Уличный артист

—Саша, мать твою!       В старой, скрипящей уже квартире явно пахло палёным. А с учётом того, что это была квартира Дена, то опасения за сохранность жилища возросли. Саша умел готовить, но делал в квартире Дениса это из рук вон плохо. Зато в своей квартире мог целый пир устроить, только продукты дай. Был даже случай, когда Рестор, после занятий, затащил к себе Дена. А в квартире стоял стол-книга, разложенный, а на нём чего только не было. Четыре вида салатов, три гарнира и два основных блюда. Денис тогда объелся, и его хватало только на смазанные поцелуи, в то время как чувствовалось, что Саша хотел большего. Но как-то с само собой получилось, что Денис уснул, пока Тимарцев ходил за презервативами и смазкой в другую комнату. Вернувшись, он увидел на своей кровати спящего Дениса с явно видным животиком, настолько он наелся.       Сегодня проснулся Чудиновский поздно, но был праздник, а потому пар не было. А если бы были, проспал бы две так точно. Поднялся с мягкой кровати, на краю которого лежало сбитое в непонятную кучу одеяло. Слишком тёплое, как считал Саша, но Дену нравилось. С мягких подушек так не хотелось уходить, а матрас затягивал, как в пучину, но с кухни донеслись звуки отборного мата, что заставило Дена поспешить. Квартира у него была абсолютно обычная, со старыми обоями в цветочек вроде сирени и двумя комнатами: спальней и залом. И если в первой он проводил почти всё свободное время, то во второй бухал со всеми своими знакомыми. Самое странное, что у него на стене до сих пор висел ковёр, и он считал это прикольным. Пару раз, конечно, получил от Саши по голове, за такую «прикольную» вещь. Ресторатор обычно всегда говорил, мол, это пылесборник. Об их отношениях не знал никто. Просто в один момент Ден понял, что ему нравится преподаватель по английскому в ВУЗе, который ему доверили в управление. А после он тоже уловил быстрые взгляды на себе украдкой в столовой или коридорах при встрече, красные щеки. Дело оставалось за малым, позвать парня на свидание. Но это оказалось самым сложным. Создавалось такое ощущение, что студенты специально не оставляли их наедине. Но в конце рабочего дня у Дениса всё же получилось застать Сашу в одной из пустых аудиторий. Но пригласить на свидание как-то не получилось, вследствие того, что Денис как-то внезапно посмотрел на губы Саши, который был на много выше него. Нет, не было этой романтической хуеты, типа, они встретились взглядами, и их сердца пронзила стрела амура. Тут была чистая страсть. И хоть Ден пытался оттолкнуть Сашу, но делал это настолько слабо, что сопротивления и не получалось. Как-то само собой обнаружилось, что Денису очень нравится стонать под прикосновениями, и раскрываться под голодным взглядом Саши. И как-то получилось, что они потом решили встретиться в кафе. А после пошла череда свиданий, разбавляемая рабочими буднями и очень голодными взглядами Саши в коридорах. И, что очень нравилось Дену, так это то, что Саша любил подходить к нему, на паре, прямо во время неё, когда в коридорах почти никого не было. Выводить под предлогом «срочного дела» и целовать, шепча как, в каких позах и где он бы его взял ещё. От этого Ден знатно краснел, и входил в аудиторию потом потрёпанный, с блеском в глазах и ярко-красными губами и стояком. А потому привык после первого раза надевать штаны посвободнее, чтобы не становиться причиной шепотков в аудитории. Пройдя на кухню, Денис увидел Саню, который тихо шипя под нос проклятья, пытался нарезать зелень. Причём с некоторых пальцев уже не капала, сочилась, кровь. На самом Саше, что примечательно, была старая майка Дениса, которая явно была маленькой для мужчины. И обычные боксеры. Видимо штаны найти он не удосужился. — Саша, давай я сам, ты перевяжи себе раны, воин, — и поцелуй в основание шеи, рядом с ключицей, для убедительности. — Я ж просто хотел… — и глаза такие состроил, расстроенные. Самое удивительное, в этом человеке для Дениса были, наверное, глаза. Голубые омуты, в которых хотелось утопиться и не вылезать. А Саша только кайфовал от того, что можно было делать с Денисом, просто устанавливая зрительный контакт. — Саша, иди. Честно.       Рестор отошёл от разделочной доски, подошёл к одному из шкафчиков, достал аптечку и сел перевязывать свои порезы. Как назло, в аптечке остался только пластырь. — Ден. Как давно ты аптечку менял? Тут всё настолько старое… Старше меня, наверное.- Денис тихо хмыкнул. Но на колкость отвечать не стал.        