Мир меняется 2

      Вода была не то чтобы горячей, но несколько чересчур теплой! Откуда-то донеслись женские вскрики и негромкий гул голосов. Я вынырнул и по забытой привычке принялся глотать воздух. Рядом барахтался Харр, и я уловил его панику: оказывается, мой мальчик боится воды. Я тут же подошел к нему (глубина-то, оказывается, небольшая), обнял, заставив встать на дно, и только тут огляделся.       Мы стоим в каком-то пруду. Вокруг множество маленьких бумажных фонариков: на земле, на столбиках, в ветвях кустов. Сквозь легкие облака пара на нас с изумлением глядят неодетые люди с компрессами на лбах.       Рядом, отфыркиваясь, поднялся беглый клирик: в мокром, облепившем сильное тело исподнем — хорош! — Извините, я думал попасть рядом с источником.       Не успел я ответить, как с берега раздался вкрадчивый голос с характерными интонациями — чуть протяжные гласные и легкие раскаты на «р»: — Мы всегда рады гостям, но вы появились как-то неожиданно… Мррр… могу я узнать, кто вы?       К самой воде подошел кот: высокий, гибкий парень с длинным серым хвостом и треугольными пушистыми ушами. На нем был светлый просторный халат, перехваченный широким темным поясом.       Он смотрел на нас с доброжелательным любопытством, а его коллеги-девушки расторопно помогали двум дородным господам выбраться из воды и уводили их куда-то в темноту, накинув на плечи перепуганным толстякам большие полотенца. Менее солидные купальщики уже выбрались сами и теперь глазели на нас с безопасного расстояния.       Бриан издал странный мяукающий звук и поклонился — поздоровался, а затем сказал по-человечьи: — Приносим свои извинения. Где мы можем найти госпожу Мураками?       Кот удивленно приподнял брови, но ответил, не меняя интонации: — Конечно, дорогие гости. Друзья Госпожи — наши друзья.       Он протянул руку, помогая Бриану выйти на сушу. Я вышел сам и помог выбраться Харру. Тот во все глаза заворожено смотрел на кота. Это было не слишком вежливо, но кот, заметив такое внимание, улыбнулся и подмигнул мальчику, шевельнув хвостом. Я на всякий случай крепче обнял мальчика, а то знаю я их, развратников: не успеешь оглянуться, а вы уже в постели… или в ванной… или еще где-нибудь — в общем, своего красавца надо беречь.       Вот мы и перенеслись в Кошкин Дом. Удивительно, но клирик здесь бывал. Оказывается, в дни юности — не столь, кстати, далекой, как я думал: ему всего семьдесят, а выглядит как раз вдвое моложе — так вот, в дни юности Бриан много путешествовал.       Распространял идеи Света и лечил людей: прошел всю Кардонию, был в Вестании и добрался до Кошкиного дома. Я решил, что лучше и не придумаешь: кто догадается искать клирика в гнезде разврата и порока? Мы долго спорили, куда именно стоит открывать портал: клирик был в этих краях почти полвека назад, а значит, многое в известных ему местах могло измениться. Не хотелось бы, чтобы портал перенес нас в стену, например.       Я порекомендовал ему вспомнить, не было ли в Кошкином Доме на его памяти какого-нибудь пруда или озерца. Все-таки пейзажи меняются реже, чем жилые кварталы. Так мы и оказались в горячем источнике. Как пояснил наш спутник, это Мужской источник — мол де, купание в нем повышает мужскую силу. Хм.       Мы вышли из сада, окружавшего источник, прошли мимо низкого дома с длинной террасой и оказались у светлого высокого забора, увитого диковинным ползучими растениями с белыми цветами-звездочками.       Наш провожатый вызвал из дома хорошенькую кошечку и велел ей проводить нас в Ивовый дом. Рыженькая кошечка всю дорогу поедала нас глазами и никак не могла определиться, кто же ей нравится больше: она сама так сказала. Харр довольно мило с ней флиртовал, Бриан слегка смутился, а я больше смотрел по сторонам.       Воздух здесь был наполнен совсем другими ароматами, не похожими на запахи нашего Леса: чуть терпко, сладкими цветами и немного благовониями. Я был здесь когда-то давным-давно со своим Учителем. Целую вечность назад. Кошкин Дом не слишком изменился: узкие улочки, яркие бумажные фонарики у каждой двери, на каждом окне, даже на заборах. Дома утопают в зелени, а в кронах деревьев и в ветвях кустов все те же фонарики: на разных улицах фонарики разного цвета. На этой золотые — словно сотни светлячков.       