Эльфийская принцесса

      Глава 2       Еще с вечера у меня появилось скверное предчувствие. Научившись доверять собственной интуиции, я понял, что дело серьезное.       Мы приготовились и с того дня стали выставлять парные дозоры. Спустя некоторое время наша предусмотрительность оправдалась. В одну из ночей на нас напали. Почти сразу стало ясно, что это орки.       Сам бой не оказался тяжелым. И если бы охранники обоза не растерялись и не принялись носиться, как ошпаренные, мы бы вообще обошлись без жертв.       Зато мы все неплохо размялись и выпустили пар. После того, что нам пришлось пережить в Итиле, такой малочисленный отряд орков воспринимался как праздник.       — Парни, все в порядке? — спросил я, вставая на ноги и оглядывая лагерь. Осго ранил в ногу одного из орков, а я связал нападавшего, предварительно оглушив.       — Все отлично, — ко мне подошел Грестлинг и Горик, которого он все это время охранял. Глаза у парня были с золотую монету, но для первого раза и возраста он держался выше всяких похвал. Ну, а бледность не в счет.       — В порядке, капитан, — одновременно доложили Весельчак и Осго.       — Меня подранили, — с задержкой откликнулся Востлинг.       — Жди, я сейчас, — я моментально встревожился — орки часто наносили на оружие яд. — Осго, Весельчак, осмотрите округу и выясните где враги, сколько их осталось, и куда они отступили.       — Сделаем, — воины синхронно кивнули и растворились среди деревьев.       Убедившись, что наш наниматель Норвак хоть и испугался, но вполне здоров и ничуть не пострадал, я занялся ранеными.       Рана Востлинга оказалась неприятной — ему основательно распороли левое предплечье, но обошлось без заражения. Убедившись, что порез чистый, я облегченно вздохнул.       К тому времени люди Норвака уже вскипятили воду. Грес промыл рану сына и перевязал её специально сберегаемыми для такого момента чистыми тряпицами.       А вот с охраной оказалось куда хуже. Один из них, получивший стрелу прямо в живот, умер буквально на моих руках. Второй продолжал цепляться за жизнь.       — Поганая рана, — Норвак стоял рядом, наблюдая как я осматриваю мужика.       — Да, — я кивнул. Охраннику не повезло. Мечом ему попало по гениталиям, отрубив все подчистую. Кровь хлестала будь здоров.       Я неплохо врачевал раны, особенно те, в которых содержался яд или те, которые не несли непосредственной угрозы жизни. И мне удавалось не допускать заражения и антисанитарии. Но с такими серьезными, с огромной кровопотерей травмами, не мог ничего сделать.       Одно дело выгнать из крови яд, и совсем другое пришить на место член и яйца или даже просто остановить кровь.       Непрестанно стонавший мужик через полчаса так и умер — прямо на моих руках, несмотря на все усилия. Часть остальных людей Норвака ограничились куда более легкими ранами и их жизням ничего не угрожало.              Утро выдалось хмурым и туманным. Ночью с гор наползали редкие тучи. Все небо затянула серая хмарь. Шел дождик. Он безостановочно стучал по листьям и словно напевал тихую, невеселую мелодию.       На самом деле я ничего не имею против дождя. За ним здорово наблюдать — сидя где-нибудь в доме, у теплого камелька, и почитывая книгу. Хотя воинам о такой роскоши приходится лишь мечтать, но продолжать движение в такую погоду никто не хотел. Тем более и раненые — Востлинг, и один из приказчиков, нуждались в отдыхе.       Так что мы решили задержаться. Весельчак и Осго, взяв с собой Горика, занялись осмотром трупов, а мы вместе с Грестлингом решили допросить орка.       Вернее, допрашивал я один, так как орк знал лишь собственное Темное наречье и вопросов на вестроне не понимал.       