Ден взялся за нож, и уже через полчаса завтрак был готов. На стол с громким стуком легли две тарелки с пельменями и миска с салатом. Рядом с каждой тарелкой появились вилка, и чашка с чаем. Денис всегда любил порядок, и раскладывал всё тщательно, в то время как Саша пренебрегал этим. За что, конечно, получал по голове. Денис хотел было уже взяться за еду, как вдруг вспомнил, что телефон он так и не проверил. — Приятного. Ешь, я пока схожу за телефоном. Скоро приду.        В комнате он увидел свой телефон на столе. Это был уже потрёпанный Samsung, с чуть треснувшим экраном. Денису он был дорог, потому, что это был первый подарок Саши на их неделю отношений. Кто вообще станет дарить подарок на неделю отношений? А Саша стал. Он просто пришёл в аудиторию к Денису, где у последнего была пара, и отдал, за какой-то «старый долг». На экране после разблокировки помимо базовых приложений красовалась папка с названием, в котором был указан адрес. Это был адрес ресторана. Одного из самых дорогих в городе. После Ден выяснял, где Саша взял деньги. Оказалось, что это друг ему на день рождения подарил абонемент в этот ресторан. Откуда у Саши такие богатые друзья, Денис решил не спрашивать.       Экран горел несколькими пропущенными от неизвестного номера. Странным было то, что пропущенные были около одиннадцати вечера. Решив перезвонить, перед тем, как есть, Ден нажал на вызов. Гудки, долгие, ожидание — бесконечное. В трубке его поприветствовал милый женский голосок. На слух ей было всего лишь лет двадцать. Представились, что из больницы. — Алло, да, это Денис Чудиновский, а что? В смысле, что со Славой? Как в больнице? — пальцы ослабли, из-за чего телефон чуть не выскользнул, — да, диктуйте адрес.       Записав себе на руку первой попавшейся ручкой Ден кинулся собираться. На шум в комнату пришёл жующий Саша. — Денис, что случилось? — Слава в больнице.

***

      Ехали они уже час. Оказалось, что Слава жил довольно далеко от Дениса. Они приходились друг другу двоюродными братьями. С детства росли в Хабаровске, при этом мечтая уехать куда-нибудь. Хоть куда, лишь бы из этой дыры. Ден был старше Славы на пять лет и три дня, за что часто подъебывал последнего. Нет, он не хотел обидеть. Это были братские шуточки, которые Слава часто воспринимал в штыки. Надувался, как ёжик становился, и волосы тёмные ещё становились так забавно, торчком. Часто Ден, чувствуя себя старшим, ругал Карелина, наказывал, и, бывало, даже бил. Не сильно, но ощутимо, бил по филейной части. Бывали даже случаи, когда Славе прилетали пощёчины. Хлёсткие, звонкие, они остались у Славы в голове навсегда, из-за чего он часто шугался Дена, стоило ему даже мимо пройти. Но всё это, как ему казалось, было из чисто братских побуждений. После всех ситуаций с «наказаниями», Ден покупал Славе какую-нибудь вкусняшку. А потом, когда Денис уехал в Питер, Слава потащился через лет пять за ним. Точнее, ему просто не было куда ехать. Семья была небогатой, но сыну желали лучшего, а потому хотели отправить учиться в Москву. На учебу самому Славе было плевать. Но мать подводить не хотелось, уж слишком сильно она старалась, чтобы поднять их в люди. И как удачно ему повезло, что Дена, с его-то образованием, взяли на должность ректора ВУЗа. Странная череда совпадений, и Ден принял Славу на обучение, лишь бы тот был рядом, лишь бы можно было за ним присмотреть. И вот, теперь не углядел. Но это желание было не только потому, что так сказала мать Славы. Это было что-то из глубины сознания, как будто бы инстинкт.       Такси остановилось рядом с трехэтажным зданием больницы. Выкрашена она была в белый цвет, а рамы окон в середине были выкрашены в красный, образуя крест. Но Дену не было времени рассматривать архитектурные решения. Он помчался мимо беременной женщины, мимо мужчины, чья рука была в гипсе, залетел в здание и, тяжело дыша, спросил в регистратуре у миловидное девушки с ярко-рыжими волосами и с тёмной оправой очков. Выглядела она довольно пухлой. — Вячеслав Карелин у вас лежит? — Денис всё ещё не мог перевести дыхание. — Да, у нас, а кто его спрашивает? — по голосу это оказалась та же девушка, которой он звонил утром. Так вот почему она показалась по голосу молодой. На вид была ещё моложе, восемнадцати нету, наверное. — Денис Чудиновский, его брат, — про свой статус двоюродного Ден умолчал, потому что понимал, могу просто не пустить. Особенно в их больницах. — Ах, да, вижу, проходите, девятая палата дальше по коридору.       Денис, поблагодарив, почти сорвался на скорый забег по больничному коридору, еле успев затормозить рядом с нужной дверью. Сзади слышались неодобрительные возгласы посетителей своих родственников и пациентов, которые решили прогуляться.       