Глава 11
12 июля 2018 г., 13:24
Глава 11
— Предлагаю ждать, — произнес Трандуил. Со всех сторон раздались недовольные возгласы и замечания.
Мы, лидеры пришедших убивать Скату, сидели кругом. Я, Весельчак, Осго и Дэл представляли Дорвинион. Трандуил — эльфов. Пяток гномов по главе со Скруфом и Хрофом — подгорных жителей. И три человека из народа Эотеод — Фрам и два его сотника.
Леголас, как самый ловкий и незаметный, недавно отправился вперед по горной долине к разрушенным воротам Норвахама — именно там, внутри, обосновался дракон. И сейчас мы ждали, когда вернется сын Трандуила и решали, что же делать дальше.
Знакомство с народом Эотеод состоялось семь дней назад. Тот отряд, что первым заметил Леголас, был дозором, который периодически объезжал границы своих земель. Они увидели нас и решили проверить, что за чужаки пожаловали к ним в гости.
Эотеод или рохиррим выглядели очень похожими на дорвинцев или жителей Дэйла — высокие, хотя и не такие, как гондорцы, статные, русые или светловолосые, с гордым взглядом и независимыми манерами. Чувствовалась, что свобода, честь и свежий ветер у этого народа в крови.
Дозорные сидели на прекрасных лошадях и были облачены в кольчуги, шлемы, наручи и поножи. У каждого имелось копье, меч и щит. Некоторые могли похвастаться луками и топорами.
Оружие красивое, с насечками и узорами, но качество где-то на уровне среднего. Тот топор, который я купил у гномов Эребора перед началом похода, куда дороже.
Одевались всадники в простую, льняную или шерстяную одежду. Из цветов предпочитали белый, серый, черный и зеленый. Когда я чуть позже увидел их женщин, они мне понравились — белокурые, стройные, красивые и простые. В самом хорошем смысле этого слова.
Дозорные проводили нас в местную столицу, которая носила имя Фрамбург. Столицей она могла считаться лишь номинально. Да, город стоял на каменистом холме, но был укреплен вбитыми в землю брёвнами. Местные даже ров около стен еще не удосужились выкопать.
Все внутренние постройки и здания из дерева. Хоть какое-то уважение внушал лишь королевский терем. Он стоял на длинном, сложенном из необтесанного камня, фундаменте. Войти в него можно с двух сторон. Стены выкрасили в золотистый цвет, а в окнах находилось настоящее стекло. Остроконечную крышу украшали резные конские головы.
В этот терем нас и повели. И по пути стало ясно, что нынешний Фрамбург недалеко ушел от Каррока.
В тереме нас встречал Фрам — серьезный мужик с вислыми, как у Грестлинга, усами ниже подбородка и белокурыми волосами до плеч, схваченными на лбу простым кожаным шнурком. Его серые глаза смотрели внушительно и грозно, скрывая появившуюся заинтересованность. Официально он считался королем, но рохиррим называли его по-своему — конунг.
— Добро пожаловать в Фрамбург, — сказал человек, в честь которого назвали город, и привстал со своего небольшого трона, застеленного шкурами. — Прошу отведать нашего гостеприимства!
Трандуил, Скруф и я прошли по центральному проходу, мимо обложенного камнями очага в центре залы. По бокам очаг оформляли кованые витые подпорки, на которых висел внушительный котел. Крышу поддерживали круглые колонны из целиковых древесных стволов. На них висели щиты, украшения и красивая конская упряжь. В промежутках стояла стража, знатные воины и несколько женщин.
Все они молча, дружелюбно и достаточно откровенно осматривали нас с ног до головы.
— Здравствуй, владыка Эотеод! — ответил Трандуил. — Я король лесных эльфов, Трандуил. Вот Скруф, вождь гномов из клана Огнебородов. Они пришли из Эребора. А это Мэлгорн, Воевода из далекого Дорвиниона!
— Мы рады видеть вас всех, — немного растерянно ответил Фрам и посмотрел на своих советников у трона, взглядом выражая удивление как от гостей, так и возможной целью нашего появления. — Конечно, мы слышали про ваши владения и земли. А наши предки всегда дружили с дорвинцами.
— И у нас помнят народ Эотеод, — подтвердил я. — Жаль, что вы покинули Дикие Земли.
Фрам мне, в общем-то, понравился. Примерно таким я его и представлял.
— Гости всегда пользовались и будут пользоваться нашим гостеприимством, — пришел на помощь Фраму один из его людей. — Мы можем узнать цель вашего посещения?
— Настало время гномам вернуть себе потерянное золото, — Скруф вышел вперед и засунул большие пальцы за широкий пояс. — Мы идем убивать дракона Скату!
Скупая улыбка, которая вроде бы вначале появилась на лице вождя Эотеод, пропала без следа.
— Ската весь последний год тревожит наших пастухов и коневодов в Серых горах. Я сам собирался пойти на него походом. Дракон и все, чем он владеет — наше! Он живет на земле, за которую мы заплатили кровью и жизнью родичей!
— Да неужели? — чуть громче, чем следовало, ответил бородач. — А как же все те гномы в Норвахаме, кого Ската убил?
— Об том пусть судят мудрецы, — возразил Фрам, и теперь его голос звучал чуть ли не враждебно. — Я сужу согласно нашим законам. Разве у гномов не так?
— Так, но я не спрашивал твоего разрешения, коневод! — ответил гном и покачался с носка на пятку. — Золото наше и поход тоже наш. Ты спросил о цели похода. Я ответил — ведь гномы не лгут. Но помощи твоей нам не надобно!
— Не стоит ругаться, — кажется, я позволил гному сказать много лишнего. С другой стороны рот ему затыкать я не имею права.
— Воевода Мэлгорн прав, — негромко заметил Трандуил. — Зачем нам становиться врагами?
— Хорошо, — сдерживая раздражение, ответил Фрам. — Примите наше гостеприимство. Слуги помогут вам разместиться.
