Мир меняется 2

      Следующие полчаса, час или, может быть, два слились в один бесконечный переход. Поддерживать сферу становилось все сложнее: голова сначала разболелась, а потом начала раскалываться. Я уже мало отвлекался на то, что делают остальные: просто удерживать концентрацию и идти казалось теперь невероятно сложным.       Рагнар, снова обратившись медведем, с глухим ревом носился вокруг, разрывая двойников и отмахиваясь от тварей. Бриан бросал светлые заклинания то в одну, то в другую сторону, и, надо сказать, внутрь сферы никто пока не прорвался.       Харра я спрятал за пазуху, чтобы никто не утащил. Он теплым комком угнездился напротив сердца. Кот шел, с трудом переставляя ноги, и, как и я, казался полностью погруженным в непростое дело перемещения в пространстве.       Внезапно я почти физически ощутил, как в сферу врезалось нечто тяжелое. Очнувшись от отупляющей странной полудремы, в которую успел незаметно погрузиться, я огляделся, одновременно ощутив, как Учитель предупреждающе сжал мои пальцы. Сферу снаружи затягивал пульсирующий темный туман, лишая нас возможности видеть что-либо за ее пределами.       Сфера заискрилась — ее атаковали темными заклинаниями. Образно говоря, до того мы двигались под водой в плотном воздушном пузыре, и давление на него было равномерным. Теперь же кто-то целеустремленно бил по нашему «пузырю», надеясь заставить его лопнуть. — Я к Рагнару! — бросил Бриан и шагнул за пределы сферы, окутывая себя светлой защитой.       Глаза неприятно резануло, но это была меньшая из проблем: в сферу вломились несколько вооруженных двойников.       Я ухватил поудобнее Рагнаров топор — ох, и неудобная же штука! — и принял удар меча «Доминика» на рукоять. Азраэль, увернувшись от сабельной атаки какого-то молодого вампира, шагнул ему навстречу и, резко выбросив руку вперед, вырвал противнику гортань. Тот рассыпался с уже знакомым тихим шелестом.       Я без лишних затей поразил своего оппонента молнией из артефактного перстня. Заряд было жалко, но биться с почти равным по силам противником таким неподходящим оружием, да еще и сохраняя концентрацию на поддержании сферы, — глупо.       Через мгновенье нас окутали клубы трубочного дыма — и оставшиеся три двойника исчезли. — Побереги силы, — недовольно бросил Азраэль Коту. Тот привычно бесстрастно улыбнулся в ответ.       Темнота вокруг сферы и не думала редеть. Более того, защитный контур начал ощутимо подрагивать. Мы с Учителем крепче сжали руки друг друга и сосредоточились. К ставшей уже привычной боли добавилось головокружение, онемели пальцы на руках, стало холодно. Зато сфера перестала дрожать. Вот только надолго ли?..       Харр высунулся из-за пазухи и с тревогой спросил, все ли в порядке. Не успел я ответить, как в нашу сферу снова вломились. Не сразу, но я опознал вторгшихся вампиров: соседка Дианы — «Элиза», приятель Макбейна-старшего — то ли Кристиан, то ли Кристофер, и трое молодых, чьи имена я не удосужился запомнить.       Узнать вторженцев сразу я не смог, поскольку выглядели они отвратительно. У «Элизы» прорезалась лишняя пара глаз, безобразно распахнувшихся ниже настоящих. Ее волосы шевелились, словно клубки червей, а руки стали длиннее почти на локоть.       Пальцы Кристиана-Кристофера потемнели и обрели по нескольку дополнительных фаланг. Его рот зарос, а нос вытянулся и скрючился. Молодняк я рассмотреть не успел, потому что «Элиза» завизжала, ее длинные руки дернулись и стремительно взлетели к моему горлу. Я отмахнулся Рагнаровым топором. Одну руку мне удалось отрубить с первого удара, и в меня плеснула смрадная струя темной жижи. Я попытался уклониться, но железные пальцы Учителя не позволили мне отскочить и разрушить сферу. Я снова ударил «Элизу», которая уже почти вплотную приблизилась ко мне, не прекращая визжать. Топор завяз в ее грудной клетке, темная жижа залила платье вампирши. Ее волосы клубком змей взметнулись мне в лицо. Я невероятным образом изогнулся, приседая. Харр кубарем выкатился из-под моего ворота, на лету принимая человеческий облик.       «Элиза» безвольно повисла, поддерживаемая лишь своими волосами. Словно парила, влекомая левитирующими змеями. За спиной утробно заухал Кри-Кри — и его чудовищные пальцы впились мне в плечо, продирая кожу и мышцы. Я зашипел от боли и бросил назад Разрушение Плоти — отличное заклинание из арсенала смертных колдунов прошлого тысячелетия. Ухать он перестал, но пальцы оставшейся без хозяина руки с жуткой настойчивостью продолжили втискиваться мне под кожу. Харр вцепился в эту жуткую конечность и с видимым трудом отодрал ее от меня.       Пальцы оторванной руки хаотично шевелились, разбрасывая вокруг капли моей крови. Я благодарно кивнул Харру и огляделся: Азраэль, брезгливо скривившись, свернул шею последнему вторженцу, а затем и вовсе лишил его головы. На месте Кота смутно виднелся плотный сгусток дыма в человеческий рост — видимо, так он спрятался от темных созданий. За редеющей Тьмой вокруг нашей защиты слышались выкрики Бриана, творящего магию Света, и воодушевленный рев Рагнара.       Харр повалил «Элизу», ругаясь по-гномьи сквозь зубы, уперся в тело ногой и с усилием выдернул топор из ее груди. Вовремя — сквозь сферу полезли двойники, искаженные псы и вороны.       А затем к ним присоединились искаженные вампиры, изуродованные Тьмой и напоенные ее силой. Восстал и полуразрушенный моим заклинанием однорукий Кри-Кри. «Элиза» ползала, пытаясь вцепиться кому-нибудь в ногу, пока Харр не отрубил ей голову. Безобразно дергающееся тело, продолжало слепо шарить удлиненными руками, но не могло уже целенаправленно ухватить кого-нибудь.       Нам с Азраэлем очень мешало то, что приходилось действовать, не размыкая рук, но это лучше, чем оставить без защиты Кота и тем более Харра.       Меня трижды задели: один раз — чересчур прыткий двойник Михаэля, дважды — искаженные животные. И если рана на ноге, оставленная зубами пса, тут же затянулась, то вот удар вороньего клюва пришелся чуть выше глаза. Кровь залила половину лица, сузив поле зрения.       Я успел заметить, что темнота от наведенных чар вокруг сферы почти развеялась. Но разглядывать, что там и как, было решительно некогда. Враги все прибывали и прибывали.       Рукав Азраэля намок от крови: какая-то тварь с топором пыталась разрубить наши руки — и Учитель, оттолкнув меня, подставил плечо. Тварь я обезвредил, вырвав сердце и несколько ребер, но топор уже вошел до самой кости, пропахав руку Учителя от плеча до локтя. Будь Азраэль человеком, он бы уже потерял сознание от боли.       Харр вертелся как заводной, легко орудуя Рагнаровым топором. Он быстро понял, что самый лучший способ избавиться от любой из этих тварей — отрубить голову, так что занимался преимущественно этим. Я и забыл, что мой мальчик — опытный наемник, которому уже доводилось сражаться не на жизнь, а на смерть.       Я в очередной раз отмахнулся от двойника удлиненными когтями — и вдруг понял, что внутри сферы нет никого кроме нас. Я недоверчиво огляделся: Азраэль с окровавленной рукой, глубокой царапиной на щеке и ссадиной у виска. Харр, чья рубашка «украшена» длинными разодранными полосами, морщится и слегка хромает: в левом бедре засел маленький, дамский ножик. Контуры Кота медленно проявляются в дымном облаке.       На мгновенье потемнело в глазах: ведь все это время мы с Азраэлем продолжали отдавать часть своих сил и внимания сфере — и теперь, когда угар боя схлынул, на его место пришла предательская слабость.       Снаружи Рагнар сшибся с моим подобием, подминая ящера под себя и ломая крылья и лапы. На подмогу моей копии уже спешили двойники в зверооблике: львица и еще один ящер, а также искаженный лев с тремя шипастыми хвостами и двумя жуткими мордами.       