Глава 8
25 июня 2018 г., 13:31
Глава 8
В себя я пришел на следующий день, ближе к вечеру — так мне потом сказали. И первое, кого обнаружил — Грестлинга! Он сидел на скамеечке около кровати и его поначалу хмурое лицо разгладилось.
— Так и знал, что тебя так просто не убить! — он облегченно, радостно вздохнул и пожал мне руку. — Живучий ты сукин сын, Мэл!
— Похоже на то… — говорить было тяжело, а шевелиться — больно. Я провел языком по сухим растрескавшимся губам и попросил. — Дай воды.
— Пей! — он поднес мне бокал, и я почувствовал прохладную влагу, живительным комком прокатившуюся по горлу. Выпив все, а потом и добавку, я немного пришел в себя и попросил друга рассказать, чем закончилась битва.
— Все вышло хорошо, — успокоил он. — Твой Плут прямиком подскакал ко мне, а парни едва успели оттащить тебя в тыл, прежде чем все началось. Эти степные ублюдки, надо отдать им должное, дрались хорошо. И все же мы их перемололи, а потом погнали назад к Быстротечной!
Он начал четко и грамотно описывать ход битвы — как наш левый фланг просел и стал пятиться, как ловушки и рогатины оказали свое действие, как центр удержал позиции, как фланг Франлира сумел откинуть хосов, а резерв Воеводы помог перевесить чашу весов на нашу сторону. Потери были большие, но степняков погибло куда больше, да и раненый Тхарог попал в плен.
— Наши все живы?
— Все, все, не волнуйся. Небось, как узнают, что ты живой, сразу прибегут. Ты же теперь герой, как ни крути! Скоро детей будут называть твоим именем!
— Да иди ты! — у меня не было сил ругаться. — Где я?
— В палатке походного госпиталя недалеко от поля битвы. Целители сказали, что движение может тебя убить, и оставили здесь. Там такая тетка суровая — сам ее скоро узнаешь — она мне буквально на минутку разрешила сюда зайти!
Мы поговорили еще немного, пока не пришла почтенного возраста женщина в чистой льняной одежде и фартуке. Это оказалась целительница по имени Авая, которая прогнала Греса, а меня заставила выпить какой-то травяной взвар.
Я нашел силы и успел чуть подлечить самого себя с помощью магии, прежде чем провалиться в глубокий, до самого утра сон.
В течение следующей недели походный лазарет оставался на месте. За это время ко мне успели заглянуть все друзья, Шиун Рысь и Эрлик Брюхан. Они выражали одобрение, говорили, что я сражался достойно и снискал немалую славу. Это было приятно!
Приходили и лейтенанты, как Дэл Дорги и десятники, как Туркар. Эти немного смущались, разговор не клеился, они просто сидели рядом, говорили что-то незначительное, а потом, все как один прощались примерно такими словами — «ну, в общем, я пошел. Ты это, капитан, давай выздоравливай».
Чем я и занимался. Раны оказались серьезными, да и кровопотеря весьма большой. К огромному счастью, копьё у степняка оказалось чистым, без яда. Да оно и понятно — яд унижает такого бойца, и «крадет» победу.
Того поединщика звали Фрарог, и он приходился вождю хосов Тхарогу младшим братом. Почему никто в Доре не слышал о таком витязе? Даже не знаю…
Опасения целителей, что теперь я буду слегка прихрамывать, не подтвердились. Наверное, так вышло потому, что я сам себя подлечивал. Не умей я этого, и глядишь, все так бы и вышло, и люди бы прозвали меня Мэлгорном Хромым.
И все же, этот случай научил меня одной важной вещи — я, хоть и считаюсь Майа, могу проиграть простому человеку. Средиземье время от времени рожает вот таких, по-настоящему опасных бойцов. И на свете хватает людей, которые ничем мне не уступают, а то и превосходят. На самом деле бой сослужил добрую службу и помог избавиться от излишней самоуверенности. Смерть прошла совсем близко, и я этого не забуду!
Через неделю я начал вставать на ноги. После этого дело пошло быстрее. К тому времени много чего случилось.
Как мне рассказали, сразу после боя состоялся общий смотр. Воевода и два капитана в сопровождении свиты из лейтенантов шли вдоль строя и награждали отличившихся бойцов, вручая ценные подарки.
Добыча нам досталась богатая — кони, оружие, одежда, еда и вещи из обоза. Куш вышел крупный и многим в тот вечер хорошо перепало.
А после в шатре воеводы состоялся пир. Там награждали офицеров. Меня, как и других раненых, по понятным причинам там не оказалось, но Грес не забыл упоминать, что мое имя звучало не один раз.
Уже потом, когда я смог стоять на ногах, Воевода вновь посетил меня и похвалил. Сопровождающий его слуга повесил мне на шею тяжелое, из золота, украшение — гривну. Она представляла собой витой золотой круг, края которого соединяли львиные морды — там был замок, их можно было расстёгивать, снимая или надевая эту вещь.
Кроме гривны мне достались доспехи и оружие поверженного Фрарога — их отыскали после битвы, почистили и вручили мне как трофей.
Совет Пяти прислал красивую кобылу, белоснежную, как снег. Таким образом, теперь я мог начать карьеру коннозаводчика.
На самом деле, в подарках не было ничего необычного. И ничего такого дорогого мне не подарили. После победы многих одарили, включая Грестлинга, Осго, и Баргуса с Востлингом. Даже Горик получил красивый кинжал.
