Увядшая ромашка

Два дня Роджерс бывал на такого рода тренировках. Мышцы без остановки болели, что радовало парня, потому что это означало нарастание новых мышечных тканей и их укрепление. Джеймс стал больше с ним общаться и уже не боялся шутить, теперь стало нормой, его рука, притягивающая к себе парня, на худом плече (конечно, по-дружески). Генерал Барнс неожиданно и бесповоротно перешел на «ты» в обращении к Стивену, но сам парень позволить себе такой роскоши не мог, а поэтому слегка улыбаясь произносил так томно «Вы». Два дня не так сильно сблизили их, но, по крайней мере, объединили общей идей веры в армию. Роджерс уже по обыкновению подходил к кабинету 311, сильно слепящие солнце всегда встречало его там, как и генерал Барнс. Но мужчины на этот раз не было в помещении, его облюбованное кресло пустовало, а вечно заваленный стол был идеально прибран, как и должно было быть. На книжной полке книги и папки стояли в алфавитном порядке и не было и легкого слоя пыли. Некоторые томики были с содержанием классической литературы конца девятнадцатого и начала двадцатого веков, такие как Хемингуэй, Фицджеральд, Горький и Марк Твен. Едва ли можно радовать за такими кардинальными сменами в настроении и построении дня Джеймса. Под подставкой для ручек лежал желтый листочек, на котором более-менее разборчивым почерком было нацарапано «Для Стивена». Парень огляделся вокруг, будто ожидая, что кто-то выскачет из темного угла кабинета, которых и в помине не было в этой комнате. Перевернув лист, Роджерс прочел «Жди меня здесь, скоро буду». И более не было ничего, ни точки, никакой закорючки, все по делу. Оставалось лишь подчиниться приказу и ждать. Пользуясь отсутствием генерала, Стив осмотрел стол мужчины, на нем не было фотографий или вещей, напоминающих о близких. Возможно, он совершенно одинок и все его родственники умерли или же он попросту не ладит с ними. На столе вообще ничего опознавательного не лежало. На кресле висел военный китель, чуть подумав, пальцы Роджерса заскользили по грубоватой ткани, едва ли это можно признать здравым, когда дверь открыта и в скором времени здесь появится военачальник и обладатель этого жакета. Пришитые на нем погоны горели знаменами высших чинов, в таком-то молодом возрасте для военного, это поражало, заставляя уважать молодого начальника. Он старше самого Стива лет на шесть, не более. Мысли Роджерса полетели в неизвестном направлении, лишь так можно оправдать его за то, что он снял китель со спинки и слегка прижал его к себе. Парень отвернулся к окну, слегка прикладываясь к ткани носом и вдыхая аромат генерала. Терпкий табачный дым, запах резкого одеколона и уже полюбившийся дух военного корпуса. Из равновесия его выбил скрип двери за спиной, чуть ли не подавившись воздухом, Роджерс резко поворачивается к месту шума. На него, приподнимая брови, смотрит генерал Барнс, тот в черной майке, штанах, защитного цвета, и тех же тяжелых ботинках. Падающее скопление солнечных лучей на лицо мужчины ярко выделяло его скулы и, наверное, удивление. — Прошу прощения, сэр, — затараторил парень, пытаясь как можно ровнее повесить жакет, но тот, толи от дрожащих рук, толи от собственной вредности, падал на пол. А Стивен вновь его поправлял, продолжая свою словесную тираду, — он упал и… Я хотел повесить его вновь, а потом и Вы зашли и… — Стоп, Стивен, — остановил его мужчина, подходя к Роджерсу ближе. Парень зарябел, пытаясь прикрыться ладонью. Легко вытянув из рук свой китель, он повесил его на прежнее место. Генерал чуть потрепал его по плечу, успокаивая и доказывая, что все нормально, — успокойся, парень, все в порядке. Лучше присядь у меня одна новость. Кое-как добравшись до стула напротив, Стивен сел на него. Он даже не заметил легкую улыбку и едва видные движения руки генерала по своему жакету. Но, когда он более-менее пришел в себя от стыда, Барнс уже сидел за своим креслом и ждал успокоение Роджерса с теплой улыбкой на губах. — Так как сейчас середина сентября меня приглашают на полевые учения за пять миль от сюда, — Джеймс сложил руки вместе, поглядывая на пытающего разобраться при чем здесь он Стива, — и, так как ты у меня являешься моим «подопечным», то я не могу тебя оставить здесь. Так что, собирай сумку, мы с тобой выезжаем завтра в восемь утра на пункт назначения, — Роджерс быстро захлопал глазами, пытаясь осознать сказанное мужчиной. Он всегда хотел побывать на этих ежегодных сборах, но из-за отказа в армии его не брали на подобные мероприятия. — Я… Сэр, Вы же не шутите? — Стив даже не знал, что сказать, он просто пытался быстрее соображать. — Раньше мне казалось, что ты умный парень, — генерал улыбнулся, откидываясь на спинку кресла. Шрамы около протеза стали видны намного отчетливей и это слегка отвлекало Роджерса, потому что ему казалось это красивым, — нет, я не шучу, а поэтому иди домой и собирай вещи, — вопрос, который кружился в голове у Роджерса это «Почему он не позвонил по телефону», но не осмелившись дерзить Джеймсу, он задал совершенно другой, но не менее важный вопрос: — А где мы встретимся, генерал? — Мужчина, казалось, поморщился от произнесенного последнего слова. — Я заеду за тобой, у меня есть твои адрес и номер, — он слегка задумался, едва погружаясь в омут своих мыслей, — а теперь ступай, скоро увидимся, Стив. И Роджерс более не желая задерживать Джеймса, выскользнул в коридор. На закрывшейся двери застыл взгляд холодных глаз, который представлял еще секунду