Грес достаточно грубо схватил пленника за шкирку и подтащил к дереву, прислонив спиной к стволу. Орк — коренастый, с темной, местами пятнистой кожей, не выглядел испуганным. Скорее обреченным. В его черных глазах застыла фатальная готовность принять свою судьбу. Правда, он не преминул обругать нас всех, когда Гресс вытащил из его рта кляп.       Руки и ноги у орка были связаны, и сейчас он смотрел с каким-то мрачным вызовом.       — Как твое имя? — я присел на корточки. От моего голоса, и от звуков Темного наречия орк невольно вздрогнул и его раскосые глаза на миг расширились.       Грестлинг стоял сбоку, скрестив руки на груди, и наблюдал за происходящим с заметным интересом. Как-то он попросил меня научить его Темному Наречью, которое по преданию придумал сам Моргот. Друг был смышлёным воином, но наличие в языке множество шипящих слогов, таких как «шг», «бш», «гх» и прочих, чуждых чистому и звонкому языку Средиземья, достаточно быстро отбило у него всю охоту продолжать обучение.       — Убей меня, бледнолицый, — неожиданно ответил орк. — Я все равно ничего не скажу.       — Да, ты умрешь. Но если откажешься отвечать, то смерть будет долгой и мучительной, — я указал рукой на костер. — Мне нужны ответы и я воспользуюсь огнем. Выбор за тобой! Похоже, у тебя нет имени, снага!       Мне совсем не хотелось приводить в силу угрозы — пытать я не любил, да и не умел, если честно. Но зато умел хорошо блефовать, чувствовать эмоции, да и прозвище — «снага», должно унизить орка.       Снагами сами орки называли молодежь и тех, кто ничем себя не проявил. Таких в их народе больше половины. Снаги — это бесправные, те, кто ничего не сделал и не заслужил имя. Некоторые живут снагами всю жизнь, так и не получив возможности и чести получить имя, став воином. Это смазка для мечей, разменная монета и живое мясо. Воин — а лишь у воинов есть имена — может убить такого и ничего ему не будет.       — Я не снага! — в голосе орка прозвучало бешенство. Мышцы на связанных руках напряглись. Он задергался, но получив от меня по голове, немного успокоился.       — А кто ты?       — Что будет, если скажу? Ты отпустишь меня?       — Нет, но я дам тебе легкую смерть.       Норвак, находившийся чуть в стороне вместе с одним из своих возниц, смотрел на всю сцену с немалым изумлением. Его люди так же поглядывали в нашу сторону, но от каких-либо высказываний воздерживались.       После боя, когда схлынула горячка, и Норвак понял, что остался жив лишь благодаря нам, он слезно кланялся и долго тряс руку Грестлингу. Купец выражал искреннюю признательность и обещал, что в Карроке нас не забудет.       Похоже, Норвак оказался в весьма любопытной ситуации. Еще в самом начале он понял, что его взялись охранять весьма непростые воины, которым и приказывать как-то неудобно. И то, что произошло ночью, лишь подтвердило его мысли. Ну, а сейчас, слыша звуки вражьего языка, которым я свободно владел, он явно не знал, как дальше себя вести с такими непонятными людьми.       — Мое имя Лагш, — наконец сказал орк. — Я согласен на такую сделку.       — Кто командует отрядом и откуда вы здесь появились? Что вам надо?       Говоря так, я спрашивал не о недавно закончившейся стычке, а о более глобальном — что делают орки в этом крае и откуда они пришли.       — Сначала командовал Жерган. Он погиб в Мории. После него вождем стал Эзыг. — Орк смирился со своей участью и говорил правдиво — я был готов за это поручиться.       Выяснилось следующее — Жерган и его воины в количестве трехсот мечей пришли в Морию из Гундабада. Тамошние Старейшины узнали, что гномы покинули свое легендарное королевство и ныне оно вроде как свободно.       Их отряд должен был проникнуть в Морию, осмотреться и закрепиться там, а потом отправить гонцов на север, в Гундабад, с докладом.       