Мир меняется 2

      В следующий миг мир вокруг становится другим. Не темнеет. Скорее, делается мутным и блеклым. Я поворачиваю голову: движения смазанные и замедленные, словно под водой.       Слева от меня по-прежнему Учитель. Я ловлю его озадаченный взгляд. С усилием оборачиваюсь в другую сторону.       Справа — Харр, а вот рядом с ним… Я глазам не верю! Это Первый! Что он тут делает? И где это тут?       В отличие от нас Первый двигается свободно. Он смотрит на Харра, не обращая внимания на нас. Его рука скользит над головой моего мальчика, не касаясь волос. Словно клирик Тени хочет, но не может дотронуться до Харра. И хорошо! Мой мальчик смотрит на меня, и, кажется, не замечает постороннего рядом. — Где мы? — скорее читаю по губам инициара, чем слышу его.       Я пожимаю плечами. Находиться здесь… плохо? Безрадостно? Неприятно? Ни одно из этих слов не отражает беспросветного ощущения, которому нет названия. Будто когда-то я мог испытывать отчаяние и страх от того, что мне пришлось быть здесь, но это было очень-очень давно. — Мы в Тени?       Это вопрос Учителя. Не его голос, но его интонации в этом странном нигде. Первый поднимает глаза — в них серый туман, и ничего больше. — Да, — раздается у меня в голове бесплотный и бесполый голос, не похожий на неприятный, но сильный голос Первого. — Это Тень. Здесь вы в безопасности. Я помогу вам войти в замок Тьмы. Харр поворачивается в сторону клирика Тени — видимо, не только я слышу его. — Почему? — интересуюсь я. Человек с пустыми глазами пожимает плечами: — Свет уже сказал вам, что Тьмы сейчас слишком много. Равновесие нарушено, а значит и он, и я имеем право вмешаться. Тьма слишком разрушительна. — Это ты? — теперь неуверенный голос Харра. — Нет, тот человек, которого вы видели, растворился во мне, поддавшись чувствам, — на лице Первого не отражается никаких эмоций, и в бесстрастном голосе не слышится ни намека на сожаление или какое-то другое чувство. — Его последним желанием было защитить тебя.       Тень поднимает руку и снова пытается дотронуться до Харра. Он замирает, но не отстраняется. Рука служителя Тени скользит в нескольких миллиметрах от щеки моего мальчика. — Не бойся, я не причиню тебе вреда. Просто пытаюсь понять, почему ты? Что он нашел в тебе? — Тень опускает руку. — Нет, не понимаю. Но если бы не его чувства, у меня не получилось бы вмешаться. Так что все к лучшему. На лице Первого появляется что-то похожее на улыбку, но выглядит это не очень приятно. — Сегодня прямо вечер встреч! — вклинивается Рагнар. — Давайте уже в замок Воларта. Надо добивать все недобитое — и валить отсюда! — Неприятно находиться здесь? — скорее утверждает, чем спрашивает Тень. — Ходить тенями — редкий дар. Для простого смертного даже несколько минут здесь опасны. Апатия, ночные кошмары, депрессия. Смерть. Всем вам это не грозит. Пока что. Что касается меня, то уныние меня уже одолело. — Сейчас я выпущу вас. И, нет, мальчик, он не совсем умер. И не из-за тебя.       Какое, оказывается, отвратительное ощущение, когда кто-то может мысленно говорить с моим инициаром без моего ведома! Я догадался по ответу, каким был вопрос, и мне это определенно не нравится.       Внезапно вокруг нас вырастают стены замка Воларта, возвращаются звуки и запахи, а по плитам внутреннего двора к нам бежит Ромуальд.