назад стоящего тут парня, Джеймс грустно улыбнулся своему воображению. * * * Над городом загорался пламенный рассвет, он пытался пробраться сквозь шторы и окна домов, чтобы разбудить дремлющих граждан. Легкий ветерок поднимал листву с тротуаров и гнал их прочь, словно дворник, который еще не проснулся. Запахи еще не загазованного города наполняли легкие сладкими булочками, слегка влажным после ночного дождя асфальтом и едва уловимым ароматом солнечного света. Редкие моменты заставляли Стива вставать так рано, но всю ночь он ворочался, пытаясь хоть что-то осмыслить. Слишком многое поменялось за прошедшую неделю. На улице стало холоднее, а внутри Роджерса что-то приятно распирало грудную клетку. Барнс стал какой-то находкой для Стивена, он пробуждал в нем такое, что ранее парень и не вспомнит. Это близкий по духу человек, за которого стоит бороться. Парень сидит на подоконнике и смотрит на освещаемое парковочное место возле дома, пустующее скорее всего до восьми часов. Из домов стали выходить люди, пару человек не больше, они, зевая, пили кофе, и, едва открывая глаза, шли по дороге, наверное, проклиная все вокруг. Растворилась магия города, когда на дорогах стало проходить более пяти машин в час, она словно испарялась за выхлопными газами. Может не было ничего такого и это все Стив себе придумал, но разве стоит правда того, чтобы отказываться от идеи чего-то за приделами возможности? Например, супер-сыворотки, которая могла превратить его в суперсолдата? А фантазия, что Роджерс и Джеймс лучшие друзья где-то в сороковых годах прошлого века? Это другая вселенная, где возможно нет рамок, хотя, кто знает, что твориться в том мире. И все же Стив продолжает думать об этом, а глаза начинают сами собой закрываться. Роджерс вытянулся на подоконнике, ему рост позволял, и слегка оперевшись головой о стекло, погрузился в объятия Морфея. Звуки газующей рядом машины, заставили судорожно открыть глаза и взволнованно осмотреться вокруг. Взглянув вниз, Стивен обнаружил на парковке черный джип. Мотор не заглушен, а пары валятся из трубы. Секунда и на улице вновь стало тихо, стал разборчив голос ветра и шелест не до конца нагих веток дерева, росшего совсем рядом с домом. Стукнув дверцей машины, в поле зрения появился и сам Барнс. Со второго этажа можно разглядеть аккуратно уложенные волосы, от которых отблескивали еще красные и золотистые лучи, он в клетчатой рубашке на серую майку и все в тех же неизменных штанах. Обойдя джип, мужчина оперся о его крыло и что-то лениво искал в телефоне. Вскоре он поднес трубку к уху и поднял глаза на многоквартирное здание, осматривая и может пытаясь найти квартиру Роджерса. Когда светлые омуты дошли до его проема, Стив, как маленький ребенок, спрятался, опустившись на колени. Где-то в постели зазвонил телефон, парень в спешке стал «потрошить» свою кровать. — Да-да? — Роджерс пытался успокоить свое дыхания, но это плохо выходило. Вернувшись к окну, парень обхватил себя руками. — Стив, я возле твоего дома, — низкий голос сказал это мягко, будто лаская какое-то дикое животное, которое может скрыться среди зарослей леса. — Я вижу, — прошептал Стивен, быстро и, казалось, слишком тихо, чтобы уловить, но Джеймс услышал и взглядом пробежался по окнам, — выхожу Парень вновь отступил назад, не попадаясь зоркому глазу. Выключив свет, закрыв все окна, Стив схватил свою сумку, та оказалась достаточно увесиста, что едва ли не перевешивала самого Роджерса. Аккуратно спускаясь по лестнице, парень молил всех богов, что не выглядит как беспомощный. Открылась входная дверь и он увидел облокотившегося молодого мужчину, который с легкой улыбкой смотрел на него. Едва ощутимый ветер трепал темную челку, выбивая тонкие пряди на лоб, Роджерс пошел к нему навстречу, слегка наклоняясь в бок от тяжести вещей. Мужчина тоже оттолкнулся от машины, собираясь перехватить сумку и у него это удалось. — Доброе утро, Стивен, — генерал положил ладонь тому на плечо, вглядываясь в глаза. Под ними залегли едва заметные синяки, а лицо было слегка заспано. Припухшие розовые губы были соблазнительно приоткрыты от чего мужчина сглотнул, — не выспался? Джеймс закинул сумку в багажник, отправляя туда же собственную куртку, которая была повязана на его торсе. Роджерс подошел к машине, осматривая ее, в воздухе всплыл немой вопрос, но пока он не хотел быть озвучен. — Ночь была бурная, — мужчина напрягся и взглянул заинтересованно на Стива, тот лишь продолжал не замечая, — но все искупил двухчасовой сон на подоконнике. — Залезай, — когда оба оказались на своих местах: Барнс за рулем, а Стивен на пассажирском сидении рядом, машина завелась и они тронулись с места. Парень глянул на собственное окно, из-за которого он недавно наблюдал за генералом. Что-то подсказывало, что он вернется, по-другому воспринимая мир. — Эм, Стив, а что такого происходило ночью, что ты не мог уснуть? — Произнесено это было неожиданно неуверенно и Роджерс даже осмотрел мужчину, сидящего рядом. Легкое волнение, это единственное, что можно было понять по закусанной губе. Из груди Стивена вырвался легкий вздох. — Я… Я просто думал, — он опустил глаза к своим коленям, так как мужчина изредка косился на него. Ландшафт оживающего города будил и самого парня, наверное, может его возбуждала ревущая жизнь, хотя вряд ли ее можно назвать «ревущей», ведь живут они не в крупном городе. А инерция таких поселений намного меньше. Город потихоньку заменялся частными домами за