А двум другим капитанам досталось даже больше. Да и славили их более основательно. Все ж я победил в серьезной, но одиночной схватке, а они сумели выиграть битву.
Потом мы узнали, что Воеводе вообще подарили целую усадьбу с виноградником. Я не обижался. Все справедливо.
После победы, несмотря на то, что Дорвинион всегда придерживался оборонительной тактики, Совет Пяти принял решение пройтись рейдом вдоль восточного берега Руна.
Операцию поручили возглавлять капитану Шиуну, и он неплохо развлекся. Горели кочевья, хосы продолжали погибать, а в сам Дорвинион пришло много добычи, а также лошадей, коров и овец.
Сам вождь Тхарог выжил после боя, но попал в плен. Он был ранен. Несколько дней его жизнь висела на волоске.
Совет Пяти приложил все силы и поручил лучшим целителям, чтобы он выжил. Такое милосердие диктовалось не любовью к проигравшему врагу, а вполне бытовыми и прагматичными факторами. Дело в том, что с живым Тхарогом можно заключить мир, а вот если он умрет, то хосы выберут нового вождя, который вновь начнет точить мечи.
Поэтому Тхарога вылечили, заставили принести клятвы о мире, получили богатый выкуп и отпустили на все четыре стороны. Как я понял, такова обычная практика Дорвиниона в борьбе со степняками. Оставлять его в плену на долгое время также не стоило — в отсутствие вождя в племени начиналась подковерная борьба. Рано или поздно там появлялся новый лидер, а старый терял всю власть и авторитет.
Поэтому Совету выгодней оставить Тхарога в живых, но заключить с ним мир и помочь ему удержать власть. Что, в общем-то, они и сделали.
Так закончилась война.
— Выпьешь со мной? — я сидел на стуле и щурился на заходящее солнце. Ко мне подошел капитан Франлир — высокий, статный, с карими глазами и темными волосами. Он держался с некоторым отстраненным высокомерием, но сам факт, что мужик пришел и принес вина, сказал о многом.
Капитану так же перепало в бою. Ему сломали руку и сейчас, завернутая в лубок, она висела у него на груди.
— С удовольствием! — я хлопнул рукой по свободному креслу рядом с собой и покосился в сторону палатки целительницы. Несмотря на то, что мы с Франлиром взрослые мужики и капитаны, гневить тетку совсем не хотелось.
— За победу! — он разлил вино из меха, и мы одновременно подняли бокалы. Вино оказалось прекрасным. Кажется, это «Красный ворон» — один из лучших сортов крепленого красного.
Мы выпили. Разговор сначала шел туго, но постепенно мы разговорились.
Франлир мог проследить свою родословную на несколько веков в прошлое, до того момента, когда Дорвинион являлся вассалом Гондора. И он вел свой род от одного из гондорцев, который служил здесь Воеводой. Данным фактом он немало гордился.
То, что мы прибыли из самого Гондора и вели себя так независимо, поначалу его немного задело. И вот сейчас, кажется, капитан отмяк.
Мы разошлись поздно, когда на небе начали высыпать первые звезды. Да и то, если бы не целительница, посидели и дольше.
И потекли спокойные и неторопливые годы мира. Племя хосов на некоторое время перестало представлять угрозу, а остальные истерлинги особой активности пока не проявляли.
Пришло письмо от Мардиля. Он по-прежнему управлял обороной Итиля и там все также тлел не затихающий конфликт. Гондор прикладывал значительные усилия, чтобы не потерять крепость, осознавая, что на кон поставлено слишком много. Война перемалывала жизни и конца краю ее не наблюдалось.
К тому времени весь Мордор окончательно попал под руки назгулов и Мардиль с огромным трудом их сдерживал. В последнем бою его крепко ранили. Сам он радовался за меня и намекнул, что будет не против, если я вернусь служить в Итиль.
Прочитав эти строки, я с сожалением вздохнул. Мардиль мужик нормальный. К тому же, если выживет, станет первым Наместником Гондора. Но это не мое.
Зато радовало, что Итиль продолжает держаться. Сейчас уже 2008 год, а крепость стоит. В известных мне событиях она была захвачена назгулами в 2002 году, а тут, в том числе и благодаря мне и тому, отраженному в прошлом приступу, все вышло иначе. И хотя я уверен, что в конце концов Итиль падет и история вернется на круги своя, мне радостно осознавать, что я могу влиять на череду событий. Хотя, одновременно с этим я понимал — очень сложно преодолеть так называемую «историческую инерцию». Это значило, что те события, которые должны случиться, очень и очень непросто «отменить».
Первым меня ошарашил Грестлинг.
— В общем, Мэл, я женюсь! — друг выглядел немного смущенным. В тот вечер мы сидели на крыльце нашего дома. За минувшие два года, мы вложили в это место немало денег: первым делом выкупили его, потом замостили камнями двор, заменили три подгнивших венца, построили новую, куда больше, конюшню, прикупили соседний участок, построили хорошую беседку и обновили забор. Да и хозяйство у нас выросло. Появилось три коровы, двадцать овец и собственный виноградник. Для всего этого были нужны люди — нашлись и они.
А еще мы углубили ледник для хранения снеди, и прикупили не один десяток бочек. Теперь в одном из подвалов у нас постоянно имелось вино, которое мы сами и делали.
Так же мы периодически, на будущее, покупали хорошее вино. Оно может храниться долго, и бочонки с ним занимали немало места.
