Эльфийская принцесса

      Глава 3              Мы прошли вперёд, к замку, мимо двух статуй. Чуть дальше, у небольшой каменной арки с вырезанными цветами, нас встречал Эльдир — один из младших советников Элронда.       — Мы рады видеть старых друзей, — Эльдир улыбнулся, явно вспомнив и узнав меня. И хотя мы с ним особо близко не общались, эльф наверняка не забыл, что меня привечал Глорфиндель, да и сам Владыка Элронд находил время и беседовал несколько раз.       Нам выделили две просторные комнаты, находившиеся в одном крыле замка. В первой расположился Грестлинг, Горик и я сам, а во второй — Осго, Весельчак и Востлинг.       Я открыл узкое окно, выходившее на западные склоны, впуская внутрь легкий ветерок. Горик ходил по помещению и восторженно трогал все руками — кровати, стол, стулья, шкаф, полку с книгами. Да уж, вещи эльфов выглядели изысканно и утонченно — этого у них не отнять.       Мы умылись, привели себя в порядок и отправились на ужин.       Я шел по коридору, вспоминая дорогу. Честно сказать, я был немного взволнован. Во мне вперемешку бурлила радость и ожидание встречи с другом.       Мы поднялись по лестнице, прошли мимо статуи Гил-Гэлада и вышли в большой зал. Здесь во множестве горели свечи, а сверху, на хорах, несколько музыкантов играли на лютнях и арфах.       — Глорфиндель! — я подошел к сдерживающему улыбку эльфу. Он — высокий, около двух метров роста, величавый, золотоволосый, одетый в простые, но изысканные одежды, стоял недалеко от дверей, наверняка дожидаясь меня. Он ничуть не изменился с момента нашей последней встречи.       — Мэлгорн! — воевода Ривенделла крепко пожал мне руку — локоть в локоть. В его серых глазах плясали искорки радости.       Эльфы не любили сентиментальничать и обнимались лишь в редких, исключительных случаях.       — Прошло всего пять лет, и мы вновь увиделись! — эльф оглядел меня с ног до головы.       — Не всего, а целых пять лет, — я усмехнулся. — Для эльфов это не срок, но поверь, друг мой, за это время много воды утекло.       — Да, я словно вижу по твоим глазам все то, что тебе довелось пережить. И это не сломало, а лишь закалило тебя.       — Вместе с друзьями можно и не такое пережить. Познакомься с моими товарищами, Воевода, — я поочередно представил друзей. Выглядели они малость ошарашенно, особенно Осго и Горик.       После знакомства друзей усадили за один из длинных столов, чуть ниже возвышения, на котором располагались эльфийские владыки.       Самого меня разместили по левую руку Глорфинделя, а во главе стола сел Элронд. Как и всегда, Владыка выглядел величественно и внушительно. В волосах едва заметно сверкало тоненькое плетение изысканной короны. Его неброские, в серых и светлых тонах одежды на первый взгляд казались не очень дорогими и богатыми. Но это обманчивое впечатление. Их качеству и стоимости, я был в этом уверен, могли позавидовать лучшие ткани Средиземья.       — Я рад тебя видеть, Майа Мэлгорн, — приветствовал меня эльф. — Пусть будут благословенны звезды, пославшие нам очередную встречу.       — И я счастлив вернуться в твой прекрасный Имладрис, Владыка, — я поклонился.       Несколько лет назад при первой встрече Элронд оказал на меня сильное впечатление. Про этого эльфа можно смело говорить, что он действительно великий Владыка. Власть не развратила его, но возвеличила. И за эти годы, несмотря на увиденное и пережитое, это отношение лишь укрепилось в моем сердце.       Напротив меня и Глорфинделя разместились два сына Элронда — Элладан и Эльрохир, молчаливые, серьезные и основательные парни в более богатых и изысканных, чем у отца, одеждах. Хотя к тем, кому несколько тысяч лет, определение «парень» не очень-то подходит. Их стоит называть мужами, но вот эта свойственная эльфам двойственность, когда у них за плечами долгая жизнь, а сами они выглядят лет на двадцать пять, частенько сбивала с толку.       Сыновья Элронда поочередно кивнули мне, но особого интереса не показали, и спрашивать ни о чем не стали.       Элладан и Эльрохир напоминали самого Элронда — такие же высокие, горделивые, с открытым и смелым взглядом серых глаз. Они держались с немалым достоинством.       Жена Элронда — Келебриан, улыбнулась и выразила радость по поводу появления в замке. Она сидела на противоположном от Элронда торце стола, и рядом с ней изящно присела в полукресло Арвен, Вечерняя Звезда. Темные волосы струились живым водопадом, а в огромных глазах отражалось благородство и величие духа. Её красота буквально ошеломляла.       Друзья смотрели на двух эльфиек во все глаза. И действительно, они привлекали внимания невероятной миловидностью, изысканностью, достоинством и каким-то нездешним светом, который буквально окутывал их фигуры и лица.       Я не знал точного возраста Арвен, но предполагал, что ей больше двух с половиной и меньше трех тысяч лет. Несмотря на это, она выглядела как юная, полная сил, очарования и грации, дева.       — Мы рады приветствовать тебя в нашей долине, Майа, — мелодично, не очень громко произнесла Арвен. Глаза ее мерцали нездешним светом. — Ты расскажешь нам о своих путешествиях?       — Конечно, госпожа! — я не поленился встать и вновь поклонился.       Эльфы не любили обсуждать серьезные вопросы за едой, и поэтому беседа вышла легкая, затрагивающая самые простые темы.       На столе находился эльфийский хлеб, чистая вода, вино, сыр, масло, мед, подслащённая черника со сливками, много зелени и фруктов. Из мяса имелось лишь одно блюдо — печеная оленина с орехами. На самом деле, эльфы хоть и не любят мясо, но иногда все же его употребляют. А вот сейчас, это блюдо вероятно было приготовлено и выставлено на стол именно из-за нас, людей и гостей. Запах от него шел такой, что закачаешься. Эльфы, если уж и брались за что-то, всегда делали это качественно и на высоте.       Пахло приправами и лесными травами. Языки свеч уютно потрескивали и разгоняли темноту. Музыка на хорах звучала дальним фоном, создавая непринужденную, спокойную атмосферу.       