Орки знали про Подземный Ужас — Балрога, но надеялись с ним договориться или думали, что он снова уснул или куда-то ушел. Они боялись его до усрачки и все же проникли в Морию через восточные ворота. Их смелость вызывала невольное уважение.       Пленник продолжал рассказывать. Я слушал внимательно, часто задавая уточняющие вопросы и запоминая каждое слово — все, что касалось Балрога, представляло немалую ценность.       Балрог не спал, никуда не делся и предпочел убить гостей, не вступая с ними в какие-либо разговоры.       В общем, орки пробыли в Мории всего несколько дней, а потом с треском вылетели из подземелий, потеряв четыре пятых отряда.       Их осталось около шести десятков. Прежде чем возвращаться назад в Гундабад, они решили немного пограбить и спустились с гор в долину Андуина.       Со слов орка выходило, что они успели провести два относительно успешных нападения, потеряв около дюжины своих. На этом, третьем по счету, им не повезло.       Спустя час орк сказал все, что знал. Я вытащил из него множество имен Старейшин и самых сильных вождей Гундабада, выспросил про тамошние расклады, про взаимоотношения с остатками ангмарцев и пришедших не так давно в те края народом Эотеод.       — Ты дашь то, что обещал? — спросил орк и посмотрел мне прямо в глаза.       — Да, — я пошевелился, подавая знак. Грестлинг резко вытащил кинжал и ударил прямо в сердце. Орк дернулся и умер. Вот и всё.       Мы пересчитали трупы и сравнили их со словами Лагша. В живых, тех, кто успел убежать, осталось не больше десятка бойцов. Серьезной опасности они не представляли, к тому же нам не с руки гонять их по горам. Те купцы, что пройдут в будущем этой дорогой, должны и сами справиться с такой незначительной угрозой.       Военную добычу поделили. Нам, согласно сделанному для победы вкладу, досталась большая часть. Ничего примечательного там не оказалось, но Норвак выкупил у нас всё — плохенькие кольчуги и доспехи, мечи, копья и луки. В Карроке все это могло сгодиться.              — Я ничего не понял, капитан! — сказал Весельчак, подбрасывая толстый сук в костер. — Какой Балрог, какая Мория и Гундабад? О чем вообще разговор?       Еще днем я пересказал парням разговор с орком, но они не все поняли и вот сейчас просили разъяснений. Это было нормально, да и секретов от них у меня нет.       — Мория, или как сами его называют гномы — Кхазад-Дум, величайшее их царство в Средиземье. Оно расположено в Мглистых горах, под тремя великими горами — Келебдилом, Карадрасом и Фануидолом. Вон они, — я показал рукой на заснеженные пики, встающие на западе. Их сверкающие вершины озарялись уходящим на покой солнцем и играли удивительной россыпью сиреневых и оранжевых оттенков. — Гномы вырубили в камне настоящую неприступную твердыню. Но они, в погоне за сокровищами, вгрызались в горные недра все глубже и глубже и двадцать пять лет назад разбудили Древний Ужас, демона, которого называют Балрог. Через некоторое время им пришлось покинуть Морию.       Я переменил позу и пошевелился. Слушали меня зачарованно — я давно замечал, что воины, несмотря на возраст, буквально замирают, когда кто-то рассказывает о таких чудесных и даже сказочных вещах, как древние короли, драконы, всякие там балроги и прочие смертоносные твари.       Востлинг сидел справа и осторожно поглаживал раненую руку. Грес не мигая смотрел на горные вершины и о чем-то думал. У Горика глаза горели от восхищения и азарта. Осго что-то пробормотал на своем дунландском наречье.       — Кто он вообще такой, этот Балрог? — спросил Грестлинг.       — Один из демонов, служащих первому врагу — Морготу. По легенде он их и создал.       — А что с этим демоном? — поинтересовался Востлинг.       — А он все еще там, в Мории, — просто ответил я. — Орки из Гундабада, а это еще одна бывшая крепость далеко на севере, так же оставленная гномами, решили проверить, как здесь дела и по возможности прибрать себе Морию. И у них ничего не получилось — Балрог все еще не уснул.       