Глава 9
1 июля 2018 г., 14:19
Глава 9
Жители Айбора высыпали из домов и провожали наш небольшой отряд вплоть до парома. Все знали, что Воевода отправился заключать торговый и военный союз к вастакам в Ол-Агол. Многие надеялись, что это принесет стране пользу.
О том, что мой путь лежит дальше, вплоть до Красных гор, знали лишь Старейшина Кенвар и мои друзья.
С собой можно было взять и сто, и триста воинов. Я отобрал всего два десятка, но зато самых-самых: проверенных, искусных, умелых. Эти два десятка могли бы, наверное, и иной сотне дать фору. С такими и в огонь, и воду! Они сидели в седлах один к одному и напоминали ровные и ладные, без изъяна, стрелы.
Мы собирались идти одвуконь. Кроме этого пять пустых, без людей, лошадей навьючили едой и мехами с вином и водой.
Обязанности временного Воеводы в Дорвинионе будет выполнять Грестлинг. Этот факт его не обрадовал — он был бы не прочь отправиться со мной. Чтобы не скучал, с ним я оставил Осго и Весельчака.
Со мной ушли Востлинг и Горик. Также присутствовал лейтенант Дэл Дорги и десятник Туркар. С собою я вез грамоты, позволяющие заключать торговые и военные соглашения с правителем Ол-Агола.
Морскую дорогу прошли быстро, и я вновь ощутил воздействия места силы в Дикой Пуще. По огромной дуге тракт стал заворачивать на юг, все так же следуя вдоль побережья моря Рун.
Через некоторое время лес по левую руку закончился, дорога отошла от воды и перед нами распахнулась Степь.
У хосов нет городов или даже поселков. Это полностью кочевой народ. Их земли мы прошли за неделю. Великий Восточный тракт неизменно вел все дальше.
Хотя Великим он мог называться лишь по значению, так как соединял дальние страны и Дорвинион. Сама дорога представляла собой обычный проселок — истоптанный, с двумя колеями от колес повозок, и заросший посередине травой. Тут и там валялся высохший до каменного состояния конский, коровий и бараний навоз.
Мы двигались по настоящей Степи без конца и края. На Западе ее называют Дикими Землями, и здесь находилось их сердце.
Дорога то поднималась, то опускалась. Невысокие холмы, овраги, рощи и урочища чередовались в нескончаемом хороводе. Казалось, этот мир простоял таким много тысяч лет и еще столько же простоит.
Густые травы со всех сторон окружали узенькую полоску тракта. Знойный воздух наполнял стрекот бесчисленных кузнечиков, которые умолкали лишь ночью. Но и тогда в остывающей степи что-то щелкало, шевелилось и всем чудилось, что нас продолжает окружать звенящее, непрекращающееся пение насекомых.
Чаще всего дул не сильный, но устойчивый и жаркий южный ветер. В полдень он был горячим, как дыханье пожара. Пересохшая трава печально шуршала и осыпалась. Постоянно хотелось пить.
Иногда погода менялась, и ветер приносил грозу. Она налетала стремительно, и тогда вся степь пригибалась и темнела. Полыхали молнии. Оглушительный гром, казалось, буквально раскалывал весь мир.
Воины из тех, кто был суеверным, хватались за талисманы и просили Валар не гневаться.
Обычно гроза проносилась быстро. На несколько часов степь оживала и благоухала свежим воздухом и озоном. Потом все возвращалось на свои места.
В высоте кружили орлы. Неподвижными столбиками торчали около норок суслики. На изредка встречающихся камнях — белесых и потрескавшихся — дремали ящерицы и змеи.
В балках и оврагах мы находили ручейки, долго пили и мылись — как могли. Ручейки, вытекая на открытое место, испарялись, сохли, так и не превращаясь в полноценную реку. Днем, в самые жаркие часы, находили тенек и отдыхали. Пропыленная равнина, покрытая кустами полыни, ковыля, ромашки, колючим бодяком, угнетала скудостью и однообразием. Уже через неделю это стало надоедать — все было однообразно, похоже и тоскливо. Наверное, чтобы радоваться этим землям, надо родиться степняком.
— Это не Дикие, а Унылые земли, — сказал как-то Востлинг. Он сидел в седле вяло, безразлично и молча смотрел под ноги коню. Смотреть вперед не доставляло никому никакого удовольствия. Там было то же, что мы видели и вчера, и позавчера, и увидим через несколько дней. И эта неизменность окружающего мира вытягивала силы, умаляла твои усилия. Ты словно и не ехал, а стоял на месте… Лучше уж смотреть под ноги — так хоть есть ощущение движения.
— Ничего, скоро Степь начнет меняться, — заметил Дэл Дорги. — Отец мне рассказывал, что перед Ол-Аголом местность поднимается.
— Побыстрее бы, — буркнул я. Говорить не хотелось, да и не о чем было говорить.
— В Степи хорошо весной, Воевода, — произнес Туркар. — А летом тут делать нечего.
Иной раз мы видели курганы — непонятно кем и когда насыпанные. По ночам выли волки, и тогда кони тревожились. В одну из ночей — безлунную и облачную — большая стая осмелела и попробовала нас «прощупать». Им удалось задрать вьючную лошадь, покусать Горика и еще двух воинов, бросившихся на помощь. Взамен на земле волки оставили семь трупов и отступили. Мы сняли с них шкуры, как могли, выделали, перевязали раны и отправились дальше.
Еды нам хватало. И с собой в торбах все еще оставался пусть черствый, но хлеб. Изюм и вяленое мясо так же могли храниться долго. В соли, перце и приправах недостатка мы не испытывали. Вот вино — оно заканчивалось.