— Лишняя задержка, — ответил Скруф. — Мы просто пойдем дальше.
Так и закончилось первое знакомство с народом всадников. Плохо закончилось, если честно. Нам вообще не стоило заходить во Фрамбург.
С другой стороны, гномы знали, где находился бывший Норвахам и нам как раз по пути. Да и как-то невежливо просто так проходить мимо конунга. Будь нас один или два человека — еще куда ни шло. Но не такой же многочисленный отряд! И Эотеод в своем праве, когда задает вопросы о наших целях.
Само собой, что Фрам не захотел оставаться в стороне и присоединился к нам. Он не мог запретить нам идти на Скату, а мы не могли взять и отговорить его от таких намерений.
Кончилось тем, что Скруф и Фрам основательно поругались. С Фрамом мы общались несколько раз, решая, как же ловчее убить дракона. Я с интересом наблюдал за предком Теодена, Эомера и Эовин — мужик он внушительный, и не сказать, что жадный, но гонору, как и у гномов, хватает.
И все же ругань не переросла в драку. А это самое главное.
Четырьмя отрядами мы отправились дальше на север, в горы, и прошли несколько деревень и небольших поселков. После них дорога закончилась — прямой путь к Норвахаму отсутствовал. Пришлось двигаться по каменистым полям, сквозь редкие рощи, через небольшие ручейки и овраги. Иногда нам попадались шалаши пастухов или перегоняемые табуны лошадей.
По левую руку находился Андуин. Мы находились недалеко от истока величайшей реки Средиземья, и здесь она совсем небольшая. Андуин стал еще уже, когда мы пересекли один из его первых притоков — реку Грейлин.
Край был просторный, но какой-то унылый. Заснеженные, даже на вид холодные горы впереди поднимались все выше и выше. Начал дуть постоянный, устойчивый северный ветер. В небе нависали свинцового цвета облака. Чуть ли не каждый день шел дождь. Деревья пропадали, а по мере подъёма воздух становился все свежее. Мои дорвинцы, привыкшие к теплу и солнцу, начали мерзнуть.
И вот, наконец, мы отошли от Андуина в сторону и достигли небольшой горной долины, в середине которой протекал узенький ручей.
День выдался сырым. Наползал влажный туман. Дальний склон долины, с остатками ворот Норвахама, терялся где-то впереди. Здесь мы остановились и устроили общий привал. Костры разжигать не стали — Ската мог унюхать дым.
Леголас в сопровождении нескольких легконогих эльфов отправился на разведку. Гномы ворчали, не желая ждать и терять впустую время — именно так выразился Скруф. И все же нам с Трандуилом и Фрамом удалось немного образумить бородачей.
Вернувшийся Леголас сказал, что из пещеры чувствуется запах дракона, но он вроде как спит.
И сейчас мы решали, как же быть дальше. Гномы предлагали долго не думать, лезть в пещеру и вломить дракону прямо там. Трандуил, и в этом я его поддерживал, предлагал выманить дракона на свежий воздух и засыпать стрелами со всех сторон.
В его словах был резон. По словам Фрама выходило, что Ската вылезает из пещеры раз в пять или шесть дней, поохотиться и размяться.
Учитывая, что у Трандуила около восьмидесяти эльфов, и у каждого есть лук, да плюс еще двадцать стрелков Осго, мы бы действительно могли подождать и потом попробовать расстрелять дракона.
Гномы не соглашались. Они, в силу особенностей менталитета, жаждали поскорее оказаться внутри горы. Фрам и его рохиррим предлагали идти вперед и дать бой перед входом. Дело вновь дошло до ругани.
— Мы ждать не будем, — твердо сказал Скруф. — Не хотите лезть в Норвахам — хорошо. Но бой дадим на наших условиях!
Временами упёртость гномов поражала. До этого я неоднократно с ними общался, но в тех ситуациях не было конфликта интересов, и бородачи казались мне вполне адекватными. Сейчас же я словно увидел их с другой стороны.
— Скруф, послушай, давайте немного подготовимся. Нельзя просто так лезть на дракона! — попытался убедить я. Ворчливый гном нехотя согласился.
Через час мы пришли хоть к какому-то единству и приняли общий план действия.
Первыми ушли все эльфы и Осго с лучниками. Они должны тихо и по возможности незаметно добраться до ворот бывшего города гномов, и забраться наверх, обеспечив нам прикрытие.
Дав им время для маневра, следом двинулись остальные силы. Ждать от гномов, что они сумеют подойти к остаткам ворот бесшумно — бесполезное занятие. Гномы в принципе не могли ходить тихо.
Они двигались по центру долины, выставив вперед щиты и приготовившись. Король Траин разрешил взять Скруфу с собой сто двадцать бойцов. И сейчас подгорные жители, закованные в железо с ног до головы, выставив вперед щиты, надев на руки толстые рукавицы, обмотав головы и ноги какой-то тканью, просто шли вперед, как живой, несокрушимый каток.
Все же бородачи согласились с нашим планом попробовать выманить дракона на открытое пространство.
— Барук кхазад, барук кхазад! — раздавался слитный клич.
Гномий язык называется кхуздул. По легенде его придумал Вала Ауле. Сами подгорные жители тщательно хранят его секрет и не посвящают в тайны чужих и посторонних. Я сам знал из кхуздула всего несколько десятков слов, но рассчитывал, что со временем мне все же выпадет шанс познакомиться с ним поближе.
Скруф и его ребята кричали «топоры гномов» — это я понимал.
По левую руку гномов, оставив между отрядами внушительный промежуток, двигались рохиррим во главе с Фрамом.
— Эотеод, Эотеод! Фрам! — подбадривали себя всадники. Их насчитывалось около двух сотен.
Справа от бородачей двигали мы.
— Дор! Дор! Ураган! — дорвинцы так же не молчали.