Я невольно подумал, что известная последовательность событий повторяется и при мне. И это хорошо. Если ничего существенного не произойдет, то орки поймут, что в Мории им не рады и оставят попытки туда проникнуть — по крайней мере, на некоторое время. А Балрог рано или поздно уснет и лишь спустя много веков Трор решит вернуться в Морию. Но это должно произойти так не скоро, что о таком можно пока и не думать.       — Что-то мне непонятно, — задумчиво протянул обычно немногословный Осго. — Если демон такой свирепый, то как орки рассчитывали найти с ним общий язык? Их поход смахивает на самоубийство!       — Считается, что они все служат Злу. Так что «спеться» могли. На основе общих интересов, так сказать, — я прихлопнул комара, севшего на шею.       — А кто сильнее, назгулы или этот демон? — задал неожиданный вопрос Грестлинг.       — Вот устроим бой между ними, тогда и проверим.       — А эти демоны рогатые? — неожиданно поинтересовался Весельчак.       — А что? — спросил я.       — Да было бы совсем неплохо ему их обломать! Ну, рога эти! — охотно пояснил Весельчак и громко заржал, хлопнул Востлинга. И как раз попал по раненой руке. Вос скривился от боли и двинул здоровой рукой в бок Весельчака. Тот даже и не поморщился.       Я ничего не сказал на вроде бы шутливое предложение друга. Сейчас, на свежем воздухе и не в подземелье, Балрог представлялся совсем не таким ужасным, каким мог быть на самом деле. И хотя мне пока не довелось увидеть живого Балрога, и я лишь слышал от Глорфинделя, какими страшными противниками они могут быть, эти слова заставили призадуматься.       Саму идею — попытаться проникнуть в Морию и завладеть тамошними запасами — стоило обдумать всесторонне. Насколько я помнил, гномы покидали свою твердыню с неохотой, до последнего надеясь на благоприятный исход в противостоянии с Балрогом. И, кажется, в нижних шахтах осталось много мифрила, который они так и не смогли вытащить.       Конечно, прямо сейчас такие мысли отдают отчетливым суицидальным душком, но любую проблему можно решить — нужно лишь время и целеустремленность. Так что, лет через сто, если все будет хорошо, я к этому вопросу вернусь.       Костер догорал, угли подернулись пеплом и все стали готовиться ко сну. Утром нас ждала дорога.       Мы с Гресом улеглись в стороне, разместив спальные мешки рядышком. По случаю теплой погоды в них можно было не залезать, используя в роли простой попоны.       — А парнишка вроде бы хорошо себя показал, — заметил я. Конечно, я приглядывал одним глазом за Гориком, но больше думал об орках и о сражении. А вот друг все это время находился рядом с ним, и его мнение было интересно услышать.       — Вначале струхнул малость, но быстро оклемался, — с тихим смешком откликнулся друг. — Потом даже в бой рвался.       — Кажется, толк из него выйдет.       — В этом не сомневайся, Мэл. Лет через десять мы его так натаскаем, что он нас с тобой за пояс заткнет.                     В свой черед мы миновали Иристые низины. Здесь, вытянутые на много лиг вдоль берега, располагались многочисленные, хорошо спрятанные поселения хоббитов.       Второй раз я проходил эти земли, и вновь подивился отваге местных — местечко для проживания не самое тихое и спокойное.       Норвак остановился на сутки и устроил с хоббитами торг. В его телегах нашлись многочисленные гвозди, скобы, ложки, вилки, расчески, зеркала, соль, перец, пряности, всякие полотенца, нитки, одежда и прочие, необходимые на каждый день, вещи.       И пока хоббиты с энтузиазмом выбирали и покупали все то, в чем нуждались, я спустился к воде.       