Шкура медведя была густо залита кровью и черной жижей. Он, кажется, лишился глаза, а в густом мехе нелепо колыхались рукояти двух клинков и оперенья нескольких стрел.       Бриана не было видно, и я с тревогой принялся искать его, напрягая зрение. Вспышка Света отчетливо показала, что с клириком пока все в порядке, на пару минут ослепив меня. Поэтому я не видел, что произошло дальше. Я лишь услышал, как вскрикнул Харр и выругался Азраэль.       Когда ко мне вернулось зрение, я обнаружил, что Рагнар, обратившись человеком, медленно заваливается на спину. Его грудная клетка разворочена так, что можно увидеть неподвижное, разорванное сердце внутри. Над ним стоит медведь, такой же, как он сам, и ревет, победно запрокинув морду.       В тот же миг над ним оказывается Бриан и, раскинув руки в стороны, словно пытаясь оградить древнего от его копии, выкрикивает что-то. Колоссальный выброс Света почему-то не выжигает мне глаза, хотя я смотрю прямо туда.       Огромная вспышка светлой магии накрывает медведя, и нескольких тварей поменьше, снующих вокруг, — и все они словно растворяются в ней.       Когда свет меркнет, становится ясно, что темных тварей там нет, а Бриан обессилено опускается рядом с Рагнаром. Не сговариваясь, мы все мчимся туда.       Рагнар еще улыбается, хотя мертвенная бледность уже залила его лицо и шею. Столько крови вокруг. Рядом валяются изорванные тела искаженных Тьмой вампиров. Хвала луне, неподвижные. — Почему он не медведь? Ведь так он быстрее восстановится, разве нет?! — обеспокоенно спрашивает Харр. Рагнар с трудом переводит взгляд на него и шепчет: — Что… таки надумал со мной… переспать?.. Харр даже не злится — только смотрит то на Рагнара, то на меня. — Если он останется в зверооблике, то не сможет себя контролировать и сожрет смертных, — негромко отвечает Азраэль. Его пальцы так сжали мне ладонь, что я почти уверен: кости в ней сломаны. Но это такая мелочь. — Тебе же кровь нужна? — спрашивает Харр. — Возьми мою! Пей, сколько надо. Не валяйся тут так, как будто ты помирать собрался! В голосе моего мальчика злость мешается со страхом, тревога с отчаянием, беспокойство с надеждой. — И мою возьми, — добавляет Бриан. — Твоя не годится, — отвечаю я неожиданно хрипло. — Да в тебе ее и нет почти. — Прости, дорогой… — еле слышно смеется Рагнар, глядя на Бриана. — Не сегодня… — А кровь твоего инициара подойдет, — бросает мне Азраэль. — Я знаю.       Харр хочет разрезать руку топором, но он испачкан в черной жиже. Тогда он просто неумело рвет запястье клыками. Запах чистой крови кажется таким прекрасным. Ведь мы все голодны.       Харр подносит руку к губам Рагнара. Тот оскаливается, но тут же берет себя в руки и спокойно пьет. Лишь судорожное подрагивание кадыка выдает его напряжение. Азраэль протягивает свободную руку и сжимает руку Харра, выдавливая кровь в рот товарища. — Нужно больше крови, — отмечает он и острыми когтями прочерчивает глубокую царапину на руке моего мальчика от запястья до локтя. — Харр? — напряженно спрашиваю я. — Все в порядке, — отзывается он.       Кровь алой струйкой льется и льется. Наконец, Азраэль отталкивает Харра, рвет свое запястье и протягивает руку: — Пей. Идиот.       Рагнар негромко смеется. Он постепенно перестает напоминать покойника. С неприятным чавканьем что-то внутри его тела начинает двигаться: заработало самовосстановление — поврежденные органы и ткани начинают срастаться.       Кот смотрит с отстраненным интересом, но свои услуги не предлагает. Хотя — кто его знает — может, его кровь и не годится нам в пищу? — Может, и мою выпьешь? — интересуюсь я. — Не смей, — тут же отзывается Азраэль. — Нам еще далеко идти.       Я пожимаю плечами. Учитель убирает руку, протянутую над Рагнаром: — Все, хватит. — Вот всегда ты так. Нет бы со слезами припасть к моей широкой груди, — ухмыляется тот и прикрывает глаза. — Еще четверть часа — и буду, как новенький. А ведь мы еще даже не подошли к замку Воларта…