Эльфийская принцесса

      Глава 6       После беседы со Старейшинами наша жизнь определилась на ближайшие пять лет. По крайней мере, мы получили ответственную работу. А я сам понял, что мой долг — задержаться здесь.       Нет, вернее не так. Не долг — здесь я никому и ничего не должен. Просто ясное и твердое предчувствие — мне надо остаться в Дорвинионе, или как его иногда называют местные — Доре. Несмотря на то, что многочисленные дела и вопросы ожидали на востоке, задержаться в Дорвинионе было не менее важно.       На той беседе со Старейшинами я без зазрения совести пользовался возможностью ощутить эмоции и общий настрой собеседников. Они не хотели нас отпускать — это я чувствовал хорошо, несмотря на то, что собеседники пытались сей факт скрыть или преуменьшить.       Мы с Гресом не особо наглели, но и не молчали, в конце концов «выбив» приемлемые условия. Кенвар и остальные согласились практически со всем. Главное — я получаю звание капитана, а Грес — лейтенанта. Правда людей у меня будет меньше, чем у двух моих новых коллег. Хотя, это нормально — нам всем еще необходимо показать себя и подтвердить репутацию.       Так я стал капитаном. В Дорвинионе их и так уже двое. Теперь и я добавился.       Государство могло похвастаться тремя тысячами воинов, которые постоянно состояли на службе. Большее количество страна не тянула по экономическим причинам, а так же из-за ограниченных людских резервов. Но при желании дорвинцы могли поставить под знамена еще тысячу или даже больше. Это число набиралось из бывших воинов, заслуженных пенсионеров и тех, кого на время мира распускали по домам. Все они могли похвастаться вполне достойным опытом схваток и походов.       А еще имелось ополчение. Его использовали в самых непростых исторических моментах, когда стране грозила совсем уж серьезная опасность.       Мы принесли присягу Дорвиниону. Принимал её Совет Пяти в полном составе, а так же Воевода и два капитана.       Мероприятие выглядело серьезным и основательным. Местные относились к нему соответственно. Тем более, оно происходило на главной площади, и любой мог присутствовать и свидетельствовать эти слова.       Да, народу собралось немало. Люди теснились со всех сторон, а строй воинов сдерживал их напор. Ветер колыхал флаг Дорвиниона на верхушке ратуши, а члены Совета расположились на специальном помосте в пяти резных креслах с высокими спинками.       Два капитана, облаченные в сверкающие на солнце доспехи, расположились ниже них на одну ступеньку, а с другой стороны находилось шестеро представителей самых влиятельных семей Дорвиниона. Могучие воины, державшие древки со знаменами, формировали проход, по которому мы шли к помосту.       Все выглядело куда внушительней и торжественней, чем в Итиле, несмотря на явное несоответствие в военной и экономической мощи двух государств. С другой стороны, в Гондоре одних Воевод около десятка, а капитанов и вовсе человек семьдесят. Так что, капитан здесь и капитан в Гондоре это большая разница.       Слова клятвы оказались достаточно обыденными — мы обязывались чтить местный закон и традиции, не щадя живота защищать все это, быть мужественными, и все в том же духе.       Уверен, все мы произнесли эту клятву серьезно и вдумчиво. Толпа, в большей части, слушала и встречала нас дружелюбно. Кажется, люди надеялись, что мы им поможем. Такое отношение оказывало определенное воздействие.       После этого в ратуше устроили торжественный обед, на котором присутствовало около сотни человек, включая лейтенантов и представителей самых уважаемых и знатных родов Дорвиниона.       Наконец-то я попал в круг тех, кто принимает непосредственные решения, касающиеся управления страной. То, что я уже общался с Элрондом, который правил своим небольшим государством, было немного не то. Там эльфы и своя специфика. В Гондоре до таких высот я дорасти не успел, а вот здесь, в Дорвинионе, все получилось. Может, это такой знак Судьбы?       В тот день со мной и Гресом последовательно и целенаправленно побеседовал каждый Старейшина, Воевода, капитаны и несколько человек из местной знати.       Кенвар взял нас под покровительство. Таким образом мы как-то легко и незаметно стали считаться его людьми.       Я старался не болтать лишнего. Ко мне присматривались и не торопились близко сходиться. Получалось, что мы с Гресом стали в стране новой величиной, и местные пока еще не решили, что мы собой представляем и как к нам относиться.       Все они пытались нас прощупать, понять, что мы за птицы, «прочитать» и сделать первоначальные выводы. Это было малость утомительно. Хотя тот же Эрлик Толстый мужиком оказался вполне нормальным.       Мы с ним вышли на небольшой балкон, с которого открывался хороший вид на морское побережье. В руках у нас находились бокалы с вином.       Вначале разговор носил осторожный характер, и Воевода много спрашивал о моем прошлом. Постепенно подошли и к более важным темам.       — Если не будешь лезть через мою голову и хорошо выполнять свои обязанности, то и лишних вопросов у нас с тобой не возникнет. Как тебе такие условия? — сказал мне Эрлик, опираясь рукой на перила. Слова его звучали грубовато, зато честно и по делу.       Невысокий, коренастый и широкоплечий мужик выглядел лет на пятьдесят, а то и больше. Седая борода лежала на мощной груди, напоминая веник. Глаза смотрели внимательно и немного устало.       Воевода облачился в богатый камзол с серебряными пуговицами. При его телосложении он смотрелся на нем не самым лучшим образом. Рубаха, пояс, широкие штаны и невысокие ботинки завершали облачение. На шее, практически незаметная под бородой, висела тяжелая золотая цепь. Думаю, каждый день он ее не носил, а нацепил лишь по случаю такого дня.       — Устраивает, Воевода! — я действительно не собирался играть в мутные игры за его спиной или делать что-то подобное. — Если что, за помощью к тебе можно обращаться?       — Конечно, но у нас капитаны привыкли сами решать возникающие трудности. Но в любом случае, лучше побеспокоить меня, чем Совет, — его ответ заставил меня призадуматься. Кажется, мне намекнули, что по пустякам отвлекать Воеводу не стоит, одновременно указав, что и на Совет выходить будет не самой лучшей идеей.       Буквально на следующий день началась наша служба.       Отношения с Советом Пяти, кроме Кенвара, были сугубо официальными и вполне сносными. Два оставшихся Старейшины — Дэл Узак и Допрад отнеслись ко мне настороженно.       Зато с Воеводой все получилось прекрасно. На мой взгляд, он стремился, чтобы капитаны самостоятельно решали как можно больше вопросов и не лезли к нему с пустяками. Он, конечно, помогал, когда его просили, но куда больше его устраивала разумная, в рамках своих обязанностей, инициатива подчиненных.       Так же он обожал проводить военные советы, приглашая на них капитанов и лейтенантов. Говорили там много, теряя впустую массу полезного времени, и часто делали из мухи слона. Это, пожалуй, было единственным, что мне не нравилось в Эрлике.       Еще один момент заключался в том, что Воевода очень трепетно и ревностно относился к своему статусу, правам и привилегиям. И не дай Эру кто-то начнет решать вопросы с Советом напрямую, или выкинет что-то подобное.       С капитаном Франлиром оказалось сложнее всего. Этот, гондорский по крови и менталитету воин, начал считать нас кем-то вроде конкурентов. Мы с ним просто игнорировали друг друга, и на советах у Брюхана садились на разные концы стола.       Второй капитан, Шиун, оказался мужиком нормальным, без лишнего гонора и амбиций. Я с удивлением узнал, что в его жилах течет кровь истерлингов. Его дед — чистокровный степняк, попал в плен, и полностью ассимилировался, приняв веру и обычаи Дорвиниона.       Франлир и Шиун выделили нам по двести человек. Естественно, как и каждый нормальный командир, они отдали тех, кто похуже, оставив себе лучших. Но это нормально, и зла я на них не держал. Окажись я сам в подобной ситуации, то вначале постарался бы избавиться от балласта, до последнего держась за Греса, Весельчака и остальных, самых лучших, надежных и проверенных.       В Дорвинионе переняли множество гондорских традиций. В частности, тысячи под командованиями капитанов имели свои собственные имена. Подразделение Франлира называлось «Гордость», а Шиуна — «Ярость». Воевода предложил и мне озаботиться соответствующим именем для обозначения подразделения и поднятия боевого духа. Подумав, мы с парнями остановились на «Урагане», соблюдая традицию давать название, состоящее из одного слова. Именно под этим именем мы и вошли в документы Дора.       Совет Пяти провел дополнительный набор и увеличил армию до трех с половиной тысяч воинов. Ко мне попали пять сотен, набранных из числа бывших крестьян, рыбаков, охотников и просто молодых парней. После этого начались по-настоящему заполненные событиями и трудами, дни.       Так под моей рукой оказалось девятьсот человек. У остальных капитанов осталось по тысяче триста бойцов — таким образом, мне сразу указали, что я тут всего лишь гость и пока не имею тех прав, что есть у старослужащих. И это не вызвало особого протеста, хотя Грестлинг не удержался и несколько раз крепко выругался, показывая, что нас прижимают.       Из этого количества Осго отобрал около сотни — тех, кто уже держал лук или мог похвастаться хорошим глазомером.       Осго стал командиром лучников, набрал помощников и день и ночь с ними занимался, гоняя до седьмого пота.       Грестлинг получил всю пехоту — пятьсот с лишним человек. В помощь ему я дал Весельчака. По идее, Баргусу можно поручить и небольшой отряд. Он опытен и возраст у него подходящий. Но дело в том, что его пофигизм и душа нараспашку могли создать ненужные проблемы.       «Будь спокоен, капитан, мы с Гресом выбьем из новичков все дерьмо», — такой фразой Весельчак попытался меня успокоить. Что характерно, я ему поверил. В качестве ведомого он заслуживал абсолютного доверия.       