Мир меняется 2

В комнате стало так тихо, что я слышал бы стук своего сердца, если б оно билось. Я перестал замечать и Учителя, и Рагнара, только Первый, сделав несколько шагов, приблизился к нам. Харр растерянно смотрел на меня, словно его больше прочих удивили мои слова. Первый протянул ему руку: — Пойдем со мной. Кто угодно, только не он. Его темные глаза горели отсветами каких-то странных мыслей, и, кажется, мой мальчик понимал, каких именно. Но с этим я разберусь потом. Пусть только это самое «потом» настанет! Харр посмотрел мне в глаза и мысленно спросил: «Ты это не из-за него сказал?» Я тут же ответил: «Нет, Харр, я действительно люблю тебя». Его губы дрогнули: «Я тоже тебя…». И почти вампирским движением, в один миг, он оказался рядом. Прижался ко мне, и я обнял его, желая никогда больше не отпускать. Он повернул голову в сторону протянутой клириком ладони и тихо произнес: — Прости, я остаюсь. Тени в углах комнаты заметались, став зримо больше и сумрачнее. Азраэль прикрыл глаза, явно создавая какое-то защитное заклинание, а Рагнар в мгновенье ока оказался на ногах и изготовился к прыжку. Первый опустил руку, сжимая пальцы в кулак. Тени мрачными вихрями скользнули по стенам — и опали, словно обессилив. — Прощай, Харр. Человек сделал шаг назад и провалился в тень, которой не должно было быть там. Рагнар коротко, емко, но нецензурно охарактеризовал все произошедшее. Удивительно, но, кажется, все были с ним согласны. — Следующим вечером отправляемся, — напомнил Учитель и, одарив нас с Харром взглядом, полным сомнения, с достоинством удалился. — Ну, я еще успею повеселиться, — хмыкнул Рагнар, выходя следом. В дверях он остановился: — Да, кстати, если кому интересно, с Котом я договорился. — Как? — спросили мы с Харром почти одновременно. — Что б вы без меня делали? — насмешливо протянул древний. — Поспорил с ним, что он не сможет оставаться таким безмятежным в течение десяти минут. И он не смог, а раз ничто человеческое ему не чуждо, то будь добр — помогай людишкам. — А что ты с ним делал? — подозрительно поинтересовался Харр. — Тебе показать? — Рагнар развернулся и шагнул обратно в комнату. — Не надо, — вежливо отозвался я, обнимая мальчика покрепче. — Скучные вы какие-то, — пожал плечами Рагнар и вышел уже совсем. — Да, — донесся из-за двери его голос. — После победы будем должны Коту Праздник Жизни. Все, кто пойдет с Тьмой биться. Харр посмотрел на меня вопросительно. — Это… как бы сказать… в общем, оргия, — вздохнул я. — Правда?! И что же это, Рагнар нас всех заставит?.. — Заставить — не заставит. Праздник Жизни не подразумевает никакого насилия, только радость соития всех участников. Я на таком мероприятии не был, но слышал от местных, когда мы с Учителем гостили в Кошкином Доме. Может, ты все же останешься здесь, пока мы разбираемся с проделками Воларта? Харр недовольно вывернулся из моих рук и сердито заявил: — Нет! Это не обсуждается! Я иду с вами! — Хорошо, хорошо… Я снова притянул его к себе и поцеловал. Он ответил на поцелуй, и следующий час мы занимались именно тем, чем положено заниматься после долгой разлуки. Когда мы лежали рядом в расслабленной неге, я любовался своим инициаром, перебирая шелковые темные пряди его волос. Поостыв после всплеска страсти, он прятал глаза, и это напряжение не давало нам почувствовать себя полностью умиротворенными и счастливыми. Я уже собрался спросить, в чем дело, когда Харр вздохнул и негромко произнес, неумело скрывая неловкость: — Ты не хочешь спросить про клирика Тени? Или уже посмотрел у меня в голове? — Нет, не посмотрел, — мягко отозвался я, хотя на самом деле мне было страшно узнать, что именно случилось в мое отсутствие. — Расскажешь? Он еще раз вздохнул и начал. Первый появился на следующую ночь после того, как мы отправились в Беспокойные земли. Вышел из тени и принялся убеждать моего мальчика в том, что он, Первый, никому не желает зла. Не сразу, но Харр поверил. Клирик объяснил, что найти нас не составило труда. Он перерыл архив в поисках отчетов Бриана о его путешествиях и выяснил, где беглый Верховный успел побывать. Взвесив все «за» и «против», Первый пришел к выводу о том, что Бриан и вампиры прячутся в Кошкином Доме. Единственное место, где Орден Света не будет искать своего собрата, пусть и бывшего. Особенно такого, как Бриан — честного, праведного, принципиального, по словам его коллег. Первый предположил, что при всех этих качествах Бриан неглуп, а значит, выберет безопасное место. Стало быть, нужно проверить Кошкин Дом. Просвещать собратьев по Ордену или светлых он не стал. Я вслух удивился тому, что Первому удалось так скоро добраться до нашего убежища. Пересечь большую часть континента за ночь — должно быть невозможно без портала. Оказалось, что он пришел тенями. Его изначальная Сила призвана уравновешивать Свет и Тьму. И теперь, когда Тьма стала настолько мощнее Света, Тень наделила своего адепта правом вмешиваться в ход событий и брать столько силы, сколько ему нужно. — Но почему он хотел, чтобы я отпустил тебя? Это тоже требование Тени? Харр неловко дернул плечом, отводя взгляд. Вздохнул в очередной раз и неохотно предложил: — Посмотри сам… Сказать, что я удивился, — ничего не сказать. Чтобы мой мальчик своей волей предложил мне заглянуть в его мысли и память?! Что же должно было случиться между ним и Первым? Внутри что-то сжалось в неприятном предчувствии, но я взял себя в руки и осторожно погрузился в память Харра.

