался от легкой шутки. — Теперь дело за тобой. Не подкачай!
— Не боись, я Минас-Итиль защищал, с назгулами сражался, так что и со стряпней как-нибудь управлюсь, — Грестлинг негромко, беззаботно усмехнулся, поддерживая легкий трёп. Друг с каждым годом все больше и больше обожал такие разговоры, шутки и необидные розыгрыши. И вообще, как он сам мне недавно признался, искренне считал, что несколько лет назад, когда мы с ним впервые встретились на дороге, ведущей в Изенгард, ему невероятно повезло. Так прямо и сказал. Приятно слышать подобное.
Наш отряд разбил лагерь недалеко от тракта, соединяющего далекий северный Каррок и Осгилиат. Место располагалось на западном берегу, на две лиги выше впадения в Андуин Кристалимки, вытекающей из Фангорна.
Здесь частенько останавливались путники и купцы. И полянка недалеко от дороги видна издалека и облагорожена: кострище обложено почерневшими и обгоревшими камнями, имелись чурбаки и пни, предназначенные для сиденья, а под разлапистыми елями нашелся внушительный запас сушняка.
Чуть в сторонке густо рос калган. Сейчас как раз было время его цветения и желтые, по четыре лепестка, цветки весело качались на ветру.
Калган используется во многих лечебных снадобьях. Его добавляют в травяные взвары. И я подумывал выделить ближе к вечеру часок и накопать корней полезного растения.
Лес рос на обрыве и со склона бежал веселый и «говорливый» родничок с кристально чистой водой. Он узкой ленточкой пересекал дорогу и устремлялся к Андуину.
Вода в родничке оказалась замечательной! Хотя и в самой реке текла такая вода, что ее можно спокойно пить, не опасаясь никаких кишечных заболеваний или расстройства желудка. Этот факт, несмотря на то, что я прожил в Средиземье не один год, неизменно меня радовал и даже как-то вдохновлял.
Средиземье было такое огромное, нехоженое и неизведанное, при этом чистое и доброе в своей основе, что я получал огромное удовольствие от каждого прожитого дня.
Отдав мясо, я внимательно оглядел лагерь. Вокруг, на ветвях были аккуратно развешаны многочисленное вооружение и вещи, так, что в любой момент все это можно было взять или надеть. Четыре кольчуги с комплектом наручей, поножей и шлемов лежали небольшими кучками, и их можно было легко взять.
Щиты, внушительные и помятые, стояли, упираясь друг в друга недалеко от костра. На каждом из них гондорский герб — на черном поле белое древо с семью звездами. Рядом примостились два лука с колчанами, копья и боевые топоры, бурдюки с водой и три огромных заплечных торбы с провизией.
Все наши вещи добротные, красивые, а многие, так и вовсе — богатые и изысканные. Хотя это больше относилось к двум предметам, принадлежавшем лично мне — мечу Энсалу и большому, окованному серебром, рогу. При этом, не пятнышка ржавчины или щербинки на железе не наблюдалось и в помине. Мне, да и всем остальным воинам, нравилось не только пользоваться, но и тщательно следить за оружием. А его количества вполне бы хватило и на вдвое большее количество бойцов.
В стороне, на пригорке, расположился Осго — шестой и последний участник нашего небольшого отряда. Невысокий, с пристальным взглядом, сильными руками, воин был облачен в полинявший плащ, который неплохо его скрывал. При нем всегда находился мощный лук, а за спиной, как влитой, висел колчан на двадцать стрел.
Сейчас Осго выполнял обязанности дозорного. И хотя вокруг располагались тихие и спокойные земли недалеко от северной границы Гондора, все мы так привыкли к разумной осторожности, что никогда не ложились спать и не разбивали лагерь без непременного часового.
Снизу, от реки, слышался веселый разговор. Судя по всему, Баргус предлагал Востлингу устроить шуточный заплыв до противоположного берега Андуина.
Востлинг не хотел уступать, но и не горел желанием плыть на дальний берег, зеленевший тоненькой полоской прибрежных трав и кустарников.
За рекой начинались Дикие земли, которые так же назывались Бурые Равнины — огромные лесостепи, тянувшиеся к востоку на многие дни пути. На северо-востоке, если подключить мое зрение Майа, можно было разглядеть южную опушку Лихолесья — древнего и мрачного леса. Где-то там располагался Дол Гулдур, пристанище Саурона. Сколько я не напрягался, так и не смог найти разрушенный замок. Или я просто «проскакивал» мимо, не замечая его в зеленом древесном море, или же кто-то умело и незаметно отводил посторонним глаза.
— Скучные вы люди, — донесся до лагеря голос Весельчака, а потом стало слышно, как он шумно нырнул.
В Средиземье начинался июнь 2005 года Третьей Эпохи. Месяц выдался теплым и ласковым. Кругом жужжали пчелы, а от воды шла нега и прохлада, так и шепчущая лечь, и вздремнуть несколько часов.
Здесь, на обрыве, ветерок ласково играл с травой и ветвями деревьев. Пахло пыльцой и хорошо прогретой землей.
Девятого ноября наш небольшой отряд из пяти человек закончил службу в Минас-Итиле и направился в Осгилиат.
Два месяца пролетели быстро — денег хватало, и мы наслаждались заслуженным отдыхом и приятными возможностями. Весельчак, Осго и Востлинг не вылезали из трактиров и ходили по девкам.