Берег в этом месте был низкий, илистый, поросший камышом и осокой. Стрекозы и слепни летали тут во множестве.       В таком месте не очень-то удобно заходить в воду. Хоббиты показали нам чуть в стороне небольшой песчаный пляж, и мы принялись мыться и стирать одежду.       Чуть позже Вос и Горик решили потопить Весельчака. Несмотря на хитрость и обходной маневр, у них ничего не получилось — хотя шума и шуток вышло много. Осго сидел на камне ниже по течению, полоскал портянки и негромко посмеивался, глядя на их возню.       Я забрался в воду по грудь и мыл голову, поглядывал по сторонам и на дальний берег. Именно здесь две тысячи лет назад Исильдур потерял Кольцо Всевластия.       Я не собирался ничего искать, и не был уверен, что это такая уж хорошая мысль — заполучить его в собственные руки. Просто меня серьезно тревожил один момент. Исильдур погиб, направляясь из Гондора в Арнор, с планируемым заходом в Ривенделл, где его ждала жена и младший сын. Ранее я думал, что произошло это на правом, западном берегу Андуина.       А вот в Итиле я нашел старые хроники, где говорилось, что Исильдур погиб на левом, восточном береге. А еще в одной летописи упоминалось, что он успел-таки переправиться на противоположную сторону Андуина, погибнув уже там. Правда, все оказалось написано как-то неясно. Непонятно, с какого берега он пытался спастись и на каком нашел смерть?       И вот каким источникам после этого стоило верить? А времени с тех пор прошло много — две тысячи лет. Люди стали забывать и даже перевирать прошлое — пусть и не специально.       Если я когда-нибудь все же решусь искать Кольцо, то где это делать? Тем более, версия о том, что кольцо обнаружили на восточном берегу, не противоречила известным мне фактам. Те двое хоббитов, Деагорл и Смеагорл, что нашли или найдут Кольцо в известной всем истории, вполне могли переправиться через Андуин и уже после этого отыскать его.                     Через три недели мы достигли Старого брода. Здесь стоял величественный, начинающий «дряхлеть» и разрушаться, каменный мост.       В этом месте я оказался впервые. В прошлый раз, путешествуя из Ривенделла вместе с эльфами, мы так же двигались по этой дороге, соединяющей Серебристую Гавань и город Дэйл, но свернули к югу сразу после спуска с гор, не доходя до моста и срезая порядочный крюк.       Непонятно, кто и когда построил такое величественное и внушительное сооружение? Судя по виду, ему не менее тысячи лет, но неведомые строители, будь то эльфы, люди или гномы, умели возводить на века.       Тихий Андуин тёк медленно и неспешно. Кроме моста, реку можно было пересечь и вброд — поэтому место так и называлось. Здесь располагалась Серая Чайка — деревня домов на сорок.       Я не помнил этого названия, и мне казалось, что тут никто не живет. В это время, по крайней мере.       Через два дня мы наконец-то достигли Каррока, небольшого городка, даже скорее поселка, стоявшего посередине Андуина на каменистом островке.       Деревянный, почерневший от времени мост, был перекинут на остров лишь с одной стороны реки — с западной.       — А городок-то так себе, — первый заметил Востлинг. В его голосе звучало разочарование, и я его понимал. После величественных крепостей Гондора здесь все выглядело мелко и убого.       — Просто большая деревня, — согласился Осго.       Про Каррок немало рассказывали и знали в Осгилиате. Но там, в Гондоре, он казался другим — более многолюдным и укрепленным. А на деле все оказалось куда скромнее — деревянный тын с заостренными и обожжёнными на огне верхушками и деревянные же ворота. Большая часть городских построек сделана именно из этого материала.       Кругом ходили куры, а немного в стороне паслись многочисленные овцы, блея и роняя горошек.       