Ужин шел своим чередом. Я несколько раз кидал взгляды на друзей — они немного освоились и теперь во всю налегали на мясо.       Когда вечерняя трапеза закончилась, все отправились в Каминный зал слушать песни — такова местная традиция.       В тот вечер Элронд ни о чем меня не спрашивал. И все же я знал, что мы обязательно еще поговорим, и возможно, не раз. А вот с Глорфинделем мы разговорились допоздна. У самого Воеводы особых новостей не нашлось — он два года пробыл в Лориэне, охраняя Келебриан и Арвен, потом все вместе они вернулись домой и ничего необычного за последнее время у них не случилось.       А вот мне было что рассказать!              Потекли неторопливые дни. Да что там дни — мы совершенно неожиданно прожили в Ривенделле девять месяцев и практически не заметили, как прошло это время.       Я давно заметил, что находясь среди эльфов, начинаешь воспринимать жизнь как-то иначе. Каждый день дарит радость и какое-то умиротворение. Жизнь легка и вместе с тем наполнена событиями, интересными разговорами, книгами и удовлетворением от всего этого. Дни складываются в недели и месяца, и вот, совершенно незаметно, заканчивается еще один год. Время среди эльфов текло незаметно, как-то легко и неторопливо.       Все это время я проводил с пользой — много читал и даже учился играть на арфе. И конечно, часто занимался с Глорфинделем, продолжая оттачивать воинское мастерство.       Мы все здесь тренировались практически каждый день и обучали Горика. Парень как-то резко начал расти. Это было любопытно — неужели так на него действовало питье энтов? Или просто возраст такой?       На моих друзьях посещение Фангорна пока не оказывало никакого действия. Но я надеялся, что эффект проявится с годами.       Магия... Раньше мне казалось, что с ней будет проще. А вот поди ты, она не давалась и утекала сквозь пальцы, как вода. Да, я научился некоторым «штучкам», но дальше этого так и не продвинулся.       Правда, во время многочисленных бесед с Глорфинделем я изложил ему свою проблему — люди, те, кто меня окружают, неизбежно начнут стареть и умирать. Нет ли способа как-то замедлить этот процесс?       Эльфийский Воевода неожиданно заинтересовался данным вопросом. В течение нескольких месяцев мы с ним искали пути решения этой проблемы и под конец, кажется, начали что-то «нащупывать».       За основу я взял свой прошлый опыт, когда напитывал магией Яблоко, придавая ему дополнительные силы и выносливость. Но живой человек это не конь, да и задача здесь стояла другая — не дать новых сил, а продлить жизнь, хотя между этими понятиями есть много общего.       Магию мы с Глорфинделем брали из окружающего мира. Первый, на ком я тренировал новое умение, выступил Грестлинг. В тот день мы с ним отошли в глубину парка и разместились на одной из каменных скамеек, оплетенных растениями и слегка утопленной в скалистом склоне. Вместе с нами находился Глорфиндель. Он с немалым любопытством следил за протеканием процесса.       Я больше часа вливал в друга магию, растворяя ее в крови и насыщая кости. Подключая свое призрачное зрение, я видел, как мельчайшие частички, похожие на сверкающих золотистых мотыльков размером с острие иголки, плавали в его крови, перемещаясь по артериям.       — Ничего не чувствую, — заметил Грес и покрутил ус.       Раньше, посверкав какое-то время, искорки начинали гаснуть и растворяться в крови. Мы с Глорфинделем считали, что это показатель неудачи — эффект пропадал и результат отсутствовал. А вот ныне этот процесс удалось стабилизировать. Похоже, магия каким-то образом сумела закрепиться в теле воина.       — Эффект проявится не сразу. Он вообще может никак не проявиться, лишь по своему внешнему виду ты поймешь, что все работает, как надо, — заметил стоящий рядом Глорфиндель.       Он также обладал призрачным зрением и прекрасно видел и понимал, что я делаю. Эльф сложил руки на груди и сейчас наблюдал за моими действиями, изредка озвучивая пришедшие в голову идеи.       — Кажется, мы ищем в верном направлении, — отняв руки от груди Греса, я повернулся к эльфу. — Ты же ведь видишь, что эти «искорки» не торопятся пропадать?       — Возможно. Но лишь время способно подтвердить или опровергнуть наши предположения. Надо ждать.       В течение следующих дней я позанимался с каждым из друзей. Это было не сложно, скорее утомительно, так как процедура занимала порядочно времени.       Неясность заключалась в том, что я не видел эффекта. Было невозможно сказать, получилось ли у нас с Глорфинделем или нет? А если да, то что изменилось? Сколько условных месяцев или лет я дал друзьям? На какое время удалось продлить им жизнь? Или мне вовсе не удалось этого добиться?       И все же, кажется, мы с Глорфинделем «шли» правильной дорогой. Хотя, безусловно, исследования в данном направлении необходимо продолжать и углублять.              Мне доставляло удовольствие находиться в кузнице. Многие местные эльфы относились к племени Нолдор — одному из трех эльфийских народов, и они издревле славились мастерами и умельцами. Именно из этого народа происходил овеянный легендами Феанор, создатель Сильмариллов, эльфийского алфавита, палантиров и многих других чудесных вещей. Его потомок, внук Келебримбор изготовил три эльфийских великих кольца и помог Саурону создать его, Великое Кольцо Всевластья. Вернее, он открыл ему тайны обращения с металлами и магией. И хотя нынешние эльфы растеряли многочисленные секреты прошлого, они еще многое умели.       Больше всего мне нравилось учиться тому, как они «напитывали» свои изделия магией, делая их более красивыми, могущественными и способными противостоять ходу времени.              Долгие часы я провел с Элрондом, рассказывая ему о положении дел в Мордоре.       — Так что с Минас-Итилем? Он устоит? — как-то спросил меня Элронд во время одной из прогулок.       — Нет, Владыка.       — Почему так? Гондор силён и понимает свои интересы.       — Все дело в том, что это главная, основополагающая идея Темных Сил — отвоевать Мордор. Он нужен им как воздух и от своего они не отступятся. И через некоторое время, несмотря на всю доблесть Гондора, Итиль падет.       