Все лошади остались далеко позади, под надежной охраной. И сейчас ничто не мешало начать драку. Хотя сам я испытывал двойственные чувства. Опасения — за себя и людей — смешивались с азартом, создавая неповторимый эмоциональный коктейль. Драконов мне пока видеть не довелось, а уж тем более не приходилось охотиться на них. Адреналин буквально бурлил в крови.
Будь я на месте дракона, я бы побоялся вылезать на таких многочисленных врагов.
Подул легкий ветерок, унося остатки тумана в сторону. Мы остановились перед воротами на расстоянии выстрела из лука и осмотрелись.
Когда-то перед входом в Норвахам находилась ровная площадка. Сейчас она была завалена камнями, землей, глиной, опавшими листьями и кусками дверей. Ворота представляли собой вырезанный прямо в скале вход внутрь, в крепость. По бокам его поддерживали две колонны, но сейчас от них остались лишь круглые цилиндрические куски, раскиданные вокруг и укатившиеся ниже по склону. Позади темнел вход.
Я перевел взгляд чуть выше — там расположились лучники. Осго и кто-то из эльфов догадались подтащить к краю нависавшего над входом козырька несколько внушительных камней. Около них стояли люди, готовые скинуть их вниз, на выползающего дракона.
— Вылезай, червяк! — Скруф вышел вперед и принялся «драть горло». Он начал оскорблять дракона и всячески его поносить. Не думаю, что Ската глухой. Значит — все слышит, но не торопится.
Эотеод все сильнее стучал мечами по щитам, свистел и выкрикивал свои кличи. Минуты текли, Ската не торопился показываться и все, шаг за шагом двигались вперед.
Своих-то я остановил, но вот гномы подошли очень близко.
— Мы проломим тебе башку и выбьем зубы! — не умолкал Скруф.
Он стоял ближе ко входу, и я крикнул ему, чтобы он упомянул сокровища. Кажется, драконы отличаются не только тщеславием и гордыней, но и жадностью. На этом можно сыграть.
— Ты украл сокровище. Его добыли наши деды и отцы! Мы отнимем его, а твой труп будет гнить в могиле! — Скруф воспользовался советом.
— Кто посмел меня тревожить? — совершенно неожиданно раздался низкий, внушительный голос. Все вздрогнули и замолчали. В глубине прохода появился какой-то силуэт. Это мог быть лишь дракон, и он не торопился выходить. Но он ответил, а это говорило, что слова гнома его зацепили.
— Выходи и прими бой, трус! — Скруф сделал несколько шагов назад и влился в ряды своих. — Или ты можешь лишь убивать детей и стариков? Червяк!
— Да как ты смеешь называть меня, Скату Могучего, трусом? — заревел дракон. Эх, будь такая возможность и не угрожай ничего моей жизни, я бы не отказался от возможности поговорить с драконом. Это могло бы быть… перспективно. Конечно, не захоти он мной перекусить.
— А кто ты есть, как не трус? — крикнул Хроф.
— Трус, трус, трус! — все, кто стоял перед входом подхватили обидную кличку.
Внушительный силуэт в темноте начал двигаться. Я успел поднять руку, давая знак воинам над воротами. В следующий миг дракон рванулся вперед.
— А-а-а-рх! — заревели гномы и слитно подняли щиты.
Дракон выглядел великолепно. И смертоносно. Я впервые увидел представителя этих существ. Он был красив — удивительным сочетанием ума и мощи, ярости и пугающей, немного неуклюжей, грации.
Эльфы считают, что драконов придумал и вывел Моргот. Что ж, если так, то с фантазией у Павшего Вала все в полном порядке. Не испытывай я таких противоречивых эмоций, я бы сказал ему «спасибо» за такую качественную и великолепную работу генетика.
Ската был из тех драконов, что не умели летать. Его длина, как мне показалось, составляла около тридцати метров, но непрерывно двигающийся, как кнут, хвост, не давал возможности точно определить истинные размеры. Он был невысок, ростом примерно с человека на коне. Рудиментарные крылья придавали ему неповторимый вид. Четыре мощные лапы с внушительными когтями казались бронированными отростками, похожими на вековые корневища. На шее сидела большая голова. Костистый гребень шел ото лба вдоль всего позвоночника до самого кончика хвоста. Черные глаза поражали разумностью и какой-то невероятной, древней свирепостью.
Ската оказался серо-черным и его чешуйки матово заблестели, поймав свет.
Дракон выдал струю огня. Вначале она показалась просто огромной и смертельной. Достаточно быстро стало ясно, что дракон умеет пуляться пламенем метров на десять, не больше. Передовые бородачи сделали синхронный шаг назад, кто-то завопил дурным голосом, но в целом они не сильно пострадали.
— Давай, — крикнул я и махнул рукой. Четверо лучников Осго навалились на большой камень и скинули его вниз. В последний момент Ската почуял опасность и успел сдвинуться в сторону. И все же дракон не кошка, и от инерции такой массы никуда не деться. Вместо того, чтобы упасть на хребет, камень ударил по задней правой лапе.
Ската заревел, поднял голову и выпустил вверх язык огня, не причинивший никому вреда. Эльфы и другие лучники скинули вниз еще несколько камней, уже не таких больших. Они с грохотом отскакивали от драконьей брони. И все же, думаю, радости от подобного он не чувствовал.
Ската на миг напрягся, оценивая поле боя, а потом бросился вперед. Мне это напомнило атаку варана — эти существа в чем-то походили на Скату, и кажутся медлительными и неторопливыми. Но когда они совершают рывок, все меняется.
Вот и Ската бросился вперед. Миг, и он уже достиг гномов и ударил в щиты лбом. С десяток тел, размахивая руками и ногами, разлетелись во все стороны. Остальные бородачи раздались в стороны и принялись рубить его топорами.
Все орали и кричали. Дракон пыхтел, как паровой котел, и периодически выдыхал огонь.
Эльфы и лучники Осго, в те моменты, когда риск попасть по своим уменьшался, начинали пускать стрелы. По большей части они бесполезно отскакивали от брони Скаты.