В жилах местных текла кровь народа Эотеод, жителей Дэйла, ангмарцев, и тех охотников и рыболовов, что обосновались в этом месте в далеком прошлом. Мне почему-то казалось, что местные уже и сами стали забывать, кому приходятся родней.       Я знал историю городка. Разговорившийся после спасения Норвак рассказал немало — тем более, что еще делать в долгих походах?       Каррок, как город, основали больше века назад. Ранее тут жили простые люди, но когда до этих мест дотянулась набирающая силу рука Ангмара, то на острове заложили небольшой дозорный пост. Первоначально он лишь являлся сторожевой заставой, охраняющий дальние подступы к Ангмару с этой стороны Мглистых гор.       Ангмар пал. На некоторое время городок стал независимым, и местные правители даже начали использовать громкое слово «вождь», обозначая свой статус. Однако их вольница не продлилась долго. Воспользовавшись моментом, берегом Андуина прошли Эотеод, предки рохиррим, которых на юге теснили истерлинги.       Эотеод занял опустевшие и богатые степи в верховьях Андуина, в том месте, где воедино соединялись реки Андуин, Лангвелл и Грейлин.       Маленький, не подходящий для коневодства Каррок был им без надобности, но как данник вполне устраивал. С тех пор местные считались подданными северян, но серьезных обязанностей не имели и лишь сторожили южную границу нового государства, да платили необременительную дань.       Эотеод отогнал на север и запад остатки ангмарцев, откинул обратно в горы орков Гундабада и зажил относительно спокойной жизнью. В настоящее время там правил Фрумгар, у которого подрастал сын и наследник Фрам.       Если мне не изменяла память, то именно Фраму надлежит в ближайшем будущем убить дракона Скату и основать город Фрамбург.       Со слов Норвака выходило, что в Серых горах все чаще стали замечать драконов. Да, драконы еще никуда не делись из Средиземья. Более того, их время, когда они начнут наводить ужас на весь север Средиземья, должно относительно скоро начаться.       В Серых горах имелось множество крепостей и городов гномов. Так же там хватало различных народов и племен. Именно их и начнут грабить и убивать непонятно где и как размножившиеся и разлетевшиеся по округе драконы.       Великий дракон Севера — Смауг, который через несколько веков сожжет Дэйл и захватит Эребор, Королевство-под-Горой, будет последним и одним из сильнейших представителей этих смертоносных тварей.       Все это были дела ближайшего и отдаленного будущего. А пока же наш отряд, получив деньги от Норвака и его заверения в дружбе, расположился на отдых в единственном на весь Каррок постоялом дворе под названием «Веселый буревестник». Купец слово сдержал и заплатил в качестве благодарности вдвое против оговоренной платы.       — Ежели будете испытывать какие трудности или нужду в чем, то заходите на мой двор — я всегда помогу, — так он сказал на прощание, когда мы пожимали друг другу руки.              — А пиво здесь нормальное, — Осго шумно отхлебнул из тяжелой дубовой кружки и с грохотом поставил ее на стол. На его усах осталась пышная пена, которую он вытер рукавом.       Мы сидели в зале «Буревестника» и решали, что же делать дальше. Помещение оказалось большим, но малость темноватым, с низким потолком и поддерживающими его толстыми опорами. На них имелись различные колышки и крючки — это чтобы можно было повесить оружие или одежду недалеко от себя. В оконцах зала вставлены стекла — правда, они оказались мутноватыми, толстыми и неровными.       Около дальней стенки имелся внушительный камин, а чуть в стороне стойка хозяина, уставленная деревянными кружками и бочонками с пивом и вином.       Местные забулдыги, а их в это время суток оказалось более десятка, наливались какой-то кислой дрянью, поглядывали в нашу сторону настороженно, но с лишними вопросами не лезли. Да и вообще, похоже, нас считали за послов Великого Гондора, отправленных к вождю Эотеода.       — Чем дальше на север, тем и пиво лучше, — ответил я, в свою очередь оценивая местный напиток. Да, пиво определенно годное. Пожалуй, даже лучше того, что мне довелось попробовать в Осгилиате, Изенгарде или Тарбаде. Но оно и близко не стояло с тем, которым меня угощал первый Тан Хоббитании.       Кормили нас относительно неплохо. Тушеное мясо заслуживало отдельной похвалы, а копченые угри, несмотря на лишний жир, под пиво шли изумительно. Да и хлеб — душистый и свежий — стоил отдельного упоминания. К тому же цены на проживание в гостинице и на еду были примерно в два раза ниже, чем в Осгилиате.       — Ну, так что насчет Ривенделла? — напомнил Грестлинг.       — Почему бы и нет? — я пожал плечами.       Разговор насчет Ривенделла возник с неделю назад, когда на одном из привалов я рассказал парням про эльфийскую крепость, долину и про то, как там жил. Больше всех заинтересовался Грестлинг. Он напомнил мне давнишнее обещание — показать это место. Так появилась идея отложить на время поход на восток и заглянуть к эльфам. Благо от Каррока до них неделя, или чуть больше, пути.       — Значит, решено? — уточнил Грес.       — Конечно! — честно сказать, я и сам был рад навестить эльфов и пожить у них какое-то время. Тем более у меня там остался хороший друг — великий Преображающий эльф Глорфиндель.       — Слушай, капитан, а энты на нас не обидятся? — неожиданно спросил Востлинг.       — Нет, — я негромко рассмеялся. — Им много тысяч лет, они живут и мыслят иначе. Они и не заметят заминки в два-три года. Вот если мы лет на сто припозднимся, то тогда они заинтересуются, где это мы задержались, — я еще раз рассмеялся.       — Вот и отлично, — подытожил Грестлинг. — Давно хотел посмотреть на живых эльфов. Ну, а ты, Горик, как, одобряешь?       — Я с вами, — кивнул парнишка, принимая серьезный вид. Он сидел на лавке посередине нашей компании и болтал ногами, не доставая ими до пола. Пива ему не полагалось в силу возраста, но зато он вдоволь наелся тушеной солянки с крольчатиной и выпил несколько кружек травяного взвара. К тому же Грес, решив немного побаловать парнишку, купил ему пахнувших осенью и медом сушеных груш.       Остаток дня мы потратили на осмотр городка. По вдумчивым прикидкам, жило здесь тысячи полторы людей. Честно говоря, тут так и не нашлось ничего такого, о чем стоило упомянуть. Хотя один факт меня все же заинтересовал — дело в том, что никто из местных никогда ранее не слышал о людях, которые умеют превращаться в медведей. Это я к тому, что Бильбо Бэггинс, путешествуя вместе с гномами к Одинокой горе, как раз в окрестностях Каррока повстречал Беорна.       А сейчас о беорлингах ни слуху, ни духу. Да и народу здесь проживает порядочно, а Бильбо со спутниками встретили, вернее, встретят в будущем одного Беорна. Получается, что за ближайшие девятьсот лет многое изменится. Сам городок местные оставят, а остров займет непонятно откуда пришедший человек-медведь. Интересно, в каком месте прямо сейчас обитают его предки?       На следующий день мы отправились на запад. Дорога оказалась спокойной, а многочисленные путники, которых мы либо обгоняли, либо расходились, самим фактом своего наличия указывали, что торговля в это время года развивается весьма неплохо.       На самой высокой точке перевала — Высоком Проходе — несмотря на июль, было относительно прохладно, а ночью, так и вовсе холодно.       Больше всех, с непривычки, мерз и клацал зубами Горик. Он, проживший все свои двенадцать лет в Осгилиате, южном городе, не привык к заморозкам, да и снег, вот так вблизи, а не на дальних горных склонах, видел впервые.       