Мир меняется 2

      Я проволок беглого клирика на руках с полчаса, прежде чем сообразил, что проще и быстрее будет превратиться в зверя. Сгрузив человека на землю, принял зверооблик. Раны Бриана тотчас запахли куда заманчивее, но даже в этом виде я не получил бы от крови светлого никакого удовольствия. Я фыркнул и закинул человека себе на спину. Нагнать Рагнара мне, конечно, не удастся, но в зверооблике я двигаюсь куда быстрее, чем человеком.       Я несся по лесу вдоль дороги с клириком на спине, пока небо не начало светлеть на востоке. Тогда я завернул его в изодранный плащ и оставил на поляне. По дороге он дважды терял сознание и снова приходил в себя, но сейчас просто спал. Полежать на солнышке для него — самое лучшее лечение.       Я закопался в землю под корнями огромного дуба метрах в ста от клирика. На таком расстоянии я вполне отчетливо слышу все, что творится на поляне. Дневной сон мне уже не нужен, но многовековой ужас перед ярким светилом заставил меня зарыться предельно глубоко.       Клирик почти весь день проспал. Когда я увидел его в сгустившихся сумерках, он выглядел несколько лучше, чем накануне. Я перекинулся в ящера, но на этот раз мне не пришлось закидывать его на спину. С некоторой опаской он сел на меня верхом (кто бы мог подумать, что я буду возить на себе светлого?!), и мы помчались навстречу Беспокойным землям.       За три ночи мы пересекли весь Алрон и добрались до границы, проходившей по реке Орне.       Рагнар за это время дважды появлялся перед нами. Однажды принес клирику добытый где-то котелок и тушку зайца, швырнул все это добро человеку на колени и удалился без лишних слов. Мне мысленно сказал: «Будет глупо, если он с голоду помрет по дороге».       Вообще-то светлые практикуют голодание. Насколько я знаю, они лишают себя пищи в период перед посвящением в Орден, а также в качестве наказания за некоторые прегрешения. Так что практика у Бриана была, но спорить с древним я, само собой, не стал.       А в другой раз Рагнар притащил с собой охапку мелких синеватых цветов и тонких стеблей, похожих на укроп. — Спер у травницы в деревне. Лечись, — с этими словами он сунул человеку «букет» и обернулся ко мне: — Ты можешь поживее двигаться? Я уже дважды до границы слетал. Я заверил его, что постараюсь.

***

      И вот она — граница. Алрон укрепил свой берег цепочкой небольших крепостей. Их основная задача — это наблюдение. Никто из князьков Беспокойных земель никогда бы не осмелился напасть на сильное государство. Да и интересы глав мелких феодов не распространялись так далеко: хватило бы сил урвать кусок земли у ближайшего соседа — и то ладно.       В глухой ночи клирик осторожно переправился через реку, выбрав (с моей помощью) место, которое не просматривалось со стен окрестных крепостных башен. Мы с Рагнаром, разумеется, перелетели на тот берег мышами.       Собравшись все вместе, мы решили, что для начала я слетаю на разведку. Чтение мыслей местных жителей поможет разобраться, кто из князей сейчас активно воюет, а значит — где можно попытаться найти магов. А, может, мне повезет, и из мыслей людей я сразу узнаю, где искать пустотника.       Древний и светлый пока отправятся в направлении Дикой чащи.       Всю ночь я носился по округе, но не узнал ничего утешительного. Мы оказались на землях Арлига Старого, который ненавидит соседа, Ивора Косоглазого, но воевать пока не решается. Чуть дальше обосновались светлые фанатики. С одной стороны, они исправно гоняют нежить и нечисть, в изобилии водящуюся в Беспокойных землях. А с другой — заставляют местных славить солнце и казнят еретиков и отступников. Так что еще вопрос, чего больше — пользы или вреда — приносят эти «светлые» местным. Несколько дней назад их духовный лидер со «скромным» именем Светоносный скончался, так что пока они заперлись в своей крепости и не то блюдут траур, не то ищут виноватых.       Еще я слишком много узнал о супружеских изменах, видах на урожай зерна, ценах на оружие и преимуществах наемников перед регулярными войсками. От такого обилия сведений о людях я почувствовал ноющую головную боль, которая крайне редко посещает немертвых.       Местное наречие походило на причудливую смесь трех основных языков континента. Некоторые слова звучали на антрийском, некоторые — на языке Алрона, а часть слов явственно отдавала наречием Катрадии с множеством гласных.       Своих спутников я нашел за час до рассвета. Рагнар выслушал мой отчет о политической ситуации и улетел: он всегда предпочитал проводить дни как можно дальше и от меня, и от Бриана.       Человек устраивался на утренний привал: после ночного пешего перехода ему явно не мешало бы поспать. Я зарылся под землю и принялся скучать по своему мальчику. Мы не виделись меньше недели, а мне уже страстно хотелось обнять его. Или хотя бы просто увидеть. Убедиться, что с ним все в порядке.