Мы как-то неожиданно расстроились и пустили корни. И вот теперь Грестлинг — кто бы думал — сделал следующий шаг.
— Совет да любовь, — в тот момент я немного растерялся от неожиданности. Нет, конечно, кое-что я видел, да и друзья не сидели дома, но все же это было неожиданно. — И кто она?
— Заринка, вдова Золха.
— А ты молоток, — я порадовался за друга. Золх был один из сотников, который погиб во время главной битвы с хосами. Тогда много вдов появилось, если честно.
То-то стало понятно, что Грес так часто к ней захаживал — то помочь чем-то, то просто проведать. Вдова выдержала положенный год траура и теперь могла распоряжаться своей судьбой. Все правильно — живое тянется к живому.
Через две недели отгуляли свадьбу Греса. Было весело и шумно. Заринке было тридцать, Гресу и того больше, но на чувства это нисколько не повлияло. Востлинг смотрел на батю с пониманием и особой ревности не показывал. Так и должно быть, на самом деле.
Грес переехал жить к жене — детей у нее нет, зато имеется весьма хорошая усадьба на побережье Руна. От собственной доли в нашем совместном доме он категорически отказался.
— Ничего не возьму, даже и не начинай! — так сказал друг. — У меня все есть, тем более и жена с приданным, — он засмеялся. — Если так уж невтерпеж, то раздели мою долю между мужиками или отдай Востлингу.
В 2009 году я наконец-то собрал деньги и нашел подходящего человека. Один из воинов, которого звали Холтором, потерял левую руку в бою. Для войны он стал негодным, но зато обнаружил в себе торговые таланты. А может, и жизнь заставила, ведь у него есть жена и двое детей, которых надо кормить. Он стал моим приказчиком и ныне отправился в Эребор с первым крупным торговым обозом.
Дорвинцы повезли вино и ткани — все то, что нужно гномам. Я передал Холтору письмо к Скруфу и строго наказал из всех товаров покупать лишь изделия из железа.
В конце года, одновременно, Осго и Востлинг объявили, что так же женятся.
— Вы что, сговорились? — только и нашел я, что им сказать.
— Да все хорошо, капитан, — Вос говорил и смотрел очень решительно. — Просто чувствую, что пора.
— И мне пора, — Осго присоединился к другу. — Погулял, повоевал, пора и о детях подумать!
— И кто эти счастливицы? — спросил я.
Востлинг был парнем шустрым и не стал размениваться на мелочи, посватавшись к племяннице Старейшины Орсига. И ему не отказали.
Конечно, Вос, как сотник и гондорец, смотрелся в Дорвинионе весьма перспективным женихом. Он был молод и имел хороших и влиятельных друзей — это я про себя и Кенвара. Да и Грес не последний человек в войске.
Осго нашел девушку чуть проще, не знатную, но из богатой семьи.
Две свадьбы провели в один день. Денег у нас хватало, и мы отдали парням их долю в нашей общей усадьбе.
Теперь под крышей одного дома нас осталось трое. Как-то сразу стало тише и спокойней, несмотря на то, что Весельчак никуда не делся. И все же я предвидел, что на этом дело не остановится. Горик, в силу возраста, еще поживет с нами, а вот за Баргуса я не был так уверен.
Это поветрие — жениться — охватило друзей, и мне казалось, что и Весельчак не устоит.
— Скоро нас останется лишь двое, — сказал как-то вечером Весельчак, когда мы засиделись за бокалом вина. Мы находились под Винбором, где снова стоял наш отряд. Градоправитель выделил мне временный дом, за что я был ему премного благодарен.
За окнами разгулялась непогода. Сильный дождь косыми струями заливал двор. Белые пузыри как живые рождались и лопались на земле.
— Думаешь, Горик своего не упустит?
— Ага.
— А ты?
— Не, я холостяком останусь. В этом будь уверен, — он засмеялся. Вино попало ему не в то горло, друг закашлялся, покраснел и я постучал по его широкой спине. — Спасибо, капитан!
— Не за что. Вот только не говори гоп, пока не перепрыгнешь! Думаю, и ты себе жену найдешь.
— Там видно будет.
В тот вечер я призадумался. Женщина, в смысле жена, мне нужна, и я не имел ничего против найти суженную. Другое дело, сердце пока молчало, и значит, все еще впереди. Тем более, совсем не хочется смотреть, как стареет и умирает любимый человек, а я остаюсь таким же молодым и полным сил. Как-то это не правильно… Хотя делать что-то надо. Или не надо? Вон, Истари две тысячи лет холостяками проходили, или проходят, и ничего!
Если честно, мне и самому уже неоднократно намекали на подобное. Да и девушек — красивых, умных, с хорошим приданным и из влиятельных семей, вокруг хватало. Мне следовало лишь принять решение и протянуть руку. Капитан — это в потенциале Воевода, и кое-кто из Старейшин явно бы не отказался усилить таким образом свои политические позиции.
Служба протекала спокойно. Мое подразделение как-то незаметно становилось все круче и круче, и по Дору уже шел разговор, что именно в «Урагане» больше всего серьезных и опасных бойцов.
Со своими всадниками я совершил основательный разведывательный поход, обойдя море Рун с запада на восток.
Мы вышли через Каменный Лоб и отправились к югу вдоль склонов Ветреных Холмов.
Дорвинцы считали Лоб крепостью серьезной и основательной. Поначалу я им верил… Вот только когда ее увидел, мои оценки поменялись.