Вот только эльфы — лучшие лучники в Средиземье. Да и бойцы Осго не просто так едят свой хлеб! Вопреки мифам о неуязвимости драконов, у них есть слабые места — глаза, ноздри, пасть, задница… В подмышках брони нет вовсе — иначе он бы себе все там стер при движении. Да и живот защищен не так сильно.
Лучники били именно в эти места. Нет, нет, а отдельная стрела находила дорожку. Наверное, для дракона они, как для человека осы, и «кусали» не смертельно, но весьма ощутимо. Да и стрел у нас с избытком!
Дракон ревел и плевался огнем. Строй гномов он ополовинил — это точно. Но и сам уже двигался более медленно. Кажется, тот камень, что скинули ребята Осго, основательно повредил ему лапу. Да и топоры бородачей не всегда отскакивали от брони.
— Вперед, парни! — я устремился к дракону, в то время как Фрам так же повел рохиррим в атаку.
Я успел пригнуться, когда хвост Скаты со свистом ударил в нашу сторону. Один из дорвинцев удар просмотрел, и его отбросило на руки товарищей. Ската дернулся, поворачиваясь боком. Из-под лап во все стороны летели камни и песок.
— На! — я поудобней перехватил топор и врубился в то место, где нога смертоносной твари делала изгиб. Там находился сустав, напоминающий колено человека. Он защищен, но это часть тела — подвижная, обеспечивающая дракону возможность движения. Броня там не слишком толстая.
Удар вышел что надо. И дракон стоял удачно, да и сам я вложил все силы. И конечно, сталь гномов не подвела. С чавкающим звуком полукруглое лезвие вошло в плоть на добрую ладонь. Несколько капель горячей, мне даже показалось, что раскаленной крови попало на лицо.
Дракон заревел и отпрыгнул вбок, сметая и опрокидывая стоячих с другой стороны рохиррим. Он начал разворачиваться и оказался лицом к нашим лучникам.
Я не видел, как они стреляют, лишь замечал, как стрелы буквально шквалом обрушились на морду древней твари. Часть из них ломалась с сухим треском, другие отлетали в сторону, но несколько влетело прямо в пасть, одна в ноздрю, а две попали в глаз, выбив его.
Дракон вновь махнул хвостом, и пришлось принять его на щит — словно огромный великан ударил внушительным молотом. Меня откинуло назад, прямо на руки Весельчака.
— Вперед. Следим за хвостом и лапами, — прокричал я и снова бросился в атаку. Сомневаюсь, что меня много кто услышал. Шум стоял оглушающий. Бородачи рубились, орали про свои топоры и то, что гномы идут вперед. Дракон ревел и выпускал огонь — сейчас он был уже куда слабее, чем вначале.
Несколько человек каталось по земле, пытаясь сбить с одежды пламя. Кто-то стонал и пытался отползти подальше. Обгорелые, раздавленные или перекушенные трупы валялись на земле.
С другой стороны дракона Фрам что-то кричал, призывая надавить.
— Уноси готовенького, — Весельчак схватил копье и разогнавшись, ударил дракона в живот. Ската дернулся, копье сломалось, а Весельчака отбросило в сторону.
И все же мы побеждали!
Я не собирался понапрасну рисковать людьми и протрубил в рог — дорвинцы отошли назад. Гномы повторили наш маневр, а вот бойцы Фрама замешкались — да и дракон как раз повернулся в их сторону.
Ската вновь подставился под лучников и те сполна воспользовались предоставленным шансом. Красиво, когда около сотни лучников, способных выпустить до семи прицельных стрел в минуту, начинают тебя обстреливать. Да, красиво, но лишь тогда, когда ты стоишь с той стороны лука, где у него тетива.
Дракон двигался все медленней, и раз за разом заваливался на землю. Каждый раз он находил силы, чтобы подняться, но подобные усилия давались ему непросто. Несколько раз он буквально выкашливал сгустки крови.
Последнюю точку поставил Хроф. С нечеловеческой силой он ударил топором сбоку, попав в щеку дракону, и прорубая ее до самой кости. Кажется, ему и язык удалось задеть, так как из пасти Скаты хлынул густой поток крови. В прохладном воздухе от нее валил пар, и она казалась очень темной.
Дракон издыхал. Мы надвинулись. Со всех сторон замелькали топоры и копья. Через несколько минут все закончилось.
— Победа, никак? — громко спросил Дэл Дорги и посмотрел на меня. — Воевода?
— Да, дело сделано, — я подошел вплотную к дракону, уперся ногой в череп и сильно толкнул. Безрезультатно. Дракон закатил глаза, дернулся несколько раз и умер. Под ним расплывались многочисленные лужи крови. Пахло от него хорошо нагретым металлом и землей. Сейчас, вблизи, он просто поражал. Из разбитой молодецким ударом Хрофа пасти торчали внушительные клыки. Бронированные чешуйки казались несокрушимыми и очень красивыми. И как мы смогли его убить?
— Ах ты тварь! — в шею Скаты ударил топор. Озверевший Хроф буквально запрыгнул на дракона и принялся яростно рубить.
Несколько гномов бросилось вперед, и оттащили его назад. По лицу Хрофа текли слезы. Почти сразу стало ясно, что его отец — Скруф — погиб.
— Живой? — Фрам — с обожжённым лицом, с гребнем на шлеме, сбитым в сторону, в заляпанной кольчуге, подошел ко мне. На бородачей он демонстративно не обращал внимания.
— Да, — кажется, я действительно вышел из схватки без особых потерь. Правда на плече неизвестно когда и как порвалась кольчуга. Среди разошедшихся колец я видел розовое кровоточащее мясо. И только сейчас почувствовал боль. Болела и левая нога. Сапог был порван, поножи оторваны и на землю капала кровь. — А ты, как?
— Я-то? — он зажал одну ноздрю и с шумом высморкался в сторону. — Хвала Оромэ, все хорошо!