***

      На закате снаружи послышался шум: по дороге, чуть в стороне от поляны, где отдыхал клирик, ехали всадники. Шесть или семь лошадей. Надеюсь, они проедут мимо. Через пару мгновений я услышал странный шорох и ощутил приближение нежити: похоже на призрака или духа, но такие существа не шуршат. Определенно это человеческие шаги, тяжелые и шаркающие, однако ощущение близости призрака только нарастало. Я призадумался и вспомнил: одержимый! Человек, чье тело стало пристанищем голодного духа.       Хвала луне, клирик уже проснулся и, кажется, понял, что он не один. — Кто здесь? — послышался приглушенный слоями земли голос Бриана.       В ответ раздалось негромкое рычание. Одержимый неожиданно шустро помчался к живому, то ли поняв, что замечен, то ли не в силах больше сдерживать голод. — Стена Света, — громко произнес клирик. Ослабленный недавним столкновением с темными тварями, Бриан творил магию вслух. Так начинают учиться колдовать послушники в Ордене, взрослые клирики творят свою магию без слов, но в его нынешнем состоянии так проще. Я чуть поежился, хотя под землю и не долетали отголоски светлой магии.       Рычание стало громче и яростнее. — Солнечный столп! — выкрикнул клирик. Рычание тотчас сменилось ревом. — Очищение плоти! — чуть тише добавил светлый.       На поляне что-то рухнуло — видимо, одержимый. А ощущение призрачного существа пропало. Зато на поляну выехали всадники.       Незнакомый голос на антрийском произнес: — Прекрасная работа, господин клирик! — послышались сдержанные аплодисменты. Словно один человек медленно хлопал в ладоши, а несколько других хлопали вслед за ним, тише и почтительнее. — Мы как раз гнались за этим отродьем, — добавил тот же голос. — Этот человек больше не причинит вреда, — ответил клирик. Видимо, он убедился, что злой дух успел уничтожить человека еще до очищения. Чем дольше такое существо находится в смертном, тем больше жизненных сил забирает. Злой дух способен управлять и уже мертвым телом. — Да, конечно, все знают: магия света не щадит таких тварей. Ах, где мои манеры? — позвольте представиться: я — Гериг Красивый, сын Арлига Старого, здешнего лорда. Замок моего отца совсем рядом. Я думаю, вы не откажетесь навестить его. Это такая честь — видеть в наших краях представителя Ордена! — Простите, Ваша милость, — я живо представил, как Бриан вежливо поклонился. — Но дела чрезвычайной важности не дают мне права воспользоваться вашим предложением и гостеприимством вашего отца. — Какая досада! — прищелкнула языком «его милость». — А ведь под стенами замка ошивается еще трое или четверо одержимых. Говорят, прошлой ночью они сожрали нескольких крестьян, вот я и выехал на охоту. Я полагал, что само солнце послало вас с закатными лучами нам навстречу. Не так ли, господа?       Господа согласно зашумели. Было понятно, что свита Герига выразила бы одобрение любым словам своего лидера. Наверно, Арлиг Старый действительно стар, и вскоре его сын станет новым лордом.       Я решил, что с меня хватит, и собрался внушить смертному, что ему не нужно звать с собой клирика. Из-под земли воздействовать на сознание человека непросто, но не невозможно. Я попытался коснуться мыслей смертного, но меня ожидал неприятный сюрприз. Хороший амулет от воздействия на разум — меня словно молнией в голову ударило. По счастью, совсем небольшой. Но это оттого, что я далеко, действовал осторожно и защищен слоем земли.       Хм. В Беспокойных землях можно найти множество артефактов: от дешевых одноразовых вещичек до древних амулетов завидной мощи. Там, где война, всегда найдутся средства на приобретение и случаи для применения всевозможных видов оружия и защиты.       