Тихонько открыв обычную дверь, Дену предстали белые стены и одна койка. Интересно, кто так позаботился о лечении его брата? У Славы были сломаны рёбра, нога и сотрясение мозга. Бинты были наложены на все места, которые пострадали. Под глазом красовался огромный синяк. Карелин, услышав, как кто-то зашёл, открыл глаза. — Денис, что ты…?       Договорить он не успел, потому что Денис подлетел к нему и, наклонившись, поцеловал. По-братски, но в губы. Стараясь вложить в этот поцелуй всё своё беспокойство за брата, всё то волнение, что он пережил, пока ехал. Это было странно, и сам Ден не ожидал от себя такого. Просто понял, что мог потерять Славу, и решил, что это действие будет разумным. Слава слабо оттолкнул его свободной рукой. — Какого хрена ты делаешь?! Ко мне скоро Мирон придёт, он должен…       Дальше Ден не слушал. Мирон, Мирон. Фёдоров Мирон Янович. — Откуда ты знаешь его? Как вы встретились? — кажется, Денис перебил Славу, из-за чего встретил обиженный взгляд. — Встретились. А тебе зачем? — Славу удивило, что его брат знает о Фёдорове. Вроде пока жили в Хабаровске, его не очень-то увлекал рэп. Хотя за почти уже девять лет многое могло измениться. Последний год Слава с Деном почти не встречались, исключая случайные столкновения в ВУЗе. Дениса это, конечно, нервировало, а Славе было плевать. Но инстинктивно, когда рядом оказывался Ден, и просто поднимал руку, Слава отступал на пару шагов. Осталась ещё память. Вот и сейчас он почти шуганулся, опять ожидая удара. Но вместо этого был поцелуй. — Слава, тебе не стоит с ним видится…— Денис настойчиво сжал руку Славы. — Да с чего бы? — Слава устало прикрыл глаза, — тебя не было в моей жизни восемь лет, а потом одна встреча при зачислении, и ещё год! Так с какого хера я должен тебя слушать?! Слава даже привстал, распахнув глаза с густыми тёмными ресницами. А внутри как будто бы горел огонь. Такой огонь горит в подростках, идущих против системы, в людях, которых понимают, что они правы, не смотря на другую точку зрения. И этот огонь не потушить доводами, убеждениями. Но Денис этого не понимал. Да, Слава допускал, что когда они жили в Хабаровске, Ден являлся ему всем. Лучшим другом, помощником, разгребал дела и брал ответственность за славины проступки на себя. Но Славе легче сейчас от этого не становилось. Казалось, будто именно сейчас на него вылилось всё то беспокойство, которое он испытал за эти годы без Дена. Все страхи, всё волнение. В первые месяцы без своего заступника даже готов был просить, чтобы тот вернулся обратно. Но потом прошло. Просто Слава в один момент понял, что очень скучает по Денису не по-братски. А потом появился Мирон. — Потому что, Слав! Потому, что я так сказал! Я знаю этого человека! Я с ним общался, и я знаю его лучше! Не смей больше с ним общаться. — В конце этой тирады его голос упал до хрипа. Хотя, какая это тирада? Но потом он поднял взгляд и увидел взгляд такой, каким Слава смотрел на него в детстве. Как будто видел не брата, а монстра. И это почему-то очень взбесило Дениса. Насколько, что тот приблизился к самому лицу, и прошипел: — Слава, делай так, как я говорю. Иначе… — Что «иначе», Ден?       Комнату огласил звук хлёсткого удара. Слава как в слоу-мо видел, как Денис замахнулся, как его ладонь рассекла воздух, и как медленно приближалась к его лицу. Потом он зажмурился и почувствовал боль, рассекающую всю левую сторону лица. По щеке скатилась первая слеза. — Вячеслав… Чем вы тут заняты?!        В палату вошёл лечащий врач Славы. Это был пожилой мужчина с густой седой бородой и бровями настолько густыми, что те чуть ли не прикрывали глаза. Он не застал удара, однако не понять, что произошло, по быстро краснеющему лицу Славы, было просто невозможно. — Убирайтесь вон! Неужели не понятно, что моему пациенту сейчас вредно напрягаться?! И как вас медсестра пустила? Вон, я сказал!        Ден, ничего перед собой не видя, вылетел из палаты. Спустя час, уже немного остыв и выпив кофе, Ден направился к выходу за территорию здания. Мысли были пусты. В тот момент, когда он ударил брата, он просто не смог совладать с собой. Слишком привычным казался этот способ. Вина давила не хуже пятитонного камня на плечи, отчего сам молодой человек стал казаться более сутулым. Так он ходил по городу до рассвета, пока ему не позвонил взволнованный Саша. Денис понял, что домой он сам не доедет, и попросил привезти его домой. Уже через десять минут рядом с ним было такси, а через час парень был уже дома.