Каменный Лоб стоял хорошо — этого не отнимешь. Он «оседлал» склон холма, нависая над бродом через Хоскил. Фундамент его представлял широкий квадрат, сложенный из внушительного красноватого гранита. Но на нем стояли деревянные стены и башни. Над центральной башней, на шпиле висел флаг Дора. Все надежное, крепкое, но деревянное.
С крепостями Гондора это не стояло и близко.
Ко Лбу вела хорошая дорога, которая уходила дальше на юг. Деревень и домов здесь нет. Слишком уж место опасное. Степь под боком, истерлинги знают дорогу, а река, брод и крепость их не остановят.
Так что дорвинцы предпочитали селиться дальше вглубь страны. Каменный Лоб окружали травянистые луга. Хоскил в этом месте не слишком широк, но зато мог похвастаться хорошим течением. Позади крепости, далеко на юге, начинались склоны Ветреных холмов. Мне они напомнили спины огромных быков, которые утомились и прилегли на землю передохнуть.
Командовал Лбом лейтенант Эвар — сорокалетний мужик, мечтавший перевестись отсюда в более перспективное место. И он, и его гарнизон скучали. Их даже не стали трогать во время войны с хосами. В общем, никакого разнообразия, не говоря о развлечениях.
Здесь я пробыл два дня.
— В степи сейчас спокойно, капитан, но бдительность не теряйте, — так он сказал на прощание, когда мы отправились дальше.
Мы перешли Хоскил. На запад раскинулась степь. Если пересечь эти бескрайние равнины, то через сто лиг или пятьсот километров можно достичь Темнолесья.
Повернули к югу. Ветреные холмы оказались не такими уж и маленькими. Они не являлись полноценными горами, но и простыми холмами их назвать язык не поворачивался. Кое-где на них лежал снег, который полностью таял лишь в самые жаркие годы. Величественные ели и сосны росли тут во множестве. Небольшие долины, поросшие зеленой травой, уходили строго на восток. Хоскил тек среди трав, но время от времени мы видели, как река блестит на солнце.
В холмах существовали проходы, по которым степняки иной раз проходили в Дор, но в целом, они не любили этот путь. Кони часто ломали ноги, да и дороги существовали лишь на севере, где дорвинцы добывали камень.
В холмах находились истоки реки Хоскил. Там никто не жил, и лишь дорвинские охотники изредка туда забредали. Несколько дней холмы стояли по левую руку, и я посматривал на них задумчивым взором. То, что там добывают камень, я уже знал. Но его добывали на севере, как можно ближе ко Лбу, и далеко вглубь не заходили. А вдруг там есть железо? Или какой другой металл?
Здесь, на юго-западе моря Рун простирались земли касоров — еще одного истерлингского племени. Заключи хосы с ними союз в недавнем прошлом, пройди именно здесь, напав на Дор с запада, около Каменного Лба, то все было бы куда серьезней.
Но на наше счастье хосы не дружили с касорами. Более того, они часто воевали.
Наш небольшой отряд повернул на юг. Ветреные холмы остались за левым плечом. Мы сохраняли постоянную бдительность, двигались осторожно и никого из касоров не повстречали. Этим летом они откочевали значительно северней, в степи Рованиона, туда, где трава сочнее, а солнце не такое изнуряющее.
Несколько раз мы выходили непосредственно на южное побережье моря Рун. Делать здесь было нечего. Дорвинион мог похвастаться неплохими кораблями, но сюда они не плавали. Перспектива возможной торговли с истерлингами никого особо не вдохновляла. Слишком уж легко степные племена хватались за меч и просто забирали себе чужие товары. Так что торговать с ними дорвинцы предпочитали в более спокойных местах, ближе к дому.
Спустя некоторое время мы повернули на север, оказавшись в землях хосов. Несколько раз мы встречались с их разъездами или даже небольшими родами, с конями, коровами, женщинами и детьми. Они смотрели на нас без особой любви, но за мечи не хватались.
Морской дорогой вдоль Дикой Пущи мы добрались до Айбора. На все ушло больше месяца. Я узнал немало нового и смог непосредственно оценить соседей Дорвиниона и их земли.
В том же году прошли выборы новых членов Совета Пяти. По многовековой традиции, они происходили в центре страны, в городе Винбор.
Процедура простая — на площади собирались все жители города, а также те, кто имел возможность и желание сюда попасть. Было шумно и людно. Глашатай по очереди выкрикивал имена кандидатов, а толпа встречала их криками или молчание. Получивший более шумную поддержку проходил в Совет. Если случался спорный момент, то два имени произносились еще раз, по очереди, и все слушали, кто популярней.
С одной стороны казалось, что система достаточно примитивная. С другой — она правдива. Шум и крики толпы в карман не спрячешь. Да, теоретически можно подкупить людей. Но там их собиралось тысяч десять и на всех денег не хватит.
— Не уверен, что пройду в Совет, Мэлгорн, — так сказал мне Кенвар. Мы сидели в горнице у него дома, куда Старейшина меня пригласил. В Айборе я находился по делам "Урагана". Когда все уладилось, Кенвар воспользовался возможностью для приватного разговора.
К тому времени мы с ним стали если и не друзьями, то близкими товарищами. Я понимал, что без влиятельных сторонников прожить непросто, а он осознал мою несомненную пользу.
— Ты просишь меня о помощи, Кенвар?
— Да… Я помог тебя стать капитаном. Теперь твой черед.
