Мир меняется 2

С той беседы Харр сделался тих и задумчив, а я с головой погрузился в подготовительные хлопоты. Господин Мураками организовал наш отъезд так быстро, как только смог, но поскольку Рагнар наотрез отказался уезжать раньше, чем через трое суток, мы отправились в путь вечером четвертого дня. Точнее — ночью. Увы, Бриан не бывал дальше Кошкиного дома. В юные годы он исходил всю Антрию и почти всю Катрадию, пересек Вестанию и гостил в Кошкином доме. А вот Алрон и Беспокойные земли остались неизведанными. Значит, вместо удобного портала нам придется ехать по земле. Ромуальд, в очередной раз приснившись Харру, просил передать, что в первое полнолуние весны Тьма станет достаточно сильной, чтобы выйти за пределы Леса. Это значит, что клирикам придется сражаться с темными двойниками уже в Антрии. Совместными усилиями Орден Света и Орден Тени, наверное, защитят империю. По крайней мере, какую-то ее часть. Но двойники спокойно пройдут через горы, уничтожая гномов Драконьего хребта, а затем заполнят Речной край и двинутся дальше, захватывая континент. И чем больше людей и нелюдей попадут под влияние Тьмы, тем больше станет двойников и в конце концов неисчислимое воинство Тьмы поглотит все. А это означает лишь одно: нам нужно торопиться. Все наши планы пришлось пересматривать. Мы рассчитывали, что сможем спокойно добраться до Беспокойных земель в дорожной карете. Но такое путешествие займет не меньше двух-трех недель. Рагнар предложил нам вдвоем слетать за магом и его, рагнаровым, приятелем. Передвигаясь ночами на пределе моих способностей к полету, мы сможем добраться до Беспокойных земель менее, чем за неделю, но обратный путь с магом Пустоты займет не меньше десяти дней. И то, если ему удастся менять лошадей каждый раз, когда его скакун будет падать замертво. В итоге мы решили, что за магом и древним отправятся Рагнар, Бриан и я. Благодаря бывшему клирику, мы сможем прямо оттуда вернуться в Кошкин дом порталом, а вот ехать туда придется очень, очень быстро. Хикару порывался ехать с нами, но, как выяснилось, всадник из него так себе. Он просто не выдержит дорогу. И, конечно, Харр настаивал на том, чтобы отправиться с нами. Сначала мы решили, что я и Харр будем днем превращаться в мышей и прятаться в шкатулку, которую Бриан будет класть за пазуху. Рагнар заявил, что днями о своей безопасности в пути позаботится сам. Но оказалось, что нервы Харра не выдерживают дневной свет в такой слабой защите. После эксперимента мне пришлось на руках унести его в нашу комнату. Он зарылся в одеяло, замер под ним и вскоре уснул. Рагнар, спустившийся за нами, сказал: — Мальчишка остается здесь. Он и летать не может так быстро, как мы, и днями его придется закапывать. — Ты прав, — помолчав, ответил я. Мне вовсе не хотелось расставаться со своим мальчиком, но время было не на нашей стороне. Вечером, когда Харр проснулся, мы как раз собирались в путь. Я уже превратил в деньги еще один перстень, так что Бриан был снаряжен в дорогу. Нам же с Рагнаром не требовалось, в общем-то, ничего. Мы ведь не собирались притворяться людьми. Мой мальчик нашел меня в саду: — Ты без меня не улетишь! — заявил он без предисловий. — Я смогу. Я справлюсь со страхом. — Нет, милый. Ты сойдешь с ума, ведь ты еще слишком молод, — мягко заметил я. — Я не останусь здесь! — сказал он и мысленно добавил: «Без тебя…» — Ты понимаешь, мальчик мой, что так не получится, — вздохнул я. — Подождешь нас здесь. Тут тебя будут поить кровью, я уже обо всем договорился. Здесь безопасно. Все будет хорошо. Я обнял его и ласково гладил по волосам. — Эль, ты где? — раздался у меня в голове голос Рагнара. — Скоро буду, — отозвался я. Рядом с нами тотчас появилась огромная мышь, тут же превратившаяся в Рагнара. — Хватит тут сопли разводить. Полетели. — Я хочу с вами, — произнес