Я попытался прочесть мысли сопровождающих этого Герига. Толку вышло немного: один из пятерых спутников будущего лорда думал только о еде и сейчас грустил из-за разлуки с миской похлебки. Еще один боялся своего хозяина почти до безумия. Третий хотел гонять одержимых или любых других людей по полям, а затем давить их насмерть своим могучим конем, приученным к подобным забавам. Четвертый страстно желал прибавку к жалованию и прикидывал, у кого из соседей он мог бы ее получить. Лишь пятый был уверен, что господин Гериг собирается использовать клирика для борьбы с соседом, Ивором Косоглазым. Но как именно Гериг собирался это осуществить, верный слуга не знал.       Пока я занимался мыслями людей, Бриан уже согласился доехать до замка местного лендлорда. Кто бы сомневался: там же людей одержимые едят. Ох, влетит мне от Рагнара за то, что я упустил клирика! Но что я могу поделать: солнце еще светит.       Гериг велел слуге спешиться и передать коня клирику. Когда лошади тронулись, и клирик уже не мог его услышать, Гериг негромко велел: — Беги в деревню, возьми лошадь и мчись к моему отцу. Скажи, что я везу клирика. Он нам пригодится, живой или мертвый. Отец поймет. Живо! Мы пока покатаем его по окрестностям. — Да, Ваша милость, — выдохнул слуга и убежал.       О, мне очень не понравилось это «живым или мертвым»! Рокот лошадиных копыт уже затих вдали, а я еще ощущал меркнущий свет ненавистного солнца на поверхности и изнывал от вынужденного бездействия.       Едва солнечный свет окончательно растаял, я отрылся из-под земли и бросил зов Рагнару. Сам я тут же обратился мышью и полетел в ту сторону, куда увезли клирика.       До замка я добрался за четверть часа. Обитель местных князей выглядела внушительно, несмотря на довольно небольшой размер: мощные стены, узкие бойницы, ров, опоясывающий замок — настоящая крепость в миниатюре. А кроме того я заметил слабые, не различимые человеческим зрением отблески охранных чар: видимо, в фундамент и стены были вмурованы защитные артефакты. — Опять наш святоша влип в неприятности, — раздался в моей голове насмешливый голос древнего. — Не надоело его выручать? Все-таки он даже не обед, а враг. — Возвращаю ему долг, — ответил я. Огромная мышь зависла в воздухе: видимо, Рагнар тоже оценивал защищенность замка. — Ладно, не пропадать же телепорту! — фыркнул он, отлетел от замка и принял человеческий облик. — Слетай-ка, погляди, как там наш светленький, — вслух велел он, продолжая с интересом разглядывать замковые стены. Он стоял на самом краю рва, в котором тихо плескало что-то огромное, и выглядел скорее довольным, чем раздосадованным.       Я и сам собирался слетать на разведку, поэтому без лишних слов перемахнул крепостную стену и медленно облетел вокруг замка. Так и есть — внутрь не попасть. Неудивительно: в Беспокойных землях много нежити, а значит, каждый приличный замок должен быть защищен от мертвяков, призраков и, конечно, вампиров. Пришлось заглядывать в окна.       Через пару минут я с удивившим меня самого облегчением обнаружил, что клирик жив и здоров. Сидит за пиршественным столом. Напротив него (и спиной ко мне) — молодой мужчина, рассеянно вертящий в пальцах столовый нож. А во главе стола в громадном кресле восседает сухощавый старик нездорового вида, облаченный в темно-красное одеяние. На голове — массивная корона с рубинами. Арлиг Старый. Я прислушался. — … они действительно заслуживают наказания! — проскрипел старик. — Ивор Косоглазый и его люди — просто чудовища! Расскажи, сын, что вы видели в той деревне на прошлой неделе?       