Мир меняется 2

«Воларт» сел на кровати, потянулся, картинно выгибаясь, совершенно по-женски оправил одежду на груди и улыбнулся. Улыбка вышла очень плотоядной. — Давно не виделись, Азраэль! Взгляд темных глаз переместился за спину Учителя. Воларт (или Летиция?) оглядел нас и усмехнулся: — И тебе здравствуй, Рагнар-медвежонок! — Пошла ты…! — огрызнулся тот. — Ай-яй-яй, все так же плохо воспитан! — Летиция (все-таки это не Воларт!) посмотрела на меня: — А ты кто, милый мальчик? Смотреть в глаза Воларту всегда было неприятно, а уж теперь — бр-р-р! Азраэль щелкнул пальцами у ее лица, привлекая внимание: — Летиция, что ты здесь делаешь? Она улыбнулась и не ответила. Вместо этого древняя взялась осматривать свое новое тело: пошевелила пальцами, погладила себя правой рукой по левой. Провела кончиками пальцев по груди. Движения, вполне подходящие для красивой женщины, которой она наверняка была, дико смотрелись в исполнении Воларта. Наконец, закончив изучать свое вместилище, она повернула голову к Ромуальду: — А ты, получается, инициар моего инициара? Как мило! Ларти определенно знал, чем меня порадовать, — она негромко засмеялась. — Простите, госпожа, — тихо, но настойчиво произнес Ромуальд. — Но где сейчас мой господин? — Ларти? Он там, — она похлопала себя по груди, — внутри. Не беспокойся, мальчик: он счастлив. Она снова недобро улыбнулась. — Кстати, я давно хотела стать мужчиной! Ведь это будет так мило, медвежонок, правда? — Да иди ты! — О, ты становишься не оригинален! Это скучно! И, кстати, кто же этот милый светловолосый мальчик? Нет, не говорите: я поищу в памяти Ларти. Так… так… о, твой инициар, Азраэль?! Как трогательно! Только у медвежонка до сих пор нет отпрысков? Давайте поищем ему малыша или малышку… — Летиция, хватит! — повысил голос Учитель. Он повернулся к нам: — Насколько я понимаю, Воларту все же удалось достать Летицию с той стороны Тьмы. — Вот прямо поражает меня твое умение объяснить то, что и так всем очевидно! Лучше скажи: что, она теперь в своем недоноске жить будет? — недовольно поинтересовался Рагнар. — Эй, медвежонок, тут же дети — следи за словами! — хихикнула Летиция. Ситуация становилась все более абсурдной. — Давайте поговорим в другой комнате, — предложил я и направился к двери. Рагнар и Азраэль устремились следом, а Ромуальд остался у постели своего наставника и его госпожи. — Я бы хотела принять ванну и переодеться! — крикнула древняя нам вслед.

***

— Итак, что будем делать? — я вопросительно посмотрел на Азраэля, когда мы расположились в гостиной на другом этаже. — Да прибить с концами Летицию вместе с ее щенком! — отрубил Рагнар. — Это решит все возможные проблемы. Летиция и вполовину не так сильна, как до своей гибели, но она ни перед чем не остановится, дабы вернуть свою мощь, — поддержал Азраэль. — Вот и славно. Пойду пришибу красавицу. Или красавца? Тьфу, запутаешься тут с ними! — Но разве не стоит изучить ее и те способы, которыми Воларт сумел вытащить свою наставницу из Тьмы? Если убить их обоих, мы никогда не узнаем, что именно произошло, — мне и правда очень интересно! — Остроухий, ты плохо представляешь, что она за штучка! Летиции волю дай — она примется за старое, — с этими словами Рагнар вышел, хлопнув дверью. Мы остались с Учителем наедине. Я по-прежнему хотел поговорить с ним, но напряжение, ощутимо пронизывающее воздух между нами, сковывало меня словно какое-то заклинание. Азраэль в мою сторону и не смотрел. Я чувствовал, что еще с его пробуждения какая-то неловкость не дает нам поговорить. Не получается вести себя спокойно, естественно. С другой стороны, какое поведение для нас теперь нормально? Мы больше не учитель и ученик, не господин и инициар. Перестали быть любовниками и никогда не были друзьями. Кто мы друг другу теперь? Я уже набрался решимости задать этот вопрос. И десяток других. Но дверь вдруг отворилась, и в комнату неспешно вошла Летиция. Выглядела она поразительно. Избавившись от драных остатков одежды Воларта, древняя соорудила из темно-красной простыни что-то вроде туники. В причесаные волосы вплела невесть где добытый цветок. В сочетании с Печатью Смерти это производило неизгладимое впечатление. — Я