городом, а вскоре все обратилось в редеющий золотой лес. Картинка плыла от большой набранной скорости, сливаясь в палитре красок осенних деньков. В машине было тихо, слышны лишь два дыхания, переплетающихся вместе, как одно целое. — Хотел узнать, не то что это важно, но все же, э, — парень замялся, пытаясь сформулировать собственные мысли. А Джеймс обеспокоенно поглядывал на него, волнуясь все ли в порядки, — в общем, где «та» машина, ну… Та, за которой Вы были, когда мы, эм, познакомились. Мужчина усмехнулся. О, он помнил тот день в красках, до сих пор в его голове пестрели те пятна от ручки, что удачно тогда протекла. Того крохотного парня, едва способного дышать от смущения, но теперь он не был просто желанием. Или вообще стал другом? Едва ли. — У меня две машины, просто это по случаю больше подходит, — мужчина слегка побарабанил пальцами по рулю, весело усмехаясь, — как ты смотришь на то чтобы поставить «Linkin Park»? — Ну, я плохо знаю эту группу, — ответил парень, опираясь на дверцу машины рукой, рядом удивленно засмеялся генерал, ясно глянув на него. — Охохо, «Linkin Park» в дороге не слушал — значит в хорошем дорожном путешествии не был, — и с этими словами нажав пару кнопок на панели, включилась музыка, рвущая эмоции вперед. * * * Джеймс с двумя сумками (собственной и Стивена) в руках шагал по лагерю, ища личную палатку, рядом, чуть ли не вжавшись в него, вышагивал Стив. Он заинтересованно осматривался, пытаясь понять, что к чему, но это вряд ли получалось, так как толпа идущих военных мешала хоть что-то разглядеть. Солнце нещадно палило, припекая головы людей лагеря. С генералом все здоровались и заинтересованно осматривали парня за его плечом, тот же гордо представлял его людям. Вскоре нашелся шатер Барнса, и парни с облегчением вздохнули, войдя внутрь. Пол был песчаным с едва проросшей травкой. Стоял стол, стул и кушетка, палатка не была больших размеров, сквозь маленькие проемы возле крыши внутри гулял ветерок, но солнце нещадно проникало внутрь и сквозь ткань. — Вау, какая парилка, — Джеймс стал стягивать свою майку, оголяя накачанный пресс и темную линию волос, идущую от пупка за ремень. Роджерс опешил, пряча взгляд в полу. Генерал, заметив это, усмехнулся, продолжая оголять себя, — Стив, ты чего? Мне просто нужно переодеться в парадное на открытие. — Я понял, сэр, — парень сдержанно улыбнулся, подняв голову, и пытаясь не пялиться на рельефные руки, пресс, округлую задницу и самые прекрасные ключицы в мире. — Держись пожалуйста поближе ко мне, хорошо? — Мужчина, вправляя в штаны рубашку, поправлял волосы, впутываясь в них длинными пальцами. Стив лишь оперся о стол так как ноги от усталости не держали, и он сам не мог понять почему произошел такой упадок сил. — Я просто боюсь тебя потерять. — Фраза прорезала воздух, словно желая пробить потолок и улететь в небо. Джеймс лишь грустно усмехнулся своим словам, отворачиваясь от Стивена. Все мы кого-то теряем и чаще это те люди, которыми мы дорожили. Едва ослабишь хватку на их ладони они ускользнут, как сквозь пальцы песок. — Я буду рядом, — казалось, что сотворился где-то невидимый контракт, в котором сказано о неразделимости их душ, можно ли поверить в собственный моральный договор? Мы лжем сами себе, подставляя других и эта нравственность больше ничего не стоит, если ты оступился в один момент, как Баки. Надев китель и фуражку, Барнс натянул улыбку и, сладостно чмокнув губами, приказал: — Пошли, Стив * * * — … С превеликим удовольствием, хочу представить генерала Джеймса Барнса, командира отрядов 104 и 107 в Ираке, успешно завершённые миссии лежат на его плечах! Генерал, прошу! — мужчина вышел вперед, кивая и улыбаясь. Эти представления командиров — цирк уродцев, здесь стояли люди, попавшие под несправедливость, они имеют свой багаж с грязным бельем за спиной, со своими травмами и утратами. Самое важная мысль, что Бак познал на войне: нет ничего благородного, чтобы умереть в грязи. Но ему пришлось встать возле подполковника третьей стрелковой дивизии в Афганистане. Глазами Джеймс искал щуплого паренька, который, генерал уверен, стоял по стойке смирно и смотрел с уважением на высших и старших офицеров, прошедших войну. Стив романтизировал армию и происходящее на войне. Стивен стоял у самого края толпы, где они с Барнсом расстались, когда его позвали. Их руки тогда слегка касались друг друга, но, наверное, это было вынуждено в такой толпе. Ветер замер, словно смеясь над толпой потеющих от жары людей. По виску у парня скатилась капелька пота, но он игнорировал все и смотрел на ветеранов, среди которых выделялся Барнс, самый молодой из всех офицеров, один из самых лучших. Мужчина, слегка хмурясь, грустно улыбался, он водил взглядом по толпе, пока его глаза не привели к Стиву, они встретились и Джеймс приподнял бровь, вряд ли, кто из толпы заметил этот легкий жест, но Роджерс понимал его значение: «Все в порядке, Стивен?» или «Будешь и дальше хмуриться?». Стив улыбнулся, решим, что этот вопрос был первым представленным, и кивнул. Сжатый от чего-то кулак Баки с металлическим лязгом разжался, и ладонь прижалась к боку. — Полевые учения открыты, бойцы! — и толпа захлопала. Непонятно, зачем устраивать столь глупый цирк, это не какая-то ярмарка с призами и сладостями, это прежде всего возможность чему-то научиться, чтобы дальше делать вещи на благо своей Родине. Ужасное объявление людей, прошедших войну, какое-то веселье и чуть ли не пляски, когда все