Грестлинг стал вторым человеком в отряде. Совет Пяти подтвердил его звание лейтенанта. Он являлся моей правой рукой и заместителем, который помогал делом и словом всем, кому нужно: и лучникам, и пехоте, и всем остальным.       Говоря откровенно, я особо не стеснялся и взвалил на его надежные плечи немало заботы, включая размещения людей, провиант, разрешение споров и многое другое. Себе я оставил финансы, общение с Воеводой и Советом Пяти, а так же общее руководство.       А еще я взял триста конников, да Востлинга в качестве помощника — пусть растет и набирается опыта. Горик стал вестовым. Поначалу парень плохо сидел в седле, но за несколько недель мы этот недостаток частично устранили.       И все же Совет меня контролировал и обязал взять лейтенанта, который непосредственно командовал конниками. Его звали Дэл Дорги, и ему было далеко за тридцать лет. Этот высокий, стройный и немногословный мужик поначалу держался с преувеличенной вежливостью и холодной учтивостью. Мы с ним неоднократно серьезно беседовали и вообще, практически каждый день виделись. В целом он оставил и у меня, и у Греса благоприятное впечатление. Через некоторое время наши отношения стали чуть теплее.       Когда он только пришел, я немного огорчился. Но позже пересмотрел свое отношение. Даже впятером нам тяжело управлять девятью сотнями взрослых мужиков. Тут легко и надорваться. Поэтому помощники нужны. Так что этот Дэл будет просто делать свою работу, а там посмотрим.       Лето закончилось, уступая место осени и зиме. Истерлинги не успели подготовиться к серьезному походу и тревожили Дорвинион мелкими и нечастыми нападениями. Произошло несколько незначительных схваток, окончившихся с попеременным успехом.       Люди чувствовали, что дело идет к большой войне. Воевода пока обходился силами Франлира и Шиуна. Наше вновь сформированное подразделение не тревожили, давая возможность набраться опыта и подтянуть новичков.       Нас перевели в достаточно крупный город Винбор, располагающийся примерно по центру Дорвиниона. Назвали его так не случайно. Со всех сторон раскинулись бесконечные виноградники, а вино там делали такое, что его не грех подавать и на стол короля Гондора.       Вот только времени, чтобы насладиться мягким климатом, удивительным вином и красивой природой, особо-то не оставалось. Каждый день, с утра до ночи, был заполнен знакомством с людьми, тренировками и решением различных организационных вопросов.       Грес, Дэл и Осго, который так же фактически стал лейтенантом, помогали, как могли. И все же, вопросов было огромное количество. Компетентных людей, которые помогли бы нести такую тяжелую ношу, катастрофически не хватало. То разграничение обязанностей, что я так красиво распланировал в собственной голове и на бумаге, оказалось нерабочим.       Деревенских новичков приходилось натаскивать с нуля. Многие из них ни разу не держали в руках меч или копье. Более того, добрая половина даже не знала, где лево, а где право. Приходилось использовать веками проверенный способ «сено-солома».       Сегодня я был у лучников Осго, завтра навещал пехоту, на следующий день устраивал первый выезд с конницей, а потом помогал вестникам, и наконец скакал в Айбор. И так по кругу, каждый день.       При всем этом сотня более мелких вопросов возникали тут и там. Трудности вылезали в самых неожиданных местах, как опята после дождя.       Провиант пришел неплохой, но солонина подпорчена... Обещанные копья и луки так и не прислали, хотя прошла неделя с той поры, как мы должны были взять их в руки… Овса для коней мало… Палаток не хватает… Наконечники для стрел никуда не годятся... Случилась пьяная драка… Двенадцать человек сожрали какую-то дрянь и отравились… Медиков нет… Фуражиры игнорируют свои обязанности… Градоправитель Винбора не согласен дать обещанную людям одежду… Когда я немного на него надавил и получил свое, он написал жалобу в Совет и меня вызвали «на ковер» в столицу.       И все это приходилось решать, то самостоятельно, то с помощью Воеводы. Бюрократия, она и в Средиземье бюрократия. И никуда от нее не деться.       Доходило и до курьезов. В первые дни никто не подумал об устройстве выгребных ям. Отличающиеся прекрасным аппетитом и похвальным пищеварением бойцы буквально засрали чудесный луг, на котором местные любили гулять, отдыхать и проводить ежегодные ярмарки. И это не фигура речи, а суровые будни!       Приходилось все бросать и искать человека, которому можно поручить банальное обустройство отхожих мест!       Вот такими важными и не очень делами, оказались под завязку забиты наши дни. Мы вставали с первыми лучами солнца, а ложились часто за полночь. Все похудели, ходили злые, раздраженные и не выспавшиеся. И все же дело медленно двигалось.       Больше десятка новобранцем мы выгнали с позором. Кому-то удалось поставить мозги на место, кто-то сам понял, что гондорцы — это серьезно, и перестал дурковать.       