Я не считал себя самым умным и не думал, что «открываю» глаза Элронду. Все это он прекрасно знал, не хуже, а вероятней всего даже лучше меня. Но одно дело следить за событиями, находясь в далеком Ривенделле, и совсем другое дело воевать в Мордоре и видеть все собственными глазами. Свидетельства и суждения непосредственного очевидца всегда ценны.       — Да, Саурону нужен Мордор, — с печалью в голосе согласился Элронд. — И я предвижу, что он своего добьется. Но не стоит терять надежд! Ты согласен с этим?       — Вполне!       Я не торопился говорить, что знаю будущее. И не только знаю, но уже и влияю на него. В известной мне истории назгулы захватили Итиль несколько лет назад, а сейчас он по-прежнему принадлежит гондорцам.       И дело не в том, что я не доверяю Элронду. Ему-то я как раз доверяю, но эльфийский Владыка дружит с Галадриэль, Гэндальфом и Саруманом, а значит, расскажет им о моих способностях. А именно этого мне пока и не хотелось. Таким невероятным фактором, как знание будущего, я пока не готов делиться.       Возможно, все это объяснялось весьма прозаично — я просто боялся потерять свое преимущество и не хотел превращаться в заурядного человека. Я не хотел открывать карт и секретов, оправдывая себя тем, что на глобальном уровне пока не могу ничего изменить. Следовательно, и мое признание на данном этапе способно принести лишь кратковременный положительный эффект, но в перспективе сыграет со мной, и не только, злую шутку. Сейчас мне надо копить знания и силы, расти и завоевывать авторитет.       Хотя, коснись дело уничтожения Кольца и окончательного развоплощения Саурона, то я был готов рискнуть и рассказать про будущее. Но такие планы пока казались неосуществимы. Для начала, если пойти по этой дорожке, надо найти Кольцо.       — Может, ты поговоришь с Гэндальфом или Саруманом, Владыка? Пошли им весточку — их присутствие в Итиле поможет гондорцам, — я подкинул Элронду интересную и полезную, как мне казалось, идею. И в самом деле, пусть Истари маленько «разомнутся» и вспомнят, что они прибыли в Средиземье именно для этого — сдерживать и побеждать Саурона.       — Хорошо, я сделаю это, — подумав, ответил Элронд.              Я неоднократно беседовал с Арвен. Вначале я рассказывал ей о наших походах, о Средиземье и о том, что видел. Ее это интриговало. Она также интересовалась Чертогами Безвременья и всем, что связано с Айну.       Мне повезло присутствовать при удивительных событиях — Келебриан и Арвен играли на арфах и пели песни. Это событие было выдающимся не только для меня, но и для местных. На него неизменно приглашались самые знатные эльфы. Арвен пела так, что в зависимости от темы, тебя или охватывала безудержная радость, или укутывала тихая печаль, или ты был готов на великие свершения.       Несколько раз я ловил взгляд Арвен — он казался мне каким-то странным, можно сказать интригующим. Или это действительно просто казалось или… К такому повороту я оказался не готов.              — А что с Гэндальфом? — спросил я Глорфинделя после одной из тренировок, когда мы решили немного передохнуть.       — Ты разминулся с ним на три месяца, — эльф поправил за ухо прядь длинных волос. — Он жил здесь практически два года и ушел в лотроне*.       — А куда?       — Мне он сказал, что хочет посетить Серебристую Гавань и повидаться с Кэрданом Корабелом.       Мы помолчали. Я присел и кусочком замши принялся старательно протирать свой Энсал.       — Он, кстати, заинтересовался тобой, — негромко добавил эльф.       — Серьезно? — я не знал, радоваться такому или опасаться. По идее, Гэндальф — хороший, честный и верный Майа. Знакомство с ним может быть как крайне важным, так и невероятно полезным. И все же что-то глубоко внутри не советовало торопиться и искать нашей встречи. Интуиция подсказывала, что время для нее еще не настало. Позже, все будет позже…              Друзья обжились в Ривенделле. Они часто ходили с эльфами на охоту, один раз мы спустились на лодках по Бруинену — эльфы провели небольшую разведку прилегающей местности.       Так же они устроили рейд на север, на плато Эттенблат, обиталище троллей. Этот небольшой поход занял более десяти дней и эльфы за это время уничтожили целых семь чудищ.       Места были глухие, заросшие старыми деревьями и заваленные сухостоем. Как по мне, именно в таком окружении, мрачном, наводящем тоску, вдалеке от городов, и должны жить подобные существа.       Командовал вылазкой Глорфиндель, и мы с друзьями, конечно же, не упустили шанса осмотреть округу и немного встряхнуться.       Все мы впервые увидели троллей и ничем необычным, кроме размеров, силы, вони и невероятной тупости, эти существа особенно и не запомнились. Их, по большому счету, даже к разумной расе можно отнести с большой натяжкой. Да, они умели говорить, но их словарный запас состоял хорошо, если из ста слов. Изготавливать одежду они не умели, и пользовались необработанными шкурами диких животных. Строить также не могли и жили в основном в созданных самой природой пещерах.       Зато они любили пожрать и не видели особой разницы, кого насадить на вертел — глухаря, крупную рыбу, оленя, коня, человека, орка или эльфа.       Глорфиндель не рисковал и издалека засыпал врагов стрелами и добил подранков. Он осуществил все так грамотно и рассудительно, что обошлось без потерь.       Эльфы не были особо кровожадными, но сам рейд спровоцировали именно тролли, которые начинали селиться все ближе к границам Ривенделла. Эльфам приходилось время от времени устраивать такие походы, регулируя их популяцию.       И все же постепенно все начали скучать и торопить события.       — Я что хотел сказать, капитан, — как-то ко мне подошел Весельчак. — Было здорово посетить эльфов и пожить с ними. Но хорошего, как говорится, понемногу. Да и баб не помешает пощупать.       — Я тебя понял, — я хлопнул его по плечу. — Вот зима закончится, дороги очистятся от снега, и мы выступим.       — Давно бы так, — широко улыбнулся Весельчак и потянулся всем телом, так, что кости хрустнули. — Эх, дорога!       Весельчак оказался первой ласточкой. Следом за ним и остальные высказались, что пора, мол, отправляться наконец-то на восток.       Прежде чем покинуть Ривенделл, судьба подарила мне еще одну встречу — в долину эльфов пришел крупный отряд северных дунадан* под предводительством Аранарта.       В тот же вечер Глорфиндель познакомил нас.       — Это Аранарт, сын Арведуи, короля Артэдайна и внук Ондохера, короля Гондора, — сказал Воевода Ривенделла. — А это Мэлгорн, вестник Ортханха и капитан Минас-Итиля.       Глорфиндель не стал ничего говорить о моей природе Майа.       — Рад знакомству, — высокий и широкоплечий Аранарт крепко пожал мне руку. Голос его звучал хрипло и уверенно. Мужчине на вид было около сорока лет, хотя он, как потомок нуменорцев, наверняка был значительно старше. Глаза — серые и чуть прищуренные, смотрели властно и проницательно. Он был очень высок, не ниже меня, но более массивный.       На самом деле напротив меня прямо сейчас стоял предок Арагорна. Я, конечно, не знал историю так подробно и досконально, чтобы сказать, сколько человек будет стоять между ними. Одно я помнил твердо — Арагорну суждено родиться в 2931 году. Потомки нуменорцев живут долго, так что как минимум после Аранарта появятся человек десять, прежде чем Средиземье увидит Короля.       Глядя на внушительного воина, я кое-что вспомнил... Задолго до того, как Ангмар начал набирать силу, Арнор разделили между собой королевские сыновья. Так возникло три более мелких королевства — Артэдайн, Кардолан и Рудаур. Всеми этими государствами управляли потомки Исильдура, которые со временем разругались между собой и начали воевать. Именно так и возникли знаменитые Могильники — места их захоронений. А потом две царственные линии пресеклись, и потомки Исильдура остались лишь в Артэдейне. И сейчас я беседовал с тем, кто объединил в себе кровь не только Исильдура, но и Анариона. А если смотреть совсем уж в седую древность, то он является потомком Элроса, первого короля Нуменора и родного брата самого Элронда.       Что интересно, Аранарт не стал брать титул короля Арнора, хотя имел на это полное право — наверное, он сделал так потому, что государства, как такового, не осталось. Именно с его имени пошла традиция называть всех потомков мужского пола двусложными именами, начинающимися на «ар». С синдарина это переводится как «король».       Зато он взял себе другой титул — Вождь дунадан Севера.       Аранарт оказался мужиком вполне нормальным, хоть немного и заносчивым. Вместе с ним я провел немало часов, обсуждая положение дел здесь, на севере, и на юге, в Итиле и Изенгарде. Он отнесся ко мне хорошо, но все же временами в его словах и эмоциях проскальзывали моменты, что я ему не ровня. Себя он вполне законно считал сыном короля, а меня — всего-навсего капитаном, пусть и не совсем обычным.       — Что говорят на юге о нас, северянах? — он много расспрашивал меня о положении дел и о том, как гондорские офицеры оценивают Арнорские дела. Данный вопрос волновал его весьма основательно.       — Такие разговоры достаточно редки, — честно ответил я. — Мордорские трудности заставляют думать именно о них, а не о далеком Арноре.       Аранарт нахмурился. Кажется, мой ответ не пришелся ему по сердцу. Возможно, он рассчитывал на большее соучастие у южных братьев.       С удивлением я узнал, что погибший отец Аратарна — Арведуи, даже претендовал на трон Гондора, но его притязания были отвергнуты.              Та зима выдалась морозной и суровой. В самой эльфийской долине было относительно тепло и приятно, но стоявшие вокруг горы завалило снегом основательно. Часто со склонов срывались метели и обвалы, но сюда, в долину, они практически не доходили. Лишь редкие снежинки да незначительное понижение температуры намекали на то, что вокруг вообще-то зима.       И когда солнце растопило весь этот снег, настала пора отправляться в путь. Мы простились с приютившими нас эльфами и вышли из Ривенделла в конце апреля 2006 года.       — Вот и славно, — заметил Востлинг, когда ворота, башни и стены наружных укреплений, защищающий вход в долину, скрылись за поворотом дороги. — А то мы малость здесь засиделись.              

***

      Грестлинг разжег костер и вогнал в землю два железных, с вилкой на конце, штыря, положив сверху еще один, прямой, с небольшим крюком. Это нехитрое сооружение служило им походным вертелом.       Его лучший друг — Мэлгорн сидел на поваленном дереве и со знанием дела разделывал молодую косулю, подстреленную Осго. Он широко расставил мощные ноги, положив копыто животного на плечо. Его руки — длинные и мускулистые, умело работали кинжалом, а мышцы спины, обрисованные легкой, по случаю хорошей погоды, рубахой, так и ходили на широкой спине. Русые волосы мужчины были собраны в хвост, а на левой щеке, под глазом, виднелся тоненький шрам. Небольшая бородка и усы делали человека старше.       Временами у Грестлинга в голове не укладывалось, как можно так себя вести — Мэлгорн стал капитаном Минас-Итиля, запросто общался с эльфийскими владыками, умел писать и говорить на нескольких языках и такое вот поведение…       Все знакомые ему лейтенанты гондорской армии, не говоря уж о капитанах, в большей части ставили между собой и подчиненными некую преграду. Правда, Мэл никогда не считал ни его, ни всех остальных, подчиненными. Они были друзьями. И не раз это друг другу доказывали. Да и доказывать, на самом деле ничего не надо, и так все ясно.       За минувшее время так много интересных событий произошло в его жизни, что Грес вполне основательно считал себя совсем иным человеком. Особенно если сравнивать его с тем собой, что когда-то познакомился с Мэлгорном.       Даже удивительно, как один единственный человек и одна встреча может изменить всю судьбу!       