Зато наши конные лучники, набранные, в том числе и для охоты, часто баловали нас свежей дичью. Двадцати мужикам мяса надо много. Иной раз мы останавливались на целый день, давая охотникам возможность найти и подстрелить добычу.
Иногда нам навстречу попадались истерлинги из хосов и других, неизвестных племен. Степняки, опознавая нас по внешнему виду как воинов Дорвиниона, не торопились заводить беседы. Если мы их о чем-то спрашивали, они отвечали односложно и быстро заканчивали разговор.
Несколько раз нам попадались огромные, по несколько тысяч, отары овец. Их охраняли пастухи и воины — как правило, старые, ничем не интересующиеся, на плохих лошадях и с никудышным оружием.
И все же торговля жила в этом месте. Повозки встречались достаточно часто, попадались не только лошади, но и верблюды.
Пошли земли нового племени — кибитников, или как их еще называли, возничие или Люди Повозок. Они кочевали на телегах. Зрелище, когда вдалеке нескончаемой вереницей еле ползут сотни и сотни таких повозок, вызывала какое-то непонятное, временами тревожное чувство.
Если мне не изменяла память, то Гондор ранее воевал с Людьми Повозок — воевал долго и тяжело, но, в конце концов, одержал победу, и эти ребята отступили обратно на восток.
В тот день мы серьезно опасались за свои жизни. Повернуться могло по-всякому. Их разведчики окружили нас и не торопились отпускать, узнавая, куда и зачем мы направляемся. Воины не выглядели грозно, оружие смотрелось грубым и даже примитивным, но их было много и нас просто могли завалить числом.
И все же возничие испытывали ненависть лишь к Гондору. К Дорвиниону они относились более терпимо. Нас пропустили, и мы перевели дух. Кажется, все едва не закончилось очень плохо.
Степь постепенно поднималась, появились холмы. Мы все, почувствовав перемены, несколько взбодрились. Начали попадаться колодцы и первые деревни. Стало ясно, что Дикие Земли все же удалось пройти.
Мы достигли места, где две дороги соединялись в одну. Та, по которой приехали мы, и другая, так же ведущая на запад, но значительно южнее, по степи, и дальше, вдоль северных склонов Пепельных гор до самых Ворот Мордора.
Эта земля формально принадлежала вастакам — еще одному восточному народу, с которым мне лишь предстояло познакомиться.
Здесь стояло множество деревень, и тут и там шатры, в которых жили степняки.
Ол-Агол обосновался на возвышенности, окруженный каким-никаким, а лесом. Вокруг города селилось огромное количество частично оседлых истерлингов.
Небольшая река уходила в степь куда-то на юг. Мне стало интересно. Куда она впадает? Да и впадает ли? Или просто пересыхает где-то дальше?
И вот наконец-то мы увидели Ол-Агол. Он стоял, окруженный валами из насыпанной земли, с деревянным тыном и башнями поверху.
По пыльной дороге мы достигли ворот города. Вместе с нами двигалось несколько повозок, одиноких всадников и простых людей. Все посматривали на нас с любопытством, но за мечи не хватались.
— Кто такие? — на воротах нас остановили три стражника. Все среднего роста, темноволосые. В них сразу чувствовалась восточная кровь — уже, чем на западе глаза, более смуглая кожа. Да и одежда совсем другая.
— Воевода Дорвиниона со своими людьми. У нас есть дело к вашему князю! — важно ответил Востлинг и показал на меня рукой.
Я спрыгнул на землю и с удовольствием размял ноги. То, что в Ол-Аголе правит именно князь, и зовут его Бартыш, мы уже знали. Оставалось с ним встретиться.
— Как скажете! — вперед вышел воин одетый немного богаче, в кольчуге и шлеме. Его сапоги были укреплены металлическими бляхами, а в ножнах висел кривой меч. Он остановился напротив меня и добавил. — Мои люди проводят вас до постоялого двора и сообщат князю.
Следом за провожатым мы прошли в город. Наружные укрепления не произвели на нас особого впечатления. Правда, земляные валы значительно добавляли высоты, и штурмовать возможным врагам их будет не так-то легко. И все же вастаки в настоящее время считались относительно мирным народом. Завоевывать весь остальной мир они не спешили, а Ол-Агол и его окрестности считались своеобразной мирной территорией, где Степь особо не воевала.
Мы двигались по извилистой улице. Под ногами находилась утрамбованная до невероятной твердости земля. Здесь стояли обычные дома, похожие на дорвинские. Попалась женщина, несущая кувшин с водой. Около кузницы подковывали коня. Детишки бегали с радостными криками, но увидев нас, подошли поближе и пораскрывали рты.
На нас смотрели заинтересованно, с отчетливым интересом. Стражник привел нас к постоялому двору, который назывался «Тихий очаг».
— Вы можете ждать здесь, когда от князя придет весточка, или вольны отправляться куда захотите, — сказал он нам. — Обнажать мечи в городе запрещено. Все споры решает князь или его люди.
Из открытой конюшни уже вышло несколько человек — они приняли у нас лошадей. Сняв с них оружие и торбы с едой, мы прошли внутрь через невысокие двери — мне пришлось наклониться.
Внутри оказалось душно. В окнах вместо стекла были натянуты бычьи пузыри. Пахло жареной бараниной и чесноком. Несколько человек, по виду купцы, сидели у дальнего столика и что-то обсуждали. Перед ними стоял кувшин с вином, бокалы и тарелка с дымящимся мясом и хлебом.