Весельчак и Осго гоняли подчиненных так, что те чуть ли не выли с непривычки. Но люди были мотивированы приближающейся войной и терпели. Зато и результат стал появляться.       Уже к ноябрю пехота научилась держать строй и совершать различные маневры. Стрелки освоили кучный, массированный залп, и выстрелы поодиночке, на точность. Наибольших успехов достигла конница, но тут присутствовала не только наша заслуга — просто готовых всадников было больше всего изначально. Нам оставалось лишь «подтянуть» их.       Среди людей начали появляться настоящие профессионалы и так называемые «сержанты» — обязательная прослойка и цемент всей армии.       Приехавший на смотр Воевода выразил свою «отеческую» благодарность.                     Айбор мы навещали лишь эпизодически. Несмотря на это, Совет Пяти выделил нам там добротный деревянный терем на два этажа с ледником для хранения еды. Терем окружал внушительный забор. И хотя жилье нуждалось в небольшом ремонте, нам всем оно понравилось, и каждый получил по отдельной комнате. Там имелась общая кухня, горница и кладовка. Еще одну комнату я планировал использовать как библиотеку.       Кенвар, как и было обещано, предоставил слуг. Косаг приглядывал за домом и помогал по хозяйству, а дородная женщина по имени Глая согласилась стирать и готовить.       Они жили вместе с нами, и платили мы им из своего кармана.       Откровенно говоря, мы впервые получили собственный дом, который при желании могли выкупить в полную собственность. Это немного отличалось от того, к чему я привык в Изенгарде и Итиле. Это словно намекало, что нам можно «пустить корни».       Все поняли, что надо нормально устраиваться. Купили щенка, чтобы сторожил, двадцать кур, уток, гусей и кроликов. В подвале установили несколько бочек для будущего вина — в Дорвинионе вообще в любом доме есть небольшой виноградник. Каждая семья делает свое вино, это вроде как традиция и обыкновенное здравомыслие.       Как воины, мы получили неплохих лошадей, для которых нашлось местечко в конюшне около дома.       Как-то неожиданно хозяйство начало вырастать и приобретать масштаб. Пришлось найти конюха и еще одну женщину, следившую за животными.       А еще мы наняли людей, которые срубили баньку и вырыли колодец. К чистоте собственного тела я отношусь серьезно, да и ввести традицию русской бани, с парилкой, печкой, камнями и вениками, мне никто не помешает.       На все это, а также на минимум необходимых вещей, мебели и утвари ушло немало денег, но мы не расстраивались. Дорвинион платил, и платил весьма неплохо. Во всяком случае, больше, чем в Итиле.       Хотя тут был и другой вид оплаты — воинам за заслуги давали землю, с которой они кормились и за которую были обязаны нести службу. Нас такой вариант пока не привлекал.       Я «просканировал» всех четверых слуг и ничуть не удивился, что они так или иначе связаны с кем-то из городских, которым периодически отчитывались о том, что у нас происходит. И тут дело не в том, что в Дорвинионе местные дошли до шпионских игр. Нет, за нами просто приглядывали, как за новичками.       Подумав, я не стал ничего предпринимать. Власть в Айборе мы захватывать не собирались, крамольных речей не ведем, так что пусть все будет так, как есть. А уж как заслужить преданность и дружбу других, мы с Гресом как-нибудь сообразим.       От Винбора до Айбора около полутора дней пути, и выбирались мы в столицу в то время не часто. И все же это было очень приятно — заночевать у себя дома, немного отдохнуть и принять баньку.       Когда ситуация с отрядом начала налаживаться, у нас наконец-то появилось свободное время. Мы с Гресом смогли сесть на лошадей и объехать страну.       С севера на юг она была вытянута примерно на триста шестьдесят километров или семьдесят с небольшим лиг. С востока на запад — почти пятьдесят лиг или двести сорок километров. По размеру Дорвинион оказался в два раза больше Хоббитании. По сути, совсем небольшая страна. Я, честно сказать, думал, что Дор все же внушительней.       Зато он был хорошо заселен и невероятно богат. Правда, и похвастаться мог в основном тем, что дает земля — виноград и вино, пшеница и овес, картофель и репа, мёд и орехи, фрукты и овощи.       Многочисленные рощи и леса не оскудевали дичью, а в реках и море Рун всегда можно рассчитывать на хороший улов. Понятное дело, что сельскохозяйственная экономика накладывала ощутимый отпечаток. И все же местные не унывали и, как могли, поддерживали армию. Основная проблема здесь заключалась в дефиците железа, и вообще, в металле, во всех его видах. Камень в основном шел из Ветреных холмов, но и его не всегда хватало.       Все недостатки компенсировались местным народом — открытым и улыбчивым. Вместе с тем, они прекрасно знали, что такое храбрость и бой насмерть — степь-то под боком, а с ней не забалуешь!       Огромный плюс для меня заключался в том, что страна расположена крайне удачно. Но так думали не все. Наоборот, относительно близкое соседство Мордора — до Пепельных гор от юга Ветреных холмов около пятисот километров — многих заставляло нервничать. Да и истерлинги представляли постоянный и гнетущий фактор. Все это создавало неприятную специфику.       