***

Первый стоит в двух шагах. Его глаза по-прежнему горят тем непонятным огнем, что я отметил еще при нашей встрече в подвале собора. — Я понимаю: это прозвучит странно, но все, что мне нужно, это ты. Харр недоуменно спрашивает: — Зачем? Ваша сила хочет избавиться от меня? Но я не тот парень из пророчества: от меня не зависит то, кто победит… — Не в этом дело! — перебивает Первый и еще на шаг приближается к Харру. Клирик протягивает руку, словно хочет прикоснуться к плечу собеседника, но не решается и его рука замирает в воздухе между ними. С видимым усилием мужчина опускает ее, не отрывая взгляда от Харра. — А в чем тогда? — негромко интересуется тот. — Дело в тебе. Ты нужен мне. Не Тени: ей нет дела до людей и нелюдей. Даже противостояние Света и Тьмы не интересует Тень. Она просто не может оставаться в стороне, поэтому сейчас я настолько силен, — его губы улыбаются, но улыбка невеселая, словно его не радует возросшая мощь. Он повторяет, выделив голосом последнее слово: — Ты нужен мне. — Зачем? — снова спрашивает Харр, не пытаясь почему-то (он и сам не знает, почему) отойти от Первого. Мужчина подается навстречу Харру и, понизив голос, говорит: — Потому что я хочу освободить тебя от этого вампира. Чтобы ты мог сам выбирать, что делать, куда идти, кем быть и чем заниматься. Харр чувствует, как отчего-то пересохло в горле, и судорожно сглатывает, по-прежнему не решаясь отодвинуться. Может, потому, что позади кровать и еще два шага — и он просто сядет, а то и упадет на нее? — Ты ведь понимаешь, что для него ты — просто игрушка? Он слишком стар, чтобы испытывать человеческие чувства. Да он ведь и не был никогда человеком! Эльфы считают людей существами низкими, ограниченными и глупыми. А уж о гномах они и вовсе невысокого мнения. Ты для него — всего лишь диковинка. Харр хочет возразить, но взгляд Первого будто гипнотизирует его. И он молча смотрит в эти завораживающие темные глаза. А клирик продолжает: — Я знаю: он наверняка говорил тебе другое. Но для такого, как он, лгать — в порядке вещей. Чтобы ты слушался его, чтобы привыкал к нему, чтоб делил с ним постель, — Харр чувствует, что краснеет, а клирик мягко, но непреклонно продолжает. — А когда ему надоест, он выгонит тебя прочь. Как это у вампиров? Проведет обряд освобождения инициара. Рука клирика ложится на плечо Харра. Он ощущает сквозь одежду это сильное, горячее прикосновение. Мои руки всегда холодны. — Едва увидев тебя, я почувствовал то, чего никогда не знал. В это сложно поверить, но мы видим мир словно сквозь тень — серым. И во всем бесцветном мире вокруг меня яркий — только ты. Мужчина наклоняется ближе — Харр чувствует его дыхание на губах. — Ты — все для меня, Харр. Мой мальчик вздрагивает, и я понимаю, как много значат для него эти слова. — Но я не прошу тебя быть со мной. Ты сам можешь выбрать, с кем тебе жить. Я лишь хочу, чтобы ты был свободным. Первый невесомым, пугающе нежным движением запечатлевает поцелуй на губах Харра. Мой мальчик не отстраняется, но и не отвечает. Клирик отдвигается сам, и в глубине его глаз мелькает острое сожаление, смешанное с восторгом паломника, прикоснувшегося к святыне. — Я… — голос Харр сбивается, и он начинает снова. — Мне нужно подумать… — Конечно, — тут же отзывается клирик, и с видимой неохотой убирает руку с плеча Харра. — Я буду рядом. Он отступает в сторону, окидывая взглядом комнату, и исчезает в тени.

