Стань моей надеждой

Парень в черном костюме стоит перед дверью квартиры самого солнечного человека в своей жизни. Он весь вымок под дождем. Тяжелые капли воды стекают по его волосам и падают вниз. Блондин смотрит на грязные носки своих ботинок и думает. Если сейчас он постучит в дверь, то вся его жизнь измениться. Но он не знает, в какую сторону. Сможет ли человек за дверью простить его за все, что он ему наговорил? За то, что исчез, не сказав ни слова? Сможет ли этот человек забыть? Мин Юнги не смог забыть Хосока. Никогда уже не сможет. Потому что Хосок стал его солнцем. Мысль об одиночестве впервые приносит Мину неимоверную боль. Он впервые отказывается быть один. Он впервые хочет любить и быть любимым. ОН НЕ МОЖЕТ БЕЗ ЕГО НАДЕЖДЫ. Хосок подарил ему так много новых чувств и эмоций. Раньше Юнги был лишь оболочкой. Но Хосок смог его наполнить, смог его оживить. Простят ли его? Неважно простят или нет. Он должен сказать. Должен попытаться. Иначе невысказанные слова всю жизнь будут тянуть его камнем на дно. Рука неуверенно поднимается в воздухе и стучит один раз. Слишком тихо. Нужно сильнее. Но рука уже дрожит. Хочется уйти, сбежать. «Нет». Только в этот раз этим словом Мин не строит очередную стену. Он ломает её. Парень уже собирается постучать громче, но резко останавливается, прислушивается. За дверью слышаться тихие шаги. Вот человек уже подошел вплотную к двери. Звук открывающейся замочной скважины кажется слишком громким в наступившей тишине. Дверь уверенно открывается, будто уже приглашая в дом незваного гостя. И взгляды их встречаются. Хосок с неверием смотрит на парня напротив. Тысяча эмоций сменяется на его лице. Ему хочется себя ущипнуть. Он не верит. В который раз Юнги появляется в его жизни и в который раз Хо не может убедится в реальности. Он с трудом отлепляет язык от неба: — Юнги. По холодным щекам бегут горячие слезы. Юнги плачет. Ему не страшно быть слабым перед этим человеком. Его маска безразличия здесь ни к чему. Здесь есть место только искренним чувствам. — Прости меня, прости. Я так хотел тебя увидеть. Мне было так плохо без тебя. Я… не могу без тебя… Хосок переступает порог и сгребает Мина в теплые объятия. Запах дома. Вот, что чувствует Юнги. Его руки смыкаются на чужой спине. — Я ждал тебя. — Я люблю тебя, — проговорил Юн. — Я тоже… тоже люблю тебя, — ответил Хо и легко коснулся чужих холодных губ. Два сердца смогли услышать друг друга. Два сердца слились в одно.

