Парень из соседнего дома

— Нет!  — А можно? — Эмма произнесла это в один голос со мной.  — Нет, нельзя, — не терпящим возражений тоном ответила я сестре, — ты не можешь идти в дом к первому встречному.  — Ну, вообще-то… — Пирожок хотел вмешаться, но это был наш с Эммой разговор.  — Я устала, промокла, а теперь ещё и смёрзла, — будучи действительно сердитой, сестра никогда не кричала, но просто тихо чеканила слова, — мне болят ноги, и этикетка платья чешется весь вечер. Я не хочу сейчас тебя слушать, тем более, что первый встречный намного лучше моей сестры! Я застыла с полуоткрытым ртом, смотря прямо в ясные глаза Эммы. Она не собиралась забирать свои слова назад. Лучше родной сестры? Я… я настолько… В этот момент я не могла даже ни о чём думать нормально. Я смотрела на Эмму и будто впервые её видела — вот она, в сиреневом платье и лаком на волосах, промокшая до нитки, стекала водой. Она даже не глянула на меня. Я действительно бестолковая. Пирожочек, до этого молча наблюдая, осторожно взял меня за запястье и тихо, почти неслышно из-за дождя, произнёс:  — Арабелла, переночуйте у меня, я сам дома, — увидев, что я не собираюсь противиться, он отпустил мою руку, — малой и вправду нужно согреться и переодеться, да и тебе бы не помешало. Я ничего не ответила. Парень ещё раз осторожно дёрнул меня, а потом подошел к Эмме и, взяв её за руку, сделал шаг. Он замялся, ожидая, пока я подойду и спрячусь под зонт, но я этого не сделала. Если нас будет трое, то на сестру будет падать дождь. Я волочилась за ними. Закрыла калитку, и поспешила догнать соседа с малой, которые как раз подошли к его дому.  — Заходи, — сестра быстро перешагнула через порог, я тоже, и Пирожок захлопнул за собой дверь. Эмма и парень сняли обувь, и он, легко подталкивая её, увёл куда-то вглубь дома. Наверняка показал, где ванна — сейчас девочке надо помыться в горячей воде. Я поставила свои балетки у самого порога и так и осталась стоять, вглядываясь в длинную узкую прихожую. С меня на ковёр капала дождевая вода. Хлопнула дверь вдали закоулков дома, и из-за угла вышел брюнет.  — Ты чего там стоишь? — спросил он, заметив меня. — Проходи в кухню, прямо и направо. Он исчез в какой-то комнате, а я последовала по указанному маршруту. Налево в конце коридора оказала закрытая дверь, из-за которой раздавался шум воды и снизу была видна полоска света. Понятно, значит, там ванная. Я повернула направо и рефлекторно начала водить рукой по стене. И не ошиблась — нащупала включатель и клацнула по нему. Загорелся свет. Кухня оказалась очень просторной, в кофейных тонах в стиле минимализма — даже разных кухонных примочек было буквально пару штук: кофемашина и микроволновка. В углу стоял стол и угловой диванчик бежевого цвета. Я подошла и провела по нему рукой. Кожаный, можно садиться. Что я и сделала, как раз перед тем, как в кухню зашёл Пирожочек, держа в руках полотенце.  — Занеси его Эмме, пожалуйста, — он отдал его мне и задержал на мне взгляд. Правда, заметив, что я смотрю в ответ, он быстро отвернулся и подошёл к плите. Я подошла к двери в ванной и, постучав, приоткрыла её. Близко была тумбочка, поэтому я оставила полотенце на ней и быстро вышла. Вернувшись на кухню, я застала Пирожка, который разбивал яйца в тарелку.  — С чем-нибудь помочь? — спросила я (мой голос прозвучал вяло), плюхнувшись на край диванчика.  — Да, — ответил он и, поставив миску с яйцами, начал рыться в шкафчиках, ища что-то, — скажи, что вы больше любите: омлет или глазунью?  — Омлет, — ответила, наблюдая за парнем. Он нашёл баночку со стикером «Соль» и, кинув щепотку в яйца, взбил их и вылил на уже нагревшуюся на плите сковородку (я и не заметила её там). После этого он достал что-то из холодильника и продолжил ворожить. Брюнет раньше снял серую толстовку, в которой вышел к нам, и теперь был в белой футболке. С его ещё влажных волос, которые, будучи мокрыми, стали отливать стальным синим оттенком, капала вода. Футболка прилипла к спине, и было чётко видно все мышцы его спины. Он наклонил голову, ритмически стуча ножом по доске, и волосы приоткрыли позвонки сзади на шее. Я внимательно ощупывала всё это глазами. Зачем? Понятия не имею. Мне просто нужно отвлечься. Слава Богу, до разврата не дошло, потому что в следующий момент на кухню зашла Эмма — вымытая, с полотенцем на голове и в розовом махровом халате, который был ей чуть не по размеру. Пирожочек скинул то, что он резал, на сковородку к яичнице, и обернулся.  — О, ты уже всё, — он легко улыбнулся, увидев мою сестру, — садись, через пару минут еда будет готова.  — Но я не голодна, — девчушка гордо прошлёпала босыми ногами передо мной и села на стульчик возле противоположного ко мне угла стола.  — Нельзя ложиться спать на голодный желудок, — ответил ей парень и обратился ко мне: — Ты можешь идти в ванную, там ещё одно полотенце. Я моргнула. Мыться в чужом доме… Это для меня слишком. У меня резко зачесалось в носу и я в тот же миг громко чихнула.  — Будь здорова, — пожелал мне брюнет, накрыв сковородку с яичницей стеклянной крышкой.  — Спасибо, — я утёрла нос и вернулась к прежним его словам, — но у меня нет сменной одежды, а моя полностью мокрая, — в подтверждение я отлепила майку от кожи. Брюнет на мгновение прикрыл зелёные глаза и почесал переносицу.  — Я тебе дам что-нибудь из своего, — наконец заключил он. Эмма не сдержалась и прыснула, но сразу же прикрыла рот ладошкой. Я одарила её тяжёлым взглядом, а потом ответила:  — Ну вообще-то я девушка, а ты парень, и это, как бы сказать… — я замялась, не в состоянии подобрать правильные слова, и так и замолчала. Я ожидала, что тот сейчас озорно ухмыльнётся, но он остался совершенно спокойным.  — У тебя есть другие варианты? — тоном, по которому нельзя было ничего понять, спросил он. Ну, у меня есть варианты типа не принимать душ и остаться в этой одежде, или уйти, посидеть под дверьми в ожидании мамы, но…  — Ладно, — провела ладонью по гладкой поверхности стола и поднялась. — Тогда я пойду, а ты пригляди, пожалуйста, за сестрой, хорошо? Пирожочек кивнул, и я вышла из кухни. Не закрывая дверь на защёлку, я залезла в душ. Повернув кран, я мысленно поблагодарила богов горячей воды, потому что она воистину оказалась таковой, поэтому я не спеша нежилась под тёплыми струйками, ведь на улице, пусть этого и не заметила, я очень сильно продрогла. Пятки оказались в мелких ранках от того, что я босиком прыгала по асфальту, но я проигнорировала почти незаметную боль. Наконец, согревшись и вымывшись от дождевой воды, я вылезла из ванной и заметила на той тумбочке, куда я клала полотенце для Эммы, ещё одно такое самое. Оказалось, тогда я принесла сюда два полотенца. Хорошо. Я вытерлась им и промокнула выкрученную перед этим косичку. Я не расплетала волосы, потому что тогда мне бы пришлось их тоже мыть, а злоупотреблять и так непонятной добротой Пирожка я не хотела. Я перебрала одежду. Колготки просто в клочья разорваны, юбка и майка аж тяжёлые от воды. Я тихо чертыхнулась, заметив, что на промокшем лифчике разорвалась шлейка. Ну что это такое, а? Мне придётся расхаживать по дому парня без лифчика! Кстати, а где обещанная одежда? Хорошо, хоть трусы уцелели и более-менее сухие. Как только я успела их натянуть, как приоткрылась дверь. Я замерла в чистом шоке и в чём мать родила, встретившись с не менее шокированным взглядом зелёных глаз, а в следующий момент в меня полетела одежда и дверь быстро захлопнулась. Сука! Я даже не прикрылась! ...