Мир меняется 2

      Обменявшись несколькими репликами, члены нашего отряда заняли свои места. Впереди Бриан, поскольку его задача — кидаться заклинаниями Света в тварей Тьмы, и желательно, чтобы никто из нас не стоял у него на пути. За спиной клирика пойдет Кот: его мы должны защищать больше других. Во-первых, он нужен Ромуальду в его таинственных планах по усмирению Тьмы, а во-вторых, кажется, он самый слабый из нас.       Мы с Азраэлем должны обеспечить защиту нашего отряда. Учитель не глядя протянул мне руку. Он недоволен мной и при других обстоятельствах подчеркнуто не замечал бы меня несколько недель, а то и месяцев. Но сейчас только мы можем создавать заклинания в паре. Не зря ведь прожили бок о бок тысячу лет и все это время он учил меня всему тому, что знал и умел сам.       Я вложил пальцы в ладонь Азраэля, он сжал их, не удостоив меня взгляда — и мы подняли Сферу Артокса — полную защиту от энергетического воздействия, окутавшую всех нас. Подобные заклинания требуют постоянной подпитки, поэтому мы с Азраэлем до самого замка Воларта, а то и в нем самом, будем поддерживать сферу. Прикосновение Тьмы губительно для наших смертных спутников, да и вампиру долго не продержаться в изначальной Тьме. Сдерживая силу Тьмы, мы не можем позволить себе питать еще и защиту от физического воздействия, так что, если темных двойников там действительно много, расправляться с ними будет Рагнар.       Харра я уговорил превратиться в мышь, и он умостился у меня на плече, настороженный и решительный. Инициар мысленно поинтересовался, не повредит ли магия Бриана нашему щиту. Пришлось пояснить, что мы с Азраэлем используем вполне человеческое колдовство, а не вампирские способности. Потому нет причин беспокоиться о целостности защиты.       За нашими спинами замыкал шествие Рагнар. Вот кто полон предвкушения и боевого задора. Любовно поглаживает здоровенный топор, прихваченный в Кошкином Доме. Не боевой даже, а хозяйственный — с оружием у людей-кошек не очень. Я не уверен, что он действительно сможет оборонять нас этой штуковиной от того, что ждет за завесой Тьмы, но выбирать не приходится. К тому же, древний вампир сам по себе оружие даже не в зверооблике. — Пусть наши народы враждовали в прошлом, ныне перед лицом общего врага сплотим ряды и не дадим злу прорваться в наш мир! — произнес клирик и первым шагнул за грань Тьмы.       Мы двинулись следом. Сфера Артокса приняла на себя большую часть воздействия Тьмы, но нельзя сказать, что находиться внутри было приятно. Тьма снаружи, вопреки ожиданиям, не была непроницаемой: виднелись абрисы деревьев и кустарников, угольно черные и немного смазанные, словно в странном сне. И весь лес вокруг внимательно следил за нами. Краем глаза я уловил движение впереди и чуть левее. Бриан предупреждающе крикнул: — Свет!       Я успел зажмуриться, но даже сквозь веки вспышка светлой магии показалось невыносимой. Не предупреди клирик, я бы мог ослепнуть. Не навсегда, конечно, но сейчас это было бы неуместно.       В голове раздался голос Азраэля: «И не открывай глаза. Чувствуй дорогу!». Я кивнул, но тут же вспомнил, что он меня не видит, и чуть сжал его пальцы. Идти вслепую оказалось не так неудобно, как я думал. С обожженными светом глазами было бы хуже. В этот же миг я услыхал, как со стороны Азраэля что-то ворвалось в нашу сферу. -Наконец-то! — радостно рявкнул Рагнар.       А затем послышался резкий свист топора, но вместо ожидаемого чавкающего и хрусткого звука, с которым лезвие входит в плоть, раздался странный негромкий шелест. Рагнар рассмеялся и продолжил махать топором.       Бриан время от времени творил заклинания, предупреждая нас. Что было очень любезно с его стороны: мы-то с Азраэлем так и не открывали глаз, а вот Рагнару зрение было нужно. Я всем собой ощущал, как много Света клирик вкладывает в свои чары. В обычных условиях на то, чтобы дойти до замка Воларта, споро шагающим взрослым мужчинам понадобилось бы четыре-пять часов. А сейчас неизвестно, сколько времени займет путь.       