Кроме столицы Айбора, расположенной на берегу Руна, Дорвинион мог похвастаться крепостью Каменный Лоб, стоявшей на Хоскиле и Винбором в центре страны. Последний город — Соленый Мыс, находился на побережье, около Ветреных Холмов.       Вот и все крупные города и крепости Дора. Оставались различные поселки, села и деревни, которые не могли похвастаться внушительным числом жителей.       Говоря откровенно, Дорвинион поразил нас всех. Об его виноградниках можно говорить очень долго, но здесь хватало пасек, душистых клеверных лугов, сосновых лесов и боров. На полях паслись тучные коровы и овцы, тяжелые, налитые солнцем и соком колосья вырастали чуть ли мне не по грудь. Рыба в море и реках удивляла своим количеством. В дубравах, а также в степях за реками водились многочисленные животные, обеспечивающие богатую охоту. Пологие, поросшие мягкой травой холмы нескончаемой вереницей уходили за горизонт, пересеченные дорогами. Тут и там в домах и на постоялых дворах горели очаги. Тоненькие струйки дыма поднимались к бескрайним небесам.       Поистине, Дор казался землей обетованной, где вдоль кисельных берегов текут молочные реки. Суровый, северный Дэйл и рядом не стоял с таким изобилием. Дорвинион выглядел как маленькая, но весьма ценная жемчужина всего Средиземья. И я полюбил это место сразу и навсегда.                     На север, по Быстротечной, вышел большой торговый обоз на лодках и расшивах. Торговцы набрали вина и прочих даров этой земли и отправились в Гондор. С ними я передал письмо в Минас-Итиль к Мардилю. Крепость пока держалась, да и мне было что рассказать.       Письмо пошло кружным путем. Торговцы сначала заглянут в Дэйл, потом в Каррок и лишь после отправятся вдоль Андуина в Осгилиат. Путь в один конец займет у них не меньше трех месяцев, да и в обратную сторону быстрее не получалось. Плюс месяц, или даже больше, пока они отдохнут в самом Осгилиате.       Говоря откровенно, с каждым годом торговля с Гондором лишь хирела. Слишком уж далек и тяжел туда обходной путь. Раньше гондорцы контролировали Ворота Мордора и идти от Дорвиниона можно было напрямик, через степь. После того, как Ворота оставили, за несколько лет все поменялось. Истерлинги стали свободно кочевать и доходить с востока чуть ли не до самого Андуина. В степи пропало несколько обозов, и дураков рисковать жизнью в Доре не осталось. Всем стало ясно, что путь через степь стал опасен.       Кенвар как-то сказал, что все серьезней подумывает закрыть свою лавку в Осгилиате. Если так пойдет и дальше, то через пять лет все сношения с южным соседом будут полностью прекращены.       Вот и еще одно последствие того, что Гондор перестал уделять необходимое внимание Мордорским делам. Достаточно крупное и мощное государство Дорвинион вместо того, чтобы остаться союзником в борьбе против Саурона, стало само по себе, и во времена событий Кольца и Хранителей даже не упоминалось. По сути, Гондор добровольно забыл и бросил надежного и проверенного союзника.       Такие вот расклады. Так что ответа от Мардиля надо ждать не раньше весны-лета следующего года.       Наступила зима. Климат в Дорвинионе оказался мягким и приветливым. Полноценный снег здесь видели крайне редко, но он выпадал в степях северней Быстротечной. Легкий, приятный морозец мог держаться до трех-пяти недель в году. Зима в этом месте была ласковая и какая-то уютная.       После зимы пришла весна, и степь за Быстротечной расцвела тысячью бутонов и благоухала невероятным сочетанием разнотравья. В самом Доре начала зеленеть виноградная лоза. Пользуясь возможностью, я уговорил Воеводу Эрлика разрешить выбраться в разведывательный рейд за пределы страны.       — И зачем тебе это? — спросил он.       — Хочу проверить людей на марше, да и окрестности увидеть собственными глазами.       — Срок?       — Недели хватит.       — Даже не знаю, — Воевода смял в кулак бороду и задумался. Все мы уже знали, что он не любит лишнюю инициативу и не стремится вылезать за пределы страны. И все же, подумав, он дал свое согласие.       Сейчас, по весне, хосы продолжали готовиться к войне, и в округе было тихо.       Больше всего меня тянул к себе лес, расположенный на северо-востоке моря Рун. Местные называли его Дикой Пущей. Туда мы и направились.       В нашем лагере под Винбором за старшего остался Грес. Компанию ему составил лейтенант Дэл. Я отобрал два десятка конников, прихватив Востлинга и Горика.       Откормленные кони шли легко и весело. Трепетали на ветру флажки, укрепленные на копьях. Я весь отдался движению, чувствуя в волосах свежий, пахнувший весной ветер и теплый круп четвероногого друга. Вдоль дороги росли тополя и стояли деревни. Меня уже знали — многие люди поднимали руки, улыбались и приветствовали. Мальчишки свистели, собирая всех друзей, подбегали и хватались за стремена.       