Грестлинг и я такого себе не позволяли и блюли статус. Конечно, мы выбрались в несколько интересных мест, но остальные так ничего и не узнали.
Тем более, это время я использовал с пользой и встретился с Догваром, хозяином винной лавки из Дорвиниона. Мы познакомились пять лет назад, и с тех пор купец практически не изменился — лишь поправился немного.
Мы неплохо пообщались, а когда Догвар узнал, что я уже капитан и что скоро отправляюсь на восток, да не один, а с небольшим отрядом испытанных воинов, его восторгу не было предела. Он явно был рад, что именно через него кто-то из таких статусных воинов Гондора пойдет служить Дорвиниону.
Догвар выдал мне рекомендательное письмо, да и сам пообещал сообщить отцу о нас. Оказалось, что за последнее время его батя сделал неплохую политическую карьеру и вошел в Совет Пяти — так называли тех, кто управлял страной.
С Догваром я провел немало интересных вечеров, уясняя тамошние расклады и расспрашивая о многих интересных вещах. Он даже познакомил меня со своей женой — она проживала вместе с ним в Осгилиате.
Догвар был себе на уме и не торопился рассказывать обо всем самом важном, я узнал немало интересного и полезного. Основные проблемы Дорвиниона проистекали из двух факторов — Совет Пяти состоял, как это не трудно догадаться, из пяти человек, но на эти места претендовали девять-десять представителей самых влиятельных и богатых семей. Из-за чего в Дорвинионе шла постоянная грызня за власть. Вторая проблема заключалась в истерлингах — эти степные ребята с завидной периодичностью устраивали набеги и не давали государству скучать.
Правда под конец, когда я сообщил, что мы никуда не торопимся и можем задержаться в пути, Догвар немного расстроился. Он незнамо с чего решил, что мы прямо сейчас, нахлестывая коней, которых у нас нет, помчимся в Дорвинион!
В Осгилиате мне довелось увидеть Эарниля, короля Гондора, который в сопровождении крупного отряда войск и придворных посетил город.
И хотя я видел короля издалека, из толпы, стоявшей у дороги, он произвел на меня сильное впечатление. Мужчина сидел на лошади, но даже так был заметен его высокий рост. Властное, «породистое» лицо, суровый взгляд, сжатые в нитку губы и волевой подбородок — все говорило о том, что данный человек привык править и командовать.
Именно в то время нам и попался Горик. Паренек с удовольствием, едва сообразив, что взрослые дяди не собираются ему как-то вредить, присоединился к нам.
Там же, в Осгилиате, мы купили ему одежду и обувь, кольчугу на вырост, небольшой лук и подходящий меч, по размерам больше смахивающий на длинный кинжал.
Парнишка оказался шустрым и наблюдательным. Ближе всего он общался с Востлингом и Осго, любил проводить время с Весельчаком, уважал Грестлинга, а на меня смотрел с каким-то суеверным восторгом — похоже, кто-то из парней нагнал жути и настроил его соответствующе.
— Ничего, не переживай, мы из тебя сделаем настоящего человека и справного воина, — так пообещал ему Весельчак и слово сдержал.
Сам он, чередуясь с Восом, учил парнишку всяким воинским премудростям, Осго показывал, как обращаться с луком, а я начал натаскивать в грамоте. Эти занятия помогли — он быстро освоился и через некоторое время стал как член семьи.
Отдохнув в Осгилиате, мы отправились в Изенгард. Практически у всех, кроме меня самого и Горика, там имелась родня или хорошие товарищи.
В крепость разрешили заходить мне одному — все же я имел звание капитана, а таких заслуженных воинов Гондор умел уважать.
Воеводил в Изенгарде, как и раньше, Тродинг Славный. Его, а также лейтенанта Роэда интересовали мордорские расклады. Конечно, в общих чертах они представляли, что творится на восточной границе Гондора, но и меня слушали с удовольствием.
Еще я увиделся с уважаемым Теосольдом. Ученый основательно сдал за последние годы, но остроту ума не потерял, да и любознательность никуда не делась. Я вручил ему копию своей книги, а взамен получил другую, называвшуюся «Нуменорские сказания и песни».
Со временем я планировал собрать собственную библиотеку и уже начинал обзаводиться первыми книгами. Кое-что позволил мне взять Мардиль из Минас-Итиля, две книги я купил в Осгилиате и вот теперь еще одна, не считая собственной. Они лежали на дне походного рюкзака, обернутые в кожу, защищающую от влаги и повреждений, и весили немало.
Книги в Средиземье считались весьма статусной и дорогой вещью. Библиотека из ста экземпляров могла считаться богатой, а ее владелец приравнивался к мудрецу.
И все же основное время я провел вместе со своими, в ближайшей к Изенгарду дунландской деревне. Там проживали родичи Осго, Греса и Воса и встречали нас так, словно к ним заглянули самые желанные гости. Дунландцы вообще производили впечатления радушного и открытого народа.
Я смотрел на них, пьющих пиво, танцующих по вечерам, смеющихся, расспрашивающих о вестях из дальних стран, и понимал, что этот народ изменится к худшему явно не по своей вине. Зная историю Средиземья, я помнил, что через пятьсот лет в эти края прискачут северяне и сгонят местных с плодородных земель, оттеснив к западу. Именно после этого дунландцы станут другими — жесткими до жестокости, подлыми и мстительными. И Саруман сыграет на этой «закваске».