Примерно полчаса не происходило ничего нового: Бриан отправлял потоки света вперед и в стороны. Рагнар время от времени рубил тварей, заскакивающих в нашу сферу. Я начал ощущать легкую головную боль, и рука Учителя стала казаться холоднее, чем раньше. — Так, хорош! Привал нужен, — послышался голос Рагнара. — Святоша счас окочурится такими темпами. Еще метра три пройдите, слепыши, там более-менее удобно.       Через три шага мы остановились. Я натолкнулся на Кота, и, открыв глаза, огляделся: вокруг по-прежнему Тьма с чернильными силуэтами деревьев, но теперь меж ними можно уловить копошение и движение. Недобрая псевдожизнь роилась там, не решаясь, однако, приблизиться. Ну и хорошо. — Прошу прощения, — устало произнес клирик, — но мне действительно нужно отдохнуть.       Он повернулся к нам, и я увидел темные тени под запавшими глазами. Клирик выглядел так, словно тяжело болен. Я усмехнулся: таким мы с Харром не раз видели его, когда общались в подвале собора. Старые добрые времена!..       Кот опустился на землю, ужасно неуютную на вид, и извлек из широких недр своего халата фляжку. Приложился к ней, не глядя протянул остальным. «Уплотняем сферу!» — мысленно произнес Азраэль. Я снова прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Готово! Теперь сфера защитит всех нас не только от влияния Тьмы, но и от физического воздействия. Никто не должен пройти сквозь нее. Вот только силы она тянет, как гном пиво.       Клирик утомленно потер виски, вежливо отказался от протянутой Котом фляжки и достал из заплечного мешка хлеб и сыр, загодя нарезанный крупными кусками. Предложил нам. Рагнар утянул кусок сыра и с набитым ртом пожаловался, что «темные ублюдки» испортили ему рубашку. По ней и правда тянулся длинный разрез. — Надо было голым идти! — подытожил Рагнар, дожевав сыр. — Я и собирался вообще-то, но кое-кто мне плешь проел: неприлично, мол, неприлично! Как будто кому-то во всем этом лесу есть дело до моей первозданной красоты! Он хмыкнул и, бросив взгляд в мою сторону, добавил: — Кстати, остроухий, я зарубил тебя аж трижды! Харра вот ни разу не видел, Воларта — тоже, а остальных не узнаю. Даже не интересно как-то. Так что считаю только тебя.       Он послал в мою сторону скабрезную улыбку и смачный воздушный поцелуй. Бррр! А вот от того, что там не было двойников Харра, почему-то стало приятно.       Вокруг нашей защиты постепенно стали собираться двойники. Пять, десять… пятнадцать, двадцать два… еще больше… еще. «Михаэль», три экземпляра, «Доминик» — два, соседка Дианы — целых шесть, кто-то из молодняка… — О, а это кто? — вдруг заинтересовался Рагнар и ткнул пальцем в толпу. Я всмотрелся туда, куда указывал древний: — Это Ромуальд. — Эх, жаль, мы торопимся: такой красавчик — тут бы не топором помахать!       Я не удержался и поморщился, без особого удивления заметив такую же гримасу на лице Учителя. И как Азраэль терпит подобное варварство? — Потерпи, папочка счас к тебе выйдет! — приторным голосом продолжил ерничать Рагнар. — Кстати, и правда: выйду-ка я. Что-то много их там собралось! Вы готовы, болезные?       «Болезные» невольно переглянулись: Кот меланхолично спрятал фляжку обратно в рукав и поднялся, Бриан выглядел уже чуть лучше, а мы с Азраэлем больше уставали от поддержания щита на привале. Харр мысленно спросил, все ли со мной в порядке. Я заверил его, что все хорошо, хотя на самом деле меня несколько смущал наш темп.       Рагнар довольно оскалился, вручил мне свой топор и принял зверооблик. Чудовищный медведь в нелепой шапочке заревел и выломился из сферы. Мы с Учителем вернули сферу к ее первоначальному виду — и наш отряд снова двинулся в путь.       Огромный медведь, урча, рвал темных двойников. Кроме копий вампиров, вокруг него вились совершенно умопомрачительные собаки, крысы, летучие мыши, кошки и, кажется, даже кролики. Искореженные Тьмой животные выглядели кошмарно, их суставы гнулись под самыми немыслимыми углами, пасти открывались гораздо шире, чем полагалось, а некоторые даже срослись по нескольку штук в невообразимо мерзких кадавров. Хорошо, что для прочной шкуры Рагнара их укусы и удары почти неощутимы. Их тела рвались, разбрызгивая кровь и ошметки плоти, ибо они были материальными животными, а не фантомами Тьмы, как двойники.       