— Хорошо, я переговорю с людьми. Приказывать не буду, просто скажу, что ты достойный человек.
— Этого хватит — я уверен.
Как и обещал, я поговорил с воинами и сказал, что Кенвар должен входить в Совет. Думаю, бойцы меня услышали и сделали правильные выводы. А тысяча человек это не так уж и мало. К тому же у них есть родители, жены, дети и прочие родственники, которые могут весьма сильно помочь.
Так и вышло. Чувствуя поддержку капитана, Кенвар прошел на второй срок. Хотя в стране к нему относились нормально. Возможно, он бы и без меня справился.
Когда начал подходить к концу срок клятвы, Совет Пяти и Воевода начали нас «обрабатывать», прося остаться и еще послужить стране. К тому времени мы заработали неплохую репутацию. В политических авантюрах не участвовали. К власти не рвались, а лишь честно и качественно выполняли собственные обязанности.
В стране у нас появилось множество знакомых, товарищей и даже друзей. Думаю, что у нас также имелись и враги, и недоброжелатели — это неизбежно. Но они никак себя не проявляли.
Бойцы из «Урагана» выбрали самых уважаемых воинов и отправили эту делегацию ко мне с просьбой рассказать о планах. Они выразили общий настрой — все хотели, чтобы я остался.
На самом деле, решение, касающееся дальнейшего будущего, практически созрело. У Греса родился сын, которого назвали Мэлгорном и он прочно осел в Дорвинионе. Жена Востлинга находилась в положении, в семье Осго так же ждали пополнения.
А сам я понял, что Дорвинион это хорошее место, чтобы задержаться здесь подольше. Он находится примерно в центре моих планов по отношению к Средиземью. Отсюда относительно легко попасть и в Дэйл, и в Ривенделл и отправиться далеко на восток.
Дорвинион мог стать, да что там — уже стал нашим тылом, местом, где тебя ждут, где ты можешь передохнуть и подумать.
Остальные города и страны, те, что мне довелось увидеть, уступали этой стране. Дэйл, Каррок, Тарбад — хоть по своему и хороши, но не то.
Единственный край, кто мог выдержать сравнение с Дором — это Изенгард и его окрестности. Вот только сейчас он принадлежит Гондору и такое положение дел продлится не один век. Ждать возможности, когда он освободится, нужно еще очень долго.
Так что я был готов остаться здесь. Вот только собирался сделать это на слегка измененных условиях.
Мы с Кенваром находились у меня в горнице, и пили великолепное белое вино под названием «Соленый мыс». Оно делалось в одноименном городе на побережье Руна. Виноград для него местные называли «песчаным» — так как он растет на песчаных, достаточно сухих почвах.
Кенвар, впервые оказавшись у меня дома, прошелся по горнице и встал около книжной полки. Книг там насчитывалось не так уж и много — всего двадцать с небольшим, но по большей части очень полезных. Он провел пальцем по толстым корешкам и остановился на «Записки о Средиземье и о разных странах и народах, в нем проживающих. Том I. Написано Мэлгорном».
Он открыл книгу, начал ее перелистывать и лишь тогда до него дошло, что автор-то сидит напротив в кресле.
Было интересно наблюдать за изумленным лицом Старейшины! А еще более забавно видеть, как он ошарашенно смотрит на меня и пытается уложить в голове новый факт — один из капитанов пишет книги! До этого я об этой детали своей биографии не распространялся и Совет Пяти не все про меня знал.
— Ты никогда об этом не рассказывал… Почему? — наконец спросил он.
— А что бы это изменило? — я иронично поднял бровь.
— Ничего… наверное, — после раздумий ответил он. — Но это же интересно! Не каждый же капитан пишет книги, — он потер нос.
Мы поговорили о книге, и Кенвар выпросил ее почитать. Кажется, его проняло. К писателям здесь относятся с почтением, считают их если и не мудрецами, то особами к ним приближенными. И такой срыв шаблона…
Он с гордостью узнал, что после Минас-Итиля я принялся за второй том. В него войдут записи о Карроке, о Темнолесье, Эреборе и Дэйле. Особую роль во втором томе я собирался уделить Дорвиниону и окружающим его землям и народам.
Я прожил здесь несколько лет, и мне было о чем писать. И немало исписанных страниц уже лежали в ящике моего стола! Кенвару это польстило. Он воспринял это как то, что Дорвинион мне понравился.
После книги беседа затронула более важные вопросы.
— Ты же понимаешь, Мэл, что наш Воевода начал сдавать? — спросил меня Старейшина.
— Понимаю, но мне интересно — к чему ты клонишь?
— Воевода человек уважаемый и все хотят ему лишь здоровья. Эрлик немало сделал для страны! Вчера он сказал, что хочет уйти на покой и остаток жизни провести в своем имении, нянча внуков.
— Интересно, — я покачал вино в бокале. Воеводе уже далеко за шестьдесят. За последние годы он еще больше поправился и теперь даже не может влезть в седло. Да, наверное, и лошадей таких уже не осталось, что его выдержат. А еще у него сильно отекают ноги. Все это неизбежно сказывалось на работоспособности и эффективности.
Мужик принял непростое, но правильное решение. Если хочешь своей стране блага, то ты обязан уйти вовремя. А то у меня в голове есть такие вот, неправильные примеры из истории Земли, когда человек никуда не уходил и начинал чудить.
— Через год Совет выберет нового Воеводу. Ты в числе кандидатов, — небрежно, словно между делом, произнес Кенвар.