А пока же они вели себя иначе, а их девушки — простые, чуждые условностей, не давали нам скучать.
У дунландцев, пережидая зиму, мы задержались до конца апреля и лишь после отправились в Фангорн.
К тому времени у меня наметился небольшой план. Глядя на своих друзей и замечая, как они начинают стареть, я все чаще думал о том неизбежном моменте, когда их догонит возраст и смерть. Самому мне, по воле Айну Азре из Чертогов Безвременья выпал иной удел, и я мог жить очень долго. Но вот друзьям этот дар не достался. И все же кое-что можно было попробовать сделать.
Я повел их в Фангорн. Мы безо всяких происшествий пересекли бескрайние равнины Каленардона, углубились в лес, прошли вверх по течению реки и разбили привал на огромном холме. Это был тот самый холм, на котором я уже встречался с энтами. Вокруг него росли величественные, поросшие седыми мхами деревья, верхушки которых поднимались прямо к нашим ногам.
Нам пришлось прождать несколько дней, прежде чем энты заметили незваных гостей, и решили полюбопытствовать, кого это занесло в их лес.
На сей раз к нам вышли два энта — Древень, он же Фангорн, и Вскорень, второе имя которого звучало как Фладриф.
Воины и Горик выглядели потрясёнными. Еще бы, не каждый день приходится видеть таких гигантов, которых очень даже легко принять за злобных тварей. Я заранее предупредил всех, что бояться энтов не следует, это существа огромной силы и выносливости, но также несомненной доброты и мудрости. И они не враги человеку. Во всяком случае тому, кто не рубит лес.
Когда начался разговор, мы стояли друг напротив друга. Горик смотрел на все это огромными глазами. Успокаивая, я положил ему ладонь на плечо.
— Как и было обещано, мы отправляемся на восток, Старейший, — так сказал я Фангорну.
— Отрадные вести для всех энтов, — Фангорн говорил неспешно, но его глаза буквально засветились при моих словах, и в них появилась несомненная радость. Наверное, всем очень приятно узнать, что на свете есть те, кому ты не безразличен.
— Я ничего не обещаю, но мы обязательно поспрашиваем про энтиек, — добавил я, посчитав, что мне не надо внушать лишних надежд этим лесным пастухам.
— Мы понимаем и мы благодарны, — ответил Вскорень.
А вот моя дальнейшая просьба — угостить нас напитком, который дает силы и прибавляет жизнь, их немного озадачила.
— Питьё энтов лишь для энтов, — негромко заметил Вскорень.
— Но разве оно не подойдет другим? Это же не отрава! — возразил я, вспоминая приключения Мерри и Пина. Фангорн их угощал, и после этого они значительно окрепли и выросли. Так же я помнил, что в жилище энта был напиток другого цвета и свойств — тот, который продлевает жизнь. Так я, во всяком случае, считал.
Энты задумчиво переглянулись. Не думаю, что им жалко поделиться с нами своим питьем. Скорее здесь дело в ином — просто они не торопятся принимать необычные решения и совершать необдуманные поступки. Тем более, если ранее такого не происходило — тут дело серьезное, надо все обдумать и обговорить.
И все же Древень и Вскорень не подвели, и уже на следующий день они принесли нам две больших каменных чаши, до краев наполненной отливающим золотом напитком.
Я, несмотря на то, что оно вроде как мне и не нужно, попробовал питьё первым. Оно по вкусу напоминало обычную воду, но с запахами трав и листвы. После него хотелось смеяться, ноги сами шли в пляс, и все тело охватило что-то, похожее на легкую щекотку.
Следом за мной и все остальные сделали по несколько больших глотков, а то, что осталось, как раз уместилось в наши походные баклаги.
Меня немного волновал Горик, но Фангорн успокоил, сказав, что и для парнишки питье пойдет на пользу и окажет такой же эффект, как и на остальных.
Поблагодарив энтов и попрощавшись с ними, мы покинули Фангорн и, забирая на северо-восток, вышли к Андуину.
Мы с Грестлингом хотели совместить наш поход с возможностью немного подработать. Вдоль берега частенько ходили купеческие обозы. Было бы неплохо наняться в охрану до самого Каррока, добравшись до промежуточной цели путешествия, да еще и подзаработав на этом.
Так мы оказались на этой полянке, сделав огромный круг и потратив на дорогу от Итиля семь долгих месяцев.
— Кажется, похлебка подходит, — Грестлинг попробовал первым, потом зачерпнул еще одну ложку и осторожно, чтобы не расплескать, протянул ее мне. Я подул на дымящийся суп и неторопливо, смакуя и оценивая, проглотил варево, пахнувшее костром и солониной.
— Ты как всегда на высоте, — я хлопнул друга по плечу — другого, кто послабей, такой бы удар мог заставить и пригнуться, но Грес лишь довольно улыбнулся. — Зови парней.
Впрочем, звать никого не пришлось. Первым к нам на обрыв выбрался Востлинг и сразу встал, широко расставив ноги, позволяя легкому ветерку «просушить» себя.
— Как вода? — спросил Грес сына.
— Мокрая.
— А ты глазастый! Горик помылся?
— Да.
— Вшей у него нет? — Грестлинг серьезно относился к здоровью мальчугана, взяв над ним опеку.
— Нет.
— Хорошо. Вытирайтесь и давайте к столу.