***

— Наконец-то вы здесь! Я очень рад вас видеть! — Ромуальд торопливо кивает Харру и кланяется остальным: все-таки очень воспитанный молодой человек. — Внутри Тьма, но я проделал небольшой проход, по нему можно идти без защиты.       Он тревожно оглядывается, вопреки моему мысленному комплименту бесцеремонно хватает Кота за руку и практически тащит его за собой, сделав нам знак следовать за ним. Мы переглядываемся, и Рагнар заявляет: — А живьем он еще симпатичнее! — Потом, — сухо роняет Учитель.       И мы следуем за инициаром Воларта. У самых дверей Ромуальд оборачивается к нам. — Прошу вас: идите тихо, — шепчет он. — Пока Тьма нас не видит — не стоит привлекать ее внимание. И не сходите с дорожки, пожалуйста.       Замок изнутри действительно заполнен Тьмой: густая и вязкая, она затянула все стены, пол, потолок. Ни один предмет не остался нетронутым Тьмой. Но от самой двери виднелась узкая тропинка. Не светлая, скорее — серая, но однозначно не темная. Словно кто-то оставил пыльный след на испачканном сажей полу.       Один за другим мы, тихие и чинные, проследовали за нашим провожатым в левое крыло. Затем по лестнице на второй этаж. Оттуда через тайный ход за шкафом снова вниз, но не на первый этаж, а в подвал. Ориентироваться приходилось на звук: Тьма непроницаема даже для нашего взгляда, а любой свет обнаружил бы наше присутствие еще яснее громких голосов. Вот мы и идем, полагаясь на шаги Ромуальда, дыхание Кота и клирика, шорох нашей одежды…       Даже мне осточертело таиться, а уж как кипит внутри Рагнар — боюсь даже представить! Едва эта мысль успела родиться — Ромуальд тихонько сообщил, что мы почти пришли: за поворотом нужный зал, где они с Котом проведут ритуал. — Что там воет? — шепотом поинтересовался Рагнар.       Я прислушался: действительно, издалека доносился приглушенный рев. Хотя, вполне возможно, что источник рева не так далеко, потому что Тьма глушит звуки и искажает их не хуже тумана. — Это господин, — грустно вздохнул Ромуальд. — Мне пришлось его запереть, но я так и не сумел его успокоить. И позволю себе снова напомнить о нашем соглашении: никто не должен причинить вреда господину. И прошу вас об одолжении: если я буду не в состоянии помочь господину покинуть замок после ритуала, позаботьтесь о нем. Ромуальд поклонился. — Ладно, если тебе так хочется, — проворчал Рагнар. — Хотя по мне, оставить этого идиота тут — самое оно!       Древний получил укоризненный взгляд, но времени на споры нет. Потом Ромуальд с Котом переглянулись и решительно скрылись за поворотом. Тихо. Мы за ними: в коридоре перед раскрытыми дверями пусто, но откуда-то доносится странный гул. — Живо к дверям! — рявкает Рагнар в полный голос.       Мы подчиняемся. Я успеваю заметить фигуры наших пустотников внутри зала, а затем на нас обрушивается атака темных. Двойники и искаженные вампиры, темные отростки и жуткие твари, бывшие когда-то мирными животными — все пытаются смести нас и ворваться в зал. Тьма ощутила, что в самых недрах ее лагеря творится нечто недопустимое.       Только мы впятером на пути Тьмы. И нужно любой ценой не дать ей остановить тех, кто проводит ритуал. Умереть, но не впустить никого. Звучит так пафосно. Эти мысли проносятся в голове стрелой снова и снова, по кругу. А я едва успеваю уклоняться и рвать, защищаться и нападать, отшатываться и атаковать.       И лишь одно желание сильнее пафосных, но правильных мыслей: «Я хочу, чтобы с тобой ничего плохого не случилось!»       Руки быстро становятся скользкими от липкой слизи искаженных и собственной крови. Тело теряет кровь быстрее, чем я успеваю восстанавливать. Вспышки светлой магии врезаются в толпу тварей вместе со сгустками заклинаний древних, с треском лопаются артефакты — мои, Рагнара, Учителя.       А потом вдруг все вокруг смазывается — и на долю секунды я вижу смутно знакомые дома и улицы поселения, где я никогда не был. Размытые силуэты и бесплотные тени. Я успеваю удивиться: где же я это видел? — и тут же снова оказываюсь посреди коридора.       Усмехается Рагнар, едва держась на ногах. Зажимает кровоточащую рану в боку Учитель. Обессиленно сползает по стене Бриан. У моих ног сидит Харр, прижавшись ко мне плечом.       Слизь, кровь и черная жижа на темно-серых каменных плитах, пятна на стенах, украшенных безвозвратно испорченными гобеленами. Взгляд цепляется за удивительно живую оленью морду на одном из них — и тут только до меня доходит, что Тьмы нет.