Мир меняется 2

      От искаженных остались лишь неприятного вида кучи не плоти даже — каких-то смрадных обрывков. Разглядывать их совсем не хотелось.       В зале, где Ромуальд и Кот творили ритуал, было почти светло: значительной части потолка не было, через весь замок до самой крыши словно пролег вертикальный туннель, и в этот пролом лился лунный свет. — Пора валить отсюда! — озвучил мою мысль Рагнар. — Через пару часов рассветет. А нам уж точно нужно убежище понадежнее. — Идем в мой замок, — процедил Азраэль, сильнее сдавливая глубокую рану. — Надеюсь, от него хоть что-то осталось?       Это уже мне. Я виновато улыбнулся и помог подняться Харру. Он тоже ранен, но, к счастью несерьезно: чей-то удар рассек ему кожу над бровью — крови много (ах, как она пахнет!), но его здоровью это не грозит. — Эй, святоша! Ты там живой? — Рагнар потыкал клирика ногой, но тот не ответил и не пошевелился. — Одни проблемы с тобой!       Древний взвалил Бриана на плечо и направился прочь по коридору. Но, сделав пару шагов, остановился и развернулся обратно: — Там же еще этот остался, недоумок Летиции!       В зале в клетке лежал некромант. Неподвижный, в изодранных остатках одежды, но по-прежнему неприятный. — Эх, а я-то думал, что за хвост его отволоку куда-нибудь!.. — досадливо поморщился Рагнар. — А теперь вот тащи его по-человечьи. Фу, еще и Печать Смерти: смотреть тошно! — Надо уходить быстрее, — поторопил Азраэль. — Пока я еще могу сдерживаться. Мне нужна кровь.       Рагнар сгрузил клирика на пол, поймал брошенный Ромуальдом ключ и, открыв клетку, вытащил бессознательного Воларта. С сомнением оглядел всех присутствующих и проворчал: — И вот как я их обоих понесу? С вас-то помощи никакой! Ладно, придется вьючным медведем поработать.       Тут из глубин зала неслышно вышли несколько фигур. Не успели мы занять оборонительные позиции, как возглавляющий процессию произнес: — Не бойтесь, мы — Орден Тени. Пришли помочь вам. Вам нужна кровь, а Верховному нужен лекарь.       С этими словами он протянул стоящему ближе к ним Ромуальду две увесистые бутыли, а из-за его спины высунулся несколько пришибленный теневым переходом Хикару. Огляделся, вскрикнул, увидев раненного Бриана, и бросился к нему.       Ромуальд протянул бутыли мне. Я откупорил одну, понюхал: пахнет замечательной, свежей человеческой кровью — протянул Азраэлю. — О, вот вы-то и несите этого жутика! — довольно оскалился Рагнар. — Святошу я уж, так и быть, сам отнесу: привык уже как-то. А мне стало интересно: — Он снова Верховный? — спросил я того невнятного типа, который теперь стал Первым. — Победителей не судят, — кивнул теневой. — Отец Бриан теперь снова возглавит Орден Света в этой провинции. С Тьмой покончено, а наш Орден подтверждает его значительную роль в минувшей битве. Кроме того, Главе Ордена Света было знамение по поводу отца Бриана. Так что у Светлых нет к нему претензий.       Мне показалось, что слова про знамение теневой произнес несколько иронично. Но, скорее всего, именно показалось: выражение его лица не изменилось нисколько. Его подручные, пока Первый объяснял нам, что да как, подняли Воларта и понесли его за Рагнаром, который тащил Бриана и в красочных, но совершенно неправдоподобных деталях описывал Хикару изгнание Тьмы.       Азраэль опустошил бутыль, и я отдал ему и вторую. Все-таки и я, и Харр чувствовали себя гораздо лучше древнего.       Через час мы все разместились в нашем замке: теневые принесли еще крови, так что и я, и Рагнар, и Харр, и даже Учитель почувствовали себя сытыми и относительно довольными. Воларт так и не пришел в себя. Его сгрузили на кровать в одной из пустующих спален, а Ромуальд остался сидеть с ним, хотя Рагнар и звал его пойти подкрепиться с нами. Бриана положили в другой спальне, и над ним хлопотал Хикару.       Кот уютно свернулся в кресле у камина с магическим огнем и, кажется, задремал. На рассвете теневые удалились к людям, сказав напоследок, что пока останутся патруилировать границы Леса, чтобы никому из людей не пришло в голову сунуться в эти места.       