К костру подошли запоздавшие Весельчак и Горик. При этом Баргус широко расставлял руки и во всю «свистел», показывая, каких он раньше рыб ловил.
Ели чинно и не спеша. Горик отнес Осго большую, дымящуюся и наполненную до краев миску с куском хлеба и несколькими огурцами.
— Какие наши планы, капитан? — негромко, облизав ложку, спросил Востлинг.
— Мы тут с твоим батей подумали и решили здесь остановиться. Глядишь, и попутного купца дождемся, — я пошевелил босыми ногами, сгоняя с них божью коровку.
— Значит, отдыхаем? — Вос перевел взгляд с меня на отца.
— Кто отдыхает, а кто и работает, — Грестлинг усмехнулся. — Горику надо будет вымыть посуду, а ты, сын, сменишь Осго.
— А я? — простодушно поинтересовался Весельчак.
— А ты после отдыха позанимаешься с мальцом, — обрадовал я его.
Через некоторое время, выполним все самые необходимые дела, лагерь погрузился в послеобеденный сон. Востлинг занял место Осго и сейчас, зажав травинку между зубов, ходил, отгоняя сон и завидуя товарищам.
Хорошо было вот так отдохнуть после внушительного перехода и набраться сил перед грядущими свершениями. Я бы даже и на карауле постоял, но остальные подобного не допускали — с их точки зрения, подобное выглядело как кощунство. Целый гондорский капитан и стоит на страже!
— Твое дело, Мэл, головой думать, а уж мы найдем, как нас сберечь, — усмехнувшись, сказал мне как-то Грестлинг.
На полянке мы пробыли несколько дней. Погода стояла прекрасная, легкий дождик если и начинался, то проходил очень быстро и приносил лишь прохладу.
Днем я учил грамоте Горика, занимался с Гресом на мечах и делал пометки в личном блокноте — для этих целей у меня имелись и чернила, и перья.
На третий день, под вечер, к привалу вышел двигающийся со стороны Осгилиата обоз — семь телег с возницами, четыре запасные лошади, шесть охранников и купцы — один старший и трое приказчиков. Все они были из Каррока и сейчас везли что-то домой. Телеги были накрыты дерюгой. Судя по внушительному виду, товаром их набили под завязку.
— Присаживайтесь к огню, уважаемые, — позвал я их старшего — мужика лет сорока, среднего роста, пузатого и слегка кривоногого, с широкой бородой, сломанным носом и волосами, стриженными под горшок. Чувствовалось, что мужик в молодости был не дурак подраться, да и жизнь повидал. — У нас каша с говядиной вот-вот дойдет.
— Благодарствуем, господин воин, — купец смотрел настороженно, так же, как и охраняющие обоз воины — они не торопились расслабляться и слегка нас побаивались. — Мое имя Норвак из Каррака. А вы, позвольте полюбопытствовать, кто такие?
Мужик сел напротив меня и широко расставил толстые ноги. На нем была надета длинная рубаха с плетеным поясом, широкие штаны и сапоги с цветной, из синих и зеленых нитей, вышивкой.
Я представился, назвал своих людей и добавил:
— Ранее мы служили в Минас-Итиле и вот направляемся по личному делу в Каррок. Так что нам с вами по пути, если вы не против!
— Гондор — это хорошо, — купец кивнул, но было видно, что окончательно подозрений он не отринул. Оно и правильно — лучше не торопиться верить незнакомцу на слово — так можно прожить куда дольше.
— Грес, покажи ему нашу подорожную, — не оборачиваясь, попросил я друга. — Грамоту разумеешь, Норвак?
— А то! — важно, гордясь навыком, ответил купец и осторожно принял документ. Он его поразил — это было видно. Тонко выделанный пергамент, тяжелая печать со шнуром, красивый текст и титул Мардиля, его подписавшего… Ну, а когда он там все прочел и понял, что прямо сейчас разговаривает с капитаном Гондора, то и вовсе малость побледнел и торопливо поднялся на ноги.
— Вы, господин хороший, извините, ежели что. Не знал я, что вы капитан. Прощения просим, коль обидели!
— Ничего, ничего, не переживай, Норвак и садись обратно, — я хлопнул ладонью по чурбаку. Грестлинг прятал улыбку в усах.
Такое отношение к воинам в Средиземье не было чем-то необычным, и я давно к нему привык. На самом деле, каждый третий, а то и второй гондорец страдал немалым тщеславием и гордыней. Они вполне обоснованно считали себя потомками нуменорцев, и на остальных посматривали свысока — и это еще в лучшем случае. Поэтому и к личному положению относились очень трепетно и с изрядным пиететом.
Мне доводилось встречаться с лейтенантами гондорской армии, которые вели себя чуть проще каких-нибудь королей. А уж весьма серьезный статус капитана и вовсе подразумевал некую недоступную большинству смертных высоту. Ведь выше — только Воеводы, которых по всей стране дай бог с дюжину. Ну, а дальше сам Король.
Поэтому и купец никак не мог успокоиться и прийти в себя. Ему все казалось, что он вот-вот скажет что-то не то или как-то опозорится.
Его люди принялись разбивать лагерь на другой стороне поляны, поглядывая на всех нас с немалым уважением. Их настороженность прошла.