Со скал спустились лучники и эльфы. К нам подошли Трандуил, Леголас и Осго.
— Хорошая работа, — сказал я эльфам и посмотрел на дунландца. — Отлично стреляли, Осго! Передай парням благодарность!
— Спасибо, будет сделано, — Осго довольно улыбнулся.
— Гномы сильно пострадали, — оглядевшись и насмотревшись на дракона, заметил Трандуил. Он выглядел свежим, словно только что принял ванну и облачился в чистые одежды.
Да, бородачей погибло больше всего. Сюда их пришло сто двадцать. Сейчас осталось меньше пятидесяти. Жаль их. Я скорбел о Скруфе, и переживал за Хрофа — он выглядел потрясенным и сломленным.
В глубине души шевелился поганый червячок, который шептал, что гномы сами во всем виноваты. Переть напролом — их идея. Они торопились, словно вот-вот наступит Вторая Музыка Валар, и лезли вперед, как ошпаренные. И они получили по заслугам. Радуйся, что гномы приняли на себя основной урон и всю мощь Скаты.
Вот только радоваться не хотелось.
Будь я здесь единоличным командиром, то организовал бы все иначе. Но когда лебедь, рак и щука впрягаются в одну повозку, то получается то, что получилось.
Рохиррим недосчитались тридцати человек, и еще столько же оказалось ранено. Дорвинцев пало семеро, но и это казалось мне слишком большой ценой.
Из эльфов не погиб ни один. Гномы считали подобный факт оскорбительным.
Тела мертвых бережно отнесли в одну сторону, а раненых — в другую. У Весельчака оказалась сломана ключица. Осмотрев его и остальных своих бойцов, оказав им первую помощь и немного придя в себя, мы отправились внутрь Норвахама. Впереди, сохраняя бдительность, шел я, Трандуил, Леголас, Фрам и Хроф, принявший командование у бородачей. Позади и по сторонам шагали рядовые бойцы с горящими факелами.
Когда-то в Норвахаме жили гномы. Это было заметно: обработанные потолки, стены и пол, отходящие в стороны галереи, двери в небольшие залы. И все же, становилось понятно, что большим числом жителей крепость похвастаться не могла. Тут и там вдоль стен лежали кости и обгоревшие, покрытые пылью доспехи, оружие, и даже кирки и ломы. На глаза попалось и несколько совсем маленьких, явно детских, костей. Гномы при виде павших родичей проклинали дракона, горестно стонали и рвали бороды.
Языки пламени бросали тревожные, смутные и изменчивые тени. Я невольно задумался — получалось, что дракону куда легче сражаться в замкнутом пространстве, где его тяжело обойти с боков или со спины. Я даже представил, как здесь все было — Ската взломал или выжег ворота и пополз вперед, пуская струи огня. На боковых проходах он останавливался, зачищал защитников и двигался дальше.
Сдается мне, дракон выбрал подходящий момент. В тот день здесь разверзся ад! Весь Норвахам превратился в огненную мышеловку.
И все же удивительно, что тогда гномы не сумели дать отпор, а сейчас мы победили. Ведь в крепости имелись защитники и бойцы. Тогда что, получается, их застигли врасплох?
В центральном зале факелы осветили внушительную горку, отразившую свет. Мы подошли поближе — там находилось, золото, серебро, медь, оружие и доспехи, кольца, украшения, монеты и просто металл в слитках и даже руде. Похоже, Ската сгреб все добро, до которого смог дотянуться, в одну кучу. Она занимала весь центр залы, и ее вершина поднималась выше моего роста.
— Золото! — шумно выдохнул Фрам. Его глаза странно блестели, отражая сиянье золота. Человек облизнул губы и осмотрел всех нас.
— Да, золото, — голос Хрофа изменился. В нем появились новые ноты, каких я раньше не слышал — раздражение, жадность, гнев. — Золото гномов, мать-перемать!
— Нет, теперь оно общее, — ответил Трандуил и улыбнулся. Из-за его улыбки, больше смахивающей на ухмылку, мне захотелось ему кое-что сказать — кое-что неприятное и злое. Я глубоко вздохнул и промолчал.
— Заткнулся бы ты, король, — грубо ответил Хроф и бородачи поддержали его громкими криками. — Не тебе что-то говорить, ведь эльфы в бою участия не принимали.
— Гномы часто говорят не подумав! — Леголас вышел вперед. — Что, Хроф, тебе стало бы легче, погибни вместе с остальными двадцать или тридцать эльфов?
— Конечно, — буркнул бородач и решительно сжал в кулаке бороду. — Я сам буду делить сокровища.
— Осторожней! — голос Трандуила звучал мягко, как легчайшее прикосновения шелка, и грозно, как шорох выдвигаемого из ножен меча. — Гномов осталось совсем мало… У тебя нет сил, чтобы диктовать такие условия!
— Ты пугаешь, что ли, мать-перемать? — взревел Хроф. От него исходила ощутимая угроза. Выглядел он страшно — закопчённый, помятый, со светлыми дорожками на лице от слез. Его внушительный кулак сжимал топорище.
— Не он один! — Фрам вышел вперед и демонстративно наклонился к гному, подчеркивая разницу в росте. — Здесь наша земля и золото тоже наше!
— Дорвинион заплатил полную цену, и мы сами возьмем своё! — нарушая субординацию, выкрикнул Дэл Дорги и встал рядом. Остальные дорвинцы поддержали его смутным гулом — не особо громко, косясь на меня и явно ожидая, что же я скажу.
Факелы трещали, распространяя запах прогоревшего масла — им пропитывали ткань. Света они давали немного, и все люди приобретали какие-то уродливые, гротескные черты. Гримаса Фрама, гнев Хрофа, насмешливая улыбка Трандуила, плотно сжатые губы Леголаса, перекошенное лицо Дэла Дорги, лихорадочный блеск глаз у Осго… Казалось, это не живые существа, а призраки, готовые вцепиться и разорвать друг другу глотки, начав бессмысленную и кровавую вакханалию.