— В самом деле? — я иронично покачал головой. — Кенвар, это же очевидно! Воеводу чаще всего выбирают именно из капитанов. И нас здесь всего трое. Естественно, что и я попал в этот список. И я третий в этой очереди!
— Нет, ты не понял… Я говорю, что как минимум двое Старейшин решили сделать ставку именно на тебя.
— А остальные?
— Один поддерживает Франлира, второй — Шиуна, а еще один колеблется. Думаю, мы имеем шанс переманить его на свою сторону.
Кенвар не стал называть имен, но я и так их прекрасно знал, и понимал, кто и за кого в Совете будет голосовать.
Вот сейчас мне стало по-настоящему интересно. Что ж скрывать, эти слова меня заинтересовали. Воевода… Это приятно и почетно — такое продолжение карьеры. Я не знаю, что ждет впереди, но такой опыт прекрасный задел на будущее. И я бы согласился, не особо раздумывая, не будь одного но — все это снова бы отдалит меня от похода на восток.
— Я хочу путешествовать и мне необходимо добраться до Красных гор, — так ответил я своему собеседнику. — Если Совет разрешит мне туда отправиться, то я согласен поучаствовать в ваших играх.
Я специально говорил безразличным тоном, показывая, что такое щедрое предложение меня не особо заинтересовало. Внимательные глаза Кенвара буквально впились в меня, но слабину так и не увидели — я говорил правду. Воевода это хорошо, но Красные горы еще лучше.
— Здесь есть о чем подумать, — после продолжительного молчания проворчал Кенвар. Он был немного обижен моим показным равнодушием. Я чувствовал, что его это задело, ведь он считал, что делает для меня одолжение. Он уверен, что таким образом еще более укрепляет наш союз и создает себе шикарный задел на будущее. Тот член Совета, которого поддерживает Воевода, может считать себя самым авторитетным и влиятельным, ведь фактически в его руках все войско. — В целом, если с соседями продолжится мир, и нам ничего не будет угрожать, то почему бы и нет? Можно придумать тебе поручение — Воевода отправился в Ол-Агол заключать какой-то договор или искать союзников… В общем, что-то вроде этого.
— Вот это серьезный разговор, Старейшина! И за такое предложение я благодарен тебе от всего сердца. Если так все и выйдет, то я твой должник, — я говорил чистую правду. Более того, я говорил то, что хотел услышать мой собеседник. Удовлетворенная улыбка появилась на его лице, и он довольно кивнул.
Мы с друзьями поверили Кенвару и продлили клятву. Он не подвел. Через год Эрлик Толстый действительно снял с себя почетные обязанности Воеводы и отправился на заслуженную пенсию, нянчиться с внуками и выращивать виноград.
То время запомнилось какой-то невероятной политической суетой. И это стало для меня новым и во многом волнующим опытом. Каждый член Совета беседовал со мной по несколько раз. Те, кто был против моей кандидатуры, пытались понять, что от меня ждать. А те двое, которые поддержали Кенвара и решились сделать на меня ставку, постарались заручиться какими-то обязательствами и гарантиями, чтобы в будущем получить с меня свой «процент» за доверие.
Все выглядело интересно, но с некоторого времени стало утомлять.
Осенью, после лета и сбора урожая, в Дорвинионе обычно проводят свадьбы. Осень двенадцатого года запомнилась стране и еще одним событием: Воеводой стал новый человек. Им оказался я.
Совет Пяти на главной площади Айбора представил меня народу. Людей пришло столько, что яблоку негде было упасть.
Я приносил клятву и видел сотни лиц — взрослых, старых и детских, женских и мужских, умудренных, воодушевленных и задумчивых. А еще я видел в их лицах и глазах доверие. Это чувство исходило от большей части толпы. Нет, конечно, там хватало и тех, кто скептически оценивал нового Воеводу, а также тех, кто вообще относился ко мне враждебно.
И все же вот это ощущение доверия большей части целого народа я испытал впервые. И оно оказало на меня невероятное влияние. Я чувствовал гордость, волнение и твердую мотивацию показать всем этим людям, что они выбрали хорошего Воеводу. Удивительное чувство испытал я в тот день…
Отношения с Франлиром, которые ранее казались вполне хорошими, дали ощутимую трещину. Несколько лейтенантов так же примкнули к оппозиции.
Говоря откровенно, Франлир сам виноват, что его «прокатили» с воеводством. Слишком уж он гордый, резкий, не стеснялся говорить людям правду в глаза и подчеркивать свою гондорскую кровь. Командир он умелый, но такое поведение мало привлекало людские сердца.
А Шиун, что называется, на своем месте. Это хороший, компетентный капитан, но для престижа страны Совету хотелось, чтобы Воеводой стал кто-то более начитанный и разносторонний.
Осень и зиму я занимался с войсками: объехал все укрепления, начиная с Каменного Лба, дозора на месте впадения Хоскила в Быстротечную, проверял боеспособность всех трех отрядов в составе войска, посетил броды и раздумывал, как можно их укрепить. Частично я все это делал и знал, будучи капитаном, но теперь ставки возросли, и я обязан обладать достоверной, проверенной информацией. Так же провели несколько смотров, и даже воинское учение, которое включало в себя поход на север.