В первый вечер я не стал давить на купца, просясь нанять нас как охранников. Просканировал его общий эмоциональный настрой и ясно понял, что мужик находится в некотором возбуждении и даже смятении. Поэтому дал ему время прийти в себя и, как оказалось, не прогадал.
Уже наутро, когда солнце неярким пятном поднималось откуда-то издалека, а наползший ночью от реки туман лишь начинал рассеиваться, купец приблизился ко мне.
Я как раз наблюдал, как Горик, в качестве зарядки, под присмотром Осго посылал одну стрелу за другой в мощную ель, стоявшую от него шагах в тридцати.
Пареньку было нелегко, хоть он стрелял не из наших, рассчитанных на силу взрослого мужчины, луков, а из своего, более легкого. Но он старался. Мы все видели его усердие, и оно подкупало.
— Ты вновь ставишь ноги недостаточно широко! Тетиву отпускай плавно, на выдохе, — еще раз подсказал Осго. — Не торопись. Лучше потратить вдвое больше времени и попасть, чем впустую выпустить несколько стрел.
Паренек лишь шмыгнул носом и скосил глаза на подходящего купца.
— Доброго утречка, господин капитан, — к нам приблизился Норвак. — Вы, я смотрю, мальца тренируете. Никак, сынок ваш? Или ваших людей, а?
— Да, — ответил я туманно, в целом не обманывая, но и не говоря правды, и заметил, как Горик чуть не лопнул от гордости.
— А что, когда выступать собираетесь? Сегодня?
— Сегодня. Мы отдохнули и пора в путь. Так что, можем двигаться вместе? — на моем лице появилась открытая улыбка, и я вполне отчетливо представлял, куда дальше повернет разговор.
— Вот об этом я и хотел с вами поговорить, — Норвак помялся. — Что скажете — можно вас нанять для охраны или нет? Только не обижайтесь за такое предложение, простите, ежили чего.
— Нанять? — я еле заметно подмигнул Гресу, намекая, чтобы он подошел. — Сколько платишь?
— По пять мириан каждому!
— Сколько? — Грес громко, напоказ возмутился, а я лишь невольно усмехнулся краем рта. Несмотря на всю почтительность, когда дело зашло о кровном и родном, купец оказался еще тем жуком.
Утро было такое умиротворяющее и тихое, что мне совсем не хотелось торговаться. Поэтому я с большим удовольствием перекинул заботу на друга. Грестлинг, пощипывая ус, с азартом принялся за дело.
Через некоторое время они с Норваком сошлись на вполне нормальной цене — купец заплатит нам по восемь мириан, причем свою долю получит и Горик.
Сколько платят за подобную работу я точно не знал, но судя по настрою Норвака, с него можно было бы «слупить» и побольше. Но тогда бы он не считал это выгодной сделкой. Тем более, мы так и так идём в Каррок, что с купцом, что без него. А тут внезапно появился неплохой приработок. Так что не стоит гневить судьбу и проявлять жадность.
Я кивнул, давая знак подтвердить сделку. Они с купцом пожали друг другу руки.
— Вот и отлично! — Норвак выглядел довольным.
Так началось наше совместное путешествие с торговым обозом. Норвак достаточно быстро освоился и принялся осторожненько так, издалека, выпытывать, за каким это Эру пять справных воинов отправились на север?
Обоз двигался медленно, совершая за день небольшие, лиг по шесть переходы. Дорога проходила по известным землям. Когда-то, пять лет назад, я двигался из Ривенделла в Изенгард и проходил этими же местами. С тех пор ничего не изменилось.
Изредка нам встречались и другие путники — из Каррока, двигаясь в противоположную сторону, прошел обоз из тридцати телег с многочисленными охранниками.
Норвак обнаружил там своего хорошего знакомого, и долго с ним беседовал, узнавая последние новости. Он вернулся встревоженным и рассказал о появившихся опасениях. Со слов его знакомого выходило, что выше по реке, лиг за сорок, путников тревожили разбойники, а один обоз так и вовсе пропал бесследно.
— Так что будем делать, господин капитан? — спросил меня Норвак.
— Пойдем, как и раньше шли. Не переживай раньше времени.
Сам я, несмотря на внешнее спокойствие, отнесся к предупреждению серьезно. Вместе с Грестлингом мы осмотрели и оценили купеческую охрану. Оружие и доспехи у них так себе, да и в воинском уменье они звезд с неба не хватали. В общем, обычные мужички, которые освоили парочку приемов и теперь думают, что многое могут.
И все же мне не следовало быть к ним слишком предвзятым. Я оцениваю и себя, и других с точки зрения гондорского воина, и скажу без хвастовства, не самого слабого из них. Так что может эти охранники вполне себе ничего.
Дорога тем временем пошла по относительно узкой полоске, отделяющей Лориэн от Андуина. Отдельные рощицы и перелески добирались до самой воды. Солнце просвечивало их насквозь, и лес казался чистым и свежим — да таким он и был на самом деле.
Эльфийское королевство раскинулось по левую руку, и я неожиданно ощутил исходящий с той стороны магический поток.
Ранее, пять лет назад, ничего такого не было, а вот сейчас кое-что изменилось. Подумав, я приписал усилившуюся чувствительность посещению Ородруина. Именно там мне впервые удалось осознать необозримый океан магии и энергии, которым «дышала» Арда. И именно в Горнилах Мощи, воспарив в мысленном полете, я почувствовал несколько источников Силы. Похоже, что один из них как раз и находился здесь, в Лориэне. Во всяком случае, вектор его нахождения относительно вулкана, который я на всякий случай нанес на карту, совпадал.