— Добро пожаловать, дорогие гости, — к нам уже шел толстый и упитанный мужик, вытирающий красные руки о фартук.
Я кивнул Востлингу, чтобы он взял на себя переговоры с хозяином насчет комнат и еды.
Три дня мы пробыли в Ол-Аголе, ожидая беседы с князем. В целом, она была важна. Мы хотели заручиться какими-никакими, а гарантиями безопасности в чужой земле. Да и торговлю можно было подстегнуть.
Пользуясь возможностью, мы перековали лошадей. Один мерин за этот переход вывихнул ногу — его продали, купив взамен местного конька. Он был ниже дорвинских, но лучше приспособлен к реалиям степи.
Эти дни мы ходили по городу, смотрели на дома и людей, приценивались к товарам.
Под навесами сидели ремесленники, стучали молоточками, плавили серебро в каменных тиглях, крутили гончарные круги.
На торговой площади с утра до ночи толпился народ. Изредка проходила городская стража, присматривающая за порядком.
Людей здесь было множество: сами вастаки, истерлинги различных племен, добрый десяток неизвестных народностей. Мы даже кхандцев увидели! Встретились нам и урасги. Значит и они добираются в такую даль.
В Ол-Аголе было много серебра. Мы не знали, откуда оно идет, но изделий из него хватало. Это могло стать хорошим товаром для торговли — Дору серебро не помешает.
В остальном, город не произвел особого впечатления. Когда я попробовал узнать про Синих магов, на меня смотрели недоуменно. Похоже, что ответов здесь не найти. Местные пытались помочь, но конкретно ничего не знали. В Айборе имелся архив. А здесь и слова-то такого не слышали, и исторической памятью местные не особо интересовались.
Да и будь здесь архив, у нас нет времени в нем копаться. Было ясно, что если я хочу отыскать что-то, то мне надо двигаться дальше. А Синие маги… О них я спрашивал на всякий случай. Вдруг они сюда изредка заходят?
Нет, сюда эти Истари не возвращались. Прошли, и прошли, и даже памяти об них не осталось.
Зато в Ол-Аголе известны Красные горы. Более того, здесь мы получили некоторые сведения о них. Немного, но и то хлеб!
В целом, повторялась ситуация с Мглистыми горами на западе — Орокарни вытянулись с севера на юг на добрую тысячу миль. По большей части они представляли собой дикие, пустынные и неизвестные земли. И никто на самом деле не знал, что там происходит. Ходили разговоры об орках и каких-то чудищах. Вастаки слышали про четыре рода гномов, живущих в горах, но конкретные места называли лишь приблизительно. Так же говорили и про эльфов — без особой конкретики.
Дальше на восток, уже в предгорьях, находился людской город Нарвакар, принадлежавший народу вакаров. Дорога после Ол-Агола вела именно туда.
Вот так, по капелькам, понемногу, слово там, короткий рассказ здесь, я собирал сведения о Востоке.
Беседа с князем состоялась в его тереме, находившемся в небольшой крепости внутри крепостных стен.
Бартыш оказался дедком лет семидесяти, с длинной белоснежной бородой. С ним находился старший сын и наследник Веркун и несколько советников.
Нас принимали торжественно. Богатый покой, убранный коврами, прекрасно выделанными шкурами и искусной резьбой по дереву, производил неплохое впечатление.
Князь сидел на возвышении, на небольшом кресле. Рядом, чуть впереди и ниже на одну ступеньку, на простом стуле устроился сын и наследник. Прямо перед ними стояло два гридня с мечами. Советники расселись вдоль стен на скамейках.
Слуга провел нас и остановил за несколько шагов перед князем. Я находился впереди. Позади меня стояли Дэл и Востлинг. Остальных в терем местные не пустили, приказав ожидать во дворе.
— Мы рады встречать послов Дорвиниона! — так сказал князь. Голос его звучал устало, но смотрел он внимательно, буквально «ощупывая» нас с ног до головы. На его плечах висел плащ красного цвета. — Давно Ол-Агол не видел западных гостей!
По жесту князя один из его советников принял у нас верительные грамоты. Князь развернул их, прочитал, а потом кивнул, подтверждая, что все правильно и вопросов к документам нет.
— Отведайте нашего гостеприимства, — сказал Веркун. Он выглядел чуть более молодой копией своего отца. Судя по всему, Бартыш «заделал» сыночка, когда ему самому исполнилось лет восемнадцать.
Слуги предложили удобные кресла и принесли вино — неплохое, вот только после Дора вина иных государств кажутся вторым сортом.
Вначале, соблюдая вежливость, нас поспрашивали о том, как мы добрались и как себя чувствуем.
— Что привело вас в мою страну? — спросил Бартыш, когда все формальности оказались выполнены.
— Дорвинион хочет торговать с вами, — ответил я.
Начался неторопливый и обстоятельный разговор. Торговля нужна всем. Другое дело, Степь, разделяющая два государства, выступала серьезной проблемой. И все же этот вопрос можно было решить.
Около часа мы обсуждали достаточно важные вопросы, успев затронуть ряд интересных тем. Ни до чего конкретного мы пока не договорились, но начало положено.
С Бартышем у нас состоялся еще один разговор, через день. На этот раз он проходил не в такой официальной обстановке. Мы с ним находились в небольшом саду и неторопливо прогуливались по дорожкам вдоль фруктовых деревьев. Здесь росли сливы, черешни, груши и яблони. Душистый запах буквально пьянил. Бесчисленные пчелы деловито летали и собирали нектар.