Подо мной был прекрасный конь по имени Плут — буланой масти, с песочным окрасом и черными, похожими на чулки, ногами. Грива и хвост так же были черными. Волосяной покров блестел, как атлас. Самыми красивыми были глаза — большие и янтарные.       Плут был рослым, большим и мощным конем, но при этом хитрован еще тот! Силушкой его природа не обидела, вот только показывать ее он не торопился. Ему куда больше нравилось постоять в теньке и похрустеть овсом из торбы… Поначалу, испытывая меня, он ленился и во всю показывал, как устал, закатывая глаза и приседая на задние ноги!       В общем, настоящий Плут. Уже потом, когда жеребец понял, что со мной не забалуешь, он неожиданно обнаружил глубоко спрятанные прекрасные качества боевой лошади — силу, выносливость, ум и бесстрашие. И хотя использовать таких коней целесообразно именно для боя, а не для похода, я не видел в этом особой проблемы.       Каждое утро или вечер я приносил ему что-то вкусненькое — подсоленный хлеб, грушу, что-то еще и в конце концов мы с ним стали друзьями. Кажется, он меня зауважал — после того, как я несколько раз вливал в него силу. Сейчас Плут легко и задорно скакал впереди отряда, изредка сворачивая шею и пытаясь кинуть на меня взгляд — вот, мол, посмотри, какой я хороший!       — Хороший, хороший, — я потрепал его по шее и Плут довольно, но вместе с тем и немного насмешливо фыркнул.              На ночёвку мы остановились в Айборе и я посетил Кенвара, отчитываясь о положении дел. Он встретил меня достаточно любезно и долго расспрашивал обо всем интересном.       Утром, когда от воды наползал тяжелый и холодный туман, от которого наши плащи мигом отсырели, мы начали переправу через Быстротечную.       Паром не смог взять нас за один раз и потребовалось три ходки, чтобы все переправились на другую сторону. Плут фыркал и всем видом выражал опасения — переправляться ему пришлось впервые и это взволновало его конскую душу.       — Так что ты рассчитываешь обнаружить, капитан? — спросил Востлинг. Он стоял рядом, одной рукой придерживая за уздечку своего коня, а вторую положив на перила.       — Важное место, — моя рука покоилась на шее Плута, а в другой я держал тонкие, из замши, перчатки. На ногах у меня были сапоги для верховой езды, которые мне очень нравились. Суконные штаны немного напоминали современные бриджи. На поясе, на кожаном ремне с красивой пряжкой, висел Энсал в ножнах, кинжал и кошель с деньгами. Перевязь с рогом я перекинул через шею, пропустив снизу под левой рукой. Легкая кольчуга под шерстяным плащом ничуть не стесняла движений и воспринималась как естественная, очень полезная тяжесть. Кроме прочего, на левом боку Плута висел круглый щит с металлическим умбоном и широкой окантовкой, а с другой стороны — копье. Всех своих людей я экипировал схожим образом, хотя и одежда и оружие у них малость попроще.       — Что за место?       — Трудно сказать… Возможно, что-то наподобие Ородруина.       — Вулкан? — у него от удивления широко распахнулись глаза.       — Нет, конечно. Просто необычное место. Если сможешь его почувствовать, то и сам поймешь.                     Никто из дорвинцев не жил в Дикой Пуще. Дорога в Ол-Агол старательно шла вдоль берега, не углубляясь в чащу.       После переправы мы забрались в седла и неспешно поскакали по тракту. Через некоторое время дорога разделилась — левая вела на север, в земли урасгов. Нам была нужна правая, идущая к далекому Ол-Аголу. Отрезок, проходящий между Дикой Пущей и берегом Руна дорвинцы звали Морским трактом.       Берег Руна то приближался, то удалялся на значительное расстояние, следуя причудливым изгибам тракта. С левой стороны находилась Дикая Пуща — достаточно мощный лесной массив. Хотя, по сравнению с Темнолесьем или Фангорном его можно назвать обычным, и не слишком сильно заросшим, парком.       Изредка попадался одинокий охотник или рыбак. И хотя истерлинги еще не выступили в поход, а наши многочисленные разведчики караулили их со всех сторон, люди предпочитали не рисковать лишний раз.       Парный дозор, охраняющий нас, находился впереди на несколько полетов стрелы, показывая, что все спокойно.       Горик держался чуть позади. В седле он сидел достаточно уверенно. Если дело так пойдет и дальше, то совсем скоро он станет прекрасным наездником.       К вечеру, сделав за это время два привала, мы достигли небольшой речушки. Она вытекала из леса, и через нее был перекинут деревянный, неказистый мост.       Я натянул поводья. Плут всхрапнул и остановился. Следом встали и остальные. Горнист протрубил, подавая сигнал переднему дозору остановиться. Я чувствовал место силы, оно находилось по левую руку и нам следовало сойти с дороги.       — Спешиться, — негромко приказал я и люди стали покидать седла и разминать ноги.       Вечерело. Из леса шла отчетливая прохлада. Мы разбили лагерь на поляне, чуть в стороне от дороги. Караулы охраняли наш сон. Ранним утром я отправился в лес, взяв с собой Горика, Востлинга и еще трех человек.       — Оставайтесь здесь и ждите нашего возвращения, — приказал я десятнику Туркару, который оставался за старшего. — Если увидите хосов, то отступайте без боя.       — А ты, капитан?       — Мы, в случае опасности, вернемся лесом.       — Будет сделано, — он коротко кивнул и отправился отдавать приказы.       Туркар был человеком простым и надежным. В нем отсутствовали ложь и двуличие. Он не стремился выслуживаться, но дело свое знал прекрасно. Воин был один из тех дорвинцев, кто пользовался моим расположением и тем, кому я доверял все больше.       Ни он, ни все остальные бойцы не станут рассказывать Воеводе или кому-то еще о том, что их капитан по непонятным делам отправился в Дикую Пущу. В этом я был уверен. Для всех мы просто совершали разведывательный поход. Не зря же я так тщательно отбирал людей на этот рейд!       Пятнадцать человек остались охранять лошадей и обустраивать лагерь, а я с остальными углубился в лес.       Мы шли вверх по реке. Почва была влажной. Вдоль берега шумел начинающий зеленеть камыш и осока. Птицы практически не обращали на нас внимания и распевались вовсю. Комары донимали с утра до вечера. Люди пропотели. Почему-то мне неожиданно пришла на ум долина Ветлянки и то, как я добирался до дома Тома Бомбадила.       И все же я неправильно оценил расстояние. К вечеру стало ясно, что лес с каждой пройденной лигой становится все гуще, а деревья — старше. А до места силы, хотя я его и чувствовал все более отчетливо, еще идти и идти.       Ночевка вышла так себе. Насекомые донимали, а дым от костра толком их не отгонял. В реке, как ошалелые, квакали лягушки. Весенние свадьбы у них, что ли начались?       Утром, перекусив поджаренными на костре сосисками, хлебом и запив все это разбавленным вином, двинулись дальше. Почва медленно поднималась, делаясь суше и удобней для шага. Ольха, ива и осина уступали место букам, ясеням и грабам. Тут и там попадались дубы. Воздух стал не таким влажным, и дышать стало легче.       Никаких тропинок здесь не наблюдалось и в помине. Но лес пошел хороший — светлый и добрый, если так можно выразиться. Изредка на глаза попадались ручейки, стекающие в реку, вдоль которой мы шли.       Мы выдерживали правильное направление. Я все отчетливей ощущал место Силы и понимал, что мы идем верно.       С какого-то времени начался долгий, плавный, и вместе с тем утомительный, подъем. Наверное, он был таким из-за того, что нам приходилось прорываться сквозь кусты и густую чащу. Горик расцарапал лицо, а два бойца порвали плащи. Росшая в изобилие крапива жалилась немилосердно.       Наконец лес стал реже. Деревья начали расти привольно и вольготно. Стали попадаться сосны, а потом и можжевельник.       — Или я ничего не понимаю, или мы практически поднялись на какой-то внушительный холм, — заметил Востлинг.       — Похоже на то, — я согласился. — И мы вот-вот придем, — это я так же чувствовал.       Несмотря на то, что Дикая Пуща считается относительно небольшим лесом, таковым он является лишь в реалиях Средиземья, где еще хватало по-настоящему реликтовых уголков дикой природы. На самом деле это весьма серьезный и протяженный лес. И до места Силы мы добрались лишь в полдень третьего дня.       К тому времени склон холма поднялся весьма ощутимо. Я оглянулся в просвет между деревьями — позади на юг уходило древесное море, и верхушки неторопливо покачивал поднявшийся ветер. Тучи наползали с запада. Пахло приближающимся дождем. Далеко на юге синела тоненькая полоска моря Рун.       — Пришли! — откуда-то сверху, из-за деревьев, крикнул Горик, оказавшийся впереди отряда. В голосе парня звучала радость от окончания похода.       В сопровождении своих людей я вышел на вершину холма. Она оказалась пустой, без деревьев. Лишь кустарник рос пучками тут и там, да под ногами ласково зеленела мягкая трава.       — Привал, парни! — я скинул сапоги, размотал ноги и повесил портянки просохнуть на куст.       — Уф, дошли, — Востинг занялся тем же.       Ощущая босыми ногами землю и испытывая еле ощутимое тепло, я прошел вперед, туда, где из земли торчали несколько камней в рост среднего человека. Все они были из бурого, потрескавшегося от времени, гранита, основательно поросшего мхом и лишайниками.       — И что это такое? — раздался любопытный голос одного из бойцов. — Капитан, мы за этим сюда лезли?       — Да, именно! — я пошел по часовой стрелке. Камни чем-то напомнили Стоунхендж. Они так же стояли по кругу, вот только были куда скромнее в размерах, их насчитывалось всего девять штук, и сверху на них ничего не лежало. Мне стало интересно, кто же здесь их установил, с какой целью и когда?       Камни ждали меня… Ну, может и не меня, но того, кто почувствует их и не поленится забраться в такую глухомань.       Зрением Майа я видел, как уходящий вверх энергетический поток словно освежился, «заструившись» быстрее и резче. Невидимые остальным зеленоватые искорки закружились в круговороте. Они словно звали!       