Этот источник словно прятал свою силу, маскировался и старался не попасться на глаза.
Лориэн… Сколько легенд и песен посвящено местному краю. Здесь правит Галадриэль и ее муж Келеборн. Сюда, к родне, периодически заглядывают эльфы Ривенделла, и здесь любит бывать Гэндальф. Как знать, может Серый Странник и сейчас тут находится?
За эти годы мне так и не довелось встретиться хоть с кем-то из Истари. И честно говоря, я не горю особым желанием искать Сарумана или Гэндальфа прямо сейчас, пока нахожусь где-то в начале пути и откровенно слаб, как маг. А вот с другими я бы не оказался встретиться…
Несколько дней мы тихо и спокойно двигались вдоль реки. Изредка на Андуине виднелся парус или проскальзывала непонятно кому принадлежавшая лодка. И все же судоходство на великой реке не было распространено. И всему виной водопад Рэрос и пороги. Они не то, чтобы мешали судоходству, они делали его невозможным.
Если бы это касалось меня напрямую, то я бы сказал, что Гондор серьезно сглупил. Находясь в зените славы и могущества, гондорцы умели возводить поистине изумительные города и крепости, такие как Минас-Анор, Минас-Итиль, Изенгард и Осгилиат. Так же они вырезали в прилегающих к Андуину скалах величественных и помпезных Каменных Гигантов.
Думаю, было бы куда лучше вместо статуй построить канал для судов, обходящий водопад и пороги. Это было бы не только величественное, но и крайне полезное для Гондора сооружение. И глядишь, имея такой канал, и северные земли не оказались бы потерянными.
Конечно, я понимаю жизненную необходимость развивать не только торговлю, но и культуру, а так же необходимость поддерживать славу и традиции. И все же гондорцы могли создать не одних лишь Гигантов.
Но что произошло, того уже не изменить. И сейчас вместо возможного канала на реке стоят величественные статуи — красивые, даже эпические, но с определенной точки зрения совершенно бесполезные. Хотя, если оценивать их как символ военной мощи и величия Гондора, то они неплохо справляются со своей функцией.
Когда золотистые леса Лориэна остались позади, на нас напали. Это произошло в одну из ночей.
***
Горик не помнил, где родился и кто его родители. Вся его жизнь была связана с Осгилиатом и Андуином. В первые годы за ним присматривал, одевал и обувал, как мог, старик по имени Анадор. Вначале мальчик думал, что он его родной дед, но Анадор признался, что они не родичи. По кое-каким скудным намекам, уже позже, Горик сообразил, что старик все же слышал о нем самом и его родителях. Но Анадор умер, не успев ничего рассказать — в один из дней у него горлом пошла кровь. Так Горик остался совсем один. Горик жил на пристанях, ночуя в старых бочках или недалеко от каменной коптильни. Он помогал рыбакам, и они его подкармливали. Пока стояло лето, жилось ему, в общем-то, неплохо. Но вот зимой, хотя они в Осгилиате и не очень суровые, он мерз и частенько болел. К тому же жизнь ему портил Лакод по кличке Хохотун — такой же, как и сам Горик, безотцовщина. Но он был старше и сколотил небольшую шайку из нескольких человек. Лакод как-то позвал его к себе, а Горик отказался. Этого ему не простили и стали отравлять жизнь. В один из дней, когда он сидел на пристани и поглядывал на швартующиеся корабли, рядом остановились пять мужчин. Выглядели они внушительно и сурово — увешанные оружием и немногословные. Местные рыбаки и матросы, которые любили иной раз «прощупать» чужаков даже не подумали их задирать или что-то предлагать. Эти были им явно не по зубам. Горик успел помечтать, что было бы здорово, если эти воины заступились бы за него и надрали Хохотуну уши — небось, после такого он бы перестал смеяться и драться! Воины стояли на причале и что-то обсуждали, до времени не обращая на него никакого внимания. Два из них выглядели настоящими здоровяками из сказок и легенд. Один, тот, кто стоял, широко расставив ноги и уперев руки в обух топора, был очень широкоплечий. А вот второй выглядел точь в точь, как древние короли Гондора — Горику довелось видеть их статуи. На такого и смотреть-то было как-то боязно. — Поди-ка сюда, мальчик, — позвал не самый высокий, и не здоровяк, а другой, у которого в усах сверкали серебряные колечки. — Конечно, — он ловко спрыгнул с причального столба, на котором сидел и безбоязненно подошел. Горик твердо знал, что такие никогда не будут бить или обижать тех, кто слабей. Такие, наоборот, защищают. А бьёт тот, кто сам слаб, чтобы доказать всем, что он сильный. Сильному же никому и ничего доказывать не надо. Горик прикинул, что воины могут что-то спросить, он бы ответил, глядишь, и монетку подкинут. Так он, во всяком случае, думал. Мужик с кольцами в усах расспросил его и спустя некоторое время предложил пойти вместе с ними в дальние путешествия. Горик долго не думал и сразу же согласился. В самом деле, и что ему делать в Осгилиате? Те товарищи, с кем он общался, не очень-то жаловали простого бродяжку, а уж про Лакода и его дружков и говорить не приходилось. Да и грешно упускать такой шанс! Он о таком и мечтать не мог! Уже вечером, после