— Военный союз с Дорвинионом — это хорошо, — сказал князь, касаясь самого важного. — Но вопрос этот серьезный, и так быстро решать его не стоит. Каковы твои планы, Воевода Мэлгорн?
— Пойду дальше на восток.
— Ясно… — он задумался и провел рукой по бороде, собирая ее в кулак и разглаживая. — На обратном пути мы поговорим еще раз. Вастаки обдумают это предложение!
Через день мы покинули Ол-Агол. Степь превратилась в лесостепь. Погода стала более прохладной. Дорога вела все дальше, а люди нам встречались часто. И все равно, мог пройти и день, и два, когда мы были предоставлены сами себе. Пустые, никем не занятые земли здесь на востоке могли поспорить по своей протяженности с западными пустошами.
На одном из привалов мы разделили еду с купцами, двигающимися из Нарвакара. Поначалу они нас испугались — еще бы, два десятка воинов, а кругом никого. Когда страх прошел, разговор коснулся интересных тем.
Тем вечером я впервые услышал слово Аласел. Это горный замок, находившийся в долине. И принадлежал он эльфам. Он овеян массой легенд и слухов, а купцы могли указать его место нахождения лишь приблизительно. И все равно это была первая, более-менее конкретная информация — не считая самого Нарвакара. Про него мы узнали немало полезного. Это был еще один город и еще одна страна, ни разу не упоминающаяся во «Властелине Колец» или «Сильмариллионе».
Красные горы неуклонно поднимались над горизонтом. Через некоторое время они заняли весь восток. Вот так, издалека, сильно напоминали Туманные горы — такие же величавые, поросшие деревьями, хребты и острые пики. Снег лежал на вершинах. Тучи закрывали их, словно привязанные барашки.
И все же эти две горные цепи имели отличия. Вечером, когда заходящее солнце посылало на них лучи, горы поистине становились красными. Красными всех оттенков — цвета киновари, алыми, гранатовыми, малиновыми, розовыми и бордовыми. Эти цвета не то чтобы окрашивали все горы. Нет, здесь хватало зелени, серых и коричневых камней, да и снег белил горы. Но все же эта «краснота» вылезала очень часто. Свое название горы явно получили по делу.
Мы достигли небольшого поселка под названием Лисьи Ямы, где остановились на несколько дней. Направо, к югу, дорога уходила к Нарвакару и землям вакаров. Этот путь был хорошо известен, и тракт туда вел хороший.
А вот путь на север казался частично заброшенным и покинутым.
— Где-то там живут эльфы, — хозяин постоялого двора неуверенно махнул рукой. — Никто их не видел, но слухи ходят, господин.
— А гномы?
— Гномы — да. Изредка они приходят с севера или с юга. С гномами хорошо — они любят пиво и мясо, да и платят щедро.
Востлинг при этих словах не удержался и засмеялся. Гномы ребята хорошие, но особой щедрости я за ними не наблюдал. Не к посторонним, по крайней мере. Интересно, почему хозяин так их хвалит? Неужто, они действительно столь щедры?
Я долго расспрашивал трактирщика. Все же к хозяину постоялого двора стекаются вести со всех сторон, он общается с путниками и представляет собой своеобразное хранилище слухов, домыслов и стоящих сведений. Если и он ничего не знает, то нужных людей можно искать очень долго.
В Лисьих Ямах народа хватало. Но все они мало чем могли помочь. Эльфийская долина была во многом легендарной, примерно как Ривенделл Владыки Элронда. Но насчет Ривенделла я твердо знал, что он есть и где находится. А это место еще предстояло найти. И все же я рассчитывал, что мы его отыщем.
Дорога на юг нас не особо интересовала. Город Нарвакар может подождать. Мне вообще там делать нечего — не могу же я посещать все города, название которых услышал! А вот эльфы-Авари это интересно.
Мы повернули на север. Кто ж мог знать, что нам понадобится больше месяца, чтобы отыскать эльфов?
***
Алеющий закат окрасил горы Орокарни в изысканные неповторимые цвета, где розовое смешивается с фиолетовым и зеленым, создавая удивительные оттенки и игру красок. Величественные древесные вершины неторопливо качались под дуновением западного ветра. На крутом горном склоне шумел водопад Нелруэн, Играющие Струи, создавая тихую, умиротворяющую музыку. Сразу за водопадом, там, где вода успокаивалась, а белая пена исчезала, в струи Нелруэна впадал другой поток — Доватол — Горный Свет. Объединившиеся потоки носили название Лаэвана, Радость Ваны. Когда-то давно, принц Лоэн и его жена Анвана, странствуя вместе со свитой, забрели в этот тихий, радостный край. И Анване так понравились горы, водопад и река, что она попросила супруга основать их Дом именно здесь. Так было основано самое северо-западное поселение эльфов Авари — Дом Лоэна, сына Илоронвэ, внука Тунвэ, первого из Авари. Со временем долину обустроили — эльфы насадили сады и деревья, которые благодаря Искусству смогли вырасти высокими и красивыми. Но раньше всего Лоэн построил на склонах замок — для защиты семьи и своего народа. Замок, названный Аласел, Горная Гармония находился ниже по течению Лаэваны, там, где ее воды становились более полноводными, способными дать эльфам защиту и покой. Здесь же, около журчащих речных струй эльфы построили каменную беседку, с ажурными опорами и воздушными арками. Цветы и вьюны оплетали ее чуть ли не весь год. В это место любили приходить менестрели, мудрецы и влюбленные. Здесь сочинялись песни, разум искателя