Харр улегся спать. Кот словно врос в кресло. Учитель нашел свои шахматы из мрамора и черного янтаря и — удивительно дело! — сел играть с Рагнаром. Нет, то, что Азраэль прекрасно играет, я всегда знал. Мне очень редко удавалось его обыграть. Но вот то, что Рагнар вообще знает, что такое шахматы, меня весьма озадачило.       А я отправился к Ромуальду, чтобы вытрясти из него, что же они с Котом такое совершили.       Воларт лежал в той же позе, в какой его оставили молчаливые теневые. Только поверх его тела было накинуто покрывало. Ромуальд сидел в кресле у кровати. Мальчик поднял на меня полный тревоги взгляд: — Что-то случилось, господин Эль? — Нет, все хорошо, — успокоил я его. — Теневые ушли, Харр спит, остальные заняты своими делами. А я безмерно хочу узнать, как вам с Котом удалось изгнать Тьму. Ромуальд помолчал, затем медленно произнес: — Я не уверен, что смогу правильно объяснить, что случилось. Но я постараюсь. Изначальные силы находятся в своем мире, излучая в наш мир часть себя: эту энергию используют клирики Света, маги Тьмы, пустотники и прочие. Когда господин призвал Тьму, он как бы создал маленький проход между вашим миром и миром изначальных сил. — Вот интересно, зачем? — перебил я юношу. — Не сошел же он с ума, в самом деле! — Господин не говорил мне, — грустно вздохнул тот. — Но, насколько я понял, он хотел воскресить свою госпожу. — Час от часу не легче! Но продолжай: давай разберемся с тем, как вы сумели изгнать Тьму. — Пустотные маги могут стирать границу между мирами. Ведь наша сила — Ничто. Но для этого нужно два мага или больше. Одному не справиться. Мы с господином Котом сделали часть материального мира ничем. И Тьму втянуло обратно через эту дыру в мир изначальных сил. — Как вода уходит в слив? — Примерно так. — А тот канал, который проделал Воларт? — Его я запечатал. Помните тот рубин? — Ромуальд прикоснулся к вороту у горла, и я живо вспомнил Бал: и у него, и у его наставника были огромные алые камни, украшавшие их темные одеяния. — Так вот, — продолжил юноша, — изначально это был мощный артефакт, который защищал от Тьмы. Но господин разделил его, чтобы прикрыть от Тьмы и меня. Потому, когда Тьма хлынула в этот мир, она сумела захватить разум и тело господина.       Ромуальд снова вздохнул и бросил на Воларта взгляд, полный нежности и печали. Да уж, боюсь, Рагнару не удастся получить благосклонность этого парня. — Даже части этого артефакта хватило, чтобы запечатать канал. Вот, собственно, и все. — Кстати, ты сказал: «вашего мира» — откуда ты родом, Ромуальд? — Из Пустоты, — грустно улыбнулся он. — Там, в изначальной Пустоте, существуют странное отражение этого мира: не жизнь и не смерть, не радость и не печаль, не любовь и не ненависть. Я и не знал, что я есть, пока господин не вытащил меня оттуда в этот мир. — Извини за такой вопрос, но — зачем? — поразился я. — Он сказал, что это вышло случайно. Господин хотел найти выход во Тьму, чтобы отыскать там свою госпожу, но с заклинанием открытия врат было не все в порядке — и он открыл врата в Пустоту. — Схватил, что достал, и потащил к себе? — хмыкнул я. — Я понимаю: вы осуждаете господина, но поймите, он не хотел уничтожить мир. Он просто хотел вернуть ту, что значит для него больше всех остальных. И если бы господин не разделил защитный артефакт со мной, то он бы справился. Он очень сильный! — лицо Ромуальда осветила улыбка, полная гордости за своего наставника. Бедный мальчик… — Если кто и виноват в том, что случилось, то это я, — Ромуальд перестал улыбаться. — Я приложил все усилия, чтобы исправить вред, который по моей вине был нанесен Лесу, но знаю: многие вампиры погибли. И если кого-то нужно наказать за это, пусть это буду я! От этого просящего и настойчивого взгляда мне стало не по себе. — Я ни в чем тебя не обвиняю, Ромуальд. Это все же ответственность Воларта. Но пока он явно не в состоянии эту ответственность нести. Как придет в себя, дай нам знать. Юноша кивнул и снова сосредоточился на неподвижном теле наставника.