Боже. Это просто неимоверная жопа. В некоем бешенстве я присела и, собрав принесённые вещи, оделась. Это были мужские тёмно-синие спортивные штаны (слишком широкие и слишком длинные для меня, из-за чего мне пришлось их закатить до половины икры) и чёрная футболка с принтом обложки первого альбома Нирваны «Bleach» (она была настолько широкой, что в неё свободно бы поместились мы с Эммой вдвоём). Вспомнив про сестру, я опять нахмурилась, но отогнала эти мысли. Потом разберусь. Хорошо, что футболка широкая, тогда не будет так заметно, что я без бюстгальтера. Собрав свои вещи и вещи Эммы, которая беспечно оставила их на тумбочке, в охапку, и собрав всю свою смелость, я покинула ванную и зашла на кухню. За столом сидел только Пирожочек, устало спрятав лицо в руках. Я хотела незаметно подойти и присесть на диванчик, но стоило мне сделать шаг, как моя нога издала громкий хруст. Ой блин, старость — не радость. Парень резко вскинул голову и посмотрел на меня. Я неконтролируемо залилась краской. Бля, не смотри на меня, не смотри, не смотри! Он, будто услышав мои мысли, поспешил отвернуться, но я заметила и на его скулах лёгкий румянец. Ой, а он почему покраснел?  — Садись, — Пирожочек кивнул на диванчик и, поднявшись, подошел к плите.  — А-а… — на мгновение мне показалось, что я забыла, о чём хотела спросить, но потом вспомнила, — а у тебя можно где-нибудь развесить одежду, чтобы она просохла?  — Да, давай, я повешу, — он протянул руки, но в следующий момент понял, что что-то идёт не так, и быстро сделал вид, будто он хотел почесать затылок, — хотя, пошли, я заведу тебя на балкон. Я кивнула и последовала за ним, втайне радуясь, что мне не пришлось очередной раз пытаться оправдаться в идиотской ситуации. Мы свернули в комнату, но брюнет не стал включать свет. Я разглядела Эмму, спящую на одной из односпальных кроватей (в комнате таковых было две). Парень прошел к окну и нырнул под тюль, за которой открыл дверь на балкон. Я тихо кивнула ему в знак благодарности, и он пошёл на кухню, а я принялась развешивать мою одежду и сестры. Балкон был застеклённым, и сквозь окна было видно, что снаружи ливень не прекращался, но луна светила непонятно откуда. Когда я закончила с этим, то бесшумно покинула комнату. На кухне на столе меня ждала тарелка с ещё горячим омлетом. Зеленоглазый заваривал себе кофе. Я опустилась на диванчик и оперла локти на стол.  — Кофе будешь? — поинтересовался Пирожок.  — Нет, — отрицательно качнула я головой. Он залил свою кружку кипятком и вместе с ней сел на стульчик напротив меня. Он надпил кофе, не отводя от меня своих зелёных глаз. При штучном освещении их насыщенный цвет потускнел, зрачки парня немного расширились. Я опять почувствовала, что покраснела, ну да чёрт с этим. Брюнет едва слышно хмыкнул и сделал ещё один глоток дымящегося напитка.  — Не горячо? — я приподняла уголки губ.  — Не-а, — ответил он и тоже еле усмехнулся. — Ты чего не ешь? Я посмотрела в тарелку. Омлет выглядел аппетитно: красивый, ароматный, с тонко нарезанными луком и помидорами. Очень заманчиво, если бы не одно «но».  — М-м, я не голодна, — ответила я и отодвинула тарелку.  — Тебя покормить? — он насмешливо вскинул бровь.  — Не надо, — я откинула растрепавшуюся косичку за спину.  — Поешь, — парень пододвинул тарелку ко мне. Ещё чуть-чуть, и тут начнётся цирк. Я вздохнула.  — У меня аллергия на лук, — произнесла я, опустив глаза. Это в самом деле правда, просто я очень не люблю об этом рассказывать. Не знаю, почему — не люблю и точка.  — Честно? — недоверчиво покосился на меня Пирожочек. Я кивнула. Парень надпил из кружки и спрятал взгляд в ней. Он расстроился?  — Тогда, может, будешь пельмени? — и точно, его голос поник. Как у заплаканного ребёнка.  — Нет-нет, я не хочу есть, — замотала я головой — он действительно беспокоится? Да это же бред.  — Ну, тогда иди, ложись спать на другой кровати в той комнате, где Эмма, — произнёс он, поднимаясь и забирая тарелку с яичницей.  — О’кей, спасибо, — я тоже встала и остановилась у выхода, — а ты где будешь спать?  — В зале на диване, — ответил парень, скидывая омлет назад на сковородку.  — Так давай я там лягу, — ещё не хватало ущемлять его в его же доме! Брюнет обернулся и посмотрел на меня взглядом а-ля «Ты серьёзно?».  — Понял-принял, ухожу, — коротко ответила я и поспешила исчезнуть, дабы избежать этих знойных зелёных глаз.