это происходящие должно вызывать боль от неправильности и будто измены собственных достоинств, но уже ничего не попишешь. Пусть будет уже как есть, иначе сделают еще хуже. Когда разошлись командиры, то толпа стала безумно распадаться, делясь на группы, куча молодых солдат гуляли и разговаривали между собой. Стивена отнесло в непонятном направлении от места расставания с Джеймсом. Каждый проходящий мужчина в фуражке привлекал внимание парня, но все было не тем. — Эй, красавица, не одолжишь ли мне себя? — послышался голос рядом, Стивен стал пристально оглядываться, выискивая человека с очень наглыми фразами для знакомства. Честь Роджерса просто не позволяла стоять в стороне и слушать, как девушку оскорбляют или домогаются. Проталкиваясь среди толпы, Стив вышел к трем солдатом, стоявших к нему спиной, которые создавали собой полукруг. Он огляделся вокруг, те кто наблюдал за этим ухмылялись и качали головой, эти ребята уже бывалые. Но никто не собирался усмирить этого индюка, — у меня на кушетке места хватит, может даже на нескольких человек, акха-кха! — голос неприятно резал по ушам. Девушка, на которую оказывали столь явное внимание, стояла напротив и сложив руки на груди молча наблюдала, она находилась в двух шагах от разбушевавшегося солдата. Рыжие, почти красные волосы девушки были аккуратно уложены в коротенькой прическе, костюм на ней не был военным, а скорее чисто шпионским, таким как изображают в экшн-фильмах, везде облегал и даже привлекал ненужные взгляды. Она стояла молча, руки были скрещены на груди, а на лице расплылась легкая ухмылочка. Кто-то, наблюдающий за этим, выкрикнул: «Не твоя лига, сынок, пожалеешь!» или «Фостер, завязывай! Билл, хах, вали!», но парень лишь усмехнулся, подходя еще ближе к ней, его рука была рядом с лицом девушки, что Стив не выдержал и сделал два шага к ним. Шпионская особа оторопела, будто что-то пошло не по плану. — Эй, дама разрешения не давала, — кулаки инстинктивно сжались, а светлые брови нахмурились. Парень был, в общем как и все, выше Стивена, так что он слегка запрокидывал голову, чтобы смотреть наглому солдату в глаза, — лучше тебе перестать это делать. Билл, ведь так? — Хах, мы просто разговариваем, чудик, так что отвали, — парень даже должного внимания не обратил на Роджерса, продолжая смотреть на девушку. Та, будто чего-то ждала, не двигаясь с места. Люди вокруг загудели, продолжая освобождать место для намечающейся драки. Стив сделал шаг к ним и резко отвел руку солдата от девушки, наконец-то верзила яростно сверкнул глазами и, почти упираясь в Роджерса, предостерег, — ты лучше отвалил бы по-хорошему. — Нет, пока не отстанешь от нее, — Стив кинул взгляд на приподнявшую бровь девушку, едва ли она могла предположить, что все повернется именно в таком ключе. Некоторые люди засмеялись, как будто зная что-то, о чем не имел понятия сам Стив. Роджерс продолжал стоять на своем и когда его рука хотела отвести верзилу от дамы, то парень резко дернулся. Друзья Билла встали в сторону, не собираясь помогать. — Ну, все, ты меня достал, даю последний шанс тебе, — солдат сплюнул на землю, широко расставив ноги, он оскалил зубы, как какое-то животное. Но мальчишка остался стоять на месте, совершенно не боясь этого придурка. — Я сказал, отойди от нее, — солдат кинулся на Стива, пытаясь попасть в челюсть, но успев сделать шаг назад Роджерс уклоняется. В следующе мгновение мальчишка наносит удар в район бока, но мужчина даже не обращает внимание на это действие, он толкает Стивена в грудь, пытаясь вытеснить его к толпе, парнишка, покачнувшись от сильного удара, сделал шаг назад, но, прошмыгнув под рукой Фостера, оказался за спиной. Он сжимал кулаки, держа их на уровни груди, чтобы если на него нападет Билл, то он смог отбиться, удерживая блок. Но даже его стойка не помогла устоять на ногах, когда в челюсть прилетел увесистый удар, Стив повалился наземь. Парни, стоящие рядом, усмехнулись, продолжая стоять в стороне. Пыль поднялась от падения, чуть моргнув Стив на земле увидел каплю крови, челюсть саднило, но никаких признаков перелома или того, что ее выбили не было. Язык быстро прошелся по губе, солоноватый вкус крови попал в глотку, заставляя поморщится. Резкое поднятие за одежду выбило Стивена еще больше из равновесия. Но он продолжал бороться, он ударил Билла в живот, но тот лишь нахмурившись, продолжал толкать мальчишку. Он не воспринимал Роджерса в серьез, даже не собирался бить нормально. «Все, хватит этого уже», послышался женский голос. Секунда и из верзилы вырвался стон боли, он ошеломленно повернулся назад, держась за бок. Там стояла та девушка, она просто глядела на него, а потом в одно движение врезала кулаком в живот, парень согнулся по полам, но не собирался терпеть. Сделав шаг к ней, чтобы схватить ее за плечи, шпионка ударила ногой по колену, и парень упал навзничь. Следующий удар пришелся на скулу, сильный и резкий, парень упал наземь, он болезненно стонал, матерясь. Вокруг все смеялись. — Хах, зачем ты полез? — Девушка подошла к Стиву, она осмотрела парнишку взглядом, пожав плечами. — Герой? Неожиданно. Роджерс выпрямился, закусив кровоточащую губу. Дыхание парня было до сих пор сбито, он набирал полную грудь воздуха, потом же спокойно выдыхал. Девушка усмехнулась, протянув руку: — Наташа Романофф, — Стив пожал ладонь в ответ, кивая. Нат, наклонив голову в бок, выжидала имени парня и тот, опешив, быстро представился: — Стивен Роджерс, рад знакомству, мэм, — Наташа