Глава 15. В пути
4 сентября 2018 г., 15:13
Мы летели сквозь ночной лес. Рагнар впереди, и судя по запаху крови, который он приносил, иногда возвращаясь ко мне, древний успевал подкрепиться.
Бриан выехал еще на рассвете. И надо полагать, не давал спуску ни себе, ни лошади. Когда мы его догнали, нам пришлось усыпить человека силой Рагнара: от боли он двинуться не мог — просто упал с лошади и потерял сознание.
Рагнар ворчал, что эта одержимость служителей Света еще ни одного из них до добра не довела, но усыпить его согласился. И даже израсходовал на человека один из своих амулетов. Снял с шеи шнурок с ракушкой и разломал ее сильными пальцами почти в порошок. Легкое, чуть мерцающее облако голубоватого цвета окутало клирика и словно бы впиталось в его кожу, тая на одежде.
— Жить будет, — подытожил древний. — И даже не так плохо, как надо бы.
— Что это? — с интересом спросил я.
Он пожал плечами:
— Подарила когда-то одна девчонка. Думала, что я — человек. В плащ его сам укутай, а то много чести! — он ткнул пальцем в сторону клирика.
Я заинтересовался еще больше:
— А откуда у «одной девчонки» столь необычная вещь?
Бриана я завернул в плащ без особого труда, но с некоторой досадой: никогда не занимался такими вещами.
— Тогда люди по-другому пользовались магией. А на островах так вообще людей без дара и не было, считай. Все умели какое-нибудь простенькое колдунство засунуть в ракушку или камень какой. Или в цветок, если ненадолго.
Присмотревшись, на груди у Рагнара среди ракушек, когтей и клыков я заметил странноватую вещь: что-то вроде женской сережки на тонкой цепочке. Необычная работа — тонкая, изящная, из потемневшего серебра. Явно очень старая, не похоже, что он получил ее сейчас, пока был в Кошкином доме. Наверное, какой-то древний артефакт, хоть и странной формы.
Слушая Рагнара, я расстелил одеяло, любезно выделенное господином Мураками, и, как мог, устроил Бриана на ночлег.
Стреноживать коня, встревоженного падением всадника, мы не стали: я просто погрузил его в апатию, чтобы он мог попастись, но не отреагировал бы на диких зверей или любую другую угрозу. С опасностями мы разберемся, а вот ловить коня по всем окрестностям мне определенно не хочется.
— На Кошачьих островах?
— Нет, за Южным морем, у другой земли. Она оттуда родом была. Я-то ее встретил на земле нынешней Антрии. Обвинили девчонку в колдовстве. Братья по вере этого, — он небрежно мотнул головой в сторону Бриана. — Я как раз голодный был и злой.
Он зловеще усмехнулся.
— А ее потом на родину отвез. Я там богом устроился, — он коротко рассмеялся, словно вспомнил что-то действительно приятное. — Внушил им, что я — избранный. Ну, а ракушку она, конечно, забирать не стала. Вот и пригодилась. Прям даже жаль, что на клирика пришлось потратить.
— Богом? — я постарался вложить в голос заинтересованность и легкую нотку изумления.
— Да, а что? Был божеством секса и смерти! — он усмехнулся мне, словно предлагая посмеяться вместе с ним.
Я вежливо улыбнулся: любезничать с ним я не собирался, но и портить отношения с древним в мои планы не входило.
— Из-за мальчишки своего все дуешься? — неожиданно спросил Рагнар.
— Нет… ты был в своем праве, — с запинкой отозвался я. — Должен поблагодарить за то, что ты был… великодушен.
Так оно и было, но почему-то мне эти слова дались с трудом.
— Это верно. Надеюсь, этот урок ему на пользу пойдет. Кто другой его бы пришиб на месте. Он у тебя за языком вообще не следит. А нам еще с моим приятелем дела вести. Вот он не такой добренький, как я нынче.
Я кивнул, признавая его правоту. Хотя, несмотря на это понимание, меня не покидала мысль, что я сделал что-то не так, оставив тогда Харра с Рагнаром. Но разве я мог поступить иначе?