соскучилась, — капризно протянула она, прикрывая дверь за спиной. — Да не смотрите так на меня: медвежонок с Ромуальдом. Да, я попросила мальчика отвлечь Рагнара. Я же вижу, что наш мишка к нему неровно дышит! Хотела поговорить с тобой, Азраэль. Она подошла ближе к Учителю, не обратив на меня никакого внимания. Попыталась положить руки ему на плечи, но Азраэль отстранился. Древняя пожала плечами и опустилась на подлокотник его кресла. — Ах, видимо, пора переучиваться! Те приемы, которые работали с моим прежним телом, не смотрятся так изящно в теле Ларти, — она демонстративно вздохнула и погладила себя по щеке. — Да и от Печати Смерти придется избавиться. Мне ни к чему такая маска. Я почувствовал, как во мне зарождается и начинает бурно шевелиться любопытство: неужели можно снять Печать Смерти? — Да, можно, мальчик, — улыбнулась древняя. — Моя магия — это некромантия. Я многое могу тебе рассказать. А еще я — мастер артефактов. Знаю, вы не ладили с моим мальчиком. Но мы с тобой поладим. От того, как она выделила голосом «мы» стало одновременно жарко и страшно. — Чего ты хочешь, Летиция? — Азраэль кончиком пальца дотронулся до ее руки. — Жить в мире, дорогой мой, — она повернула голову к нему. — Ты уже убил меня однажды. Давай начнем с чистого листа, мой милый! Я не хочу с тобой ссориться. Мир большой — поделим его. Или будем править Лесом и его окрестностями вместе. Станем, как и хотели когда-то, Королем и Королевой. — Это ты хотела. Не я. — Нет, милый, было время, когда мы оба мечтали об этом. — Пока ты не нашла себе другое развлечение. — Ты все еще злишься? Ну прости, это была минутная слабость. И очень миленькая к тому же! — она усмехнулась и чуть сместилась, принимая более грациозную позу. У Воларта красивые бедра. И эта самая ужасная мысль, которая посещала меня за все тысячелетия вампирской жизни! Летиция обратилась ко мне: — У нас с твоим наставником непростые отношения. Как я вижу, он все еще сердится за то, что было очень и очень давно. — А как же то, что случилось совсем недавно? — не удержался я. — О, в этом нет моей вины! — она поднялась с подлокотника и сделала несколько шагов в мою сторону. Как все-таки меняются походка и жесты, если внутри все того же тела другая сущность! Движения «Воларта» стали легче, грациознее, в нем определенно появилось какое-то опасное очарование. Словно у хищного цветка, какие, я слышал, растут на далеких островах. Невероятно прекрасные, они манят своим ароматом насекомых, мелких птичек и зверюшек — и без остатка поглощают тела тех, кто сунется в призывно раскрытые лепестки. — Я давала точные указания своему ученику перед тем, как пойти на верную смерть. Твой наставник вызвал меня на дуэль. Из-за какой-то ерунды, право слово! Я не рассчитывала победить его. И потому сделала все, чтобы вернуться потом. Пусть через сотни или даже тысячи лет, но вернуться. Разве это преступление? Разве я виновата в том, что мой ученик отступил от данных ему наставлений? Мне и самой больно видеть то, что осталось от Леса. Она подошла ко мне вплотную. Из-за Печати Смерти я старался смотреть чуть в сторону, потому она беспрепятственно взяла меня за руку. — Я все-таки Королева, а не разрушительница. Мне жаль, что у Воларта получилось именно так. Но, думаю, он достаточно наказан: я вскоре полностью завладею его телом. Он будет внутри словно в заточении, а затем совсем исчезнет. Ее пальцы настойчиво скользили по моей кисти между большим и указательным пальцем. Прикосновение было странным, но удивительно приятным. Хотелось сосредоточиться только на этом касании, хотя я понимал, что это неправильно. Но это понимание было каким-то размытым и далеким. — Оставь его в покое! — Азраэль неслышно приблизился и с силой дернул Летицию за руку, заставляя разорвать наш контакт. — Ревнуешь, дорогой? — иронично осведомилась древняя и, воспользовавшись моментом, положила руку на его плечо. — Ничего подобного. Не пытайся повлиять на меня или на Эля. Сядь в кресло, — он говорил негромко, но в голосе Учителя звенел металл. Летиция пожала плечами, отошла и опустилась в кресло. Азраэль оглядел меня и произнес, не обращаясь ни к кому конкретно: — Когда-то