***

      Я вернулся к древним: первую партию они закончили вничью, и теперь вновь расставляли резные фигурки.       Побродил по комнате и отправился проводить ревизию артефактов и книг: хоть защита замка и пала, что-то должно было уцелеть. Этим и занимался до самого заката, когда проснулся Харр и возжелал увидеть меня и получить ответа на все свои вопросы.       А через час после заката Кот объявил о том, что пора ему возвращаться в родные края. Но перед этим мы должны отдать ему долг: Рагнар обещал ему Праздник Жизни, и теперь самое время этим заняться.       Признаться меня грядущая оргия не радовала. Я вообще не любитель таких развлечений, а уж если подумать, что может сделать с моим мальчиком Азраэль. Или Рагнар. Или как переживет такую ночку клирик. В общем, я попытался отговорить Кота, но он безмятежно покачал головой, заверил меня в том, что все будет хорошо, и порекомендовал подготовиться. Эх… Оставшийся час я успокаивал Харра (и самого себя).

***

      В одной из неиспользуемых комнат Кот успел соорудить маленькую копию родных мест: покрывала и подушки превратили всю гостиную в одно большое ложе. Мебели там практически не осталось, если не считать двух кресел у противоположных стен.       Несколько десятков свечек, трепещущих магическими огоньками, придавали комнате интимный и немного загадочный вид. А откуда он добыл благовония, я так и не узнал. Но факт остается фактом: в воздухе плавал настойчивый, дразнящий аромат. Часть оттенков была мне знакома по Кошкиному Дому, но была в этом запахе и совсем незнакомая нота. Не то цветов, не то меда, не то каких-то экзотических фруктов или трав…       Мы с Харром пришли последними: мой мальчик все надеялся, что грядущий «праздник» отменят. По его словам, он бы предпочел снова Тьму вместо оргии «со всеми этими». Рагнар демонстративно предвкушал приятное времяпрепровождение. Азраэль имел вид неприступный и несколько раздраженный. Ромуальд сидел в одном из кресел и прятал глаза. Бриан был собран, отрешен и решителен: кажется, поход во Тьму не вызывал у него такой сосредоточенности. Что, впрочем, неудивительно. Пригласили и Хикару: он усиленно делал вид, что его не радует все происходящее, но получалось как-то неубедительно.       Кот предложил всем присутствующим начать с традиционного ритуала. Все расселись полукругом, закрыли глаза и слушали себя (что бы это ни означало). Кот негромко мурлыкал — совсем как это делают его четвероногие собратья, и этот мерный звук постепенно проникал в сознание и подсознание, действуя словно хорошее вино на смертного.       Наш распорядитель разделил нас на пары: я, хвала луне, остался с Харром. Хикару прижался к клирику. Рагнар по-хозяйски обнял Ромуальда. Сам Кот почтительно присел рядом с Азраэлем.       То ли эти благовония, то ли кошачье мурлыканье всему виной, но освободиться от одежды было совсем не трудно. И наличие посторонних не смущало ни меня, ни Харра. Ни самих посторонних, насколько я успел заметить.       Последующая ночь слилась в единый порыв страсти и нежности, глубоких влажных поцелуев и настойчивых ласк, тихих вскриков и полных восторга стонов…       Удивительно, но Учитель не притронулся ни ко мне, ни к Харру. Я видел, как он целовался с Рагнаром — и невольно залюбовался: их объятия были похожи скорее на борьбу, чем на что-то иное. Сила и мощь — словно два могучих зверя сцепились, желая выяснить, кто главный. Но при этом от них веяло страстью и диким, почти животным желанием.       Очаровательно смотрелись Харр и Ромуальд, обменивающиеся несмелыми поцелуями…       Я видел, как Рагнар прижимает клирика к стене, шепчет ему что-то на ухо, смеется и горячо целует светлого, легко касаясь кончиками пальцев его бедра. Выглядело это поразительно чувственно. Я даже смутился. Но благо мне было, чем заняться!       К нам с Харром присоединился Кот и на деле продемонстрировал, что занятия магией Пустоты не умерили его кошачьего пыла. Не встречал еще никого, кто так потрясающе владел бы языком…       Рагнар, овладевающий Ромуальдом с невероятной, несвойственной древнему нежностью… Хикару, раскинувишйся под Брианом и направляющий любовника, для которого это, наверное, первый опыт соития с юношей…       Словно сладостный сон, нереальный и почти безумный. Сон, который не хочется вспоминать, чтобы не рассеять его магию безжалостным рассудочным вниманием. Сон, который невозможно забыть.