***
Безумный темп, взятый беглым клириком, даже мне показался бы невыносимым, если б я был человеком. Боюсь себе представить, как у него болело все, что соприкасается с седлом. Но он не жаловался. На привалах натирался полученной перед отъездом от Хикару мазью и морщился, когда думал, что мы не видим. Наверняка ему было бы намного хуже, если бы не лечение Рагнара в начале. Клирик, кстати сказать, пытался выяснить, что произошло в первую ночь пути. А, не выяснив, принялся благодарить нас обоих. Древний заявил, что больше не будет и близко подходить к человеку с его сентиментальными глупостями. Но, насколько я понял, его все же удивило то, что смертный, да еще и член Ордена Света, способен чувствовать искреннюю признательность по отношению к таким, как мы. На пятый день пути, когда клирик сменил уже третью лошадь и более-менее приспособился к кочевой жизни с бешеной скоростью, мы с Рагнаром, проснувшись на закате, не обнаружили смертного там, где полагалось. — И где его бесы носят? — проворчал древний, когда мы убедились, что бывшего клирика нет в радиусе десятка километров от предполагаемого места встречи. И вряд ли он заблудился: как-никак передвигался по главной дороге Алрона. — Я поищу, — отозвался я, превращаясь в человека и внутренне готовясь к мучительным ощущениям от мысленного контакта со светлым. Но предполагаемые ощущения так и не стали реальными: клирик не отзывался. Или он слишком далеко, чтобы я мог его почувствовать, или он без сознания и ответить не может. О чем я и сообщил Рагнару. — Ну и полетели дальше: видно, совесть его замучила — и он решил вернуться на путь истинный, в тесные объятья братьев по вере. — Я так не думаю. Мне кажется, нужно поискать его. Может быть, что-то случилось? — Ищи. Не найдешь — догоняй. Хотя не догонишь ведь. Ладно, кинь зов, я подожду. Может, там что интересное будет. Огромная мышь сделала круг надо мной и упорхнула вперед вдоль дороги. Я обратился мышью и полетел в противоположном направлении. Летел я не слишком быстро, надеясь по пути заметить что-нибудь полезное. И это было правильно: если бы я перемещался быстрее, я мог бы не почувствовать тревожный запах дыма. — Рагнар, — мысленно обратился я к древнему, — тут дымом пахнет. Я слетаю посмотреть, что там. — Валяй, — отозвался он. Прозвучало это как разрешение. Я стремительно понесся в сторону от дороги навстречу неприятному запаху. Вампиры не любят огонь, потому аромат костра, который навевает людям воспоминания о путешествиях и теплой еде, кажется нам опасным и недобрым. Довольно скоро стало ясно, что этот огонь не был добр и к людям. Не костер — пожарище. Я осторожно приблизился, но оказалось, что бояться мне некого: притихшее селение не таило для меня никакой угрозы. Пожар уничтожил несколько домов и каких-то надворных построек. Сквозь запах дыма пробивался будоражащий аромат крови. Между еще домами тут и там лежали трупы. Странно: люди не были зарезаны или пронзены стрелами. Скорее их разорвали. Но вот того, кто их убил, тут не наблюдается. Только слабый, почти выветрившийся запах немертвых. Не вампиров, скорее — низшей нежити, вроде поднявшихся мертвяков. Я прислушался — и обнаружил, что где-то недалеко от меня есть живые. Они тихо дышали и даже переговаривались, но, чтобы различить звуки, издаваемые ими, мне пришлось изрядно постараться. Судя по всему, они засели в подвале. Ведомый любопытством, я влетел в дом, под которым засели смертные. Мне в нос ударил острый, будоражащий запах теплой крови. — Выходить надобно, — прошептал тихий почти детский голос. — Лекаря искать… — Тихо, сиди, не высовывайся, — сердито перебил говорившую нервный мужской голос. — А как там еще этих бесов набежало? — Так, поди, уже нашли бы нас, — рассудительно ответил негромкий басок. — Значит, нет их там! Выходить надо. Плохо ему, светлому. Вдруг помрет? — жалостно вздохнула та, чьи слова я различил первыми. — Ну что поделать? Коль хорошо Свету служил, глядишь — обойдется, — проворчал нервный. — А нам бы до свету тут досидеть. Я задумался, наш это светлый или не наш, но тут в разбитое окно влетела огромная мышь, и я услышал мыслеречь Рагнара: — Чего застрял? — Кажется, Бриан здесь. По крайней мере, люди внизу говорят о каком-то светлом. Видимо, он ранен. — И долго ты тут собираешься размышлять о смысле бытия? Пошли, посмотрим. Наш — заберем. Не наш — так хоть перекусим. Он тут же принял человеческий облик и, со вкусом