Эльфийская принцесса

      Глава 13       — Ты небесная радуга, шепот души и ласковое солнце, Илатая, — говорил я эльфийке. Мы стояли на холме Возлюбленных, я обнимал ее за талию, ее руки обвили мою шею, а лучистые глаза неотрывно смотрели в мои. — Ты моя судьба и жизнь. Я люблю тебя!       Была ночь — тихая и теплая. Нежный ветерок ворошил одежды и играл с волосами. Он приносил запахи трав и прохлады — под вечер прошел дождь, и влага в глубине леса не успела испариться. С небес светили звезды. Их таинственный свет дарил какое-то нереальное волшебство.       — И я люблю тебя, люблю всем сердцем и фэа, — практически сразу ответила Илатая. Я чувствовал, как бьется ее сердце и как мои слова находят отклик в ее душе. Я поцеловал ее — ее губы пахли чистым родником и ежевикой.       А потом мы просто стояли — обнявшись, смотря глаза в глаза. Казалось, все мироздание замерло вокруг нас. Наверное, похожие чувства испытывали Элу Тингол и Майя Мелиан. Думаю, на это оказала влияние магия Средиземья — непонятная, чарующая, незаметная, но такая ощутимая.       — Ты свет моей жизни, Мэлгорн, — добавила девушка и откинулась назад, опираясь спиной на мои руки.       Я легко подхватил ее, прижал к груди и медленно закружил, наслаждаясь ее магией — очень мягкой, женственной и чувственной.       Да и ночь колдовала вовсю. Если бы мы дали волю чувствам, то многое могло бы произойти... Вот только у эльфов не принято торопиться до свадьбы — они считают такую телесную близость преждевременным признаком несдержанности и невоспитанности. К тому же они расценивают это как не очень хорошую примету. Во многом я с ними соглашался — это если занимать отстраненную позицию и не находиться непосредственно в ситуации. Тогда все кажется логичным и легким.       И все же в отношении эльфов к любви есть что-то возвышенное и романтически трогательное, замешанное на истинной верности. Той верности, что эльфы способны пронести сквозь всю свою жизнь. Очень жаль, что этого становилось все меньше в том мире, который я покинул.       — Есть что-то, что я хочу тебе подарить, — я поставил девушку на землю, разомкнул объятья, сделал шаг в сторону и поднял сундучок, стоявший у наших ног. — Прими мой Дар, дорогая!       Илатая видела сундучок, когда мы шли сюда, но по своей привычке тактично промолчала и не стала ни о чем спрашивать.       Мы присели прямо на траву, на мой расстеленный плащ. Я откинул крышку и медленно, торжественно достал Камень. Он неярко мерцал и осветил наши лица и руки, создавая причудливую игру теней.       — О… — только и сказала девушка, когда я вложил Камень в ее сложенные черпачком ладони. Она замерла, невольно приоткрыв рот и всматриваясь в глубины Камня. А он сам, словно живое существо, почувствовавшее близкое сердце, вдруг вспыхнул яркой звездой, на миг осветив весь холм Возлюбленных и строй деревьев окружающих это место со всех сторон.       Я смотрел на эльфийку, на светящийся камень в ее руках и не верил собственным глазам. Я всегда знал, что Средиземье необычный мир и к нему нельзя подходить с заурядной меркой. В беседах и встречах с Элрондом и Томом Бомбадилом мне удалось почувствовать местную магию… Но сейчас я стал свидетелем чего-то по настоящему необычного и таинственного. Я словно попал в сказку.       Свет просвечивал ладони Илатаи насквозь, окрашивая их в нежно розовый свет. Лицо и фигура девушки светилась, словно маленькое солнце. На миг меня посетила шальная мысль, что две родственный частички — сама девушка и Камень, наконец-то соединились. И эффект от такого слияния невероятно превысил потенциал каждого из них по отдельности.       А потом свет Камня начал медленно таять, оставляя в воздухе золотистые искорки. И когда он практически погас, став таким, каким я привык его видеть, Илатая оторвалась от него и посмотрела на меня.       — Это твоя любовь, Мэлгорн, — голос эльфийки звучал очень тихо, но одновременно и торжественно. — Нет Дара важнее в целом мире. Теперь я полностью увидела величие и силу твоей фэа. Спасибо тебе, милый!       Наши губы вновь соединились в долгом поцелуе, а Камень Илатаи словно чувствовал наши эмоции и еле заметно пульсировал мягким светом.                     Я верил и надеялся, что Илатаи, ее родичам и всем остальным Авари понравится мой Дар. Но такого восторга, переходящего в благоговение, увидеть не ожидал. Это было что-то невероятное! В тот день, когда Илатая выставила его на всеобщее обозрение в Искрящемся зале, к нему выстроилась длинная очередь. Эльфы все шли и шли, и вновь возвращались. Кажется, они стали считать Камень одной из величайших драгоценностей своего народа.       Уже сейчас начали появляться какие-то загадочные слухи о том, где я его нашел, как создал, что при этом испытывал и как все происходило. Что-то мне подсказывало, что со временем вокруг Камня сложится целая россыпь таких легенд и неправдоподобных историй.       