Харр, отстраняясь от меня. — Ты бы видел себя на рассвете! — фыркнул древний. — Не дорос еще до настоящих приключений. Посиди здесь, у мамочки под крылышком, ничего с тобой не сделается. Глаза у Харра стали темными и злыми. Кажется, он собирается совершить глупость. — Молчать! — крикнул я. — Это приказ! Харр вздрогнул, но, несмотря на все свои усилия, не смог сказать ни слова. Рагнар с холодным любопытством переводил взгляд с меня на моего мальчика. — Да ладно, Эль. Пусть скажет, что хотел, — голос его стал вкрадчивым и очень опасным. — Не стоит, — вежливо отозвался я. — Он не в себе из-за всего происходящего. — Пусть скажет, — жестко повторил Рагнар, скрещивая руки на груди. Его аура стала такой же, как тогда, в Волчьих пущах. Я мысленно сказал: «Харр, не делай глупостей». А вслух произнес: — Можешь говорить. — Ну, так и что ты хотел сказать мне, мальчик? — Рагнар насмешливо оглядел моего мальчика с ног до головы. Харр промолчал, глядя ему прямо в глаза. — Ты ведь и правда совсем мальчишка. Сколько тебе, лет пятнадцать? Тебе бы дома сидеть, с мамочкой и папочкой. Или что? Родители не любят мужеложцев? Выгнали такого испорченного, смазливого сынишку в большой жестокий мир? — Рагнар… — начал я. — Не твое дело! — Харр, конечно, не выдержал. — Думаешь, если ты такой старый и сильный, то тебе все можно?! — Да, — кинул Рагнар. — Так я и думаю. И так оно и есть. Раз смазливый мальчик попался вампирам, то изволь слушаться. — Нет! Никогда! Я не… Он не успел закончить, как Рагнар оказался рядом, резким движением сметя меня в сторону. Я упал, больно проехавшись боком по корням. Тут же вскочил: Рагнар ухватил Харра за шиворот и приподнял над землей. Воздух вокруг дрожал от кипящий мощи древнего. — Рагнар, не надо! Он вполне может выпить моего мальчика. Рагнар повернул голову на мой голос. Его глаза горят, хотя темнота залила белки его глаз, сделав их чернее ночи. Нечеловечески низким голос, от которого с деревьев посыпалась листва, он рявкнул: — Уйди! Воля древнего заставила меня развернуться и уйти. Вслед мне донеслось: «Не бойся, я его не убью». Я не помню, что делал потом и говорил ли с кем-нибудь. Мне показалось, что время остановилось. Но на самом деле вряд ли прошло больше пятнадцати минут. Я впервые задумался о том, что мой мальчик может быть прав, осуждая нашу иерархию. Я всегда был уверен, что тот, кто сильнее, тот и прав. Надо быть умнее, и не давать более сильным повода или возможности причинить мне вред, а остальное — не важно. Наверное, это потому, что раньше я никогда ни за кого не переживал… Очнулся я только тогда, когда рядом раздался голос Рагнара: — Иди, утешь своего мальчишку. И живее: нам пора. Я ринулся к Харру. Он нашелся там же, где я оставил их с Рагнаром. — Харр, как ты? Я торопливо ощупал его, одновременно погружаясь в его мысли. Он не двигался, просто стоял в оцепенении. В его мыслях было пусто, я встревожено заглянул в его недавнюю память. Сокрушительная волна ужаса чуть не смела меня. Харр, мальчик мой, как же ты это выдержал? Ты ведь выдержал, правда? Харр встряхнулся, словно просыпаясь, и посмотрел мне в глаза: — Где… где он? — Он ушел. Харр, как ты? С тобой все хорошо? Что он сделал? Харр вдруг улыбнулся. Вышло немного криво, но все же. — Обычно я столько вопросов задаю. Я невольно улыбнулся в ответ: — Да, обычно ты. — Он мне ничего не сделал. Не волнуйся, — мой инициар чуть нахмурился. — Я вообще-то даже не помню, что было. И не смотри на меня так. Мне не по себе. Я мягко коснулся губами его лба и мысленно сказал: «Прости». Кажется, я ни перед кем не извинялся много-много веков… Харр чуть покраснел и отвел глаза: — Да ладно. Я же говорю: мне не по себе, когда ты такой. И мысленно добавил: «Береги себя. Возвращайся скорее. Я буду ждать!». Поцеловал меня в губы и, вывернувшись из моих объятий, убежал в дом.