рассмеялась, опустив руку. Люди вокруг начали расходиться. Они проходили мимо уже сидевшего Билла на земле и с иронией напоминали: «Говорили же тебе свалить, Фостер». Тот лишь болезненно поднялся с помощью своих дружков и уковылял, растворившись в толпе. — Я не настолько старая, парень, — девушка нахмурила носик, осмотревшись по сторонам, — думаю, тебе стоит обработать рану, — Романофф схватила Стива за предплечье, потянув к больничной палатке, но Роджерс мягко убрал ее руку и заверил: — В этом нет необходимости, все нормально, — Девушка скептически приподняла бровь, но Роджерс был не приклонен. Белая майка на нем была вся в пыли и грязи, это даже напомнило детство, когда мальчишки по старше толкали его и били. — Это все-таки… — Начала Наташа, но ее перебил мужской голос совсем рядом. Это был Джеймс. — Стивен, я тебя везде… — мужчина, ранее находившийся за спиной, обошел парня, перехватив его за руку. Его спокойное добродушное выражение лица сменилось на строгое и волнующееся, когда он увидел кровоточащую губу, — Что случилось? — Его пальцы чуть схватили за подбородок, приподняв тот к верху. — Надо обработать. Твоих рук дело, Романофф? — Джеймс, нет, Стив просто защищал меня, — генерал опустил взгляд на Роджерса, ему не нравилось, что о нем говорят, как о маленьком ребенке, да, может он и не силен, но в состоянии понимать их диалог. — Ладно, мальчики, мне нужно идти. Потом подтягивайтесь ко мне, пообщаемся. Стив, еще раз спасибо, — девушка ухмыльнулась и, качнув бедрами, скрылась. Джеймс вновь посмотрел на Стивена. Светлая кожа, ясные глаза, обрамляющие их ресницы, полые губы и струйка крови, стекающая уже по подбородку. Роджерс вздохнул, прикусив губу, но Барнс покачал головой и слегка оттянул кожу на подбородке, чтобы тот освободил ее из болезненных тисков. — Не стоит. Пошли, обработаем тебе твою боевую рану, герой, — генерал положил руку на плечо Стиву, потянув за собой, парню ничего не оставалось как следовать за мужчиной, слегка ухмыляясь случившейся истории, — Мы только приехали, а ты уже попал в неприятности, — Джеймс усмехнулся, обращая свое лицо к солнечным лучам. * * * Уже вечер. День пролетает не заметно, когда ты осматриваешь новые места. Стив провел пол дня с Нат (она убедила так себя называть), они общались на разные темы, гуляя по лагерю. Девушка была интересной, оказалось, она и вправду шпионка, но здесь по поручению. Ветер подул сильнее, когда солнца стало склоняться к горизонту. Жара исчезла, за место нее пришла прохлада и реальное ощущение, словно на кончиках пальцев, осени. Солдаты топили маленькие печечки в палатках, согревая, но на открытой местности все равно делали общий костер, там полыхали рядом с огнем, освещенные лица людей, гревшихся возле. Там дискуссировали военные, в основном командиры, так как у солдатов был отбой в десять. Возле этого была палатка-бар, в которой, как знал Роджерс, ждал его генерал. — Стивен, присоединишься? — Джеймс опирался на стол локтями, слегка горбясь и попивая из пивной кружки. Мужчина был все в той же парадной одежде, на груди сверкали пару тройку звезд и медалей, некоторые мальчишке удалось опознать, как за отвагу и мужество. В свете не самых ярких фонарей, расставленных по огромному помещению, лицо становило более загадочным или более живым, — Без тебя как-то скучно, — он медленно осматривал неуверенного в решении Стива. Парень трепал светлые волосы, оглядываясь по сторонам, будто выискивая собственного ангела на плече, который даст верный совет, — пожалуйста? — Не унимался Джеймс, пытаясь соблазнить парня, чтобы тот остался, хотя бы за предложенную выпивку. На лице Стивена появилась добрая ухмылка, едва ли не счастливая. — Я не против составить Вам компанию, — он уселся на табуретку рядом с генералом, стол был заполнен всяким видом алкоголя, от рюмок отражался преломлённый свет, создавая фантазийный эффект правильности в этом решении. По шатру раздавались песни и общие дискуссии военных, находившихся «под Шефе». Джеймс смотрел на парня, который пытался хоть как-то определить вид алкоголя. То есть он понимал, где водка, где пиво, а где, возможно, виски, но что сперва пробовать?  — Хах, — усмехнулся генерал, подавая нужную рюмку Стиву, — помогу тебе. Раньше не пил? Мужчина все не отводил собственного взгляда от парня рядом, тот лишь недоверчиво смотрел то на рюмку, то на предложившего ее на пробу. Рассеченная губа покрылась корочкой, а парень непривыкшей к ранке все проводил по ней языком, силясь оторвать. — Просто не доводилось, — выдохнул он, опрокинув в себя рюмку с янтарной жидкостью. Внутри все обожгло и оставалось лишь болезненно выдохнуть. На лбу залегли складки, а глаза крепко зажмурились, лишь подрагивающие черные ресницы привносили что-то далекое от грешности выпивки. Джеймс уловил запах сигар и это совершенно не радовало. — Вот, занюхай, — Барнс подал тому кусок черного хлеба, Стивен забрал его из рук все так же в полной темноте зажмуренных глаз. — Если начал пить, то градус понижать нельзя. Мужчина влил в себя рюмку с тем же алкоголем, что и Стив, только он лишь зашипел и сильнее улыбнулся, выпивка более не имела над ним никакой власти, но и особой радости не предносила. Хорошее настроение генерала заключалось в компании с этим бравым героем небольшого роста. Он позволял зажигать в глазах Джеймса звезды, и никто не знает какие именно. — Дайте отдышаться, генерал, — произнес Стивен, когда пришел в себя. Теперь он смотрел