Прав был Омар Хаям, когда писал, что раньше его собственное имя принадлежало лишь ему одному, а теперь целому миру. Судя по всему, покинув руки своего создателя, Камень Илатаи повторит такую судьбу.       А я удивлялся сам себе. До этого мне казалось, что Камень — вещь необычная, и такую я вряд ли повторю, так как вложил в него всю свою любовь и нежность. Но я твердо знал, что в Средиземье хватает других магических предметов схожего, и даже большего, статуса.       Вот только я увидел эффект, о котором не думал — в руках Илатаи Камень буквально пробудился и обрел свой истинный потенциал. Возможно, сама девушка, ее личность и магия вступили в какой-то во многом непонятный для меня резонанс с Камнем. Возможно, произошло что-то еще, чего я пока не понял.       Ясно было одно — таких Даров никто из девушек Авари еще не видел.                     Несколько лет назад я уже посещал Даэран — обитель Илоронвэ и Глуинели, деда и бабки Илатаи. Этот замок находился южнее Аласела, и он так же спрятался в одной из долин Красных гор.       На сей раз я прибыл сюда не просто в сопровождении Весельчака, Горика и верных дорвинцев. Сейчас моим спутником выступал Рэл-Алрад со своей небольшой свитой.       После вручения Илатаи Дара Авари начали посматривать на меня иначе, не так, как раньше. И теперь они были готовы более энергично идти мне навстречу.       — Наша обитель рада вновь увидеть будущего родича, — так приветствовал меня Илоронвэ — высокий и изящный эльф, одетый в богатые одежды золотистого оттенка. Его темные волосы струились до лопаток. Рукава скрывали изящные кисти практически до ногтей, но мне удалось различить неяркое мерцание какого-то большого камня в перстне.       — Отведай нашего гостеприимства, — улыбнулась Глуинель — она выглядела как изящная девушка двадцати пяти лет, стройная, с каскадом золотых волос до колен. Именно от нее Илатая унаследовала шикарные волосы. Женщина облачилась в одежды, где превалировал глубокий зеленый цвет, и украшений на ней было больше, чем на супруге.       Также как с Элдрондом и его женой Келебриан, возраст владык Авари не угадывался. Его можно было лишь понять по их глазам — если на это хватало проницательности.       Пока я не считал себя таким уж умудренным и просто знал, что стоящим передо мной эльфам не одна тысяча лет. Они представляли второе поколение эльфов — а это уровень Фэанора, и многое значило.       И хотя, безусловно, Авари во многом уступали Нолдор в величии, глубине духа, способностях к творчеству и созиданию, воинских умениях и еще многих других моментах, они заслуживали уважения.       Еще во время первого посещения Даэрана я почувствовал силу этого места и его хозяев. Сейчас, когда эльфы стали считать меня ровней, когда отношения поменялись, многое изменилось.       Раньше я отмечал, что Авари во многом напоминали Серых эльфов и их Владыку Трандуила из Лихолесья. Можно сказать, что два этих народа находились на одинаковом духовном, культурном и материальном уровне развития.       Они строили величественные замки — пусть и не такие величественные, как Ривенделл Элронда. Они любили слагать песни, петь и танцевать. Вершиной мастерства у них считалось красиво и изящно выразить свои чувства и эмоции в стихах.       Авари прославляли Эру Илуватора, Валар и природу. Никто из них никогда не посещал Валинор, но в их сердцах присутствовало уважение к Валар, пусть и не такое сильное, как у западных эльфов. А еще они позволяли себе грустить о Блаженном Крае и о том, что никогда его не видели.       Как и остальные эльфы, они одевались в легкие, изящные одежды мягких природных цветов. Золото и драгоценные камни служили признаком представителя богатого и уважаемого Дома. Настоящего уважения добивались не те, кто был богат, и умел подчеркнуть свое положение необходимым минимумом в одежде и украшениях. Само богатство, как совокупность материальных благ, не занимало слишком много места в их мыслях и мечтах. Они чувствовали радость и счастье, когда испытывали насыщенную палитру положительных эмоций, добивались поставленных целей или когда занимались любимым делом.       Их доспехи и оружие уступало тому, чем были вооружены воины Элронда. Авари, как и остальные известные мне эльфы, предпочитали легкие кольчуги, не тяжелые изогнутые мечи и мощные луки. Врагов они побеждали с помощью тактики, индивидуального воинского умения, ловкости и хитрости. Силе и мощи они уделяли меньшее значение.       В питании они предпочитали растительную пищу, плоды деревьев, фрукты и овощи, ягоды, злаки, грибы, мёд и различные специи. Мясо и рыбу употребляли значительно реже, но это не значит, что они не умели их готовить.       Вообще, говоря откровенно, все их блюда являлись чуть ли не шедеврами кулинарного искусства. А вино, которое и не вино вовсе, бодрило и дарило новые силы и уверенность.       Их язык — аварин, во многом напоминал квенью, и там хватало общих слов и букв. Например, фэа-душа одинаково звучало что там, что здесь. Само собой, что за много тысячелетий языки порядочно разошлись, но тот, кто знал квенью, мог понять носителя аварина. По крайней мере, самые основные, простые вещи.       