Помедлив, я вступил в круг камней, в его середину. Там было пусто, лишь росла трава и качали на ветру цветами желтые фиалки с незабудками, да многочисленная земляника. И все же там было куда больше, чем казалось на первый взгляд.       Я лег, закрыл глаза и не обращая внимания на воинов, раскинул руки в стороны. Магия охватила меня… Она была со всех сторон. Я попал в мощный, обволакивающий поток.       — Скажи остальным, чтобы не мешали, — успел сказать я Востлингу, отдаваясь этому течению. Меня, мою фэа, легко и плавно подхватило, извлекло из тела и подняло вверх. А может это я все сам себе надумал, и так просто работало воображение Майа.       В любом случае, все это сильно напоминало тот трансцендентный опыт, что мне довелось пережить в Горнилах Мощи на Ородруине.       Я словно воочию поднялся на добрую лигу и окинул взором все доступное мне с высоты Средиземье. Панорама открылась такая, что я ощутил невероятный восторг, а у тела внизу даже перехватило дыхание.       Где-то внизу плыли облака, и кружился орел. Бирюзового цвета море Рун раскинулось на юге. Дальше за ним простиралась степь, за которой над горизонтом поднимались острые пики Пепельных гор.       Степь зеленела и на западе. Позади нее поднимался лес, и я сообразил, что это не иначе как Темнолесье. Оттуда наползали тучи, но они не стали мне помехой.       И на востоке, без конца и краю, раскинулась степь. И это были уже настоящие Дикие Земли. Кажется, и там я приметил горы. Неужели это легендарные Орокарни?       А вот север казался хмурым. Мельком я успел заметить узкую полоску тракта, ведущего в земли урасгов. Мой взор отметил там Северный лес у подножия Пустынных холмов и какой-то город. В этот момент полет прервался, и я вновь почувствовал тело и открыл глаза.       Ничего не изменилось, лишь люди поглядывали в мою сторону с немалым любопытством. Судя по солнцу, времени прошло меньше часа.       И все же мне удалось немного понять это место. Примерно также я чувствовал себя на вершине Ородруина и видел, как из глубин земли высоко в небо и космос устремляется поток энергии.       На Ородруине он был суровым, мрачным, каким-то монументальным и эпическим!       На этом холме он был слабее мордорского, не такой интенсивный и более… дружелюбный, что ли. Хотя нельзя так говорить о неодушевленных объектах.       — Горик, иди сюда, — позвал я парня.       Он подошел, осматриваясь по сторонам и пока еще ничего не понимая. Кажется, простые люди просто чувствовали что-то необычное, но как-то понять или объяснить это не могли.       — Я здесь, капитан, — он остановился и я, все еще сидя, оглядел его вытянувшуюся и раздавшуюся в плечах фигуру. Питье энтов оказало на него значительное влияние, это было бесспорно. Парень все отчетливей обещал стать очень высоким, мускулистым, ловким и невероятно умелым бойцом. Сейчас ему четырнадцать лет, но он побеждал в учебных поединках всех ровесников и многих из тех, кому исполнилось и семнадцать, и больше лет.       — Побудь здесь, постой или присядь. Закрой глаза и постарайся прислушаться к этому месту и к самому себе, — сказал я.       — Хорошо, — парень еще раз осмотрелся, сел прямо на землю, скрестив ноги, почесал нос и подумав, спросил. — И долго сидеть?       — Полчаса хватит. — Не знаю, на какой эффект я рассчитывал — наверное просто интересно узнать, может ли что-то почувствовать обычный парень.              Горик так ничего толком мне и не сказал. Да, что-то такое он ощущал, но очень смутно и неявственно. Или ему надо развивать чувствительность в этом направлении, или это просто не его.       Там, на вершине холма мы и заночевали. Ночью лил сильный дождь, и беспрерывно грохотали зарницы. Мы промокли и не выспались.       А утром начался обратный путь к побережью. И хотя я имел настроение и желание побыть здесь подольше, меня звала служба. Тем более, такие места можно изучать годами, а не вот так, с наскока, пытаться что-то понять.       Спускаясь по склону следом за воинами, я невольно задумался. Синие Маги ушли на восток. Вероятней всего они прошли по дороге мимо Дикой Пущи. И они не могли не почувствовать это место!       Решили ли они немного отклониться и заглянуть сюда? Или нет? И к каким выводам пришли, если добрались до холма и почувствовали поток? А что оно дало мне? Зачем я его посетил?       На первый взгляд казалось, что я просто потратил впустую несколько дней. Но это было не так, и я твердо расчитывал, что в будущем все окупится. Как минимум я узнал, что недалеко от Дорвиниона имеется магический источник. Если пораскинуть головой, то и это совсем немало!       Это место Силы, одно из тех, что есть в Средиземье. Я нашел его и прикоснулся к океану энергии. Если правильно на него настроиться, то он давал новые силы, смывал усталость и уныние. И все же, по большому счету, это место пока еще ничего мне не дало, и я достаточно смутно представлял, что со всем этим можно делать.