проникал в доселе неизвестные тайны, звучали клятвы в вечной верности и любви. Лаэвана слышала многое. И никогда не уставала дарить покой и радость сердцам посетивших это место. В числе тех, кому нравилось здесь бывать, находилась и принцесса Илатая — дочь Лоэна и Анваны. Она и сейчас стояла в беседке, обхватив одной рукой колонну и устремив задумчивый взгляд в дальние дали, на запад, куда вниз по склонам уходил лес. Принцесса была высока и стройна. Светлые, слегка играющие золотом, вьющиеся волосы доходили до пояса. Большие изумрудные глаза смотрели на мир грустно и печально. Их обрамляли чарующие ресницы. Лицо принцессы поражало спокойствием и внутренним светом, а на нежной коже играл легкий румянец. Но так было не всегда — в минуты опасности или сложного выбора, миловидность исчезала, и ее заменяла решительность и смелость. Пять сотен лет — огромный, невероятный срок жизни для человека. Но эльфы считают иначе. И принцесса лишь входила в ту светлую и трогательную пору, когда могла начать искать себе пару. Вернее сказать, чаще всего родители подыскивают детям суженого или суженую. А потом медленно и деликатно знакомят их, давая возможность зародиться любви. На сердце у Илатаи было неспокойно. Рука принцессы опиралась на колонну, чувствовала твердый и хорошо прогретый солнцем камень, но ее мысли блуждали далеко от этого места. Такая задумчивость и отрешённость посещала ее не в первый раз. В те дни, когда ей хотелось погрустить или она чувствовала одиночество, она приходила в эту беседку. Как сейчас. У принцессы хватало и подруг, и друзей. Хватало и тех, кто начинал ухаживать и оказывать знаки внимания. Ближе всех принцессе был брат — Рэл-Алрад. Именно он знал все ее тайны и мечты. Но брат, подтверждая своё имя — Высокий Странник — любил путешествовать. Вот и сейчас он отсутствовал. Все детство Илатая росла совершенно нормальным ребенком. Потом она стала юной девушкой — счастливой и веселой. Недаром ее имя значило — Возлюбленная дочь. В один прекрасный день, около двухсот лет назад, в Аласел пришел Синий маг Алатар. Он поддерживал дружеские отношения со всем родом Тунвэ, а особенно с его вторым сыном — Руикинвэ. Но и Лоэна он знал и помнил. И когда Алатар увидел юную принцессу, он внимательно посмотрел на неё, а затем подозвал и заглянул в глаза. — Хотите ли вы, чтобы я сделал предсказание о вашей дочери? — спросил Алатар у родителей девушки. Лоэн и Анвана переглянулись, задумчивые и встревоженные. Предсказания судьбы или конкретного события не были чем-то необычным для Авари. Достаточно часто их правители и герои слышали их, или сами излагали в минуту прозрения. Вот только предсказание — предсказанию рознь. И эльфы научились относиться к ним осторожно. Они считали, что изреченная мысль меняет судьбу, заставляя исполнять предсказанное. Это не всегда есть благо. Иногда лучше не знать будущего и не следовать ему. — Знания рождают скорбь, — задумчиво молвил Лоэн. — А как ты, дочка, хочешь узнать свою судьбу? — спросила Анвана. — Да, — принцесса долго думала, но все же решилась. — Хорошо, — Алатар перевел взгляд на главу Дома, дожидаясь его окончательного слова. — Да будет так, — решился Лоэн. — Говори! — Я тебя услышал, Государь, — Алатар уважительно наклонил голову. Затем поднял глаза и обвел взглядом весь тронный зал и многочисленных эльфов. — Вот моё слово: не родился и никогда не родится в этом мире тот, с кем принцесса обретет свою любовь и познает счастье. Молчание повисло в тронном зале. Государь Лоэн нахмурился и недовольно посмотрел на Синего мага. — Напрасно все же я позволил тебе говорить. А ты напрасно спросил меня о том, — наконец произнес правитель Аласела. — Такова судьба, — Алатар внушительно стукнул посохом об пол. — Я лишь ее вестник. С тех пор отношение к Алатару изменилось. Он никогда более не приходил в Аласел. Но что с того принцессе? Предсказание обрекло ее на незавидную судьбу. Любовь эльфы воспринимали торжественно и уважительно. Они считали ее драгоценным даром Эру, который надо хранить и приумножать. И если есть любовь, то она должна быть на всю жизнь. Единственный спутник — единственный на все времена. И мало кто мог пережить смерть любимого. Отсутствие любви, конечно не проклятье, но и не радость. Предсказание обрекло принцессу на новую жизнь. И с тех пор Илатая изменилась… В тот день принцесса стояла на балконе своих покоев, увитом растениями и цветами. Дул легкий ветер и пели птицы. Занавески из легчайшего шелка плавно колыхались за её спиной. Что-то происходило. Девушка услышала, как звонко запели трубы у стражи на воротах, там, внизу, где стены и башни защищали дорогу к их замку. Несколько эльфов торопливо отправились в ту сторону, поправляя перевязи с мечами. Через некоторое время они вернулись обратно. Каэр — советник отца показывал дорогу внушительному мужчине высокого роста. Рядом с ними находились его спутники — два десятка человек и вдвое больше лошадей. Все они, не таясь, оглядывались по сторонам и негромко переговаривались. Один из коней заржал. Люди выглядели уставшими, худыми и изможденными. Прожженную во многих местах одежду покрывали грязь, прорехи и сажа. Принцесса видела, как Каэр разговаривает с предводителем людей. Тот отвечал неторопливо и обстоятельно. На лицах