Думаю, что аварин не такой богатый язык, как квенья и синдар — все же к их становлению хоть и косвенно, но приложили руку Валары. Авари и их язык не испытал влияния таких великих сущностей. Он развивался спокойно, самобытно, и хоть проигрывал в глубине и богатству слов своим западным аналогам, мог на равных держаться с ними в том, что касалось описания эмоций, чувств, красот природы и музыкальности. И да — аварин превосходил вестрон. Такие вещи глупо отрицать.       Раньше мне довелось слышать легенду, что язык аварин разделился на несколько диалектов. Оказалось, что это не так. Язык у всех Авари один. Да и как ему таковым не быть, если все они между собой родственники и постоянно общаются между различными замками, крепостями и поселениями? Да и не так уж много Авари, чтобы делиться на новые народы и племена.       Они любили петь о своем прошлом — и там хватало героических и трогательных моментов. Даже один эпос о том, как Авари противостояли Саурону во Вторую Эпоху и едва выстояли, заслуживал отдельного упоминания. Эти героические моменты оказались никому не известны, да и не интересны на западе Средиземья.       Немало в их песнях было историй о заре этого мира. О том, как в этих местах любил странствовать Вала Оромэ со своей свитой, как сюда пытались проникнуть порождения Моргота, о дружбе с гномами. И конечно, особое место в сердцах Авари отводилось Водам Пробуждения, месте, где первые эльфы открыли глаза и увидели свет юных звезд.       Это произошло невероятно давно, и лишь Тунвэ и его супруга Фарлинель, Первые из Авари, полностью запечатлели красоту и величие того момента.       Прадед и прабабка Илатаи жили еще дальше на юге, по другую сторону Красных гор. И теперь, когда Авари признали меня, я был твердо уверен, что и это легендарное место я со временем посещу.       В Даэране я встретил того, кого так давно искал. Я планировал эту встречу, стремился к ней, но она произошла совершенно неожиданно.       Из-за сделанного предсказания этого мага не особенно жаловали в Аласеле. Да и в Даэране к нему не относились так тепло, как раньше. Вот только за то время, что я впервые посетил Аласел, многое изменилось. Как оказалось, эльфийские владыки смягчились, и Синий маг Алатар пришел в Даэран.       Наша первая встреча произошла совсем просто, можно сказать обыденно и заурядно. Никто не сказал мне, что в Даэране находится Синий маг. Просто в один из дней Владыка Илоронвэ призвал меня к себе.       Мы прогуливались с Илоронвэ и разговаривали про Мордор и Саурона. Эльфы вполне обоснованно предполагали, что со временем Саурон вновь даст о себе знать. Это не вызывало их страха, скорее печалило будущими жертвами и невзгодами.       Мы подошли к небольшому водопаду в глубине долины. Рядом с ним стоял среднего роста, начинающий седеть старик. Хотя нет, его нельзя так называть. Присмотревшись, я решил, что это не старик, а скорее пожилой мужчина, ростом мне по подбородок, с неширокими плечами и цепким, проницательным взглядом. На вид ему можно было дать лет пятьдесят. Черные брови; начинающие седеть, слегка курчавые волосы; расширяющийся к низу, похожий на грушу, нос; густая борода и усы создавали какой-то одновременно отрешенный и воинственный образ. Морщины избороздили лицо, но они не делали его стариком, а наоборот, лишь добавляли внушительности и основательности. Руки были среднего размера, загорелые, с заметными венами. Он сжимал внушительный посох, оканчивавшийся навершием в виде птицы с расправленными крыльями.       Вот так, издалека, его можно было принять за Гэндальфа. Но нет, конечно, это не он… А темный, отдающий синевой плащ до самой земли, сразу натолкнул меня на правильную догадку. И то, что я услышал, лишь подтвердило её.       — Мне хочется познакомить тебя с Алатаром, Великим Синим магом, — представил незнакомца Илоронвэ. — А это Мэлгорн, и он также из рода Майя.       — Ну, здравствуй, — вот так приветствовал меня Алатар. Его голос звучал грубовато и несколько бесцеремонно. Он, не таясь, оглядел меня с ног до головы, на миг задержался на Энсале у пояса, и остановился на лице. Он изучал меня так непринужденно, не испытывая и капли смущения, словно я подопытная мышь.       — Здравствуй, Алатар, — по возможности спокойно ответил я, хотя спокойствие отнюдь не ощущал. Передо мной стоял Майа — сущность древняя и серьезная.       — Думаю, вам будет интересно поговорить наедине, — с ироничным смешком заметил Илоронве и величественно удалился в сторону замка.       — Мне сказали, что ты из Чертогов Безвременья, — задумчиво проговорил маг и ворчливо добавил. — Измельчали Чертоги, что уж тут сказать…       Повисло молчание. Я делал первые выводы и пытался понять, что же за Майа передо мной.       