— Конунг, чужаки хотят нас обмануть, — выкрикнул один из ближних воинов Фрама и смело шагнул вперед, хватаясь за меч. Возможно, он просто показывал силу и думал поддержать своего короля. Бородачи восприняли его поведение, как провокацию.
— Вот жеж суки! — зло крикнул один из гномов. Залязгала обнажённая сталь. Гномы выдвинулись вперед в едином порыве. И хотя их было меньше, им удалось смять и отбросить рохиррим назад. Они не торопились убивать, все еще держа себя в руках, но на пол пещеры пролилась первая кровь.
Еще немного и все, безумие охватит всех нас, и мы просто начнем вырезать врагов — настоящих и мнимых.
Хотя здесь нет врагов. Я давно уже чувствовал поганый дух этого места — удушливая аура, состоящая из жадности, гнева и взаимных подозрений. Она словно провоцировала, заставляя сомневаться в друзьях и нашептывала, что тебя хотят обмануть, обокрасть, убить… Так чего ты ждешь, дурак? Напади первым и забери все себе!
Призрак убитого Скаты незримо витал над нами и глумливо хохотал, радуясь тому, что вот-вот случится. Груда золота каким-то необъяснимым образом пробуждало в нас все самое плохое. А еще, уверен, на весь народ гномов оказали влияние те кольца, что дал им Саурон. Они стали именно такими — жадными и нетерпеливыми. И близость золота сделала свое дело, вытащив эти качества наружу.
Как Майа я чувствовал ауру и буквально видел, как незримые черные пальцы проникают в души и сердца, делая смелых, честных и правдивых бойцов своей противоположностью.
— Тихо! — заорал я во всю силу легких, перекрывая шум и крики. Удивительно, но меня послушались. Гномы и люди отпрянули друг от друга. На миг, краткий миг, воцарилась тишина. Лишь факелы трещали, да слышалось хриплое дыхание. Пахло потом и близкой смертью. Мы стояли на самом краю.
Я совершил весьма опрометчивый поступок, смело вклинившись между рохиррим и гномами.
— Вот что предлагаю, — торопливо, стараясь быстрее завладеть чужим вниманием, я поднял руку. — Все, что есть, надо разделить на пять частей. Золото и крепость гномов, поэтому им отойдет две доли. Всем остальным — рохиррим, эльфам и дорвинцам по одной. Справедливо? — и сам же громко крикнул. — Да, справедливо!
— На такое мы согласны! — помедлив, кивнул Фрам, проводя рукой по лицу и словно стирая липкие нити безумия. Все же мужик не был козлом. Наверняка он подумал о том, сколько жизней отдали гномы, и о золоте, которое накопили именно их предки.
— Хорошие условия для эльфов, — Трандуил выглядел довольным.
— Справедливо, — кивнул Леголас.
— Наш Воевода прав, — поддержал меня Дэл Дорги. Выглядел он смущенным и старательно отводил глаза в сторону.
— Доля! Доля! — Осго и остальные дорвинцы позади меня криком выразили согласие.
Хроф все еще медлил. Наверняка, он хотел большего для себя и своего народа. Но гномов осталось мало, а безумие отступило. Бородач оглядел нас всех — тех, кого устраивали эти условия, и понял, что силой ничего не добиться. Один из советников что-то громко ему сказал, чуть ли не выплюнув эти слова на кхуздуле, и Хроф кивнул.
— Ладно, Моргот с вами, мы принимаем условия, — произнес он. Кажется все, кроме гномов, остались довольными.
Гнилых людей в Средиземье не так уж и много. Как правило, их легко определяют, презирают и не допускают в свою компанию. Конечно, я утрирую, но среди тех, кто делил сокровище Скаты, таких не оказалось. А та вспышка ярости и жадности — что ж, так на всех подействовало место, золото и дух Скаты.
Поэтому я нисколько не сомневался, что никто не станет пытаться спрятать что-либо или утаить. Это позорное деяние и если оно вскроется, то такому человеку, гному или эльфу лучше удавиться со стыда — если его сразу не убьют свои же.
Все золото и серебро до последней монетки и броши вытащили наружу, что заняло весь день и часть ночи — гномы обшаривали закоулки и дальние комнаты, куда Ската из-за размеров просто не мог пролезть.
Гномы похоронили всех павших — тех, что пришли из Эребора и те останки, что обнаружили в Норвахаме.
У гномов свои похоронные обычаи. Умерших они хоронят в каменных склепах и гробах. Положить труп в землю или сжечь для них немыслимо. Так можно поступать лишь в крайних, невероятных случаях.
Никто так и не увидел, что сделали гномы с телами. Они просто унесли их в глубины Норвахама.
Люди похоронили своих, насыпав два кургана. Побольше — над рохиррим, меньше — над дорвинцами. Тризна заняла весь вечер. Фрам приказал, и его люди привезли на вьючных лошадях припасы — мясо, зелень, овощи и пиво.
Всю добычу разделили на пять частей. Золото оценили и по весу, и по ценности изделий, прикидывая ее примерную стоимость в том же Дэйле или Гондоре. После чего мы кинули жребий, определяя кому какая куча достанется.
Я с немного оклемавшимся Весельчаком, Осго и Дэлом рассматривали и перебирали доставшееся нам богатство. Навскидку, на нашу долю пришлось около двух центнеров драгметалла. На самом деле, не такой уж и большой объём. Золото металл тяжелый и не занимает много места. К тому же, здесь хватало серебра, меди, олова и даже стали.
И все же ценность добычи весьма велика. В нашей куче, как и у других, хватало по-настоящему красивых и дорогих изделий — колец, цепочек, серег, браслетов и прочего.