в профиль на мужчину рядом, на ровно выбритый висок, прямой нос, залегшую складочку улыбающегося рта, на двух или трех дневную щетину. Джеймс был одним из первых красавцев в этом лагере, к нему постоянно подходили женщины, которые тоже выступали военными. Они заигрывали, покусывая губы и трогая свои длинные аккуратно уложенные локоны, но едва ли хоть кто-то на него производил интерес, он лишь шутил и говорил, что ему пора идти. Те неохотно отпускали генерала, с желанием смотря тому в след. Чем больше они пили, тем чаще мужчина смотрел на порозовевшие губы Стивена. Барнс не пьянел, он давно научился пить, без какого-либо вреда для себя, но смотреть на соблазнившегося парня рядом было захватывающе и чуть мучительно, ведь когда-то он тоже совратился на этом. И каждый раз вспоминая, ему хотелось выбить рюмку из рук Роджерса, который был уже навеселе, и увести его от сюда. Но постоянно останавливал себя, ведь не имеет никакого права запрещать что-либо этому парню, хоть и сам подбил того выпить. Желание отвлечься от вьющихся роем мыслей было большим, и поэтому Джеймс решил задать и вправду интересующий его вопрос: — Все нормально с губой? — Парень сначала непонимающе посмотрел, но потом машинально потянулся к губе пальцами. Барнс перехватил его ладонь, прежде чем тот коснулся раны, но осознав, что сделал, генерал быстро опустил теплую и приятную на ощупь руку. — Не стоит, можешь грязь занести, — кивнул Джеймс. Стивен коротко вздыхал на протяжении минуты, словно пытаясь восстановить дыхание после «стометровки», глаза были затуманены от выпивки. Барнс чуть притупил взгляд в столешнице, желая справиться со странным ощущениям правильности своих действий. — Эй, генерал Барнс, — к столу подошел пожилой мужчина с неприкрытой сединой и роскошными усами. Джеймс повернулся к нему, явно зная, — там нужна помощь с одним верзилой… Как его, — капитан, как определил по знакам отличия Стив, был не в самом трезвом состоянии, — сержант Грэм или Грегл, хер его знает, в общем, пошли утащим его в больничное, а то оставлять здесь… В общем, давай, — и с этими словами старик поднял генерала со стула. — Сейчас, я тебя догоню, — капитан недоверчиво взглянул на Стивена, но не задавая вопросов, ибо себе дороже, развернулся и ушел слегка хромая. Барнс сглотнул и повернулся к ушедшему в себя Стивену. — Слушай, — Джеймс наклонился вниз, становясь на одном уровне с Роджерсом. Кожа на шее и ключицах парня слегка поблескивала от пота, как тогда на тренировках и выглядело это странно желанно. Может все же алкоголь ударил ему в голову? Так как мальчишка бормотал сам себе, что-то поднос, совсем не слушая генерала, Барнс принял меры и эти меры ой как дорого ему стояли в будущем. Сильная, огрубелая от мозолей рука Джеймса легла на обратную сторону тонкой шеи парня, таким образом, что его лицо находилось в сантиметрах десяти от генерала. Два взгляда соединились, устанавливая невидимую связь между двумя людьми, которым не наплевать, — Эй, Стиви, не уходи отсюда, ладно? Я скоро вернусь и отведу тебя в казарму, хорошо? Роджерс кивнул головой, соглашаясь с Барнсом и мужчина, получивший ответ, взволнованно посмотрев, ушел прочь. Но когда пьяный человек вообще кого-то слушает? Ну, по крайней мере, не в самый первый раз. Поэтому, «не понижая градус», Стив выпил еще пару рюмок, как там говорится? На посошок? И легко раскачиваясь, вышел из импровизированного шатра-бара для офицеров и ими приглашенных. Горизонт до сих пор светился голубым, еще не потерявшим солнечных лучей. Все остальное застилало черное полотно. При выдохе из рта выходили клубы пара, они пролетали меньше метра и растворялись в глубине темноты. Несильное свечение падало на лагерь, но этого света было так мало, что, если бы не было фонарей, то дальше пары метров было бы невозможно хоть что-то разглядеть. В недлинной траве прятались сверчки, их незамысловатая мелодия уже начинала становиться родной. Стив пошел по вытоптанной дорожке к концу лагеря, где появлялись редеющие деревья и казарма номер «С», в которой ему выделена отдельная койка. Звезд над головой почти не было или просто так сильно расплывалось в глазах у пьяного Роджерса. В метрах ста от парня было неглубокое озеро, гладь его воды слегка подрагивала от легкого ветра. Толстые дубы возле вереницы палаток стояли неподвижно, словно солдаты пехотной артиллерии. Голова была совершенна пуста или практически совершенна пуста. Мысли о полных губах своего (своего начальника?) сводили с ума. Такие желанные, так хотелось, чтобы они накрыли рот Стива и целовали, целовали, целовали до самого рассвета, пока лучи восходящего солнца не обожгут кожу век, тогда они обменяются еще одним поцелуем, прежде чем познать друг друга. «Грешен тот, кто не сознается себе во грехе» — однажды сказал Джеймс, он не верующий, но постоянно говорит о безнравственности и потери чести, это открытие пришло к нему при блокаде возле одного из самых главных военных городов — Дохи. Повстанцы окружили заброшенный дом, где расположился их отряд. У них было задание: перехватить сообщения, которые доставляли в письменном виде. Они на протяжении полторы недели отстреливались от иракцев, еды было тогда на три дня, воды на четыре, они растягивали продовольствия как могли, силы уходили, а это означало неминуемую смерть. Стив больше ничего не знает о той операции, потому что Джеймс замолчал, поджав губы. Поэтому, он не грешен. Но Роджерс быстро потерял мысль этих воспоминаний, а