потянувшись, огляделся. Я тоже превратился. Мы почти одновременно заметили затвор в полу: небольшую дверь с кольцом, за которое надо потянуть, чтобы она открылась. Люди в подвале зашептались, зашикали друг на друга, заслышав наши шаги у себя над головами. Рагнар легко поднял затвор, своротив его с петель, и подчеркнуто аккуратно поставил дверь к стенке. Люди внизу в ужасе замерли. Древний подошел к подполу, присел на корточки и крикнул вниз: — Эй, люди! У вас там не завалялся рослый дурной мужик? Блондин, глаза голубые, глупые, но честные. Люди какое-то время молчали, забыв даже дышать, но, видно, поняли, что затаиться не удастся. Кто-то вздохнул, а затем девичий голос отозвался: — И вовсе он не дурной! — Молчи, дура, — тихо, но яростно, прошептал нервный. И уже громче обратился к нам: — А вы кто будете, господа хорошие? — голос его прозвучал не просто просяще — заискивающе. Мне стало противно. — Не твое дело, мужик. Подвинься, — с этими словами Рагнар спрыгнул в подвал. И оттуда проворчал: — Точно, это наш. — Не надо его хватать! — возмутилась девушка тоненьким голоском. — Отстань, — бросил древний. И вот он уже стоит под самым затвором, держа на руках Бриана. Одежда смертного испачкана кровью, он, кажется, без сознания. — Давай, тащи его наверх. Я протянул руки и ухватил Бриана за плечи. Потянул и вытащил его на пол избы. Следом выбрался Рагнар. Я взялся осматривать нашего клирика, а Рагнар лениво велел людям вылезать и наблюдал, как они выбираются. Сначала парнишка, он помог вылезти девчонке. Потом из подвала выкарабкался нервный, и, наконец, молчаливая женщина, укутанная в платок. От нее тоже волнующе пахло кровью, но я велел себе не отвлекаться. — Ну и что тут у вас приключилось? — небрежно поинтересовался Рагнар, занявший единственный в комнате стул. Люди, неловко переминаясь, принялись рассказывать. Сначала перебивали друг друга, говоря каждый о своем. Молчала только женщина, выбравшаяся последней. Она вообще почти сразу отошла в сторону и тихо опустилась на лавку у стены. Осмотр бывшего клирика показал, что у него разорваны мышцы на левом плече, сломана ключица и повреждено левое бедро. На голове, над виском, была содрана кожа с волосами, но эта рана, в отличие от остальных, хоть и люто кровила, не была опасной. Жаль, кровь клириков совсем невкусная. Он пах скорее раздражающе, чем аппетитно. Я занялся перевязкой, обильно смазывая раны мазью из очередного мешочка, подаренного Хикару на дорогу. Меж тем люди более или менее связно изложили свою историю: на деревню напал монстр. Даже если учесть, что у страха глаза велики, и сделать поправку на сильный испуг местных, то монстр все равно получался внушительным. Он без труда разорвал несколько человек, прежде чем деревенские вообще поняли, что происходит. Как и положено монстру, он страшно выл, жутко выглядел и мерзко пах. Некоторые местные предпочли запереться дома, а кто-то захотел дать отпор чудовищу. Этих смельчаков, надо полагать, можно найти между домами. Парнишка и девчонка, с которыми беседовал Рагнар, побежали к дороге. Испугались, видимо, и помчались куда глаза глядят. Там-то они и натолкнулись на одинокого всадника, коим оказался наш спутник. Они попытались убедить его мчаться прочь, до города, чтобы привести помощь. Узнав, в чем дело, всадник неблагоразумно, но весьма героически, во весь опор поскакал к деревне. Где и одолел чудище в неравном бою благодаря светлой магии. Чудище оказалось не одно, а с компанией, чем и объясняется плачевное состояние светлого. А пожар приключился от того, что кто-то из соседей пытался факелом от чудищ отмахаться. Сарай с сеном вспыхнул, за ним дом. А там и на окрестные дома пламя перекинулось. Хорошо, что вся деревня не сгорела. Рагнар мысленно поинтересовался: — Как насчет того, чтобы поужинать? Я смертной крови давно не пил. Человеческая кровь для нас желанна и приятна. Мы не всегда выпиваем человека до конца. Но именно это самое вкусное — смертная кровь. Та, что достается нам, когда мы можем выпить всю кровь до капли. Я и сам уже много десятилетий не пил смертной крови… Рагнар между тем продолжал: — Мертвых на монстров спишут. В зверооблике мы легко порвем тела так, как это сделали чудища. Разбираться особо никто не будет. Я, помедлив, отказался: — Нет. Не стоит. Бриан рисковал собой и спасал этих людей, и, если мы их выпьем, это обесценит его поступок. — А, может, пора объяснить ему, что не стоит спасать кого