***

Я лежала словно в полудрёме. Сон никак не приходил, и мне оставалось только прислушиваться к шуму дождя, сопению Эммы и мягким шагам Пирожочка. Вскоре он тоже ушёл спать, и мне осталось только разглядывать в темноте лунный свет сквозь шторы. Когда прошла половина ночи, грянула гроза, что вырвала меня из липкой дремоты. Я, не в состоянии больше выдерживать эту обездвиженную пытку, встала с кровати и осторожно вышла из комнаты. На кухне окно было очень большим и без штор, с широким пустым подоконником. Не включая свет, я подошла и, облокотившись, посмотрела наружу. За стеклом был сад, и сейчас деревья в нём страшно шатало. Каждый раз, когда вспыхивала молния, мне мерещились всякие чудовища и дядьки в чёрных плащах между веток и листьев. После вспышки я отсчитывала секунды до грома — таким способом можно было определить, далеко ли была гроза, или близко. Это стало нашей с Джерри забавой ещё в детстве, когда нам кто-то рассказал о физической природе света и звука. Да, я это поняла и проще объяснила другу, после чего мы придумали такое. Ведь я раньше очень боялась грозы, и мне надо было найти способ отвлечься. Я улыбнулась, предавшись воспоминаниям, молния опять криво рассекла тяжёлое небо.  — Не спится? — послышался голос сзади, и я обернулась. В дверном проёме стоял, скрестив руки, Пирожочек.  — Не могу спать в грозу, — ответила я и опять развернулась к окну. Я услышала почувствовала, как парень подошёл ближе и остановился за моей спиной.  — Боишься? — по его голосе можно было понять, что он еле усмехался.  — В детстве очень боялась, — ответила я, — а сейчас нет. Просто не могу спать в такую светлую ночь. А ты почему не спишь? Брюнет хмыкнул.  — Кофеин не позволяет, — ответил он.  — Почему ты пригласил нас переночевать? — переборов своё внутреннее «Я», орущее: «Это чересчур сентиментально!», задала этот до чёртиков волнующий меня вопрос. Он не ответил. Снаружи опять сверкнуло, и через четыре секунды прогремело. Пирожок сделал ещё один осторожный шаг, оказавшись ко мне так близко, что я чувствовала жар его тела спиной, и коснулся своим подбородком моей макушки. Я вздрогнула, но не шевельнулась. Как тепло! Босые ноги смёрзли на холодной плитке, и мне было немного прохладно. Я осторожно нащупала руку парня и положила её себе на талию, накрыв сверху ладонью. Пирожочек медленно прижался к моей спине своей грудью и обвил мои плечи другой рукою. — Пожалуйста, давай побудем так немного, — едва слышно выдохнул он, думая, что я внезапно его оттолкну, откину, засмею. В обычной жизни я бы так и сделала, но не сегодня. Не сейчас. Я не хочу нарушать это мгновение. Пусть оно будет для нас вечным. За окном ветер сделал рывок и на наших глазах сломал небольшую персиковую ветку. Брюнет зарылся лицом в мои волосы и вдохнул. Я понимаю, что этого не должно сейчас происходить. Но, если честно, мне без разницы. В один момент я почувствовала, что неимоверно устала. Теперь всё, чего мне хочется, — это согреться. Потому что мне холодно, несмотря на то, что в доме тепло. Мне безумно хочется согреться.