бани, в новых штанах и рубашке, непривычно отяжелевший после еды и сонно хлопающий глазами, мальчик окончательно понял, что не будет больше ночевок в пустых бочках и рысканья по помойкам. Пожив некоторое время в Осгилиате они отправились к дальней крепости под названием Изенгард — раньше Горик лишь слышал о ней. Потом была страна под названием Дунланд. Местные женщины кормили его словно собственного сына. И все это время, утром и днем, воины с ним занимались. Ближе всего он сошелся с двумя из них — лучником Осго, который подолгу заставлял его держать в вытянутой руке тяжелую палку и мечником Востлингом. Они не возражали, когда он стал называть их по именам. Имя широкоплечего здоровяка звучало как Баргус, но остальные звали его Весельчаком. Спустя неделю Горик считал его своим лучшим другом, правда, называя при этом «дядькой». Дядей он звал и Грестлинга, того, кто и пригласил его в их компанию. А вот от «дядьки» Мэлгорна он долго робел и стеснялся незнамо чего. Наверное, все дело было в том, что тот оказался целым капитаном! Горик успел наслушаться историй о том, как такие свысока смотрят на простых людей. Дядька Мэлгорн его ни разу не ругал, не закричал, просто он был каким-то… непонятным, не таким, как остальные. Горик не мог до конца понять, что с человеком, но потом, после того, как тот стал учить его грамоте, решил, что такого больше нет в целом Гондоре! Вначале Горик стеснялся… Стеснялся показаться глупым, боялся что-то не понять и вызвать окрик или наказание. А от того, что он боялся, он так каждый раз и делал. После Дунланда они отправились в древний лес. Там жили какие-то страшные чудища, с которым их капитан хотел поговорить. Первый раз, увидев энтов, Горик перепугался не на шутку, но виду постарался не показать. А дядька Мэлгорн словно понял его настрой и просто положил руку на плечо. Так он и проговорил с этими лесными чудищами и рядом с ним Горик чувствовал, что ему ничего не грозит. Они прошли огромную травянистую равнину, дождались каких-то купцов и дальше отправились вместе с ними. Горик видел взгляды, какими купцы и их охранники посматривали на его новую семью. Его сердце переполняла гордость напополам с горячей благодарностью. Он шел то с Весельчаком, то с Осго или Грестлингом и все раздумывал — как бы показать новым друзьям, что он их так сильно полюбил, и как бы сделать так, что они бы это поняли. И хотя дядька Грестлинг каждый день давал ему какие-то поручения, он все равно считал, что мог бы помогать больше. — Еще поможешь, — так, рассмеявшись, ответил ему Весельчак, когда он попросил дать какую-то работу. — Занимайся усердно, а большего от тебя пока не требуется. Весельчак или Востлинг частенько вечером у костра или днем, на привале, рассказывали истории о том, где служили раньше, что делали и что успели повидать. Глаза Горика при этом загорались, и он жалел, что так поздно их встретил. Они направлялись куда-то на север, в город под названием Каррок. Слово ни о чем ему не говорило, но ему хватало и того, что они просто идут, он сыт, одет и обут. Как-то вечером Мэлгорн сказал, чтобы все были готовы и что на них могут напасть. — Ух ты, будем сражаться! А нас не убьют? — он испытывал восторг вперемешку со страхом. — Если не испугаемся, то не убьют, — усмехнулся Осго. — Когда все начнется, не вздумай никуда бежать или что-то делать, — словно угадав его мысли, заметил Грестлинг. Горик огорчился, успев размечтаться, как покажет себя. Не зря же он несколько месяцев учился обращаться с мечом! В ту ночь ему показалось, что он едва сомкнул глаза, а его уже разбудили. Кто-то сильно, но бережно потряс за плечо. — Подъем, подъем, — почему-то шепотом сказала квадратная тень. Тенью оказался Весельчак, и в его голосе слышалась тревога. Ничего не понимая, Горик спрыгнул с телеги — купцы разрешали ему там ночевать, и выпрямился. От голоса Весельчака его начала колотить дрожь. Он как-то смутно отметил, что дружеские руки заставили надеть кольчугу. Было очень темно. Ветер гнал тучи куда-то в сторону Андуина. В их разрывах мелькали звезды. Костер горел слабо, а его отсветы бросали зловещие тени. Купцы и охранники что-то кричали и бестолково бегали, несмотря на приказы и окрики Мэлгорна и Грестлинга. Когда из леса начали появляться невысокие, коренастые и завывающие разбойники, Горик похолодел и почувствовал, как по спине побежали мурашки. Даже ночью они мало походили на людей, но эта мысль вспыхнула и пропала, смытая азартом и страхом его первой в жизни схватки. Бой начался мгновенно. Кто-то захрипел, пропустив первый удар. От криков и воплей все перемешалось в его голове. Горик не знал, что делать. Ему хотелось куда-то бежать, и одновременно с этим стоять на месте, и ударить мечом, и присесть на корточки, спрятавшись под телегой. — Стой здесь, — на его плечо легла широкая рука. Подняв голову, он понял, что Грестлинг рядом и выставил перед ними щит. Как-то оказалось, хотя он совсем не помнил, как так произошло, что они стоят между двух телег, заняв круговую оборону. Рядом находились купец