Бриан перестал выбрасывать потоки Света, ограничиваясь теперь стрелами, сбивающими тварей всех мастей с одного удара.       Рагнар с удивительной для его размера скоростью носился вокруг сферы, не позволяя двойникам и «зверюшкам» ворваться внутрь. Бриан старался прикрывать нас с противоположной от древнего стороны.       Двойники, к сожалению, оказались способны чему-то научиться: они перестали атаковать скопом. Следующая партия этих тварей принялась издали осыпать Рагнара и сферу заклинаниями. По счастью, пробить нашу защиту они не могли. Древний, хоть его шкура время от времени чернела и даже трескалась (видимо, некромантия и магия крови оказывают кратковременный эффект даже на вампира его возраста), по-прежнему выглядел весьма довольным. Ему теперь приходилось достаточно далеко отбегать от нас, а Бриан нередко посылал светлые стрелы прямо мимо нас. Неприятное ощущение.       А Кот безмятежно раскуривал трубку, что-то мурлыча под нос.       Внезапно земля под нами задрожала, вдали послышался странный шум, словно к нам приближался конный отряд. До боли в глазах всматриваясь в темноту вокруг, я все же пропустил тот миг, когда из леса выломились кони Воларта. Все восемь обитателей некромантовой конюшни, которых я видел однажды в воспоминаниях Ромуальда.       Не фантомы — изуродованные Тьмой животные. Они и до прихода Тьмы выглядели весьма впечатляюще, а теперь их жуткие морды исказились настолько, что опознать в них коней я сумел только по седлам и нелепо пышным лошадиным хвостам. По шесть мощных ног с копытами, способными, как оказалось, взрезать шкуру медведя-Рагнара, разверстые пасти, не закрывающиеся из-за торчащих наружу заостренных зубов. Что-то похожее я видел на выставке диковинок на ярмарке в Катрадии: зазывала говорил, что эта тварь — рыба, которая водится в океанских глубинах. Такие же уродливые челюсти и кривые иглы многочисленных зубов.       Я ощутил страх Харра. Мне и самому, признаться, стало не по себе.       Медведь с яростным ревом сшибся с чудовищными конями. Одним могучим ударом он сразу завалил одно животное, подмяв под себя второе. Оставшиеся встали на дыбы, молотя его гигантскими копытами.       Что-то выкрикнул Бриан и слепящий сгусток Света ударил одну из тварей в бок. Она дико закричала, отскочив от Рагнара, но не рассыпалась, как двойники. Еще одна светлая стрела. Чтобы уничтожить тварь, Бриану пришлось трижды «приласкать» ее.       Рагнар с глухим рычанием рвал упавших коней и не целясь бил по ногам стоящих. Их копыта раскраивали его шкуру — и только невероятная способность к самовосстановлению, закаленная веками, помогала ему выжить. Бриан упокоил еще одну тварь, а одна из оставшихся саданула копытом по морде медведя. Тот страшно рыкнул и взвился на задние лапы. Залитая кровью медвежья морда оказалась вровень с лошадиной уродливой пастью. Рагнар чуть наклонил голову и вырвал огромный шмат мяса из лошадиной шеи. Заливаясь потоками чего-то темного и густого как масло, лошадь опрокинулась навзничь. Рагнар схватил еще одну тварь и сжал ее так, что до нас донесся хруст костей.       И тут я ощутил, как по моему плечу скользнуло что-то острое, почти одновременно услышав мысленный вопль Харра: «Берегись!». Резко присев, я повернул голову, стараясь не выпустить руку Азраэля. Над нами завис в воздухе подозрительно знакомый ящер, только чудом не ухвативший Харра. Тут же я заметил и трех двойников, вломившихся в сферу, пока наши защитники сосредоточились на конях.       Я на секунду растерялся, Азраэль поднял руку, готовя атакующее заклинание. Не будь он занят сферой, его ответ был бы мгновенным. Харр, слетевший с моего плеча, кинулся к моей копии в зверооблике. — Не смей! — рявкнул я так, что он перекувыркнулся в полете.       Кот, неспешно повернувшись к двойникам, выдохнул в их сторону клуб трубочного дыма. Дым зазмеился и опутал трех людей и ящера, словно сковав их. По лицам людей (два михаэлевских брата и какая-то юная вампирша) было заметно, что они пытаются двинуться, но не могут. А спустя мгновенье они просто исчезли. — Что это было? — с некоторым интересом проронил Азраэль. Кот безмятежно улыбнулся: — Ничего.       