После Высокого Прохода тракт, петляя, устремился вниз. С каждой пройденной милей воздух казался все теплее и ласковей. Да и природа стала куда богаче. Рощи и перелески теснились вдоль тракта.       Я заприметил дорогу, ответвляющуюся вправо, и повел отряд за собой. Через некоторое время нас остановил парный эльфийский дозор.       — Мы рады приветствовать гостей во владениях Элронда, — вперед выступил стройный и невозмутимый эльф в кожаных доспехах, с луком за спиной и длинным, узким мечом у пояса. — Кто вы и какое дело привело вас в Имладрис?       — Моё имя Мэлгорн, — представился я. — А это мои друзья, воины Гондора. Пять лет назад я уже гостил у вас, и Владыка не отказал мне в гостеприимстве.       — Да, я помню тебя, — эльф кивнул. — Мое имя Каорлир и я разрешаю вам пройти дальше.       Этого воина, так же как и второго, стоявшего чуть дальше, я видел впервые, но это и неудивительно — здесь проживало несколько тысяч эльфов и естественно, с каждым познакомиться невозможно.       Дозорные отступили в сторону, а один из них протрубил в рог — процедура прохода в долину повторялась с точностью до мельчайших деталей. Кажется, это уже традиция — именно так встречать всех гостей.       — С ума сойти, живой эльф! — оглядываясь, восторженно прокомментировал Востлинг, когда мы отошли от дозора.       — Он словно из сказок, — немного простодушно выразил свое мнение Горик и смутился, когда на него посмотрели пять пар глаз.       — Ага, только на девку малость смахивает, — неожиданно заметил Весельчак. Он вообще частенько умел смотреть на вещи с необычной стороны.       — Брось, нормальный мужик. Тебе что, непременно надо сломанный нос, шрамы и борода? — возразил Грес.       — Зачем сразу «сломанный нос»? Просто мужик должен выглядеть как мужик. Суровый такой, матерый, как кабан… Правильно я думаю, парни?       — В точку, — согласился Осго, а Востлинг промолчал, пряча улыбку.       — Эльфы это не мужики, даже если они и мужики, — философически сказал я. — Это же и ежу понятно, Весельчак!       — Небось, не пьет и следит за здоровьем — в отличие от тебя, Баргус. Вот так хорошо и сохранился, — поддержал меня Грес. Все рассмеялись.       Дорога, слегка присыпанная листьями, опавшими шишками, сухими веточками и прочим лесным мусором, сделала несколько поворотов, неумолимо поднимаясь в гору. Вокруг росли мощные ели, и ветер шумел в их верхушках. Стало тише и как-то пасмурней. Прямо в лицо подул прохладный ветерок. С ветки на ветку перелетела стайка чирикающих синичек. Хрипло каркнул ворон.       И когда я увидел две башни, стену и ворота, перегораживающие путь, то понял, что за это время здесь ничего не изменилось. Мне даже интересно стало — как будет выглядеть это место через много веков, во времена Бильбо Бэггинса и Войны Кольца? Изменится ли здесь что-то, или так все и останется?       На башнях показалась стража в остроконечных шлемах и с копьями в руках. Чуть скрипнув, приоткрылась одна из массивных створок и мы, один за другим, прошли внутрь.       Сразу за воротами распахнулась просторная долина с пересекающей ее рекой. Пахнувший водой и дымом из очага ветер стал еще более мягким.       Как-то незаметно, не сговариваясь, мы встали в ряд и просто стояли, молча и взволнованно оглядывая округу.       Тут и там сквозь зелень виднелись стены и крыши домов и дворцов, на глаза попадались мостики и переходы, а на противоположной стороне с гор падал небольшой, но наверняка невероятно холодный водопад.       — Красота-то какая! — первый опомнился Грестлинг и глубоко вздохнул.       — Ого! — прошептал Горик, беспрестанно крутя головой.       Эффект, что и говорить, был сильный. Ранее, попав сюда впервые, я чувствовал себя примерно так же — оглядывал это место со смесью восхищения и радости, словно наконец-то вернулся домой.       Так я вновь оказался в Ривенделле. Правда, на сей раз не один.