Совсем неожиданно Алатар громко, повелительно свистнул. Практически сразу от ближайшего дерева к нему подлетела птица — огромный черный ворон. Он тяжело рухнул на плечо мага и взмахнул крыльями, удерживая равновесие. Потом ворон затих, и только нет-нет, а смотрел на меня внимательным взглядом.       Алатар не обращал на него никакого внимания, так, словно давно привык.       — Пройдемся! — властно произнес собеседник, и ни сколько не сомневаясь, что я проследую за ним, пошел в глубину соснового леса по неширокой — как раз на двоих — тропинке. Он взял инициативу в разговоре так легко и непринужденно, что мне оставалось лишь подчиниться. — Я не помню тебя в Чертогах Безвременья, — кинув на меня быстрый взгляд, заметил Алатар.       — Я не был в Чертогах и не участвовал в Первой Музыке. Я пришел из другого мира по приглашению Айну Азре.       — Азре? — несколько шагов маг сделал молча, лишь пристукивая посохом по земле. Посох, выполненный из неизвестного дерева светлого оттенка, когда я рассмотрел его внимательней, поразил какой-то внутренней силой и мощью — я это почувствовал. — Да, я вспоминаю это имя. Правда, смутно, — он словно разговаривал сам с собой, мысленно переносясь в прошлое. — Это сильный Айну… Сильный и необычный. Он дружил... — тут маг замолчал. — Расскажи-ка про него и Чертоги.       Ворон каркнул. Я покосился на птицу, но решил пока ничего не спрашивать.       Кажется, я начинал понимать, что Синий маг Алатар не привык скрывать своих чувств и обычно говорит точно, резко и по существу. Он словно специально вел себя немного грубо и властно. Интересно, это его обычное поведение?       Подумав, я решил не обращать внимания на эти детали. Тем более, грубая правда куда лучше, чем сладкая лесть или ложь. Вот только немного обидно, что он так нелестно высказался о моем статусе Майа. Кажется, он понял, что я ему не ровня… Это объяснимо, но тем не менее не очень-то приятно.       Еще раньше я думал, как пройдет этот разговор. Он должен был случиться и, в целом, я был к нему готов.       Поэтому и рассказал правду — все то же, что раньше говорил Элронду и Бомбадилу. И я не скрывал, что я Майа лишь по статусу, а не по внутренней сути — до этого мне еще далеко.       — Забавно, — только и заметил Алатар, когда я рассказал про себя основное. — Ты выбрал необычный путь, решив расти как воин, и как правитель. Для Майа подобное может закончиться плачевно, тем же, чем закончилось для Майрона. И я предвижу, что и в будущем кто-то из Майа повторит такой путь, — он резко замолчал, словно проверяя мою реакцию. — Не ты ли?       — Тебе ли не знать, что у каждого своя судьба? И меня незачем сравнивать с Сауроном, — конечно, я знал истинное имя создателя Колец. И мне было приятно, что я справился с первой, пусть и не такой и сложной, загадкой.       — Допустим, но это не отменяет того, что я не знаю, что от тебя ждать и как к тебе относиться. Кто ты — помощник или досадная помеха? — он резко остановился, левой рукой схватил меня за локоть и заглянул в глаза.       Хватка у него оказалась что надо — невероятно сильная и основательная. Мою руку словно захватил стальной капкан. В серых глазах мага чувствовались непередаваемые глубины. Не такие, как у Бомбадила. Эти казались прагматичными, цепкими, что ли, если так можно сказать.       Я понял, что меня засасывает неведомый водоворот и я тону. И в это время хозяин глаз заглянул в мою душу и спокойно, со знанием дела, стал проверять мои же слова и мысли.       Это выглядело так унизительно! Я встряхнулся, собрал всю волю и напрягся. Несколько бесконечно долгих мгновений продолжалось противоборство наших разумов, а потом я понял, что здесь, на своей территории, в собственной голове, я немного, но сильнее, и прогнал его прочь.       — Обиделся… Конечно, до полноценного Майа тебе как до звезд! Но ты не глуп, обладаешь зачатками Воли и, по крайней мере, правдив, — так сказал мне Алатар и спокойно, пристукнув посохом, отправился дальше.       — Стой, — теперь уже я схватил его за локоть. Ткань под пальцами оказалась мягкой и очень прочной, а рука под ней твердой, как сухое дерево. — Твое вмешательство… оно унизительно. Не делай так больше!       — А не то что? — он ехидно фыркнул, заметив, что непроизвольным жестом воина я положил свободную руку на Энсал. Ворон на его плече при этом угрожающе расправил крылья и каркнул. — Игрушки на твоем поясе я не боюсь… Так что же ты мне сделаешь, а?       — Не надо меня провоцировать и проверять, — я глубоко вздохнул. То, что он так бесцеремонно и во многом унизительно заглянул в мою память, было неприятно. Но это можно пережить. Тем более, сам Алатар ничего не обещал — что будет уважать меня, что посчитает за ровню, или еще что-то в этом духе. — Я могу найти способ причинить тебе боль!       Алатар стоял напротив, вроде бы небрежно придерживая посох. В его глазах появилась и сразу же погас странный огонек, чем-то похожий на одобрение. Ворон на плече успокоился и нахохлился, прикрыв глаза.       — Твоя правда! — наконец сказал Алатар. — Не злись. Признаю, что немного погорячился.       — Немного?! — всем голосом я постарался изобразить сарказм.       — Поживешь с моё, научишься относиться к жизни и к таким ситуациям философски.       — Столько не живут, — буркнул я так, чтобы он услышал.       Алатар неожиданно громко засмеялся. Смех звучал гортанно, странно, но, тем не менее, искренне.       — Предлагаю считать, что мы выполнили все необходимые ритуалы и познакомились. Поговорим спокойно?       — Поговорим, — я невольно улыбнулся. В маге присутствовала несомненная харизма и неповторимый личный стиль. Да, он был резким на слово, мог выкинуть какой-нибудь номер и не боялся говорить правду в лицо. Именно такой маг мог сказать Илатаи то предсказание и не думать о последствиях.       И все же он начинал мне нравиться. Он был необычным и интересным собеседником.       — Что за птица у тебя? — спросил я, так как Алатар не торопился продолжать беседу. Мы просто шли, пройдя по небольшому мостику через узкий каменистый ручей. Тропинка стала забирать вверх. Солнечные лучи, как копья, просвечивали сквозь листву здесь и там. Чувствовалось, что вблизи Даэрана климат мягче и теплее, чем в Аласеле. Пахло прогретой смолой, кедрами и хвоей. Мне на руку села божья коровка. Я проследил, как она поползла по пальцу и взлетела. Лишь после этого Алатар соизволил ответить.       — Граэрн, друг и помощник Палландо. Мой брат смотрит на нас его глазами и слышит его ушами.       Я быстро посмотрел на ворона — теперь уже куда внимательней. Вот как они умеют! Это наталкивало на определенные мысли. А еще меня заинтересовало, почему Алатар так легко и непринужденно открыл свой секрет. Что это значило? Что я сдал экзамен? Что он стал мне доверять? Или просто так проверяет?       — Рад тебя приветствовать, — сказал я птице и ворон каркнул — как мне показалось, насмешливо.       — Он не смотрит на нас прямо сейчас, — пояснил Алатар. — Когда беседа закончится, Граэрн улетит к своему хозяину и только тогда, обследуя его память, Палландо все узнает. Кстати, уверен, про Палландо эльфы тебе уже рассказали, — не спрашивая, а скорее утверждая, добавил Синий маг.       — Да, они говорили немного. С их слов выходит, что он книжник и отшельник.       — Так и есть. Он не особо охоч до общения с простыми людьми. Ему с ними неинтересно.       — Где он живет?       — В Трех Ручьях. Это такое место в нескольких днях пути отсюда. Там красиво, но скучновато. Граэрн помогает ему не сойти с ума.       Ворон возмущенно каркнул, а Алатар лишь усмехнулся.       — Я знаю про вас, Истари, — негромко, постаравшись сделать это внушительно, произнес я. — Почему Синие ушли на Восток и почему не возвращаются?       На самом деле, задавая подобный вопрос, я не особо форсировал события. Да, мы знакомы с Синим всего как полчаса, но с ним надо играть по его правилам. С кем другим — с Саруманом или Гэндальфом — такие номера наверняка не пройдут. Но Алатар… да, с ним следовало вести себя именно так.       — Ты хочешь многое знать! Но во многих знаниях — многие печали.       — Так обычно говорят те, кто хочет навести тень на плетень и все запутать, отделавшись общими фразами.       — Неужели? Буду знать. Итак, ты хочешь услышать легенду об Истари?       — Да.       — Для всей истории, начиная с того, как Валар выбрали нас, нет ни времени, ни моего желания. А насчет того, что мы, Синие, пришли на Восток, есть ряд причин.       — И какие?       — Во-первых, ранее я состоял в свите Оромэ, и именно по этим местам многие сотни лет мы странствовали. Я прекрасно помню и знаю эти равнины и горы, и вполне понятно, что именно здесь и должно проходить мое служение.       — А во-вторых?       — Во-вторых, Курумо, с которым мы добрались до Красных гор, приказал нам бороться с Тьмой и зажигать надежду в сердцах именно здесь.       — Вам запрещено возвращаться на Запад Средиземья?       — Нет. Но что нам там делать? За ним приглядывает сам Курумо, Олорин и Айвендил. Нам с Палландо и здесь хватает дел. Все справедливо. Тем более, прожив так долго среди Авари, местных гномов и людей, мы с Палландо поняли, что эти земли ничуть не хуже Запада.       — Понятно, — протянул я задумчиво. Мне действительно было понятно, что Алатар ограничился лишь общими ответами, теми, что лежали на поверхности. Он сказал правду. Но не всю. Наверняка в истории Истари есть и еще что-то… А жаль — я рассчитывал на большое.       — Не стоит так торопиться, — небрежно и уверенно заметил маг. — Всему свое время. В твоей памяти я прочитал, что Азре послал тебя, чтобы предотвратить уход Магии из мира. Так?       — Да.       — Необычная задача! И как ты собираешься её решать? — ворон взмахнув крыльями и перепрыгнул на другое плечо.       — Не знаю, — совершенно чистосердечно признался я. — В этом мире я нахожусь уже много лет, но что такое магия так толком и не понял.       — Это как с извечным вопросом о смысле жизни, — отозвался Алатар. — На него можно искать ответы очень долго. И ответы в зависимости от прожитых лет будут все новые, охватывающие твой опыт и прожитые годы.       — Может, ты мне что-то подскажешь?       — Посмотрим, может и подскажу. Кстати о магии — я разговаривал с Илоронвэ. Он, со слов внука, говорит что-то невероятное о том Даре, который ты преподнес принцессе Илатаи. Что он такое?       — Непросто объяснить.       — Слово за слово! Мы понимаем друг друга, — он остановился. — У нас еще будет время многое обсудить. Когда ты отправишься обратно, я пойду с тобой — до Аласела. Думаю, мне следует посмотреть на Камень.       — Я слышал, Владыка Лоэн и его жена, не говоря уж про Илатаи, не жаждут тебя видеть.       — Пустяки! Это случилось так давно, что обиды забылись. Тем более мое предсказание обрекло ее не на страдания, а на счастье, — Алатар отмахнулся от возможных трудностей, как от обычной мухи. Судя по всему, они представлялись ему несущественными.       — Ты знал, что я приду! — уверенность, что это правда, пронзила мое сердце.       — Не стоит себе льстить! И я не Илуватор, чтобы знать все наперед! — он усмехнулся, пряча улыбку в бороде и усах. — Я просто предвидел, что у принцессы может появиться необычный жених. Кто-то, похожий на тебя.                     В Даэрне я провел десять дней. Это время было заполнено разговорами с эльфийскими Владыками и Алатаром. Синий маг оказался необычным… Примерно таким я и представлял Майа, которые вроде как приходятся мне родней.       Сейчас, познакомившись с одним из них, я понял, какая огромная пропасть между нами. Эти существа мыслили веками, обладали тысячелетним опытом, смотрели на многие вопросы отстранено, не боялись смерти, видели конечную цель и вообще, даже думали иначе. Алатар мог поддержать разговоры о Вселенной, звездах, философии, политике, географии, музыки, обычаях различных народов и многих других вещах. Некоторые его высказывания ставили меня в тупик, и чего-то я не понимал. Одно дело знать канон, но совсем другое общаться с тем, кто «варится» в этом котле так долго. А готовых ответов Алатар не торопился мне давать. Как я понял, мне лишь предстояло завоевать его доверие.       Элронд и Бомбадил уже дали мне подобный опыт. Но с ними все иначе. Бомбадил по возрасту примерно схож с Алатаром. Вот только он смотрит на мир по другому. И с ним во многом проще.       Элронд… Он, конечно, куда моложе и Алатара, и Бомбадила, но я бы не сказал, что у него намного меньше опыта. И все же он эльф, и смотрит на все с эльфийской точки зрения. А она во многом ограничена Валинором.       А Алатар — он был в Чертогах Безвременья, Творил Первую Музыку и видел самого Илуватора! Безусловно, по своему интеллектуальному потенциалу он значительно опережал тех, с кем мне посчастливилось встретиться. И его свод правил и понятий вполне допускал существование других планет и миров, галактик, цивилизаций и прочего. Так же он признавал, что если чего-то не знает, то это не значит, что этого не существует.       И все же в чем-то он казался более человечным, чем Бомбадил и Элронд. И с эльфами нолдор его роднила общность с Валар и опыт нахождения среди них.       Не знаю, может это простые фантазии, но я все тверже считал, что по характеру, складу мышления Алатар куда ближе к человеку, чем к эльфу. Это если взять поправку на происхождение Майа, его возраст и все прочее.       В Даэране Владыка Илоронвэ открыл мне один секрет — он поведал, где находится Ваэлкарнун, Скрытая Долина, место проживания энтиек. Это произошло после того, как я рассказал ему про энтов Фангорна и про то, что я обязался им помочь.       — Что ж, думаю, не будет беды, если мы покажем это место, — так сказал Владыка. — Мой внук Рэл-Алрад проводит тебя. Только пообещай хранить этот секрет.       — Да, я обязуюсь никому, кроме энтов, о нем не говорить.       — Хорошо. Тогда готовься отправиться в путь.       Больше недели Рэл-Алрад вел наш отряд на юго-восток. Оказалось, что Красные горы в том месте имеют несколько внушительных хребтов. Там, где они соединялись, в своеобразном тупике, окруженном с трех сторон неприступными скалами, находится Ваэлкарнун.       Торной дороги туда не существовало. Мы шли по лесу, и если бы не эльфы, то наверняка бы не нашли пути. В один из дней мне показалось, что мы словно прошли незримую завесу или пелену, скрывающую это место.       А потом лес кончился. Мы поднялись на седловину невысокого перевала, и прямо перед нами раскинулось удивительное зрелище.       Невероятно огромная долина уходила еще дальше на восток. С гор сползали облака, а дальние вершины сияли льдом и снегом. Здесь, внизу, было тихо, тепло и светло.       В небе светило солнце, но это место и само испускало свет — неяркий и приятный. Все здесь дышало этим светом.       Сквозь долину текла неширокая река. Тут и там росли небольшие рощи. Но не это меня поразило.       Сады… Сады без края и конца. Это место садов — яблочных, сливовых, вишневых, грушевых, абрикосовых, облепиховых, тутовых, алычовых и прочих.       