Лес пережил серьезные потрясения. Древние того времени перебили друг друга, бросая вызовы на дуэли по малейшему поводу. Несколько не столь старых, но способных вампиров погибли при странных обстоятельствах. Лес постепепенно погружался в хаос: рушились многовековые союзы, молодые вампиры грызлись постоянно. И за всем этим стояла чья-то злая воля. Летиция, как всегда, сказала правду и солгала. Она действительно королева. Но она и разрушительница. Очаровывая мужчин и женщин, она стравливала сильных, помогала хитрым создавать ловушки, сметала слабых. Азраэль повернулся к ней: — Тебе ведь нравилось властвовать над всеми? Ее губы тронула усмешка: — Да. И ты был со мной. Ты понимал, что старичье изжило себя, а молодежь бестолкова и глупа. Ты хотел создать новый мир. В которым мы бы повелевали Лесом и человеческими землями. Я получила бы преклонение и новые развлечения, а ты — знания и материалы для исследований. Тебе ведь всегда было плевать на других, живых ли, мертвых ли! Что случилось, Азраэль? Пока меня не было, ты стал сентиментален и мягок? Азраэль не ответил, неподвижно замерев. Я даже забеспокоился, но в следующее мгновенье понял, в чем дело. В голове раздался голос Рагнара: — Слышь, остроухий, я это… обещал мелкому не причинять вреда драгоценному туловищу его наставника. Это… за нас обоих обещал… и за тебя, остроухий, тоже. Так что не портите его… ее… в общем, это тело, ладно? — А ты не слишком много себе позволяешь, Рагнар? — не выдержал я. — Ну ты еще поспорь со мной! — фыркнул он. — Вы ж у нас умники! Потом устроите перенос ее сознания в другое тело — и делайте с ней, что хотите. А этот мрачный тип дорог мелкому. Надо же, не успела Летиция воскреснуть, а уже организовала себе неприкосновенность (по крайней мере, в этом теле). И вбила клин между Азраэлем и Рагнаром. Меж тем, Азраэль снова заговорил: — Там, во Тьме, ты не задавалась вопросом, почему я убил тебя? — Потому что я до последнего надеялась, что ты не зайдешь так далеко! — Летиция вскочила из кресла. — Ты ведь знаешь, что я могла и лучше подготовиться к дуэли. Я ведь верила, что ты просто хочешь вернуть мое расположение. Что ты сердит из-за того, что я делила постель не только с тобой! Азраэль рассмеялся и сделал шаг ей навстречу. Теперь они стояли близко-близко. Он почти прошептал: — Ты так и не поняла, Летиция. Я вызвал тебя на дуэль потому, что понял: ты не остановишься. Ты будешь разрушать. Ты будешь ссорить всех вокруг себя, потому что тебе это нравится. Все, что ты говорила о новом мире, — это ложь. Та ложь, которую я хотел слушать. Ты сеешь хаос. И я должен был тебя остановить. Азраэль почти нежно взял ее за горло и выдохнул: — И сейчас должен. Я уничтожу тебя, пока ты не взялась за старое. И я не дам тебе шансов вернуться. Никогда. Поединок Воли. Она дернулась, пытаясь вырваться, но не сумела. Ее руки взметнулись, впиваясь в плечи собеседника — он не стал высвобождаться. Летиция улыбнулась: — Ты ведь помнишь, что ты обещал мне тогда, Азраэль? — Я все помню. И я выполню свое обещание. Поединок Воли — это особенная дуэль. Ни оружия, ни когтей, ни кровавых ран, ни оторванных конечностей. Только противостояние разумов. И тот, кто сможет разрушить разум противника, стереть его память, его личность, — тот победит. Я не сомневался в Учителе: уверен, он сильнейший менталист из всех, кто сейчас существует. А его сила воли, сила личности превосходят возможности любого смертного и бессмертного. Воздух в комнате словно загустел, наполнившись потоками силы, исходящими от двух фигур, замерших у кресла. Я попытался отойти ближе к стене, но понял, что двигаться стало сложно, будто в вязком болоте. — Что у вас там творится? — вторглась в голову мыслеречь Рагнара. — Магией до самого подвала ухнуло! — Поединок Воли, — с трудом отозвался я. Думать тоже было тяжело. Рагнар выругался и прервал зов. Через пару минут дверь распахнулась, и он ворвался в комнату, ощерившийся и очень злой. Клыки и когти у него были такими, словно он уже начал обращаться в медведя. Неужели он решил вмешаться в Поединок?! Я бросился ему навстречу, намереваясь остановить, невзирая на вязкость воздуха и разницу в наших силах. — Не