И Грес был благодарен жизни и окружающим его людям за то, что произошло с ним за последние десять лет: Изенгард, Минас-Тирит, Минас-Итиль, Осгилиат, Каррок, Ривенделл… Впору удивляться от всего пережитого! А уж про эльфов вообще говорить не приходилось. Он мечтал их увидеть, и увидел. Но так и не знал, что сказать. Чувств было много, а вот выразить их словами оказалось не так-то и просто!       Эльфы оказались такими разными, вроде и юными, но одновременно и невероятно древними, умудренными, но веселыми, далекими, словно горные вершины, и в тоже время радушными и спокойными. Так какие они? Грес пока так и не нашел ответа на этот вопрос. И в любом случае они отличались от той картины, что он нарисовал в своем воображении еще до встречи.       — О чем задумался, старина? — небрежно, словно угадав, что он размышляет, спросил Мэлгорн.       — О жизни! — ответил Грес, оглянувшись по сторонам. Ему не хотелось, чтобы парни слышали их разговор, а вернее он немного стеснялся таких тем — словно они говорили о чем-то таком, далеком и непонятном, о чем никто не имел представления, и оттого в глазах остальных все это выглядело полным бредом.       — Жизнь прожить, не поле перейти, — моментально откликнулся друг. — Кажется, я закончил. Принимай мясо.       — Угу, — Грес сам, добровольно вызвался стряпать после Итиля. Ему нравилось это делать, и нравилось видеть благодарность в глазах друзей.       Их маленький отряд расположился недалеко от Серой Чайки — деревеньки около Старого брода через Андуин. Они уже были здесь меньше года назад и вроде бы хотели отправиться сразу на восток, но неожиданно решили повременить и заглянуть к эльфам.       Вот и заглянули! И кто же мог знать, что они там проведут столько времени!       Сюда они пришли уже под вечер и сейчас готовились перекусить и лечь спать. Чуть в стороне разместился лагерь гномов — большой и шумный. На глаз их там насчитывалось около трех сотен, с телегами, детишками и даже бабами. Гномьих баб, впрочем, как и самих гномов, Грес видел впервые. Они произвели на него необычное впечатление.       Мэл рассчитывал обстоятельно и неторопливо поговорить с ними утром. Судя по всему гномы, направлялись, как и они, на восток. А так как дорога здесь одна, то почему бы не пройти ее вместе? Если гномы, конечно, не будут против.       — Не вздумайте слишком пристально смотреть на гномьих женщин, — предупредил за ужином Мэлгорн. — Бородачам это не нравится.       — Ты серьезно, командир? — Весельчак даже поперхнулся от неожиданности. — Видел я час назад этих баб — они чуть покрасивей вон того пенька. Да и борода с усами у многих растет.       Горик при этих словах засмеялся. Спустя минуту к нему присоединились почти все.       — Но-но, — несмотря на улыбку, капитан покачал указательным пальцем. — Я не шучу. Как бы там не выглядели их бабы, гномы искренне считают, что весь остальной мир просто жаждет их обесчестить. Так что достаточно любого повода, чтобы гномы вспыхнули. Понятно?       — Да, чудные дела вокруг творятся, — Грес покачал головой.       — А куда они отправляются? Как думаешь, капитан? — спросил его сын Востлинг.       — Тут двух мнений быть не может, — уверенно ответил Мэлгорн. — Наверняка идут из Синих гор к Одинокой горе. В общем, завтра все точно узнаем.       Ночь выдалась тихая и звездная. Еле слышно плескался Андуин и где-то далеко ухал филин. Грестлинг долго не мог уснуть и смотрел на звезды — здесь, на севере, они были совсем другими, чем в Изенгарде и Итиле.       Утром, пока все остальные собирали лагерь, они с Мэлгорном отправились к гномам.       На дальних подступах их встретили два невысоких крепыша с такими плечами, что и Весельчак бы позавидовал. На них были кольчуги, шлемы, а за широкими поясами висели топоры.       Гномы долго и с немалым подозрением расспрашивали кто они такие и что им, собственно говоря, надо? Лишь потом их пропустили дальше.       Грестлинг следом за капитаном прошел мимо телег. Со всех сторон кипела жизнь — гномы сворачивали лагерь, тушили костры, запрягали лошадей и собирали вещи. Детвора возбужденно бегала, но завидев гостей, сбилась в кучу и пошла следом. Через некоторое время людей сопровождала внушительная свита.       — Здравствуйте, почтенные! Мы воины из Гондора, мое имя Мэлгорн, а это Грестлинг, и мы направляемся на восток. — Греса всегда удивляло, как его друг так непринужденно умеет говорить, и как легко находит общий язык с совершенно разными людьми, эльфами, а вот теперь и гномами. — Позвольте полюбопытствовать — нам не по пути?       — День добрый, Мэлгорн! Я Скруф, — около них стоял невероятно важный гном с массивной золотой гривной на шее, ростом Гресу по грудь. Он был одет в камзол из бычьих шкур, штаны и тяжелые башмаки с квадратными мысами и серебряными пряжками. На широком поясе висел туго набитый кошель, а с другой стороны — секира. Рыжая борода подгорного жителя разделялась на три толстых косички, перевитых золотыми нитями. Волосы на голове он сплел в одну, длинной до лопаток. Гном смотрелся величественно и… немного странно. Наверное, с непривычки.       Гресс внимательно, но по возможности незаметно осмотрел его с ног до головы, подивился его виду и решил больше ничему не удивляться.       — Очень приятно, — Мэлгорн едва заметно улыбнулся.       — Так куда вы направляетесь? — уперев руки в пояс, гном откинул голову назад. Глаза под кустистыми бровями смотрели вдумчиво, с едва заметным любопытством. Его сопровождающие — добрый десяток гномов чуть ли не все разом скопировали этот жест.       — В Дорвинион, — легко ответил Мэлгорн. — Вы раньше уже ходили этой дорогой?       Мэлгорн вел себя просто и легко, при этом не роняя достоинства. Кажется, гном это сразу почувствовал.       Началась беседа. Грес, сообразив, как себя следует вести, присоединился к ней. Через некоторое время гном подтвердил, что они действительно вышли из Синих гор и направлялись к Одинокой горе. Скруф называл ее Эребор.       — Так вы из колена Дурина, почтенные? Или из другого рода? — казалось, любознательности Мэлгорна нет предела.       — Вот, а все говорят, что нет людей, которые бы разбирались в наших делах, — Скруф довольно кивнул и оглянулся на своих, словно призывая их оценить эти слова. — Мы Огнебороды, а не из рода Дурина! — важно заявил Скруф. — Но наши друзья и родичи позвали нас в Эребор и мы решили им помочь.       — Очень приятно познакомиться с Огнебородами, — произнес Мэлгорн. — В походах мне доводилось встречаться с гномами, но ваш уважаемый род я вижу впервые. Как ваши дела?       — Слава Ауле, все хорошо, — сдержанно ответил гном и быстро переменил тему, явно не горя желанием распространяться. — Это мой сын Хроф.       Хроф оказался похож на батю, только моложе и не такой важный. Более яркие, чем у отца, рыжие волосы он зачесывал в какой-то немыслимый гребень, при этом выбривая виски и области над и за ушами. Борода у него была что надо, выглядевшая как толстенное полено, растущее из подбородка. Он скрестил на груди мощные руки, перевитые черным орнаментом татуировки.       — А это мои родичи и помощники — Норфан и Арфан, — Скруф продолжал представлять свое окружение. Все, кого он назвал, вышли вперед, чинно поклонились и произнесли «к вашим услугам». Остальные гномы остались неназванными. Подумав, Грестлинг решил, что это так называемые гридни — воины, охраняющие вождя.       Чуть в стороне несколько женщин собирали вещи и складывали их на телегу, запряженной мохнатым, приземистым и крепким пони. Грес, помня вчерашний разговор, старался не особо на них смотреть и не думать о том, что на женщин, в его понимании, они походили не особенно сильно.       Сам Грес, познакомившись с гномами, больше молчал, а вот Мэлгорн, судя по всему, чувствовал себя легко и непринужденно. Слово цеплялось за слово, и с каждым из них Скруф выглядел все более спокойно и даже удовлетворенно. И уж когда Мэлгорн попросил разрешения ехать вместе, гномы словно мёда выпили — они заулыбались, явно польщенные просьбой.       — Гномы ребята гордые и частенько упертые, словно бараны. Да и скопидомы они еще те, — неожиданно Грес вспомнил их давний, еще в Итиле разговор и слова капитана. — Но если к ним по-человечески, то и они отнесутся так же.       Дальше они отправились вместе. Андуин перешли вброд. Мост разрушился, и на нем было легко сломать ногу, а то и шею. Тихие речные струи в самом глубоком месте доходили до груди. Все, а особенно гномы, вымокли порядочно.       А затем дорога пошла по старому гномьему тракту который носил название Мен-и-Наугрим, и представлял собой дорогу сквозь лес. Об этом им рассказал сам Скруф. Горику выделили место на одной из телег, но парень в основном шагал рядом с ними, пока не уставал.       В некоторых местах еще можно было увидеть и почувствовать камни, которыми дорога когда-то была замощена, но в остальном это был обычный проселок. Деревья подступали к нему вплотную, а в некоторых местах так и вовсе стремились утвердиться прямо посередине. Гномы не ленились и походя, то один, то другой, наклонялись, вырывая сорняк или молодой побег.       Грестлинг отметил, что подгорные жители не могли похвастаться ростом и статью, но зато были невероятно сильны и выносливы. Гномы двигались вроде бы неторопливо, но очень целенаправленно. Уже под вечер, когда лошади притомились, они продолжали шагать, как ни в чем не бывало, периодически начиная горланить свои разухабистые песни.       Лихолесье производило тяжелое, временами гнетущее впечатление. Суровые, высокие деревья скрипели на ветру и словно наблюдали за незваными гостями. И даже лес Фангорн, который все же выглядел старше, казался не таким мрачным.       Ночами деревья скрипели. Казались, еще немного и они оживут, и утащат непрощенных гостей в сырую темень.       — Жуть! Словно назгул в душу заглянул, — так после одной из ночёвок отметил Востлинг.       Грес согласился с сыном. Этот лес откровенно пугал — пугал своей непонятностью, мрачной тайной и неприятным, постоянно давящим ощущением, что за тобой наблюдают чьи-то злобные глаза.                     — Раньше Лихолесье называли Зеленолесьем и Ясным Бором, — объяснял им Скруф, невозмутимо шагая рядом и внимательно посматривая по сторонам. Казалось, он знает чуть ли не все на свете. — Но затем на юге леса, в Дол Гулдуре, поселилось Зло, и его тень осквернила это место.       — Что за зло? — поинтересовался Осго.       — Люди называют его Некромантом, — помолчав, ответил Скруф. Грестлингу показалось, что гном знает больше, чем сказал.              Их отряд шел день за днем, а лес все не кончался. Более того, он как-то влиял на всех. Даже бесшабашные гномы, которым казалось и море по колено, через несколько дней притихли и уже не вели себя так беспечно.       Хуже всего приходилось ночами — чуть ли не каждый раз на них нападали какие-то огромные, с собаку ростом, пауки. Поодиночке они не представляли угрозы, но вот стая в двадцать-тридцать особей могла доставить неприятностей. И на их жвалах имелся яд. В первые ночи пауки нападали по одному — двое, и было непонятно, на что они рассчитывали. Их просто убивали без особых проблем.       Чуть позже, когда они пересекали глухое, заросшее елями место, ночь выдалась безлунной и облачной. И тогда на них напала внушительная стая особей под сто.       Дозорные из числа гномов не сплоховали, вовремя подняв тревогу. И все же всем пришлось попотеть. Озверевшие от голода пауки лезли напролом и успели покусать нескольких гномов, их женщин и детей. Так же досталось Осго, Весельчаку и самому Мэлгорну.       Укусы не были чем-то опасным, они бы и сами зажили. Но вот паучий яд представлял более серьезную угрозу. Больше половины пострадавших начало лихорадить и трясти. Гномы и сами умели лечить раны, но и от помощи Мэлгорна не отказались. Их капитан, несмотря на собственное состояние, оставшуюся часть ночи, а также все утро помогал раненым, переходя от одного к другому. Было видно, что на гномов это произвело впечатление.       — Родичи предупреждали, что дорога небезопасна, — сказал Скруф когда пострадавшим оказали помощь и все позавтракали. — Но я не думал, что все так серьезно!       — Ничего не попишешь, другой-то нет, — Грестлинг пожал плечами. Он уже привык, что с гномами установились ровные, товарищеские отношения и вечером, после дневного перехода даже лагерь они разбивали рядом. Весельчак — тот вообще сошелся с подгорными жителями быстро и легко.       — Да это не пауки, мать-перемать, а настоящие чудища, — заметил Хроф.       Мэлгорн на это ничего не сказал. Он сел на какой-то пенек, еще раз поправил повязку на пострадавшей от пауков ноге, достал точильный камень и принялся неторопливо шлифовать свой меч Энсал. Судя по всему, это дело доставляло ему нешуточное удовольствие.       Грестлингу доводилось держать в руках этот меч — оружие было великолепное. Ничего удивительного, что друг так о нем печется.       — Мы, гномы, раздумываем проложить другую тропу — северней этой, — неожиданно признался Скруф, заложив руки за пояс и перекатываясь с пятки на мысок. — Да только эльфы эти сраные… Трандуил, королевич ихний, наверняка так просто не пропустит через свои земли и начнет требовать подати за проход, — гном с отвращением сплюнул в сторону.       Грестлинг быстро посмотрел на Мэлгорна. Тот лишь едва заметно пожал плечами. Кажется, дорога сблизила их, и гном стал более откровенным. Во всяком случае, в самом начале пути он не позволял себе так высказываться в отношении эльфов.                     Между тем, несмотря на опасности, тракт был проложен с умом. Он шел ровно, словно тетива у лука, то поднимаясь на холмы, то пересекая овраги или мелкие безымянные речушки.       И вот лес начал заканчиваться. Это чувствовалось сразу — мощные деревья, казавшиеся старше самого Гондора, остались за спиной и все чаще им попадались молодые буки и березы, потом пошли рощи, полянки и луга, заливаемые солнечным светом.       Весна пришла в эти места. Кругом распускались цветы и росли травы. Дикий терновник, чертополох и шиповник цвели здесь в изобилии.       Как-то вечером дорога поднялась на небольшой холм, а потом бодро побежала вниз, к реке. Гномы при виде этого зрелища радостно загалдели.       — Что за река, Скруф? — спросил Весельчак у гномьего вождя.       — Быстротечная, парни! Всё, отмучились, считай, дошли! — гном широко ухмыльнулся. — Привал!       — Пришли! — радостно выдохнул Хроф. После чего, зажал ноздрю и шумно высморкался. — Слышь, бать, может отметим такое дело?       Быстротечная оказалась солидной речкой. Не как Андуин, конечно, с которым и близко сравниться не могла, но весьма широкой. Докинуть камень до противоположного берега удавалось далеко не всем.       Тем вечером они засиделись у костра. От воды шла прохлада. Пахло тиной. Еле слышно шуршал камыш.       Скруф устроился вместе с сыном и тремя советниками. Они пригласили к огню всех людей отметить окончание длительного и местами даже опасного перехода.       Весельчак сел среди бородачей. С их стороны доносился непрерывный смех. Ржали там так, что лошади начинали беспокоиться. Баргус вообще легко и быстро сошелся с гномами, словно они были два сапога пара. Он понимал их с полуслова, да и они его так же. Соленые шутки гномов, их юмор и взгляды на жизнь явно пришлись Баргусу по сердцу. Кажется, с Хрофом они стали настоящими друзьями.       Гномы выкатили несколько бочонков пива, а на вертеле неторопливо вращался целый олень. Один из бородачей периодически обливал его какой-то душистой приправой. Жир, падая в огонь, трещал и шипел. И приправа, и жарящееся мясо пахли просто изумительно.       Грес и остальные люди уже привыкли, что несмотря на присутствие собственных женщин, гномы не торопились знакомить их с попутчиками. Даже сейчас их не наблюдалось у главного костра. И если кто-то из людей в пути задерживал взгляд на чьей-то жене или матери, то стоявшие рядом гномы начинали хмуриться и нервничать. Это было даже забавно с точки зрения Грестлинга.       — Эмансипацией у гномов и не пахнет, — несколько дней назад заметил Мэлгорн. Он вообще иной раз удивлял вот такими, непонятными, неведомо с какого языка пришедшими словечками. Грес оттого и запомнил, что слово было уж больно чудное.       Сейчас, добравшись до Быстротечной, бородачи вновь повеселели. Шум большого лагеря окружал их со всех сторон.       — А ты? — донесся вопрос Хрофа. Он сидел с другой стороны костра вместе со своими товарищами. Там же находился и Баргус с Восом.       — А я ему говорю — ты что делаешь, дурило? — ответил Весельчак.       — А он? — спросил кто-то из гномов заинтересованным голосом.       — А он испугался, вскочил, подтянул портки и говорит — извините, я думал, здесь никого нет!       Гномы громко заржали. Грес не услышал начало истории, но судя по всему, она вышла что надо. Хроф долго смеялся и вытирал слезы, выступившие на глазах.       — Так что надумали? — Скруф, сдерживая усмешку, посмотрел в сторону Весельчака, затем оторвался от тарелки с мясом и наклонившись, вытер руки о траву. После этого он взял у Норфана дубовую кружку с пивом и сделал несколько основательных глотков. Пиво потекло по бороде и груди.       Грестлинг знал, о чем спрашивал гном. Еще с неделю назад он советовал им не торопиться в Дорвинион, предварительно заглянув в Дэйл. Это был небольшой людской городок, располагающийся недалеко от ворот в Эребор.       Осго, услышав вопрос, подобрался поближе. Горик сидел на чурбаке и сонно хлопал глазами, всеми силами прогоняя сон. Костер весело горел и бросал на лица причудливые тени. Угольки изредка щелкали, и тогда на миг становилось светлее.       На небо высыпались многочисленные звезды. Зудящие комары не давали скучать, хотя дым и отгонял их в сторону.       — Хорошее у тебя пиво, вождь, — не поленился отметить Грестлинг, кивнув Скруфу.       — У гномов все хорошее! — похвалился тот. — Ну, так что, капитан?       Горик посмотрел на Осго. Все вместе они перевели взгляд на Грестлинга, а потом и Мэлгорна.       — Мы вчера подумали и решили — почему бы и нет? — капитан пожал плечами. — Ты главное скажи твердо — продадут нам твои сородичи железо или нет?       — Не сомневайся, даю слово, — важно ответил гном.       — Мы друзей не обманываем, мать-перемать, — подтвердил Хроф, который все слышал.       — Тогда и говорить не о чем, — улыбнулся Грестлинг и озвучил ранее принятое решение. — Идем в Дэйл!       Сам Скруф, узнав про Дорвинион, и надоумил накупить в Эреборе всего, что делали гномы — различные вилки и ложки, гвозди и скобы, подковы, наконечники стрел, стремена, пряжки и прочие вещи. Со слов гнома выходило, что Дорвинион не мог похвастаться железными рудниками и испытывал постоянную и устойчивую потребность в таких изделиях. А гномы, наоборот, не знали, куда все это пристроить или продать. Небольшой Дэйл лишь начинал строиться и особого спроса дать не мог, а торговля с эльфами Трандуила все еще налаживалась.       Поэтому гномы, обнаружив под горой невероятные залежи железа и других металлов, не знали толком, что с ними делать. К тому же Скруф обещал хорошую скидку — он явно проникся к ним благодарностью. Да и то, что Хроф назвал их друзьями, о многом говорило.       Еще вчера они собрались и неторопливо решали — стоит или нет подняться на север, к Дэйлу и с толком вложить всю их наличность. Дело обещало выйти прибыльным. Тем более никто не возражал против возможности посмотреть на новые земли. Хотя это уже начинало входить в традицию — прежде чем достичь того или иного места, они обязательно удлиняли путь и сворачивали куда-нибудь еще.       — Мы с вами, — «припечатал» Мэлгорн.       — Давно бы так! — Скруф расплылся в улыбке и вновь забулькал пивом. Гном был явно рад их решению.       Утром, вместо того, чтобы отправиться на юг, они пошли на север.       Дорога шла вдоль Быстротечной по западному берегу. Она то отдалялась от воды, то приближалась к ней почти вплотную. На противоположном берегу раскинулась лесостепь без конца и краю.       Через два дня они миновали отроги Эмин Дуира, Тёмных гор, небольшого кряжа, который здесь, у воды, представлял собой обычные пологие холмы, поросшие елями и соснами.       Дорога начала подниматься, одновременно отдаляясь от Быстротечной. В стороне осталась приличная отмель, густо поросшая камышом и осокой. Среди растений с важным видом ходили цапли и аисты.       Птицы заметили передовых гномов и стали шумно подниматься в воздух. Оказалось, что их здесь несколько сотен. Шум от крыльев поднялся знатный.       За отмелью, выше по течению, находился скалистый уступ, который образовал водопад. Одетая в пену вода клокотала, бурлила и не сразу успокаивалась.       Миновав водопад и одолев подъем, они увидели Долгое озеро. Вначале озеро было скрыто деревьями и вот оно появилось… Безграничная, уходящая на север, насколько хватало глаз, синева, раскинулась перед их взором.       Ветер неспешно гнал волны, над которыми летали и качались на воде многочисленные чайки.       Воздух посвежел. Похолодало. С севера, от исполинского пика Одинокой горы наползали хмурые свинцовые тучи. Сама гора выглядела невероятно величественно и мощно. Ее вершина была скрыта в облаках и туманах. Острые, изломанные пики белели снегом, который, чем ниже, тем больше уступал место зелени.       Из-за отсутствия других гор эта вершина смотрелась невероятно грандиозно.       — Одинокая гора, Эребор, — заволновались гномы. В их голосах слышалась гордость.       Отряд людей, следуя примеру гномов, остановился, и некоторое время просто стоял, любуясь величественным видом.       — Будет дождь, — глубоко вздохнув, заметил Востлинг, вдоволь насмотревшись на красоты. — Чуете, в воздухе свежестью пахнет?       Долгое озеро не зря так прозвали. От гномов Грестлинг узнал, что люди дали ему такое название из-за внушительной протяженности с севера на юг.       Они пересекли какую-то реку, которая текла из леса слева и впадала в озеро. Местные уже успели перекинуть через воду деревянный мост.       Здесь им встретились первые люди — около десятка рыбаков – среднего роста, веселых и говорливых. На гномов они смотрели без особого любопытства. Чувствовалось, что уже успели и познакомиться, и вдоволь насмотреться на подгорных жителей.       А вот люди вызвали куда больший интерес. Похоже, им было любопытно узнать, откуда и зачем сюда заявились чужаки.       Чем дальше они двигались, тем сильнее впереди поднималась Одинокая гора. Через некоторое время она полностью заслонила всю северную часть горизонта. Вблизи она производила еще более внушительно впечатление.       — Да, солидное жилище у гномов, ничего не скажешь, — заметил Весельчак, оглядывая гору.       — А нас туда пустят? — Горик посмотрел на Мэлгорна.       — Не думаю. Гномы пускают к себе лишь послов и королей других государств, — капитан покачал головой. — Но там не на что смотреть. Они лишь начали прокладывать ходы и строить залы. Вот если нам удастся заглянуть сюда лет через сорок-пятьдесят, то все будет иначе.       Весельчак громко засмеялся, посчитав последнюю фразу шуткой. Грес украдкой вздохнул. Он знал, сколько может прожить друг и понимал, что его собственный век короток. И все же он крепко надеялся на помощь Мэлгорна и то питье, которым его угощали лесные чудища из Фангорна. И хотя он ни разу не показал этого, ему бы не хотелось покидать этот мир так быстро. Грестлинг не имел бы ничего против доведись ему пожить еще лет сто — вдруг с Мэлгорном это и получится?       Дэйл располагался на внушительном холме, на одном из отрогов Одинокой горы. Рядом с ним протекала река Келдуин, берущая начало на склонах. Это и была Быстротечная, Келдуином ее называли эльфы и гномы.       Несмотря на живописное расположение, две высоких башни со сверкающими на солнце колоколами, достраиваемого здания ратуши и красивой красноватой черепице на крышах домов, город не произвел на Грестлинга сильного впечатления. Слишком уж он казался маленьким, словно игрушечным и каким-то несерьезным.       Город так же не поразил ни Весельчака, ни Осго, ни Востлинга. А вот Горик восторженно вертел головой. Да и их капитан явно заинтересовался и оглядывал все это с каким-то непонятным, пока еще скрытым любопытством.       Грестлинг знал, что обозначает этот взгляд — друг наверняка начал прикидывать какие-то планы.