Во многих местах деревья росли как по линейке, но в иных, наоборот, стояли в кажущемся беспорядке.       Живописные камни, поросшие мхом, повсюду вылезали из земли. Между ними и на открытых участках к небу тянулось какое-то невероятное количество кустарников. Как правило, все они плодоносили. Крыжовник, малина, ежевика, смородина, боярышник, хурма, шиповник — чего тут только не было.       Не знаю, как они все уживались между собой — наверно так действовала магия энтиек. Всем здесь хватало места, и растения из разных климатических поясов чувствовали себя прекрасно. Невысокая, мягкая трава, которая по какой-то причине не росла выше определенной высоты, укутывала всю долину, как живое, очень мягкое и красивое одеяло с россыпью цветов и соцветий.       А запах… Про него можно говорить часами. Таких чудесных, напитанных медом и пыльцой ароматов мне доселе не довелось встречать. Поистине, это место казалось райским садом.       Огромные пчелы, бабочки, стрекозы и прочие насекомые летали в каком-то невероятном количестве. Причем, что удивительно, комаров, оводов или слепней практически не встречалось.       — Нам туда, — Рэл-Алрад дал мне и моим спутникам привыкнуть к зрелищу, а потом махнул рукой, показывая на дальнюю рощу.       — Много разных мест я встречал в Средиземье, но это кажется настоящим сном, — Весельчак глубоко вздохнул.       И мы шагнули в Скрытую Долину и еще издали увидели энтиек — они переходили между растениями и что-то делали. По мере нашего приближения они останавливались и с немалым интересом смотрели на нас.                     — Значит ты, посланник Фангорна, говоришь, что они ищут нас? — спросила Фимбриэль, Старейшая из энтиек. Она выглядела как существо чуть ниже четырех метров роста, чей силуэт напоминал женщину, и имела длинные руки и ноги с шестью пальцами. Ее кожа походила на древесную кору коричневатого оттенка, а волосы были цвета созревшего зерна.       И как обычно в энтах, самое заметное в ней — это глаза. Глубокие, неторопливые, вдумчивые…       Говорила она на вестроне вполне сносно, правда, изредка делала паузы, вспоминая забытые слова. Голос ее звучал значительно тоньше, чем у того же Фангорна, который басил, как в трубу, и постоянно откашливался.       Моих спутников энтийки не пустили далеко, попросив остаться в самом начале Садов. А вот Рэл-Алраду и мне позволили пройти дальше — сквозь прекрасные аллеи, где на ветках зрели плоды такого размера, что я просто диву давался.       Условной середины Сада мы с эльфом достигли часа за три. По пути нам встретилось множество энтиек — повыше, около четырех метров, и пониже, ближе к трем. Все они каким-то неуловимым образом напоминали деревья, отличаясь цветом кожи, волос на голове и количеством пальцев. На первый взгляд я насчитал их здесь около сорока. Попадались и те, кого так и хотелось назвать девушками. Ага, девушки возрастом в несколько тысяч лет. Милые такие девчушки…       Нас провели к той, что управляла общиной. Ее звали Фимбриэль, и с синдарина имя можно перевести как Легконогая или Тонкая береза. Странно, но мне она больше напоминала яблоню.       Рядом с ней находилась еще одна энтийка — чуть ниже, коренастая, с семью пальцами на ногах и руках. Эту звали Фаларвель, и уже по имени становилось ясно, что и она одна из старейшин — у энтов вообще все первое поколение носит имена на «ф».       Если мне не изменяла память, энты и энтийки жили вместе в невыразимо далекую пору, в дни юности этого мира, когда даже Моргот носил имя Мелькора, и еще не отпал ко злу. В какой-то момент у них случилось что-то, что можно назвать условным конфликтом — они по-разному смотрели на свое предназначение. Энтам нравились леса и сущее в мире, а энтийки тяготели к труду своих рук. Они любили сажать плодовые деревья, кустарники и таким образом менять мир.       Эта размолвка привела к тому, что народ разделился, и энтийки поселились в местах, которые со временем стали называться Бурые равнины. Это регион на восточном берегу Андуина, между Лихолесьем и Мордором.       Долгие века они там и жили, и энты во главе с Фангорном изредка их посещали. Все изменилось, когда Саурон начал набирать силу. Во времена Второй Эпохи, лет за тридцать до битвы при Дагорланде, в ходе которой Последний Союз нанес ему поражение, а Исильдур отрубил палец с Кольцом, Саурон сжег Сады энтиек.       Это произошло две тысячи лет назад. Именно с того времени энты и энтийки не видели друг друга.       Почему сами энтийки подались на восток, а не на запад, к энтам, я так и не понял. Кажется, дело в самой банальной обиде. А еще в женском капризе — мол, нужны будем, то найдете.       И то, что я услышал в ходе нашего разговора, лишь подтвердило первоначальную догадку.       — Так и есть, — я кивнул. — Я посещал Древний лес и разговаривал с Фангорном и Фладрифом. Они тоскуют по вам и просили, если в ходе своих путешествий я окажусь в новых землях, поспрашивать о вас. Так я оказался в ваших Садах.       — Долго же они искали нас! — «напевно» заметила Фаларвель. — А ты, принц, был в Фангорне?       — Нет, Старейшина, — в голосе эльфа звучало уважение. — Я много где побывал, но не в том лесе.       — Жаль, — протянула Фимбриэль. — Но мы благодарим тебя, Мэлгорн, за эту весточку из нашего далеко прошлого. Расскажи нам про энтов.       И я рассказал. Хотя рассказывать на самом деле нечего — что можно сказать о лесе, который стоял и стоит не первую тысячу лет и там ничего не меняется? Не о чем говорить, на самом деле! Поэтому и я сделал акцент на том, как энты тоскуют. И думаю, упоминания о Древобороде должно заинтересовать Фимбриэль, ведь они были парой.       — Скучают? Ты ничего не путаешь, западный гость? — удивленно спросила Фаларвель.       — Я помню старого Фангорна, — ответила вместо меня Фимбриэль. — Он мог годами стоять и смотреть, как кружатся звезды и растут деревья. Но такие слова — нет, он не нуждался в них и не умел произносить.       — Время способно изменить всех, не только энтов, но даже горы и леса, — ответил я, невольно удивляясь своей роли — кажется, теперь я защищаю Фангорна и прочих «мужиков».       — Мой друг прав, Старейшины, — поддержал меня Рэл-Алрад. — В разлуке чувства крепнут.       — Разве что в разлуке, — возразила Фимбриэль и остановив на мне проницательный взгляд, добавила. — Сдается мне, что наш новый друг очень великодушный и лишь потому говорит такие слова. Их приятно слушать, даже если все и не так.       Мы поговорили еще немного, а потом нам предложили пользоваться гостеприимством Садов и устроиться отдохнуть. Я уже знал энтов и вполне логично предполагал, что решение, каким бы оно не оказалось, они быстро не примут.       Кажется, если бы не мой ультиматум, что я не могу долго ждать, они могли бы решать очень долго. Все же женщины, они женщины, хоть и энтийки.       Зато тем вечером и на завтрак мы с принцем лакомились местными плодами. Энтийки принесли их просто какое-то невообразимое количество. На вкус я ранее ничего лучшего не пробовал.       Когда я поинтересовался о своих людях, оставшихся в начале Садов, меня успокоили, сказав, что они пользуются не меньшим гостеприимством, и с ними все хорошо.       — Передай Фангорну, где мы живем и то, что мы будем их ждать! — так утром сказала мне Фимбриэль.       — Как ждали все эти годы, — в унисон с ней добавила Фаларвель.       — И всё? — моему изумлению не было предела.       — Да, всё, — с «прохладцей» ответила Старейшина. Судя по всему, ей не понравилось мое показное удивление.       — Хорошо, я передам эти слова, — я поклонился, скрывая раздражение. Мне не нравилась роль мальчишки на побегушках. А еще немного покоробило, что энтийки явно не горели желанием все бросить и соединиться со своими мужчинами. Кажется, нынешняя жизнь и положение их вполне устраивали. Ну, может и не устраивало, но они не собирались делать первый шаг!       Я допускал, что в их действиях имеется несомненная логика, и они имели право так себя вести. Тем более, я не знал и не узнаю нюансы всех их взаимоотношений. Наверняка там присутствуют и взаимные обиды и что-то подобное. Пусть и так, но меня совсем не устраивало, что мне сказали. Если Фимбриэль и прочие энтийки думают, что я буду переносить их вести от Садов к Фангорну, пока они «созреют», то они ошибаются. Рано или поздно я вновь посещу Древний Лес и расскажу Древню об энтийках. А как будет дальше, пусть они решают сами. Может, миссия посланника почетна и судьбоносна, но каждый раз преодолевать такие огромные расстояния — это тяжкий труд.       И все же они должны были отнестись с большим интересом к тем вестям, что я принес. Уж вопрос продолжения собственного рода их должен волновать! Тем более, я хоть и не разбираюсь в репродуктивном возрасте энтиек, но мне показалось, что многие из тех, кого я встретил в Садах, вполне способны дать новое потомство. Интересно, как это у них происходит? Как у людей или иначе? И на что похожи новорожденные энты? Напоминают ли они обычные древесные ростки или нет?       Да, было бы здорово увидеть малышей энтов.       В тот же день мы попрощались с энтийками и отправились обратно в Даэрлан.       Дорога ложилась под копыта коней, и я совсем неожиданно подумал, что энтам просто таки необходимо устроить «принудительное спаривание». Термин сам собой родился в голове, и я громко рассмеялся, представляя все в деталях.       — Что за смех, Воевода? — заинтригованно поинтересовался Весельчак. Он находился от меня по правую руку, а Рэл-Алрад — по левую. Горик возглавлял авангард и двигался впереди, на расстоянии выстрела из лука. Пользуясь тем, что лошади шли не быстро, я охотно рассказал друзьям о пришедшей в голову идее по сохранении популяции энтов. Весельчак практически сразу заржал как конь. А вот эльфийский принц посмотрел на меня озадаченно — кажется, такой юмор он не воспринимал. Ничего, еще научится!