Я задумчиво перебирал их. Свою долю мы разделим между всеми участниками. Естественно, мне, как Воеводе, достанется куда больше. Три офицера — Дэл Дорги, Баргус и Осго получат меньше, а рядовые бойцы могут рассчитывать на относительно небольшой куш. Конечно, мы не забудем про семьи погибших. Да и Совету Пяти придется что-то «отсыпать». И все равно, теперь даже простого воина можно считать если и не богатым, то вполне обеспеченным человеком.
Каждый из них сможет купить хороший дом в Дорвинионе с виноградником и садом, две или три лошади и с дюжину овец. Судя по радостным и оживленным разговорам, дорвинцы думали примерно так же и уже прикидывали, что стоит прикупить. Тем более множество полезных вещей можно приобрести относительно дешево в Дэйле и Эреборе на обратном пути.
Кое-что привлекло мое внимание. Неужели это он? Я вытащил из общей кучи небольшой, окованный серебром рог. Вереница скачущих всадников бежала от мундштука к раструбу, выгравированная на металле. А на окантовки были начертаны руны гномьего языка.
Кажется, настало время немного поработать на репутацию.
— Фрам, возьми этот рог, — я протянул его вождю Эотеод. — В знак нашей дружбы, пусть он послужит твоему роду.
— Благодарю! — он принял подарок.
— Рог долгие века будет находиться в твоей семье, Фрам. Потом, когда вы найдете новую родину на юге, и когда пройдет великая опасность, дева из твоего рода подарит его невысоклику из далекой северной страны. Так я вижу.
— Так ты еще и пророк? — уважительно сказал Фрам и внимательно — теперь он его заинтересовал всерьез — осмотрел подарок.
— Немного! — я невольно задумался над будущим. В Средиземье появился новый человек. Мэлгорн. И своим присутствием я заложил и ежедневно закладываю иную вероятность развития будущего. И чем сильнее начну взаимодействовать со Средиземьем, тем больше будет изменений. Они начнут накапливаться как снежный ком, и кто знает, вдруг будущее станет совсем иным? Может и не будет сражения на Пеленорских полях и гибели кольценосца от рук Эовин и Мерри Брендибайка. И возможно Эовин и Эомер никогда не отдадут рог Мерри. Да, я могу красиво сесть в лужу, но до тех событий еще много веков. Почему бы не попробовать?
В горе сокровищ я искал что-то, что может послужить моим Даром Илатае. Слитки, монеты, броши, кольца и ожерелья, оружие и доспехи — все не то. Некоторые вещи казались настоящим произведением искусства, но они не подходили для моей цели. В них нет «изюминки». А вот драгоценные камни заслуживали тщательного осмотра.
Один из них буквально приковал мой взгляд, хотя его и нельзя назвать драгоценным камнем в прямом смысле этого слова. Это кусок горного хрусталя, вытянутый, похожий на большое зубило, размером с голову годовалого ребенка. С одной стороны неведомый мастер качественно огранил его, а с другой стороны огранка выглядела чисто номинальной. Возможно мастер не успел завершить работу, но скорее всего дело в ином — такая задумка. И теперь камень выглядит неповторимым и запоминающимся. Хрусталь имел странный оттенок, сплетение светлых и розовых тонов. И он находился среди добычи гномов.
— Хроф, можно тебя попросить? — спросил я бородача.
— Конечно! — кажется, то безумие, что чуть не охватило гномов в пещере, прошло без следа. Во всяком случае, выглядел он адекватно.
— Мне для дела нужен вон тот камень. Не против поменять его на что-то из моей кучи?
— Который? — Хроф нагнулся и вытащил камень. В мощной руке бородача он смотрелся изящно. — Ха, простой горный хрусталь. Невелика ценность. Забирай так, — и он протянул его мне.
— Спасибо, — поблагодарил я и дал ответный дар — небольшую брошь. Гном крякнул от удовольствия — брошь была раза в три, а то и в четыре дороже.
— Значит, теперь хрусталь принадлежит мне, и ты отказываешься от прав на него? — на всякий случай спросил я.
— Точно! Так и есть! — он кивнул и вернулся к своим бородачам.
Я устроил процедуру не случайно. Интуиция, которой научился доверять, подсказала, что так будет правильно. Сейчас кусок горного хрусталя не имеет большой цены. Относительно, конечно. Но я почему-то твердо уверен, что так продлится недолго. И тогда мне бы не хотелось, чтобы гномы предъявили какие-то претензии.
Эльфы и гномы на следующее утро отправились домой — разными дорогами. Между собой они толком не общались, но я простился с каждым из народов достаточно тепло.
Как и в известной мне истории, бородачи Хрофа затаили обиду на Эотеод. Зато сейчас они не убили Фрама, и я считал подобное достижение личной заслугой.
С эльфами подгорные жители так же расстались с заметной радостью. Хорошо, что Дорвинион никто не поминал плохим словом.
Удивительно, но эльфы и гномы даже не заговорили о трупе Скаты. Он был им просто не нужен — ни как трофей, ни как-либо еще.
А вот Фрам им заинтересовался. Мы с ним поделили поровну когти дракона. Фрам хотел получить череп, но нам удалось договориться — он уступил его мне, взяв шкуру Скаты. Кроме всего прочего я навьючил волокуши отвалившейся чешуей и костями дракона. Все могло пригодиться. Правда, не уверен, что же на самом деле почетней и лучше — череп или шкура. Череп с клыками смотрится просто шикарно, но шкуру можно пустить на будущие доспехи.
Мы пробыли во Фрамбурге несколько дней. Я собирал сведения о меарас, легендарных конях северян. По легенде, они служили Оромэ, а Эорл Юный, который родится через несколько веков, сумеет укротить одного из них по имени Фелароф.
Эти кони обладали исключительным разумом, продолжительностью жизни, сравнимой с людской, были невероятно сильны, выносливы и быстры. С одним из таких меарас — Светозаром, потомком Феларофа, сумеет подружиться Гэндальф в конце Третьей Эпохи.
К сожалению, прямо сейчас таких коней у Эотеода нет. Они даже не слышали о них. Это было немного обидно, но, в общем-то, обьяснимо.