поэтому пьяно засмеявшись, качнулся в бок. По сторонам от него располагались палатки казарм, лампочки у входов стали потихоньку затухать, так как час был поздний. Возле импровизированной двери у казармы «С» на мелкой табуретке восседал младший сержант, опираясь руками о колени, он натянул на глаза фуражку и что-то насвистывал себе под нос. — Прошу прощиние, — окликнул парня Стив, пытаясь не заваливаться. Сержант подпрыгнул с места, прихватив с собой планшет с перекреплённым к нему листком, — это же казазарма номер «С»? — Да, например, здесь указано, — раздраженно парень показал на надпись на ткани шатра. Стив чуть прищурился, пытаясь хоть что-то разобрать из написанного, но все четно. — Сэр, мое… Эм… А! Мое имя Стивен Роджерс, я должен прожи-жи-жи-вать в корпусе «С», — сержант, стал искать имя в списке, но покачав головой, заверил: — Нет, Вы не должны здесь прожи-живать, — передразнил его парень. Внутри палатки кто-то громко застонал, требуя заткнуться, — или Вас зовут не Стивен Коджейс. — Э, моя фамилия Роджерс, — возмутился Стив, всплеснув руками. И что вообще за наглость передразнивать, они что, в детском саду? — Плевать, ни той, ни другой в списках нет, — мужчина взглянул на часы, зевая, — тем более, что через четыре минуты я ухожу, а Вы не сможете войти. — Меня должен был регистрировать… Здесь же можно употребить этот термин? — Стивен хихикнул, пряча руки в карманы. — Наркотики нельзя употреблять, по крайней мере не на территории лагеря, а термин можно, — сержант нахмурился, желая поскорее закончить разговор. Стив плыл где-то в другом месте и ему было крайне сложно сосредоточиться на беседе. — Регистрировал меня генерал Джеймс Барнс, — гордо на сколько мог произнес парень, но информация совершенно не впечатлила сержанта, и он только усмехнулся: — Ну, идите к своему генералу Барнсу и узнай какого хера Вас нет в списках. Доброй ночи, — и с этими словами мужчина зашел в палатку, застегивая ее изнутри. Стив нахмурился, но отправился по указанному месту. Фонари все гасли и гасли, пока парень пытался вышагивать ровно. Самообладание было потерянно в получасе отсюда, на смену него появился неровный смех и глупые мысли. В траве вновь застрекотали сверчки. — Эй, друг, может возьмёшь меня в свой квартет, — Роджерс слегка наклонился к траве, но пытаясь устоять на ногах вернулся в исходное положение, — я хорошо играю на… на укулеле? Хах, я забыл, что это такое, — парень зажмурился и залился смехом, но резко посерьезнев, вновь заявил полю, — ну и ладно, сам группу создам, — Стив обиженно выпятил губу и зашагал дальше. В скором времени он оказался в квадранте главнокомандующих. Из-за одной палатки вышли два мужчины, они о чем-то переговаривались, неодобрительно поглядывая на Стивена. Но тот даже не обратил внимание, пройдя еще с сотню метров, парень вспомнил о Джеймсе, о его металлическом протезе и неожиданно для себя ему стало еще больше смешно, когда Роджерс стал вспоминать мультфильмы Disney. — Генерал Барнс — капитан Крюк! Я Питер Пен! — Начал горланить Стивен, продолжая идти вперед, он по-другому просто не может, потому что остановившись, уже не сможет продолжить прогулку по лагерю, а ведь ему так хочется осмотреть здесь все вокруг. — Капитан Крюк же педофил, да? Тогда все сходится, или же Пен просто развратный мальчишка. Неожиданно из ближайшей палатки выходит Джеймс, свет его фонаря падает на оголенный торс и освещает металлическую руку, что со скрежетом сгибается в локте. Взгляд удивлённых глаз выдает их желание что-то спросить, но понимает, что это бесполезно. — О, сам капитан Крюк, — Роджерс засмеялся, слегка покачиваясь. Оглядевшись по сторонам, Джеймс подошел к пьяному парню, подхватив за худой торс, повел к палатке, — или лучше генерал Крюк? — Стив, помолчи, пожалуйста, — предупреждающе прошептал в самое ухо Барнс, заводя того в шатер. Мужчина не был груб, он лишь хотел предостеречь Стивена от собственного стыда за свои слова. Внутри горел лишь один тусклый фонарь, благодаря которому на полу растеклись два силуэта прижимающихся к друг другу мужчин. Джеймс посадил неустойчивого Стива на свою кушетку. Но тот, продолжая играться как ребенок, пьяный ребенок, стал притягивать к себе Барнса, водя пальцами одной руки по предплечью протеза. Барнс задержал дыхание, действия парня завораживали и притягивали, но все же генералу удалось перехватить ладони Стивена и сжать в своих. Роджерс поднял глаза на мужчину, в них плескалось море, холодное, сереющее, будто грустное, но Джеймс отпустил взгляд и отошел назад. Стив упал на подушку и стал неумолимо ерзать на постели, пытаясь улечься поудобнее и все бурча со всей ситуации. Генерал оперся поясницей о стол, разглядывая собственную обувь и слушая ерзанье в метре от себя. Неожиданно резко стало тихо, глаза Джеймса поднялись к парню на кушетке, тот лежал на спине, но светлая голова, изогнутая в шеи, была повернута в его сторону. — Джеймс, — мужчина слегка нахмурился, желая подойти, его действия были и так слишком интимны по отношению к Стивену, так еще и томный совсем не грубый голос все делал сложнее. Барнс просто не может понять, что делает с ним этот мальчишка, — пожалуйста, — тихо и отчаянно шепчет голос, Джеймс сдаваясь, берет единственный в комнате стул и приставляет его к кушетке. Роджерс закинул одну руку за голову, худое тело слегка изогнулось в пояснице, но глаза блуждали по темным углам комнаты. Странно, но все веселье парня улетучилось.  — Я слаб, мое физ… физическое состояние хуже, чем у большинства, но, — парень глянул на Барнса, но боясь разглядеть что-то в глазах вновь отвел взгляд, — но я хочу служить своии... своей стране, я буду об...регать ее, честно, — последнее слово было произнесено, словно из уст маленького дитя и Барнсу лишь оставалось слушать парня, пытаясь не думать о чем-то большем, — что случилось с твоей рукой? Расскажешь? Дальше было дело за генералом, он мог закончить разговор и молча уйти или рассказать что-то личное, стоящее ему всего. Он поведает о своей вере, это настолько интимно, что чуть ли не пальцы на ногах поджимаются. Это его крепость, но почему-то захотел впустить внутрь и Стивена, такого доверчивого и честного, такого родного. — Помнишь, я рассказывал о Дохи и операции с отрядом 107? — мужчина, оперся о спинку стула, слегка нахмурившись. Пол лица застилала тень, другая, освещенная, отражала боль, — тогда операция пошла под откос, нам нужен был резкий маневр, это был единственный шанс выбраться оттуда. И… И мы с Коннором и Джессом должны были отвлечь повстанцев, они были не собраны и совершенно не последовательны, так что не было никаких шансов, что они перекроют задний вход, через который парни должны были выбраться с одним из солдат, получившим пулевое ранение в бедро. Ночью мы спустились и… И начали обстрел, выстрелы дробовиков до сих пор доносятся до меня, как будто я на самом деле остался лежать там, среди грязи, разбитого стекла и пороков воины. С парнями мы должны были встретится в деревне за две мили от того здания. Они отстреливались в ответ, но в один момент все стихло, не единой пули с их стороны. Мы переглянулись тогда и это был последний раз, когда я их видел. Все случилось слишком быстро, в разбитое окно влетела похоже самодельная граната повстанцев, она была неправильно собрана и взорвалась сильнее, чем должна, я находился тогда за одной развалиной стеной, когда взрыв прогремел, — Джеймс глубоко вздохнул, история давалось ему с трудом, но ему хотелось рассказать Стивену о собственных демонах прошлого, — Он разнес стену, повстанцев завалило, а парни… Они умерли от ран несовместимых с жизнью, меня отбросило к выходу и отключило. Возможно от шока я не чувствовал боли, когда очнулся. Я не помню, как получилось, что я дошел до той деревни, помню, что только перемотал руку и наложил жгут. Меня вывезли с боевых действий, сделали протез, который разрабатывали много лет. Парни погибли за отряд, а я получил лишь царапину. — Это не так, — произнес Стив, он приподнялся и сел на кровати, смотря Джеймсу прямо в глаза, в которых бушевала собственная война, — это что угодно, но никак не царапина, такие ранения делают людей инвалидами, — Роджерс быстро опешил, алкоголь развязал язык, — прости, я не имел ничего в виду… Эм, Баки… Ты так назвал себя при первой встрече… - Перевел он тему, закусывая раненую губу. Джеймс чуть напрягся, настолько Стив себя никогда не отпускал, но эти мысли подлинны, они просто были озвучены им. Что-то освободило Барнса от столь тяжкой ноши, которую он тащил на себе с того момента, стало легче, но все равно было страшно кому-то рассказать о собственной трусости. Генерал хотел довериться Стивену, он слишком близко подошел к его границам разума, чтобы не пускать. Возможно, он об этом пожалеет, но сейчас хотелось рассказать все, вскрыть все карты, которые уже покрылись толстым слоем пыли. — Это мое им… — мужчина замялся, — прозвище. Оно у меня появилось в Ираке, — невзначай его взгляд упал на протез, — дал прозвищие Коннор. Да, вот такая короткая история. — Баки, — теплота, с которой было произнесено имя, заставила генерала, железного солдата и воина вобрать в себя побольше воздуха, — Баки, молю, иди сюда, — парень попытался привстать, но тут же, потеряв равновесие, чуть не свалился с кушетки. Барнс успел его подхватить. Рука Роджерса упала ему на шею, она не давала далеко отстраниться. В ней не было силы, совершенно не было, но что-то мешало Джеймсу убрать руки, он пока не знает, что, но скоро выяснит, — Баки, поцелуй меня, прошу, — всего секунда, чтобы всмотреться в такие молящие и доверчивые глаза, мужчина легко подался вперед и накрыл губы Стива своими. Те были горьки от вкушенного виски и первых в его жизни сигарет, но все же он оставался невинным, как дитя. Он был чистым, непритворным, настоящим, тем, кто помогал забыть боль. Из-за этого Баки тянулся к нему, поэтому хотел, чтобы тот был ближе, потому что он помогал перенести все, что случилось в его жизни. Можно ли сказать, что он любил Стива? Нет, но это чувство, что он испытывал к нему, было самым сильным за его 29 лет жизни. Хотелось притянуть сильнее, запутать пальцы в светлых волосах, ощутить краску на щеках и чувствовать дрожь во всем теле Стивена. Но он отстранился, убрав руки с торса парня. Так нельзя, он пьян, он не соображает, что делает. — Ложись спать, уже поздно, — Джеймс отступил к столу, глаза Роджерса туманятся, кажется, что в них плещется искреннее разочарование, но глаза плотно закрылись. Голова Стива упала на подушку и светлые волосы рассыпались по ткани. — Прости, Баки, за… это, — Стивен отвернулся и в скором времени задремал. Джеймс стоял и смотрел на фигуру под белым покрывалом, ровная линия торса и бедра. Худая шея и вздымающаяся грудь, умиротворенная и живая. Человек, который силился быть другом, стал кем-то большим, кем-то, без кого трудно дышать. Баки выскочил из палатки, попутно схватив кофту и плотно закрыв вход.