Двое слуг, бесшумными тенями скользя вокруг стола, наполнили кубки. — Ивор совершил набег на нашу деревню, — взял слово тот, кто сидел напротив Бриана. — К сожалению, мы не успели его остановить.       Я узнал его голос, это Гериг. Он помолчал, поднял бокал, но тут же снова поставил на стол и продолжил: — Когда мы добрались туда, все было уже кончено… Ивор велел согнать всех жителей к дому старосты. А затем приказал выпотрошить всех до единого: женщин, мужчин, стариков, детей. Младенцев его люди порубили на половинки и сбросили в ту же кучу. Там было страшно. А этот запах я буду помнить до конца своих дней… — О светлое солнце, к чему такая жестокость?! — клирик выглядел по-настоящему потрясенным. А я вот уверен, что и местные князья точно также поступают с деревнями соседей.       На какое-то время в зале повисла тишина. Клирик прижал пальцы к груди, пытаясь привычным жестом нащупать солнечный амулет, но всё, что могло выдать его, осталось в Кошкином доме. Губы клирика беззвучно шевельнулись — видимо, в заупокойной молитве. — Чудовищное злодеяния! — снова раздался неприятный голос старого лорда. — И это далеко не единственное преступление этого наглеца. Не так давно Ивор совсем потерял стыд. Он велел отравить Светоносного, главу Светлого Ордена в наших краях. Это отродье хочет завладеть землями светлых! — У Ордена нет церкви в Беспокойных землях, — покачал головой Бриан. — Не знаю, не знаю. Свету они поклонялись, солнце славили, нежить били — значит, ваши! — категорично заявил старик. — И магию Светоносный использовал такую же, как у вас, — многозначительно добавил Гериг. — Вы должны им помочь! Покарать проклятого Ивора! — голос старика аж задрожал от переполнявшей его ненависти, а пальцы судорожно сжались на подлокотниках тяжелого кресла-трона. Милые Беспокойные земли!.. — Ваше вмешательство поможет нам объединиться со светлыми! И раз и навсегда покончить со зверствами Ивора! — пылко воскликнул Гериг. — Боюсь, я ничем не могу помочь вам. Антрия не покровительствует Беспокойным землям. А лично я вряд ли смогу убедить Ивора отказаться от зла… — Нечего его убеждать! — перебил клирика лендлорд. — Его надо покарать! Явитесь к людям Светоносного и заставьте их обратить свой гнев на Ивора. Пусть уничтожат этого ублюдка! — Прошу простить меня. Я не могу вмешиваться в дела правителей Беспокойных земель… — Можешь! — почти проорал старик. — Ивора надо убить! Он не правитель! Он самозванец! — Успокойтесь, отец, — мягко, но настойчиво произнес Гериг. — Вам нельзя волноваться. Я уверен, мы сможем убедить нашего гостя помочь нам.       В ласковых интонациях голоса этого человека почти и не слышалась угроза. Он, наверное, подал какой-то сигнал, но я ничего не заметил. Увидел только, как один из слуг вышел ненадолго и вернулся с новой бутылью. Слуги и так постоянно входили и выходили, потому я не насторожился. А человек, вроде бы случайно оказавшийся за спиной Бриана, внезапно обрушил на его многострадальную голову тяжеленный сосуд. Клирик молча повалился на пол, смахнув со стола кубок. — Отнесите его в подвал, — велел Гериг слугам. Те, почтительно поклонившись, споро уволокли жертву собственного человеколюбия. — Что ты задумал? — спросил у Герига слегка успокоившийся и совершенно не удивленный родитель.       