Тысяча человек дошли до впадения в Быстротечную Красной реки. Такой отдаленный поход войско Дорвиниона совершало впервые. Мы отрабатывали взаимодействие на марше, эффективность фуражиров и разведки. Всем нашлась работа. Кое-кто воспринял нововведение как нелепость и желание нового Воеводы поиграть в солдатиков. Но большей части воинов и офицеров оно понравилось.
Главное, что Совет поддерживал мои шаги. Он считал, что я двигаюсь в правильном направлении и поднимаю боеспособность войска.
Естественно, как и каждый человек, поднимающийся вверх, я тащил за собой тех, кому доверял. Грес стал капитаном, а Весельчак лейтенантом. Осго и так уже был лейтенантом, я просто увеличил число лучников под его рукой. Так же я поступил и с Востлингом.
Горик стал молодым командиром, возглавившим созданную с нуля службу вестников. В Дорвинионе есть гонцы, да и у капитанов и прежнего Воеводе имелись свои вестовые, которые выполняли подобного рода поручения. Но я хотел создать профессиональных вестников, таких, какие есть в Гондоре. Пока их всего трое, командовал ими Горик, но лиха беда начало!
Появилось время позаниматься с архивом. Вернее, обладая такой властью, я просто попросил местного архивариуса найти для меня упоминания о Синих магах, или просто о необычных путниках, посетивших страну в далеком прошлом.
Архивариус не подвел. И вот я держу в руках старый пергамент с выцветшими чернилами. Это то, что нужно. Всего несколько строк, но и их мне хватило.
«В лето 1052 года Третьей Эпохи в Дорвинион из Гондора пришли три величественных мужа. Они назвали себя Посланцами Запада, пробыли в Айборе два месяца и отправились дальше на восток, к цели, которая была ведома лишь им одним».
Вот и все. Никаких документов и упоминаний об их именах или чем-то похожем летописец не оставил. А может их просто уничтожило всемогущее Время!
И все же даже этого немало. Я держал в руках хрупкий пергамент и размышлял…
Без сомнения, так как даты сходятся, эти трое — три Истари. Двух из них я могу назвать с большой вероятностью. Алатор и Палландо, Синие маги. Третий… Вероятно, что это Саруман. Если мне не изменяет память, то и он совершил путешествие на восток.
А то, что их назвали «мужами», а не «старцами» также объяснимо — кажется, тысячу лет назад, на заре своей средиземской карьеры, они все выглядели малость моложе.
Итак, я нашел необходимые сведения. С другой стороны, можно было обойтись и без них. И все же приятно прочитать такие строки.
Заволновались урасги. У них там поменялась власть, и они начали посматривать в нашу сторону. То, что у нас сменился Воевода, они воспринимали одновременно и как слабость, и как возможность. В общем, они решили нас прощупать.
Дело шло к войне. Совет вызвал меня и приказал крепить броды и готовиться к обороне. Тогда я первый раз позволил себе с ними не согласиться.
— Если Дор снова будет сидеть в обороне, то лишит себя инициативы. Мы вновь покажем, что с нами воевать очень легко — готовься и приходи, когда тебе удобно, дорвинцы всегда будут ждать.
— И что ты предлагаешь? — спросил меня Кенвар. На самом деле, он-то знал, что за этим последует, это мы уже с ним обговорили. И сейчас разыгрывали общую партию.
— Я предлагаю перейти Быстротечную и напасть!
Совет заволновался. Такая тактика была непривычна Дорвиниону, а новое всегда вызывает опасение.
— Наша земля во все времена помогала нам, — ответил Старейшина Лакур, один из тех двух, с кем у меня были достаточно прохладные отношения. Это был его первый срок в качестве Старейшины. — Мы оборонялись, сама земля помогала нам, и мы находили силы, чтобы раз за разом спасти страну! Нет смысла идти так далеко на север. Пусть урасги приходят и получат свое.
Один Старейшин важно кивал на это, но трое других думали иначе. Многим хотелось попробовать усилить Дорвинион, сделать так, чтобы он стал не только защищаться, но и нападать. Почему бы не попробовать это с таким деятельным и инициативным Воеводой, как Мэлгорн Высокий — так меня тут успели прозвать.
— Прошло время защиты! — громко и уверенно сказал Кенвар. — Я верю этому человеку, — он указал на меня. — Пора показать соседям, что теперь Дорвинион стал другим! Я знаю, Валар нам помогут!
— И я согласен с этими мудрыми словами! — присоединился к нему Орсиг Жердь. — Сейчас нам объявили войну урасги… Потом у хосов к власти придет новый вождь, а потом и касоры возьмутся за мечи. Доколе мы будем смотреть на это и просто ждать? Пора перевернуть страницу и начать писать историю нового Дорвиниона!
Они говорили и спорили, спорили и говорили. Это могло продолжаться очень долго! Мне разрешили уйти, и Совет продолжался без меня.
Утром следующего дня меня вновь вызвали в ратушу и дали приказ — Дорвиниону нужна быстрая победа. Как я ее добуду, зависит лишь от меня.
Полторы тысячи всадников с заводными конями переправились через Быстротечную, и пошли на северо-восток, в земли урасгов.
Поход готовился в тайне. Впереди, по бокам и позади двигалось боевое охранение, которое останавливало любых замеченных людей, будь то старик, женщина или ребенок. Специально выделенная для этого сотня задерживала их, лишая возможности куда-то идти или что-то сделать.
Основная конница шла быстрым и энергичным маршем. Коней мы не гнали, но лига за лигой неуклонно оставалась за спиной.