Харр вернулся ко мне на плечо. Рагнар и Бриан покончили с конями: останки животных еще шевелились, но разглядывать их не было никакого желания. Мы медленно двинулись дальше.       Рагнар бегал вокруг довольно споро, хотя эта схватка, кажется, далась ему сложнее предыдущих. Надеюсь, он правильно оценивает свои силы: спросить, как он, я не могу. В зверооблике вампиры почти глухи к зову.       Некоторое время мы шли достаточно спокойно. Я уже начал волноваться: не к добру такая тишина и пустота. Предчувствия меня не обманули: спустя еще минуту из темноты со свистом прилетело несколько стрел. Одна улетела в никуда, другая едва не мазнула меня по уху. Третью перехватил Азраэль и, переломив, бросил под ноги. А вот еще две вонзились в клирика. Он пошатнулся и остановился: одна стрела торчала из его правой руки чуть повыше локтя. Окровавленный наконечник другой выглядывал из спины, выше лопатки.       Медведь ринулся в рощицу, откуда и прилетели эти «гостинцы». Я крикнул клирику: — Ложись! Ты тоже, Кот!       Они послушно опустились на землю. Мы остались стоять. У нас и реакция получше, и здоровье покрепче. — Сильно досталось? — поинтересовался я. — Жить буду, — невесело усмехнулся клирик.       Медведь вернулся очень скоро, бодро помахав нам чьей-то зажатой в пасти рукой. Жевнул раз-другой и выплюнул.       Раны клирика были не смертельными, но неприятными. Как хрупки тела смертных: стоит открыться кровотечению — и их жизнь или, по крайней мере, здоровье оказываются под угрозой! Кот, как выяснилось, вообще никуда не годился. Мы перебрались на соседнюю поляну, на всякий случай: все же место, где пролилась человеческая кровь, может быть слишком привлекательным для разного рода монстров Тьмы. Стоило нам остановиться, как Кот просто рухнул. Мы успели заподозрить Тьму в изощренном коварстве, испугаться, выругаться — в общем, кто во что горазд. Но когда клирик осмотрел Кота и ощупал его менее пострадавшей рукой, выяснилось, что Кот просто спит!       Пока Кот посапывал, Рагнар вернулся в сферу и принял человеческий облик, а мы с Азраэлем выставили защиту от физического воздействия. Рагнар взялся осмотреть самого Бриана: констатировал, что раны пустяковые и помирать клирик не собирается, но перевязать не отказался.       Сам Бриан сказал, что ему нужно помолиться, и застыл в медитативной позе, действуя нам на нервы: Свет так и мерцал вокруг его коленопреклонной фигуры.       Харр был подавлен и ощущал свою полную бесполезность. Я с некоторым трудом удержался от того, чтобы напомнить ему, что предлагал остаться там, за пределами Тьмы. Вместо этого я мысленно сказал: — Хорошо, что ты у меня под присмотром. А то оставил бы тебя на Пустоши — теневые приставать бы стали. — Все бы тебе ехидничать! — недовольно отозвался он и тут же вздохнул. — Пользы от меня никакой. Зря я с вами увязался. Я поставил топор Рагнара на землю, прислонив к своей ноге, поднял освободившуюся руку и погладил мышонка. — Как ты там говорил: вместе до конца? Вот и давай будем вместе. Только, пожалуйста, не лезь больше на рожон. Мне спокойнее, если ты в безопасности. Относительной хотя бы. — Ладно. Ты извини… я тогда… ну, просто испугался, что этот ненастоящий ты тебя ранит… — он смешался и несмело потерся пушистой мордочкой о мои пальцы. Я невольно улыбнулся: ну разве можно сердиться на это чудо? Рагнар лениво переговаривался с Азраэлем. Бриан продолжал молиться.       Кот проснулся через четверть часа. Потянулся и безмятежно поинтересовался, давно ли привал. Когда ему объяснили, в чем дело, Кот пожал плечами и мирно пояснил, что вообще-то довольно слабо оценивает состояние своего тела, а ходить пешком на сколь-нибудь значительные расстояния ему не доводилось уже много лет. Хорошо, что из-за Бриана нам и так пришлось остановиться, то есть плохо, что его ранили, конечно, но…       А если бы Кот упал, когда нас атаковали? И его бы утащили или покалечили двойники, твари или еще кто-нибудь? Но, само собой, такие «мелочи» его не волнуют! Ох, если б он не был нужен Ромуальду, я б выкинул его прямо во Тьму!