Норвак, его приказчики и кто-то из охранников с возничими. Бой был жаркий, но не особо продолжительный. Враги напали неожиданно, пытаясь сходу опрокинуть охрану обоза. Один из людей схватился руками за живот и упал, захлебываясь в крике и тщетно пытаясь подтянуть ноги. Возможно, у неведомых разбойников имелся неплохой шанс на успех. Наверное, они на что-то рассчитывали. Гондорцы имели на этот счет свое мнение. Горик с замирающим сердцем видел, как на них летел строй воющих в страшном оскале тел. В этот миг ему показалось, что все, сейчас их сомнут и убьют. Он даже замер, открыв рот. Мэлгорн резко поднял щит. С глухим звуком в него вошла одна стрела, и почти сразу вторая. Капитан взмахнул мечом и обрубил их, оставив небольшие, торчащие в дереве черенки. Враги налетели, как волна на утес, который несокрушимо стоит много тысяч лет. И так же как вода, брызгами и пеной, разлетелись в стороны. Вот только вместо воды и капель была кровь, выбитые зубы и широкие раны. Горик успел заметить, как стоявшие впереди Весельчак и Мэлгорн приняли всю эту толпу на щиты, как быстро-быстро замелькали их мечи. Буквально через миг на земле уже валялось несколько тел. Казавшиеся такими несокрушимыми враги остановились, почти сразу сообразив, что напали не на тех. Они попытались отойти, огрызаясь короткими контратаками. Никто им этого не позволил! Весельчак и Мэлгорн синхронно сделали несколько шагов вперед и разошлись, один вправо, второй влево. В разрыв устремился Востлинг. Горик никогда не видел, чтобы люди убивали так быстро и легко, словно играючи. Судя по воплям ужаса, враги считали так же. — Уноси готовенького, — выкрикнул Весельчак, отбивая чей-то не слишком умелый выпад и ударяя мечом во всю силу. При этом он зарычал. Горик с каким-то суеверным восторгом увидел, как голова неведомого врага отлетела в сторону и, покатившись по земле, оказалась в костре. В этот момент парнишка понял, что все будет хорошо, выхватил свой меч и устремился вперед — помогать своим. Пусть видят, что он ни капельки не боится! — Грес, следи за мальцом, — донесся голос Мэлгорна. В следующий момент тяжелая рука подхватила его подмышку и вернула обратно, да так, что у него клацнули зубы, а ноги оторвались от земли и описали полукруг. — Охраняй Осго, — сказал ему Грестлинг. Несмотря на бой, Горику показалось, что мужчина сдерживает улыбку. — Хорошо, — Горик взглядом нашел Осго, о котором как-то успел позабыть. Лучник занял позицию рядом, около одной из телег, обезопасив спину. Он присел на колено и раз за разом, практически без промаха бил появляющихся между деревьев врагов. Он стрелял так спокойно и неспешно, словно занимался на тренировке. Горик подбежал к нему, приготовившись убить всех, кто подойдет. Грестлинг неожиданно ударил какую-то тень, пытавшуюся перелезть через телегу, потом еще одну. Бой рассыпался на отдельные схватки. Кто-то катался и бился среди корней. Со стрелой, попавшей в живот, рухнул еще один охранник. Осго продолжал неторопливо делать свое дело. Практически каждый резкий звук, с которым стрела улетала вперед, а тетива била в кожаную повязку на левой руке лучника, обозначал чью-то смерть. А потом где-то спереди Мэлгорн поднес к губам мощный рог, и загудел в него. — У-у-у-у-у-арррр! — звук поплыл над местом схватки и так сильно ударил по ушам и голове, что мальчишка невольно подобрался, собираясь бежать вперед. Рог давал силу и словно говорил — «все будет хорошо, мы победим. Мы уже побеждаем! Смелее, смелее, вперед!». Охрана купца почувствовала прилив сил и немного пришла в себя. — Хватит бояться, сучьи дети! — ругал своих людей Норвак. Несмотря на грозный крик, сам он лезть в гущу боя не торопился. И в этот момент неведомые ночные враги стали отступать. — Нам нужен язык! — громко прокричал Мэлгорн, напоминая всем, чтобы не увлекались. — Осго, подстрели кого-нибудь! — Понял, капитан, — хладнокровный дундландец замер, выискивая цель. На этот раз он целился дольше, а потом стрела со зловещим хлопком ушла в темноту между елями. Почти сразу раздался чей-то истошный крик. Горик видел, как капитан одним движеньем бросил меч в ножны, подхватил с телеги копье, резко кинул и попал в чью-то убегающую спину. Бросок вышел на загляденье — врага пронзило насквозь, бросило вперед и он, словно муха на иголке, так и остался висеть на вонзившемся в землю копье. Его руки дернулись один раз и бессильно повисли, в то время как тело начало медленно сползать вниз. Сам Мэлгорн уже приблизился к тому, кого ранил Осго. Тот попытался отмахнуться кривым мечом, но капитан легко ушел в сторону от неуклюжего и не слишком уверенного выпада и ударил ногой в голову. Бой закончился. Тут и там стонали раненые, как свои, так и чужие. Горик вытер неожиданно вспотевший лоб и провел языком по пересохшим губам. Неужели и на самом деле все закончилось? Он не мог в это поверить. Сердце колотилось как бешенное, а колени дрожали мелкой дрожью. Как-то резко стало тише. И только стонущие раненые, да многочисленные трупы говорили о том, что это все ему не приснилось.