окружающих их эльфов проявлялось едва заметное удивление. А потом человек поднял голову и начал неторопливо осматривать весь замок. Вот его взгляд скользнул по стенам и остановился на принцессе. Он задержался — внимательный и чуть ироничный. Илатая оперлась рукой о балюстраду и почувствовала, как ее сердце забилось чуть сильнее. Человек коротко кивнул ей и вслед за Каэром скрылся в замке. Эльфы принялись обустраивать лошадей, а несколько воинов, которые остались на площадке, снимали с них седла и походные вещи. Принцесса успела отметить, как много у них оружия. Вечером король Лоэн устроил для гостей пир. Это было необычно — люди не часто могли найти дорогу к их замку. Еще необычней было то, что он так высоко оценил гостей. Про гостей по замку пошли разговоры — они оказались из далекого западного королевства под названием Дорвинион. А предводитель гостей, которого звали Мэлгорн, служил там Воеводой. Что-то с ним было не так… Горели многочисленные свечи и слуги вносили блюда. Играла неспешная музыка, а ее отец вел неспешный разговор с предводителем западных людей. Принцесса спустилась на ужин вместе с матерью и несколькими другими эльфами. Они неспешно подошли к гостю и главному столу. — Это моя жена — Анвана, и моя дочь — Илатая, — представил их отец, когда они подошли. — Я рад познакомиться с вами! — человек кивнул и поклонился. Голос его звучал чисто и мужественно. За это время он успел помыться, подравнять волосы и бороду, и переодеться в чистую, добротную одежду. А потом он посмотрел на принцессу долгим и внимательным взглядом. И когда она смутилась, человек неожиданно улыбнулся — по-доброму и очень тепло. Его глаза ей и запомнились — не такие, как у эльфов, но, тем не менее, глубокие. И там была мудрость, пусть и иного рода. А вот сам ужин не отложился у нее в памяти. Во всяком случае, уже позже она так и не могла вспомнить, что подавали на стол. Западный гость в основном говорил с отцом и его советниками, бросая в ее сторону любопытные взгляды. Его знания и кругозор внушали уважение. Эльфы всегда относились к людям, как к тем, кому постоянно не хватает времени. Да, они живут быстрее эльфов, а за свои короткие жизни успевают понять и узнать очень многое. Но в долгосрочной перспективе эльфы узнают больше, понимают вещи глубже и интересуются такими вещами, о которых едва ли кто-то слышал. Мэлгорн и в первый момент не показался ей обычным человеком. За ужином это мнение лишь усилилось. Он рассказывал им о западном Средиземье — о крепостях и людях, о государствах и их традициях. Он знал немало, этот человек. Илатая чувствовала, что еще больше этот человек не сказал. Он представился как воевода Дорвиниона в настоящем, и капитан Гондора в прошлом. Он говорил правду, эльфы это чувствовали, но еще больше про себя он не сказал. Принцесса догадалась, что с ним связана какая-то волнующая тайна, а возможно и не одна. Она смотрела как он сидит около ее отца… Лоэн всегда производил впечатление величественного и величавого эльфа. Он управлял своим Домом спокойно и уверенно. И он выглядел соответственно статусу. Мэлгорн не потерялся на его фоне. Более того, Илатая заметила какое-то непонятное сходство между ними. Вот только у ее отца оно было явлено, а у западного гостя скрыто. Он словно сам еще не знал своих истинных возможностей. Да, они были чем-то похожи. И лишь одежды Мэлгорна смотрелись куда бедней и проще. — Ты позволишь нам, Владыка пожить у тебя некоторое время? — спросил Мэлгорн у ее отца. — Путь к вам оказался труден и непрост. Моим людям необходим отдых. — Да, мы будем рады оказать вам гостеприимство, — подумав, кивнул Лоэн. — Оставайтесь сколько хотите… Чем бы ты хотел занять это время, Воевода Дорвиниона? — Я бы поучил ваш язык, — ответил человек. — А так же ваши обычаи, традиции и уклад. — Нам приятно слышать такие слова, — ответила Анвана. — Не часто люди проявляют такую любознательность! — Да, люди не часто так себя ведут, — ответил человек, и принцесса заметила, что он едва заметно улыбнулся. — Нам бы было интересно услышать про все самое важное, что происходит на западе Средиземья, — заметил отец. — Малозначительные дела не сильно нас волнуют, но Мордор и все, что с ним связано, представляет нешуточную опасность. — Значит, ты воевал в Мордоре? — спросила мать. Сама принцесса обычно легко и непринужденно находила общий язык с гостями и другими эльфами. Но с этим человеком ее обычное хладнокровие ей изменило. И она не торопилась что-то говорить. — Совсем немного, госпожа. Всего пять лет, — человек задумчиво покачал вино в бокале. — Я так понимаю, что эльфы-Авари изредка посещают Запад? Куда вы доходили и где были? — Имя моего сына Рэл-Алрад, Высокий Странник, — ответил отец. — Он много путешествует. Жаль, что сейчас он находится у нашей родни далеко на юге. Тебе бы нашлось, о чем с ним поговорить, Мэлгорн. Мой сын путешествовал и посещал Владыку Трандуила. Тебе доводилось слышать это имя? — Имя я слышал, и не один раз. К сожалению, мне пока не удалось посетить его владения, — человек досадливо качнул головой. — Конечно, я рассчитываю там побывать. Вот только времени на все не хватает. — Да, время причудливо и неуловимо, — согласилась Анвана. Ужин проходил неспешно и легко. Люди Мэлгорна сидели за другим столом