***

      После осмотра врача Слава лежит в палате. Одеяло приятно греет, погружая в полудрёму, а подушка сейчас кажется самым лучшим, что придумало человечество. Кажется, что заходил Замай, проверить как Слава. Это ведь Андрей притащил его в больницу, чуть ли не на себе. А потом, пока Слава был в отключке, заигрывал с медсёстрами. К слову, они тут были очень уж молоденькие. Наверное, практикантки из ближайшего учебного заведения, которое находилось через дорогу. Палата была одноместная, но откуда у Замая столько денег, узнать так и не удалось.       Мысли еле хотели проскакивать в голове. Но одна всё же была очень навязчивой. Зачем Денис так с ним поступал и поступает? Зачем бьёт? Считает братской защитой? У Славы резко заболела голова. Ну вот, врач же предупреждал… Начинающийся внутренний диалог перебил скрип двери в палату. В комнату вошёл почти на цыпочках Мирон, с бегающими глазами и чуть подрагивающими руками. Увидев, что Слава не спит, Мирон сразу как-то распрямил спину, попытался унять эту дрожь, но в итоге просто кинулся обнимать Славу. — Я, я так, волновался, что с тобой, с тобой серьёзное что-то произошло! — он говорил с паузами, но при этом не плакал, просто прижимая к себе уже задыхающегося Славу. —Пусти уже, — Мирон резко отступил, а Слава наконец получил доступ к воздуху, — Если меня не добили те бандиты, то добьешь ты! Карелин откашлялся, под пристальным взглядом голубых глаз. На Мироне была странная голубая рубашка в тон глаз и обычные джинсы. На улице лил дождь, а потому, наверное, Мирон так вымок. Уже был вечер, и было странно, что мужчина вообще смог к Славе попасть. — Почему зонт не взял? Заболеть хочешь? — Слава нахмурился и недовольно скривил губы, на что Мирон только улыбнулся, потрепав Карелина по растрепанным волосам. — К тебе торопился. Слав, меня скоро выгонять будут, взятка тоже не бесконечна. Я тебя сейчас кормлю, укладываю спать, а ты не пиздишь много, и слушаешь меня.       Пошебуршав чем-то в пакете, который Слава не заметил, Мирон вынул оттуда небольшой контейнер с гречкой и котлетами внутри. — Ну, Миро-он, я такое… — но его быстро заткнули, засунув в рот ложку с кашей. — Будешь много пиздеть — сказку не получишь.       Теперь Слава ел молча, лишь изредка поглядывая недовольно на Мирона. Тот якобы этого не замечал, не переставая кормить Славу и наблюдать, как двигается кадык, когда парень глотает. Когда контейнер был опустошен, Окс провёл Славе по щеке большим пальцем, собирая непонятно откуда взявшееся зёрнышко гречки. Слава просто прикрыл глаза, наслаждаясь моментом, и, когда Мир уже хотел убирать руку, чуть подластился, как кот. Действительно, Слава напоминал Мирону кота. И разрезом глаз, и поведением. Такого строптивого кота, которому если ты пойдёшь в доверие, то он станет ласковым и нежным. Так в целом было и со Славой. — А теперь сказку, — капризно заявил Слава, пытаясь натянуть на себя одеяло одной свободной от бинтов рукой. Мирон, чуть посмотри на это дело, поправил одеяло сам, и продвинулся ближе. — Давай, про принца, который весь день беспокоился о своей принцессе? — Давай, — согласился уже сонным голосом Слава. — Ну, слушай. Проснулся благородный, — на этом слове даже Слава хмыкнул через сон, — принц в тоске да печали. Принцесса его, на звонки не отвечала, СМС не смотрела. И понял принц, что побеспокоиться пора. А принцесса та, в школе чудной училась, где друг принца работал. И вот решил обеспокоенный наследник престола позвонить этому другу, чтобы тот помог найти принцессу. А оказалось, что принцессу избили, и нагло своровали продукты, нажитые непосильным трудом. И помчался принц к принцессе в больницу в тот же миг, и встретил там врагов лютых, да медсестёр красивых. Но всё ему было нипочём, ведь он к принцессе своей шёл. И победил он врагов всех, и воссоединился с принцессой, и сидят они теперь в одной палате, да принца скоро кара небесная выгонит…       К концу монолога Слава уже посапывал, уткнувшись в подушку носом. Мирон даже удивился, как так Слава может дышать? Но он мог, и это было даже слышно. Поцеловав его напоследок в щёку и собрав вещи, Мирон удалился из палаты, а после и из больницы, под неугомонные ворчание старушки-уборщицы.