попало? — вслух произнес Рагнар. Бриан медленно приходил в себя: дрогнули ресницы, исказилось от боли лицо. Он негромко вздохнул и открыл глаза. Рагнар меж тем не по-человечески плавно встал со стула и приблизился к нервному мужичку. Наклонился к самому его носу и прошептал: — Слышь, мужик, не повезло тебе. Мы вампиры, — и усмехнулся во весь клыкастый рот. Аура древнего расползлась по избе, прижимая смертных к полу. Рагнар демонстрировал не всю силу: хорошо, если четверть, но людям хватило. Бриан поморщился и попытался приподняться на локтях. — Ой, силы небесные! — тоненько взвизгнул мужичок. Женщина мешком упала с лавки. Я прислушался: дышит, просто обморок. Девчонка тут же метнулась к ней: — Матушка! Парнишка кинулся за сестрой. — Мужик, а мужик, — продолжал Рагнар, словно не замечая остальных членов семейства, — я тебя съем. — Н-н-не надо, — заикаясь, прошептал смертный. — Н-н-не убивайте! Да я вам…да я… что х-х-хотите! Голос его перешел в визг. Мужичок даже двинуться не смел под холодным, тяжелым взглядом древнего. — Не хочешь, чтоб тебя ели? Не хочешь, чтоб мои клыки вонзились тебе в горло? А я такой голодный. Тогда давай поменяемся. Мужик судорожно закивал, от всей души желая, чтобы страшный вампир если и не исчез, то хотя бы отодвинулся хоть на ладонь. — Хорошо, мужик. Я тебе подарю жизнь, хочешь? А ты мне… — Рагнар медленно огляделся, — вот этого мужика. Он тебе чужой. Лучше я его сожру, чем тебя, правда? Несчастный человечишка судорожно закивал, причитая. С некоторым трудом я разобрал: «Только меня не убивайте!» — Отдаешь чужака? — негромко спросил древний, легко перекрывая скулеж смертного. — Да, — пробормотал он, — да! — Перестань, Рагнар, — Бриан смог-таки приподняться и теперь сидел рядом со мной, привалясь спиной к ножке стола. — Ты страшен. Не человек с тобой говорит — его страх. Рагнар повернулся к нам и насмешливо заметил: — А у людей так всегда. Кого ни спроси, а вместо человека слышишь страх, ненависть, зависть, злобу. — Нет, — мягко перебил его бывший клирик. — Люди отражают то, с чем сами столкнулись. В них самих немало добра, искренности, отваги, тепла. Долг Ордена не только в том, чтобы уничтожать тварей, убивающих людей. Наша задача — зажигать свет в человеческих сердцах. Посмотри, хоть ты и напугал этих людей, но вот юноша не отдаст тебе сестру или мать. — А и светлого не отдадим, — пискнула девчонка из-за спины брата. — Молчи, дура, — шикнул на нее папаша. — Добро добром вернется, — произнес Бриан. — Не нам самим — так другим. — Дурак ты, клирик, — махнул рукой Рагнар. — Сожрал бы тебя, да портал нужен. Угрожающее давление с его стороны исчезло, будто и не было его. Древний потянулся и велел: — Слышь, остроухий, сотри им память да пойдем. А этого блаженного мне еще и нести придется. Несмотря на слабые протесты человека, Рагнар легко взял его на руки и вынес наружу. Я потратил минут пятнадцать на то, чтобы слегка успокоить семейство, стереть им память и загнать обратно в подвал. Довольно скоро я догнал Рагнара. Они с бывшим клириком продолжали беседовать. — Ну, а если б тебя те твари сожрали? Несмотря на ношу, Рагнар досадливо дернул плечом. — Не съели бы. Сила Света на то и дана, чтоб таких монстров останавливать, — возразил Бриан. — Не, ну ты дурак или как? Их там четыре штуки было, так что свет — не свет, а сожрать тебя могли запросто. И так почти прибили, — фыркнул древний. — Спасибо, что помогли, — смиренно отозвался беглый клирик. — Если б не портал твой, ни за что помогать бы такому идиоту не стал. О чем ты думал? Мир кто спасать будет? У нас каждая ночь на счету! — повысил голос Рангар. — Но нельзя же было проехать мимо. Там людей убивали. — Их сотнями каждый день убивают. А у нас между прочим поважнее задача есть. Напоминаю: мир спасать. Твоя работа вообще-то. Не моя. — Нельзя ради спасения мира отворачиваться от людей. Если бы меня убили, вы бы нашли другого клирика или мага пространства. Или долетели бы сами, а пустотника отыскали бы рядом с Кошкиным домом. Или того Кота уговорили бы. В общем, на мне свет клином не сошелся. По-моему, Рагнар прав. Но… но вот где бы я был сейчас, если бы не глупые принципы беглого клирика? — Идиот, — констатировал Рагнар и повернулся ко мне. — Неси его сам: боюсь подхватить от него размягчение ума, сентиментальность или еще какую чушь. Рагнар всучил мне клирика и, обернувшись мышью, унесся прочь. Бриан извинился, и мы продолжили путь.