***

— Вот так, — голос Харра вернул меня в настоящий момент. Он очень смущен, а еще я ощутил глубоко запрятанный страх. Прислушавшись, я понял, в чем дело: он боится, что я буду злиться. Что хоть что-то из сказанного тем человеком — правда. Я прижал его к себе и пошептал ему на ушко: «Я правда счастлив, что ты остался со мной!» Через пару часов я узнал, что Первый приходил каждый вечер, беседовал с Харром. Целовать его больше не пытался, но своих чувств не скрывал. В ходе этих бесед и был разработан тот план, который предлагал Первый. А еще — он признался Харру в любви. Раньше, чем это сделал я — каков мерзавец! Ярость, которую испытал по этому поводу, я подавил. Недостойно мудрого идти на поводу у своих эмоций, как говорил Азраэль. К тому же теперь это неважно: совсем скоро мы отправляемся в провинцию Бриана на самую границу с Лесом.

***

В конце следующего дня в большой гостиной Ивового Дома собрались все участники нашего похода. Рагнар доволен: он предвкушает хорошую драку и, кажется, не задумывается над тем, что мы можем и не вернуться. Азраэль как всегда спокоен: сложно сказать, какие чувства на самом деле его одолевают. Бриан сосредоточен и решителен. Хикару старается выглядеть беззаботным, но даже его одежда — не привычное восточное платье, а обычный дорожный костюм, какие в ходу в Антрии — выдает его ответственное отношение к предстоящему делу. Кот зевает, деликатно прикрывая рот рукой: он-то даже испачканного халата не сменил. Харр еще спит: я принес его на руках. Конечно, мне тут же предложили оставить мальчика здесь. Но я обещал ему, что мы будем вместе до конца этой истории, каким бы ни был этот конец. Все мы хватаемся за клирика, образуя несколько нелепую скульптурную группу. Но никто не смеется. Сила Бриана переносит нас в дом на Пустоши — тот, где мы виделись с ним несколько раз, где был уничтожен ненастоящий Ромуальд. Кажется, что с тех событий прошло не одно столетие. Древние оглядывают помещение без особого интереса, просто принимая к сведению, где оказались. Хикару жмется к Бриану. Кот продолжает зевать, словно и не заметив перемещения. Харр открывает глаза: благодаря разнице во времени здесь уже темно. Осторожно опускаю его на пол перед собой. — Видел Ромуальда, — говорит Харр. Все смотрят на него в той или иной степени вопросительно, и он добавляет. — Просил напомнить, что все обещали не убивать Воларта. Сказал еще, что встретит нас у замка. Там двойников уйма, так вот у настоящего Ромуальда рубиновая брошь под горлом, — его не трогайте. — Я уж и забыл, что щенка Летиции нельзя убивать! — недовольно бросает Рагнар. Вдруг рядом со мной из тени вырастает человеческая фигура. Я отшатываюсь, почти закидывая инициара себе за спину. — Что вам нужно? — бесцветно произносит смутно знакомый клирик Тени. К нему навстречу торопливо выдвигается Бриан. — Мы здесь, чтобы сразиться с Тьмой. Блеклые глаза обегают нас, словно сохраняя в памяти теневого наши портреты. — Беглый Верховный, древнейшие вампиры, древний вампир, юный инициар, маг Пустоты, неизвестный человек, — почти неслышно перечисляет он, затем громче добавляет: — Нас предупредили. Вы можете идти. Если вам удастся избавиться от Тьмы, Верховный сможет вернуться в свой собор. Мы вас проводим. Рядом вырастает еще одна фигура. — Мрачные вы ребята, — замечает Рагнар. — Эй, святоша, как у вас под боком такие типы выросли? Бриан неопределенно пожимает плечами, и мы в молчании выходим из дома. Леса не видно за клубящейся Тьмой, которая куполом накрыла и деревья, и шпили замков. — Хикару, — вдруг говорит Бриан, — тебе стоит остаться. Хикару явно хочет возразить, но светлый неожиданно твердо произносит: — Мне будет спокойнее, если ты будешь ждать нас здесь. Молодой Мураками явно застигнут врасплох: ему и страшно идти, и неловко оставаться, и приятно слышать то, что сказал Бриан, и боязно отпускать нас. Он открывает рот. Снова закрывает. И обреченно вздыхает: — Хорошо. Я буду ждать тебя. Всех вас. Возвращайтесь! Мне хочется оставить здесь и Харра, но я понимаю, что мы должны пройти этот путь вместе. По дороге к нам присоединяются еще трое теневых. Наша процессия быстро и по-прежнему молчаливо доходит до границы Леса. Клирики Тени останавливаются. — Дальше мы не пойдем, — роняет тот же человек, что говорил с нами в доме. — А как же ваш главный? Не зайдет проститься? Такая драматичная сцена была — и все, теперь он с нами не играет? — ерничает Рагнар. — Не понимаю, о чем вы говорите, — равнодушно отвечает теневой. — Где Первый? — нерешительно уточняет Харр. Человек переводит взгляд на него и также безразлично поясняет: — Первый — это статус. Сейчас Первый — я. — А как же тот, кто был до тебя? — небрежно интересуюсь я. Он пожимает плечами. — Нам пора, — негромко замечает Азраэль. Я сжимаю руку Харра: разберемся с теневыми потом. А сейчас нам действительно пора!