надо, Рагнар! Он рявкнул что-то не вполне человеческое, но уже взял себя в руки: клыки уменьшились, когти втянулись. — Да знаю я! — почти членораздельно буркнул древний. — Вот идиот! — Кто? — глупо спросил я. — Учитель твой! Ящер старый! В распахнутую дверь несмело заглянул запыхавшийся Ромуальд. — Заходи, — махнул рукой Рагнар. — Я даже мышью за вами не успеваю, — несмело улыбнулся мальчик, проходя в комнату. Он с настороженным любопытством посмотрел на своего и моего наставников: Азраэль по-прежнему держал «Воларта» за горло, а тот цеплялся за плечи Учителя. Кстати, Ромуальду, на мой взгляд, ничто двигаться не мешало. Неужели даже такой выброс магической энергии его не пронимает — и это в двести-то лет?! — Ящер вознамерился вырезать Летицию из башки твоего наставника, — по лицу Рагнара могло показаться, что это — худшая из идей. — Но это ведь хорошо? — осторожно спросил Ромуальд. — Не особо, — бросил Рагнар, всем своим видом показывая, что продолжать разговор не намерен. Сложил руки на груди и уставился на Азраэля. — Почему? — мне важно это знать! Он долго молчал. Я уже решил, что мне так и не ответят, но тут древний вздохнул: — Ты знаешь, что в прошлый раз ящер прибил Летицию на дуэли? — Да, они немного повспоминали прошлое, пока не случилось это, — я махнул рукой в сторону замерших фигур. — Ну вот, я в Лес вернулся как раз к их дуэли. Натворила дел Летиция — просто жуть! Ящер ее одолел: он это может, — а перед тем, как помереть, она с него слово взяла. Мол, поклянись, что если ты еще раз убьешь меня, то выйдешь встречать солнце. Он и поклялся: никто и не думал, что ее и правда придется убивать снова. Похоже было, что она просто красиво умереть собралась. Она ему немало крови попортила, пока все не кончилось той дуэлью. Мне стало не по себе. Ромуальд опустил глаза и виновато прошептал: — Простите, я не хотел, чтобы так вышло… — Да к тебе-то какие претензии? — вздохнул я. — Если бы не моя просьба, господин Рагнар мог просто уничтожить госпожу Летицию и моего господина, не подвергая себя ни малейшему риску… — Она бы и тогда нашла, как извернуться! — перебил его Рагнар. Ромуальд печально вздохнул, но спорить не стал. По самого заката мы ждали, когда Азраэль покончит с Летицией. Рагнар бродил из угла в угол, напряженный и злой. Ромуальд тихонечко сидел в кресле, украдкой бросая тревожные взгляды на Воларта. Я подпер плечом стену и стоял неподвижно, думая только об одном: станет ли Азраэль выполнять обещание?

***

На закате меня позвал проснувшийся Харр, но я не поспешил к нему, как обычно. — Сейчас я занят. — А, ну если занят — и не мной, то я только «за», — фыркнул он, но тут же спохватился. — Хотя погоди: чем ты там занят? Летиция что-то учудила, или Воларт, или еще кто? — Пока нет. Азраэль решил уничтожить Летицию — ждем результатов. — Вы где? Я тоже хочу посмотреть! Я мысленно передал ему карту замка, отметив место, где мы находились. В это же мгновенье что-то в комнате изменилось. Исчезло вязкое марево магической силы. Учитель и Воларт наконец зашевелились: Азраэль отстранился от некроманта, и тот тихо осел на пол. — Господин! — тут же метнулся к Воларту Ромуальд. Мы с Рагнаром кинулись к Азраэлю и слегка столкнулись плечами, Рагнар почти оттолкнул меня и устремился к другу. — Ящер, ты как?! — Рагнар схватил Учителя за плечи и слегка потряс. — Перестань, — поморщился тот. — Мне нужен покой, а от твоих возгласов только хуже. В комнату мышью влетел Харр. Уселся на спинку кресла, не задавая лишних вопросов. — Воларт придет в себя через несколько минут, — пояснил Азраэль, не глядя в сторону некроманта, прикрыл глаза и упал бы, если бы Рагнар его не подхватил. — Ох уж этот ящер, — сокрушенно покачал головой древний, поднимая Учителя на руки. — Пойду отнесу его в постель. Рагнар вышел, унося Азраэля. Ромуальд усадил Воларта в кресло. В общем-то, вампир, в отличие от человека, не может отлежать себе что-нибудь или простудиться, валяясь на холодном каменном полу, так что можно было оставить некроманта, где лежал. Но, конечно, так поступить Ромуальд не мог ни за что. Воларт выглядел несчастным и изнуренным. Вот хоть приют для сирых и убогих открывай, в самом деле!