Прохожие — среди которых были и люди, и кошки — откровенно разглядывали нас, но это не считалось здесь неприличным. Не хочешь, чтоб тебя разглядывали, — надень плащ с капюшоном.       А что касается нас, то тут было, на что посмотреть: во-первых, все мы по-своему красивы, хотя вот этим местных не удивишь. А во-вторых, мы мокрые: с моих платиновых волос и с черных волос моего мальчика капало на мостовую.       А уж Бриан, как я уже сказал, был не совсем одет — в тонкой рубашке и кальсонах (рясу он снял, справедливо предположив, что появление в Кошкином Доме клирика в облачении Верховного вызовет слишком много вопросов). Тонкая намокшая ткань выглядела полупрозрачной и живописно облепила рельефное тело беглого клирика. Кажется, он собрал больше заинтересованных взглядов от прохожих обоего пола, чем мы с Харром, чинно идущие рядом, держась за руки.       Мы вышли на улицу с розовыми фонариками. Здесь пахло духами, да так сильно, что у меня невольно закружилась голова. Но, надо признать, головокружение было приятным.       По этой улице мы шли недолго. На следующей улочке фонарики были густо-фиолетовыми. Самая темная из виденных мной здесь улиц. Такое освещение придавало всему вокруг вид загадочный и даже зловещий. — Мы почти пришли, — промурлыкала наша спутница. — Ивовый дом госпожи Мураками за следующим поворотом. И, кстати, я решила, кто мне больше нравится.       Ее хитрый взгляд из-под ресниц так и требовал, чтобы мы уточнили. — Кто? — с любопытством спросил Харр, явно надеясь, что он.       Кошка плавным движением, как только они это умеют, приникла ко мне и прошептала: — Люблю загадочных мужчин, — она сунула мне в руку цветок, сложенный из бумаги.       Я не удержался и подмигнул ей. Она приподнялась на носочки и чмокнула меня в уголок рта. Я уловил, как фыркнул Харр — ему это явно не понравилось. — Ревнуешь? — мысленно спросил я. — Вот еще! — также мысленно отозвался он.       Кошка тоже фыркнула, но скорее насмешливо. — Не надо ссориться, мальчики. Вы приходите вместе, — окинула нас взглядом и продолжила мечтательно. — Или все втроем… Будет интересно!       Бриан сделал вид, что крайне заинтересован высокими растениями вдоль дороги, а Харр чуть не споткнулся, ошарашенный такой непосредственностью. — Вот мы и пришли, — весело известила нас наша провожатая.       Ее рука указывала на воротца, за которыми виднелась узкая тропинка, вьющаяся между густых кустов, увешанных мрачными темно-фиолетовыми фонариками. — Это Ивовый дом. А я буду рада видеть вас всех вместе и по отдельности в Доме на Пруду. Меня зовут Мин-Мин, — она грациозно поклонилась и, улыбнувшись на прощание, удалилась, грациозно покачивая бедрами. Мы все невольно проводили ее взглядом. — Ну что ж, — опомнился Бриан, — идемте. Надеюсь, госпожа Мураками вспомнит меня и не откажет нам в приюте. «Ей должно быть уже много лет» — подумал я. — А она старая? — бесцеремонно поинтересовался Харр. — Что? Не знаю, я как-то не думал об этом, — отозвался беглый клирик, углубляясь в сад вокруг Ивового дома. — Харр, не будь бестактным. Дама всегда молода и прекрасна. Особенно здесь. — Да, кстати, она кошка? — Нет, она человек, — откликнулся Бриан.       Он уже дошел до мрачноватого двухэтажного дома и взошел на крыльцо. Постучал — раздвижная дверь тотчас же открылась, но за ней никого не оказалось, только многообещающая темнота. — Добрый вечер, я ищу госпожу Мураками, — с этими словами Бриан вошел в дверь, и мы за ним.       Насколько я мог видеть в темноте, мы попали в небольшой холл. Направо и налево вели узкие коридоры. Прямо перед нами были широкая лестница с пологими ступенями. Сначала раздался негромкий стук каблуков. Затем стал виден свет. Сверху к нам кто-то спускался, держа в руке обычный фонарь со стеклянными стенками. — Не думала, что снова увижу тебя здесь, Бри-Бри, — раздался чуть насмешливый низкий женский голос.