Гериг встал из-за стола и подошел к окну. Я мог отчетливо видеть его лицо, а он видел лишь мечущийся силуэт ночного животного. — Отец, если клирик не хочет мстить за Светоносного, это не значит, что местные светлые не захотят отомстить за него, — неприятная улыбка тронула его тонкие губы. — Мы предоставим им изувеченное тело светлого и объявим, что это — происки Ивора. — Как они узнают, что он светлый? — Отец, мы покажем им тех двоих крестьян, которых он сегодня спас от одержимых, пока мы добирались до замка. Они клятвенно заверят светлых, что он использовал такую же, как у них магию — и люди Светоносного сами предложат уничтожить Ивора. Арлиг довольно кивнул и тут же тяжело раскашлялся. — Тогда ты отдашь мне ключ от твердыни? — спросил Гериг, не обратив никакого внимания на хрипы, вырывающиеся из отцовской груди. — Да, как только я получу голову Ивора, ты получишь ключ от замка. И станешь хозяином. Я знаю, ты все ждешь, когда я подохну, но я помню себя! — он погрозил спине сына пальцем и внезапно разразился диковатым смехом. — Я тоже хотел убить папашу. Но я все предусмотрел. Если я внезапно умру, ты никогда не получишь ключ от замка. Никогда не сможешь стать полновластным господином Дома Силы. Гримаса ненависти на мгновенье исказила лицо Герига, но он тут же взял себя в руки. — Поторопись, сын мой! — прокричал старик. — Мне недолго осталось! И он откинулся в кресле, сотрясаемый приступами кашля и яростного, безумного смеха.       Рядом со мной гигантской крылатой тенью скользнул Рагнар. — Что там? — Кажется, клирика снова надо выручать: местные правители решили использовать его в своих политических целях. Причем мертвый он им полезнее, чем живой. — Я вот ни капли не удивлен, — хмыкнул древний. — Ну что, придется опять спасать святошу! Ладно, посмотрим, что тут за защита!       Рагнар полетел к центральному входу и, приземлившись, принял человеческий облик. Из замка выскочили четверо стражей, встревожено окликая внезапно появившегося незнакомца. Древний звучно рассмеялся и перекинулся в зверя. Огромный косматый медведь с ревом встал на задние лапы и первым же мощным ударом опрокинул подбежавшего стража. Чудовищные когти легко вспороли доспех и уязвимое тело под ним. Человек закричал — и пока его крик звенел во внутреннем дворе, медведь сломал шею еще одному стражу и отгрыз голову третьему.       Последний живой человек, потеряв от ужаса голос, мчался к дверям замка. Он успел заскочить внутрь, пока медведь расправлялся с его товарищами.       Я видел, как наливается темным светом защитное поле вокруг замка. Оно пульсирует и становится плотнее, по синему фону пробегают золотистые и белесые искры, окутывая стены, прикрывая двери и окна. Светятся ярче артефакты, впаянные в камни замка.       Медведь остановился у самой двери, там, где сгустилось магическое поле. Только тут я разглядел, что на макушку медведя надета маленькая шапочка, какие бывают у цирковых животных: вышитая бисером со стеклянной каплей, свисающей на лоб. Выглядит это на редкость неуместно. Как изящный веер в руках у мертвяка в страшном сне, например.       Зверь снова поднялся на задние лапы и глухо заревел. По защите замка прошла легкая дрожь. Медведь поднял передние лапы и всем весом обрушился на магическую преграду. Тугие волны силы хлынули в стороны от того места, где древний пытался пробить защиту. Тревожно вспыхнули артефакты, потемнела, наливаясь энергией защита.       А Рагнар продолжает крушить ее. Огромные лапы оставляют вмятины, а затем и трещины на поверхности магического поля. Из бойниц рядом со входом выглядывают трое испуганных слуг, но на их лицах пока нет ужаса. Люди уверены, что защита выдержит напор чудовища.       