***

      На следующий день Бриан перенес Кота и Хикару порталом в их родные края. Молодой Мураками выглядел неприлично счастливым, а Кот казался таким безмятежным, словно прошедшей ночи и не было.       Вернувшись из Кошкиного Дома, клирик зашел проститься: родная провинция ждала своего духовного лидера. Бриан держался лучше, чем я ожидал: иногда краснел без видимых причин, но не было похоже, что он собирается вытворить какую-нибудь глупость из-за того, что накануне «погрузился в пучины порока». Вот и хорошо.       Харр уже спал, и Бриан попросил передать ему привет и приглашение в любое время навещать собор и любые другие достопримечательности столицы своего региона.       Рагнар куда-то запропастился: то ли решил отоспаться после вчерашнего, то ли продолжил домогаться Ромуальда, который явно запал в душу древнему.       А я решился поговорить с Учителем. Надо, в конце концов, выяснить, как мы будем жить дальше: нам с Харром искать новый замок? Или Азраэль планирует сам переселиться? Или он вообще больше не намерен иметь со мной ничего общего? Иначе почему на Празднике Жизни он не удостоил меня своим вниманием? В общем, вопросов скопилось достаточно много, чтобы не откладывать разговор на потом.       Но, когда я послал Азраэлю зов, выяснилось, что он занят. Оказывается, Ромуальд попросил его разобраться, почему Воларт все еще не пришел в себя, хотя влияние Тьмы на наш мир прекратилось.       Я с любопытством поинтересовался, можно ли мне присоединиться к обследованию некроманта. Учитель не возражал — и я отправился в комнату, выделенную самому нежеланному из гостей.       В комнате оказалось неожиданно тесно: у изголовья кровати на стуле сидел встревоженный Ромуальд, на постели лежал Воларт, а рядом расположился Учитель. Вокруг бродил Рагнар, которому явно не хотелось возиться с некромантом, но при этом очень хотелось быть поближе к Ромуальду.       Судя по запаху, Воларта поили кровью, но никаких изменений в его состоянии не наблюдалось. То есть он был сыт, физически здоров, но по-прежнему не приходил в сознание и никак не реагировал на внешние раздражители.       Азраэль собрался проникнуть в погасший разум Воларта и выяснить, что с ним происходит. Третья ступень ментальной магии — Глубокое Погружение.       Учитель опустил ладони на виски некроманта и наклонился над его телом, прикоснувшись лбом ко лбу Воларта. Рагнар фыркнул и отпустил фривольную шуточку о чересчур близких отношениях с недавним противником. Но даже самому Рагнару было не смешно.       Я знал, что Глубокое Погружение занимает несколько часов, в течение которых нельзя беспокоить участников процесса. Потому я, как вежливый хозяин, предложил Ромуальду и Рагнару пройти в библиотеку или вздремнуть: ни тот, ни другой никак не могут ускорить заклинание.       Но оба предпочли остаться. Я задумался, не пойти ли самому в библиотеку — и в это мгновенье что-то изменилось. Воларт каким-то вычурным движением поднял руку и легко опустил ее на спину Азраэля. — Какое приятное пробуждение! — произнес некромант манерно с отчетливо кокетливой интонацией. — Неожиданное, но приятное! Хотя такое поведение скорее в духе нашего медвежонка. Неужели ты настолько соскучился?       Раздался странный смех, слишком высокий для Воларта и чуть хрипловатый, словно смеющийся долго спал.       Ромуальд вскочил со стула, дернулся к кровати, но не кинулся к своему наставнику, а замер на месте. Рагнар одним движением очутился у постели и, кажется, собрался оттащить Азраэля. Но Учитель отнял руки от головы Воларта и сделал успокаивающий жест. Затем он медленно выпрямился и холодно произнес: — Здравствуй, Летиция.