Народная мудрость гласит, что мёд надо покупать у бортников, зерно у крестьян, а дичь у охотников. Применительно к нашему случаю сие означало, что у рохиррим можно купить прекрасных, пусть и обычных лошадей, по вполне приемлемой цене.
Так я и сделал. Два мощных жеребца — гнедой и серый, плюс четырнадцать молодых кобыл, которые я приобрел, обещали со временем дать сильное и здоровое потомство. Дома меня ждет Плут и еще несколько лошадей, а разводить их на продажу весьма прибыльное занятие. В общем, я просто вкладывал деньги.
Что интересное, местные в своем большинстве мыслят иначе. Те же гномы или эльфы зачастую просто копят сокровища. Золото и серебро заполняет пещеры и хранилища, лежа без дела десятки, а то и сотни лет. Конечно, мне не нравится ростовщичество, но и не использовать потенциал золота я просто не мог. Деньги должны бегать и крутиться.
Сейчас основная статья моего дохода — кроме жалованья Воеводы — торговля с Дэйлом и Эребором. Мой приказчик Холтор совершает на север достаточно частые походы, которые приносят неплохую прибыль. Теперь я смогу растить прекрасных лошадей. И спрос на них будет стабилен.
Для полного счастья осталось основать собственный винный завод. И тогда материальные дела пойдут в гору. Я даже прикидывал вариант с тем, чтобы «изобрести» перегонный куб.
Каждый вечер Фрам устраивал нам пир в своем тереме. Местное пиво, которое многим пришлось по вкусу, текло рекой. Так же, как и кумыс — но он своеобразный напиток, и охотников на него нашлось не так уж и много. Дорвинцы, находясь рядом со Степью, конечно, знали и раньше пробовали кумыс. Но вино нравилось им куда больше.
Один раз мы выбрались в лес и взяли матерого медведя, а на следующий день Фрам пригласил меня на соколиную охоту.
Мы немало общались с конунгом. Тем для разговора хватало — это и близкий Гундабад, и остатки ангмарцев, дела в Диких Землях и степях, ситуация в Дэйле и на Андуине. Я пригласил Фрама в Дорвинион. Можно считать, наши отношения стали дружескими.
Меня интересовало множество разных тем. Хотелось узнать и про беорнингов, людей-медведей. Фрам кое-что слышал про них. Это небольшое племя жило в одной из долин в Серых горах и рохиррим торговал с ними. Думаю, они и будут там жить, пока расплодившиеся драконы не заставят искать более спокойные места.
Рохирримам довелось столкнуться и с варгами. Это огромные волки, которых орки часто используют в качестве ездовых зверей. По словам Фрама варгов хватало в Гундабаде, но на земли всадников они не лезли.
Удалось немного понять этот гордый и своевольный народ. Книг рохиррим не жаловали, грамоту разумели единицы, зато любили петь песни о героическом прошлом своих предков. В бою они неистовы, но не кровожадны, с гостями приветливы, а обиды могут помнить очень долго. У них имелась одна интересная черта, которая меня позабавила — всех остальных, кроме гондорцев, они считают дикарями.
Настало время возвращаться домой. Попрощавшись с рохиррим, мы покинули Фрамбург и добрались до Лесной. По старому пути спустились вниз по течению, побыли день у Трандуила и отправились дальше. Заглянули в Дэйл, пообщались с гномами Эребора и пошли на юг.
Все время я не расставался с осколком горного хрусталя. На вечерних привалах доставал его, рассматривал и прикидывал варианты. Все отчетливей я понимал, что же мне следует с ним сделать.
Я знал историю и помнил, что Фэанор ухитрился каким-то невероятным образом напитать три камня магией Двух Древ. Так появились легендарные Сильмариллы.
Понятное дело, где Фэанор, а где я! Да и масштабы невероятно разнятся. Гениальный мастер Фэанор, вероятно самый искусный умелец в Валиноре и Средиземье, мог создавать поистине сказочные вещи. Но я Майа! И у меня может кое-что получиться. Пусть это будет более слабой копией, пусть я не оригинален, но на самом деле это ни на что не влияет.
Я неоднократно наблюдал, как эльфы Ривенделла напитывают магией свои вещи. И здесь схожий принцип.
Каждый вечер я доставал купленный в Эреборе набор для шлифовки драгоценных камней и бережно, неторопливо занимался с хрусталем. Все происходило на обычном, так сказать, физическом уровне. Куда важнее было то, что я настраивался, и минута за минутой, час за часом буквально вливал в кусок горного хрусталя Магию. Я представлял Илатаю, видел ее улыбку, неземную красоту, слышал ее голос, чувствовал ласковое прикосновение рук. А еще я вливал в него мою к ней любовь, предвкушение встречи, надежды на счастье, всю нежность и грусть от того, что мы на время разлучены. Иногда я так настраивался и так глубоко уходил в себя, что от эмоций чувств сердце буквально пело.
Уже после Дэйла, когда отряд двигался вдоль Быстротечной, появились первые изменения. Камень стал приобретать новые оттенки — еле заметные золотистые и фиолетовые искорки, какую-то отсутствующую ранее глубину.
Невероятно, но кажется, мне удалось как-то повлиять на атомарную структуру хрусталя. Во всяком случае, подобное объяснение меня удовлетворяло.
С удвоенной силой я продолжал работу. Цвет камня менялся, с каждым днем он становился все красивее и тверже. Я чувствовал неземное вдохновение и восторг мастера, когда ему покоряется ранее недоступное, и он создает действительно неповторимую, уникальную вещь.
Магия бурлила в крови и рвалась наружу. Я никогда ранее не испытывал такой эйфории и счастья. Мне хотелось одновременно и петь, и смеяться.
И теперь я понял, как и где должна завершиться эта захватывающая работа. Для окончательного результата, для финальной точки мне необходимо посетить место Силы в Дикой Пуще. Именно там я смогу завершить начатое.