Они не знают, насколько силен древний. Трещины множатся, множатся, множатся — и, наконец, защитное поле лопается с глухим рокотом. Медведь продирается сквозь дыру в защите, сначала медленно, с усилием: передняя лапа, морда, вторая лапа. Затем быстрее. Наконец, он весь оказывается внутри защитного контура. Рагнар превращается в человека и смеется.       Я быстрой тенью влетаю в пролом и устремляюсь внутрь замка, а древний начинает бойню. Люди мечутся, словно глупые куры, к которым забрался хорек. Кто-то пытается спрятаться, кто-то атаковать, кто-то бездумно бежит. Но никому не спастись от древней мощи. Острый запах крови наполняет людское убежище. Стремительный и беспощадный, древний будет убивать, пока не уничтожит всех живых.       Крики смертных все дальше и тише: я лечу в подвалы. Мне удалось перехватить слугу и заглянуть в его разум, так что я точно знаю, куда направляюсь. Местные подвалы не пустуют: военнопленные, предатели — настоящие и возможные — из своих подданых, подозрительные чужестранцы. А еще оказывается, господин Гериг любит лично пытать пленных. Ну кто бы мог подумать?       До подвала я добрался без приключений. Там пришлось принять человеческий облик и внушить охранникам, что ключ от камеры с пленником мне нужнее, чем им и их хозяевам. Клирик все еще был без сознания, так что я, вздохнув, взвалил его себе на спину и потащил наверх. — Рагнар, я нашел его, — известил я древнего. Но, кажется, он был все еще занят ловлей людишек и их убиением, ибо в ответ только весело прорычал что-то невнятное.       Древнего я нашел в тронном зале замка. Испачканный кровью с головы до ног, взлохмаченный больше обычного, Рагнар почти нежно прижимал к себе Герига, слабо пытающегося разомкнуть смертельные объятья.       Дверь — тяжелая, обитая железными полосами — сломана, на полу в разных позах застыли стражники. Пахнет кровью. На троне замер неподвижной куклой Арлиг Старый. Кажется, он никак не мог поверить в то, что в его надежную крепость пробрался враг. В то, что его сына убивают у него на глазах. В то, что его правление закончится вот так.       Я порадовался тому, что Бриан все еще не пришел в себя.       Арлиг вдруг приподнялся на троне, попытался что-то сказать, но издал лишь невнятный хрип и рухнул к подножию трона. Его корона покатилась по полу — и в это же мгновенье я ощутил колоссальный всплеск энергии. Камни замершей короны засветились мрачным, темно-алым светом. Во все стороны начали разворачиваться потоки магической энергии, словно щупальца подводного чудовища. Внезапная смерть хозяина замка — никто не получит его владения. А самый простой способ это осуществить — уничтожить замок. — Бежим! — заорал я и бросился в коридор. Рагнар выругался, но кинулся вслед за мной. Замок задрожал, сотрясаясь от самого основания до верхушек башен. С приглушенным рокотом начали рушиться стены. Я лихорадочно думал: только бы успеть, только бы успеть.       Мышью без проблем вылетел бы в окно, но тогда пришлось бы бросить смертного, а мы уже столько раз его спасали, что это как-то вошло в привычку. И зверем не обернешься: узкие коридоры удобны для человека, но не для медведя или ящера под грузом.       Едва мы с древним выскочили из замка, раздались страшные взрывы. Мы не оборачиваясь припустили прочь, на ходу принимая зверооблик.       Отдышались мы лишь на изрядном расстоянии от замка. Насколько я понял по звукам, доносящимся нам вслед, замок рухнул полностью: взорвались все защитные артефакты, и наверняка там было несколько магических предметов, созданных именно для того, чтобы уничтожать. Потрясающая мощь! И совершенно неразумное ее использование.