и ни в чем не нуждались. Свечи медленно оплывали в канделябрах. В следующий раз принцесса увидела Мэлгорна через два дня, когда прогуливалась по сосновому лесу недалеко от замка. Она была в сопровождении свиты из нескольких эльфов, один из которых негромко перебирал струны арфы. Мэлгорн с двумя своими воинами вышли из-за деревьев и направились к ним. — Мы просто гуляли, принцесса, и осматривали ваши владения, — Мэлгорн остановился рядом. — Мы не помешали? — Нет, я буду рада, — помедлив, ответила Илатая. Она происходила из правящего дома, и как и все ее родственники была высока. И все же на этого человека ей приходилось смотреть снизу. И это была еще одна странность. — Я бы хотела послушать рассказы о твоих приключениях. Это слово — «твоих» далось ей с трудом. Она вообще еще не поняла, как обращаться с гостем. Даже странно, что ее стали заботить такие вопросы. — Конечно! — кивнул человек. Два его спутника немного отстали, а он пошел рядом с ней. Мэлгорн оказался прекрасным рассказчиком. Эльфы слушали его, и картины, что он рисовал, словно вставали в их воображении. Они как живых видели эльфов Ривенделла, Серебристую Гавань, величественные города и крепости Гондора, одинокую и суровую вершину Одинокой горы... Мэлгорн пробыл у них три недели. А потом отправился в Даэрал — обитель ее деда. Каждый из этих дней они встречались и разговаривали. Человек отправился на восток, а принцесса совсем неожиданно ощутила странную тоску. И когда он вернулся через полтора месяца, то Илатая с радостью с ним встретилась. — Ты говорил, что хочешь увидеть Синих магов. Удалось тебе это? — еще до отъезда Мэлгорн сказал ей о магах, как об одной из своей цели. И он огорчился, когда отец заметил, что Синие маги в их обитель практически не заходят. — Нет, принцесса… Ни Алатара, ни Палландо в Даэрале я не повстречал. Алатар где-то странствует, а Палландо живет очень далеко. Времени на их поиск у меня нет. — Зачем тебе эти Истари? — спросила принцесса. Она знала о происхождении магов, знала, откуда они приплыли и когда. И цели их немного понимала. Вот только любви или расположения к ним не чувствовала. Особенно к Алатару — после его предсказания. — Я хочу понять, почему они ушли на Восток и чем здесь занимаются. Хочу поговорить с ними и попросить, чтобы они поучили меня магии, — признался человек. — Ты — маг? — глаза Илатаи удивленно распахнулись. Хотя, это могло бы многое объяснить. — Я только учусь, — признался человек. — А ты, Илатая, ты владеешь магией? — он впервые назвал ее не госпожой и принцессой, а по имени. И то, как он это сказал, заставило ее сбиться с шага. Человек смотрел на нее так… странно, что она смешалась. — Прости, мне надо идти, — девушка резко развернулась и пошла обратно к замку. Оглянувшись всего один раз, она заметила, что человек стоит на том же месте и смотрит ей вслед. Принцесса никогда ранее не любила, но то, что с ней начало происходить, навело ее на определенные мысли. Все это было не просто так. Что-то появлялось, что-то волшебное, упоительное и невероятно важное… Но как же быть с пророчеством Алатара? Оно висело на ней тяжким грузом! Дни текли своей чередой. Мэлгорн много времени проводил с ее отцом, в библиотеке или окрестных землях. В замок вернулся ее брат Рэл-Алрад. Вначале он отнесся к гостю прохладно. Наверное, узнал, что Мэлгорн и сестра часто разговаривают, и это не пришлось ему по сердцу. Но прошел месяц, и принцесса с удивлением увидела, как они тренируются на мечах. А еще они очень много говорили. Брат рассказал потом, в чем тут дело. — Он странник, как и я, Иннэ, — «Иннэ» значит сестренка, и именно так наедине называл ее брат. — Его зовут неизведанные земли. В этом мы с ним похожи. — Но в начале ты отнесся к нему иначе, — заметила она. — Да… иначе, — ее брат, высокий и стройный, одетый в легкие штаны, невысокие сапоги и длинный, до колен, камзол, слегка улыбнулся. — Ты же поняла, что он привлекает к себе чужие сердца? — Поняла, — вопрос Рэл-Алрада был не таким простым, как могло показаться на первый взгляд, но она ответила твердо. — Вот и я понял. Они встречались несколько раз. Илатая видела, как в ней зарождаются чувства. Нет, даже не так — пробуждающаяся любовь буквально рвалась наружу. Это было так ново и так волнующе, что в те дни она почти не спала. Этот человек занимал все ее мысли. Он был тот, кого она мечтала найти всю свою жизнь — часто немногословный, но способный говорить красиво. Надежный, сильный, уверенный в себе и таинственный. Эта его непонятная двойственность, тайна, буквально притягивала принцессу. Несмотря на пророчество Алатара, принцесса всегда представляла себе, что ее суженым будет эльф. Но им оказался человек. Совсем иной, и во многом лучше того образа, что сложился у нее в голове. Она мечтала о любви, мечтала наперекор пророчеству. Она знала, чувствовала всем сердцем, что рано или поздно любовь найдет ее. Вот только как и обещал ей Алатар, эта любовь не принесет ей счастья. Мэлгорн был смертным, а значит должен скоро состариться и умереть. И он был рожден в Средиземье. Сердце принцессы буквально разрывалось. Почему жизнь оказалась такой жестокой? Почему она обречена на такую судьбу? В один из дней она решилась высказаться. Она нашла в себе смелость, понимая, что несомненное