У нас получилось сохранить скрытость до последнего момента. Урасги так привыкли, что от Дорвиниона можно не опасаться нападения, что просто оказались к нему не готовы. И когда к Лесторью — столице урасгов, подошло наше войско, город просто растерялся. Небольшая стычка, при которой мы разбили их отряд в две сотни человек, стала единственным сражением в той войне.
Ворота нам взять не удалось — их успели закрыть. Мы осадили сам город, я отдал приказ части войска рассыпаться и начать уничтожать любое проявление непокорности или враждебности. Всем строго настрого было запрещено убивать просто так, насиловать или грабить мирное население. А вот людей в доспехах или с оружием никто не жалел.
Урасги оказались так деморализованы, что уже через три дня к нам пришла делегация и попросила мир.
Война закончилась, не успев толком начаться. Я взял местного князя, которого звали Растр, его двух детей, несколько влиятельных лиц и повез их в Айбор — там будет заключен новый договор о мире.
Этот народ приходился родичам Эотеоду и другим северянам, а не истерлингам, и сходство бросалось в глаза. Все они были хорошо сложены, как правило, с русыми волосами, светлоглазые. И судя по всему, они находились в несомненном родстве с самими дорвинцами. Страна не могла похвастаться значительной военной мощью или богатством. Но иногда, как сейчас, на них находило воинственное настроение. Делать из них яростных врагов мне не хотелось. Их надо было просто проучить и поставить на место. Вот и все.
Когда наше войско переправилось через Быстротечную и пошло по дорогам Дорвиниона, сотни жителей выходили и встречали нас цветами, фруктами и вином. Это было что-то невероятное, к нам относились так, словно мы совершили настоящий подвиг. Кажется, дорвинцы были совсем не избалованы такими победами и сейчас просто ликовали.
Авторитет Кенвара, который пригласил из Гондора такого человека, назначил его капитаном, а потом доверил Воеводство, взлетел на небывалую высоту. Про меня и моих капитанов люди так же не забывали.
И когда будущее казалось лучезарным, мы получили неприятные известия. Я ждал их и все же надеялся, что они никогда не придут.
Минас-Итиль пал!
За давностью лет во «Властелине Колец» это событие осветили достаточно скудно. Мол, «воспользовавшись беспечностью гарнизона, Темные Силы перебили спящий гарнизон Минас-Итиля, захватили крепость и переименовали ее в Минас-Моргул». Вот такие сухие и немногословные строки, которые всего раз или два вспоминал Гэндальф, Элронд или Арагорн.
Сейчас же происходило что-то невообразимое. Эффект захлестнул чуть ли не пол мира. На Гондор привыкли смотреть… На Гондор равнялись… И если даже Гондор для кого-то находился далеко, его всегда принимали в расчет, ведь это самое сильное и могущественное государство Средиземья! И вот одна из важнейших твердынь пала и гондорцы потеряли огромный край — Мордор. До этого многие думали, что Южное Королевство вот-вот вернет его себе обратно. Не вернуло… И теперь не вернет еще очень долго!
До Дора доходили вести — в Гондоре царит отчаяние и уныние; хоббиты с Ирисной Низины ждут нападения на свои земли со дня на день; Каррок забеспокоился, несмотря на дальность; король Дэйла Раогар прислал в Айбор гонцов говорить о мире. Он хочет заключить военный союз и спрашивает, что теперь будет.
В общем, все государства находились чуть ли не в панике. Совет Пяти вызвал меня и я долго отчитывался о состоянии войска и крепостей. Мне поручили придумать, как можно повысить боеспособность страны.
Я не говорил о том, что несмотря на колоссальный эффект, Темные Силы ограничатся Минас-Моргулом и дальше не пойдут. Говорить такое ни к чему. А вот немного расширить свое влияние случай выдался великолепный.
Тем временем Степь ликовала — от Андуина до Ол-Агола. Истерлинги не скрывали радости. Гондор был для них тысячелетним противником и теплых чувств они к нему не испытывали.
Не знаю, как на все это отреагировали орки, но думаю, что этот день — день взятия Итиля — они наверняка бы объявили национальным праздником, если бы додумались до такого.
Было чертовски обидно — ведь после того, как меня назначили Воеводой, я отправил Мардилю письмо, в котором предлагал заключить военный союз и надавить на Степь с двух сторон. Дорвинион с севера, а Гондор с юга. Глядишь, и Ворота Мордора удалось бы отбить. Ну, а то, что мы имели прекрасные шансы придавить истерлингов и вновь наладить прямой путь через степь, не было никаких сомнений.
Мардиль ответил мне согласием и написал, что предложит этот проект Королю. Но мы не успели!
Жаль, что по сравнению со знакомой мне историей, Итиль смог продержаться всего одиннадцать лет. А может и не всего, а целых одиннадцать! В том мире это случилось в 2002 году, а сейчас в 2013. Много это или мало? Лишь время способно ответить на такие вопросы.
Зато, несмотря на горечь, кое-что меня все же радовало — Мардиль выжил и сейчас лечится от ран в Минас-Тирите. А значит, история сохранилась. По крайней мере, на какой-то срок.
В тот год Совет был напуган и ошеломлен. Ни о каком путешествии на восток не могло быть и речи. Но за год жизнь постепенно вернулась в свою колею.
В Степи продолжался мир. Хосы и касоры ничего не делали. А урасги на некоторое время стали добрыми союзниками. Границы страны были в безопасности, и я уговорил Кенвара отпустить меня. Это было непросто, и удалось не сразу.