благородство и великодушие этого человека помогут ее понять. В тот день они пришли в каменную беседку на берегу Лаэваны. Чистейшая вода еле слышно журчала. Серебристые рыбки скользили между камней, и их чешуя временами пускала солнечных зайчиков. Они были вдвоем, и никто не мог им помешать. — Я открою тебе свою тайну, Мэлгорн, — сказала принцесса. Человек молчал, но его молчание придало ей дополнительных сил. — Синий маг Алатар предсказал мою жизнь. — Расскажи об этом предсказании, — попросил человек. И она рассказала. Он слушал и не перебивал. — Ты хороший человек, Мэлгорн. Лучший из тех, что мне довелось видеть, но впереди у нас лишь грусть разлуки и жестокая юдоль! Прости, — она развернулась и побежала. Вернее, хотела так сделать. Сильная, но не грубая рука схватила ее за локоть и не позволила этого сделать. Она почувствовала его прикосновение впервые — надежную руку воина, того, кто не бросит, не отступит, знает цену своим словам и привык добиваться задуманного. — Постой, — мягко сказал человек и развернул ее к себе. Он увидел слезы в ее глазах, улыбнулся и провел рукой, бережно их стирая. Она уткнулась в его ладонь, но он очень медленно положил руки на ее щеки и поцеловал. Сначала в глаза, а потом в губы. Этот поцелуй перевернул жизнь. Сердце вздрогнуло, остановилось и забилось, словно птица в клетке. — Я не все рассказал про себя, — Мэлгорн отстранился. В его глазах она заметила искорки смеха и радости. — Твое предсказание, принцесса, это не страдание, а радость. Послушай — я не был рожден в Средиземье. И он рассказал ей свою историю. Мэлгорн поведал о Чертогах Безвременья, об Айнуре по имени Азре и о себе самом — страннике из другого мира. И когда он закончил, он вновь поцеловал ее, и она поняла, что теперь все будет прекрасно. Мэлгорн был смелым и гордым человеком. Он уважал ее отца, но нисколько его не боялся. И он знал обычаи эльфов — по крайней мере, их западной родни. Он пошел к Лоэну и попросил ее руки. В тот полдень на небе появились легкие тучи. Изредка начинался дождь, который быстро заканчивался. Она ждала его в их любимой беседке на берегу Лаэваны. Никогда раньше ей не казалось, что время может идти так медленно. — Что сказал отец? — это был первый вопрос, который она задала, когда Мэлгорн пришел к ней. — Почему ты так задумчив? — Задумчив? Да, это верное слово, — он взял ее за руку и присел рядом на скамейку, а потом неожиданно улыбнулся. — Твой отец великий эльф, Ила! Но он печется о твоем благе. Я поведал ему о своей природе Майа. — А он? — Это его обрадовало! Но этого мало. Он сказал, что его дочь может выйти лишь за короля. Даже забавно, что он так сказал! — Короля? Но ты не король! — девушка встревожилась и между ее тонких бровей пролегла едва заметная морщинка. — Для тебя, моя фэа, я стану королем. Это не просто, но выполнимо. Правда, займет некоторое время. — Как ты назвал меня? — Фэа, ты моя фэа–душа и я счастлив, что встретил тебя, Ила! — он поцеловал ее, и поцелуй длился целую вечность. Принцессе не хотелось, чтобы он заканчивался. И все же они находились среди других эльфов, их могли увидеть и они были обязаны соблюдать приличия. Тем более, эльфы не очень любили проявлять чувств среди других. То, что касалось двоих — касалось лишь их. Это была их тайна, их счастье и их любовь. — А Дар? Он сказал о Даре? — Конечно! Куда же без него? Дар был еще одним обычаем эльфов. Они не гнались за материальными благами, но жених, для подтверждения намерений был обязан подарить своей суженой Дар. Его стоимость и величина зависели лишь от жениха, но именно по этому Дару судили о чувствах. — И что? — У меня есть одна интересная идея, — он весело улыбнулся. — И все же, моя фэа, я должен вернуться в Дорвинион. Мы увидимся, обязательно увидимся, но это будет не так быстро, как бы мне хотелось. — Я хочу быть с тобой каждый день, — призналась принцесса. — Но мы с тобой проживем долго. Да и в разлуке чувства крепнут, — она покраснела под его ироничным взглядом. — Так мне мама сказала. Через неделю Мэлгорн и его люди покинули Аласел и отправились на запад. Они и так пробыли среди эльфов семь месяцев. Теперь настал срок возвращаться домой. Вечером перед его отъездом они гуляли по лесу до полуночи, держась за руки и любуясь бескрайним небом. Они многое сказали друг другу, но еще больше осталось между слов, в сердце и глазах. И все же принцесса твердо знала, что они еще увидятся. И Мэлгорн вновь прискачет в обитель ее отца. Когда это произойдет? Через год, пять лет или десять? Кто знает? Это случится в любом случае. И лишь одно ее беспокоило. Мэлгорн ничего ей не говорил, но судя по всему, он решил, какой Дар ей преподнесет. Во всяком случае, он знал, где его искать. За последнее время между ними установилась тесная связь. Принцесса могла чувствовать настрой и состояние суженого. Утром люди и их предводитель покидали Аласар, а хозяева прощались с ними. Принцесса стояла чуть в стороне — печальная и молчаливая. Глядя, как он поклонился эльфам, ее отцу и матери, крепко — локоть в локоть — пожал руку Рэл-Алраду, а потом улыбнулся ей, Илатая впервые ощутила его мысли и сумела понять два слова. Но и этого хватило, чтобы она испугалась. — Дракон Ската, — так думал Мэлгорн. И эти два слова заставили ее побледнеть.