***

— Ты весь сырой. Так и заболеть недолго. Снимай одежду и иди в теплую ванну, — начал командовать Хосок. — Хорошо, — безропотно подчинился Мин. — Ты не голоден? Я могу что-нибудь приготовить. — Нет, все в порядке. Я поел, — соврал Юнги. Он не ел уже несколько дней, но волновать лишний раз Хо не хочется. Лучше соврать. Но организм никогда не соврет. Тишину нарушил брачный зов китов в желудке голодного парня. — Пойду, приготовлю карри, — сказал Хосок, пряча улыбку. — Предатель, — прошептал покрасневший Юнги своему животу. Через некоторое время Юн сидел за столом и с удовольствием уплетал уже полюбившуюся стряпню Хосока. — И где ты научился так вкусно готовить? Даже карри у тебя получается, как еда Богов, — удивлялся Мин. — Это все мама. Я с детства любил готовку и часто помогал в этом ей. — Прости, — поник парень. — Все нормально. Мысль о ней наоборот радует меня. Все моменты с моей матерью наполнены счастьем. — Так странно. — Что именно? — Мы с тобой очень разные. Когда я вспоминаю своего дедушку, я тоже думаю о счастливых моментах, связанных с ним, но его смерть навсегда оставила на мне неизгладимый шрам. Поэтому вне зависимости от того, хорошее воспоминание или плохое, рана начинает кровоточить. Если честно до сих пор я отрицал сам факт того, что его больше нет рядом со мной. Я не мог примириться с мыслью, что его больше нет в моей жизни… Но теперь все изменилось. У меня появилось другое чувство: благодарность. За все, что он сделал для меня… Извини. Я слишком много говорю. — Ничего. Я могу слушать тебя вечность. — Кстати, у меня к тебе один вопрос, — промямлил смущенный Юнги. Хо выжидающе уставился на Мина, внутренне умиляясь его реакции. — Откуда в тебе так много…надежды? Чон с минуту тупо смотрел на парня, а потом улыбнулся. Юнги задумался по поводу покупки солнцезащитных очков, потому что рядом с этим солнцем они явно не будут лишними. — Как-то ты спросил меня, откуда же я знаю твое имя. Помнишь? Мин кивнул. — Так вот. А ты случаем не помнишь худого мальчика в очках, которого однажды избили на глазах у всех? Этого мальчика били, пинали, а он все терпел. На самом деле он боялся. Боялся защититься, думал, что тогда его точно забьют до смерти. Толпа вокруг все росла. Все, что он мог — это закрывать лицо руками. Но вот он почувствовал, что его перестали избивать. Он открыл глаза, и перед ним оказался человек, который являлся школьной знаменитостью. Казалось бы, что забыл он рядом с таким жалким парнем? Потом этот человек подал ему руку и сказал следующее: - Ты идиот. Ты не должен этого терпеть. Никогда, слышишь, никогда не сдавайся, никогда не склоняй голову. Они, — указал на толпу, — только этого и ждут. Они ждут твоей слабости и отчаяния, они питаются страхом в твоих глазах, а ты им позволяешь. Позволяешь бить себя, калечить. Только ты думаешь, что ты слаб. Я же считаю, что ты трус. Мальчик с жадностью слушал слова этого парня, и вскоре они стали для него чем-то вроде молитвы. Он захотел узнать больше о своем спасителе. Он следил за ним, и кое-что его удивило. Глаза этого человека иногда были так печальны, что мальчик невольно грустил вместе с ним. А потом он узнал о том, что этот человек умеет играть на пианино. Его музыка очень нравилась мальчику. Он не мог наслушаться. Когда человек останавливался, мальчику хотелось попросить его продолжить, но он боялся и поэтому уходил, не говоря ни слова. Однажды мальчик увидел слезы этого человека. И вдруг он понял чужую боль. Это была боль утраты. Он знал ее. Он мог ее почувствовать, потому что уже успел с ней познакомиться. Он нашел человека, который сможет понять его. Вот только теперь он не казался ему человеком. Скорее таким же маленьким и беспомощным мальчиком, который не в силах вернуть обратно то, что забрала смерть. Юнги молча слушал рассказ Хо. Он помнил. Помнил этого мальчика. Помнил все. — Ты спрашиваешь, откуда во мне столько надежды? Правильнее будет спросить: «Кто подарил мне эту надежду? Кто стал моей надеждой?». Тогда я отвечу тебе: — Моя надежда — это ты.

***

— Ну чего тебе стоит купить мне этот коктейль! — верещала красивая девушка, ластясь к Вонхо, как кошка, в вип-комнате какого-то клуба. — Сама себе купи. — Ну, милый, ну я же прошууууу, — начала она протягивать руки к его брюкам. — Отойди от меня, шалава, — грубо пихнул ее парень. — Иди у другого попроси. — Какие мы грозные. Небось денег нет. Даже коктейль не можешь купить. Зато я знаю, у кого есть деньги и наркотики, — достала девушка пакетик белого порошка из своей сумочки и кинула Вонхо. — Держи. Может, полегчает, — сказала она и ушла, громко хлопнув дверью. Вонхо нервно втянул полоску наркотиков с стеклянного стола и откинулся на диван. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу, — повторял он каждое следующее слова все громче и громче. — Ким Тэхен, я убью тебя, обещаю тебе. Сволочь! Ублюдок! — парень перевернул стол, схватил стоявший рядом торшер и начал бить его о пол. Выбившись из сил он сполз по стенке на пол. Комната была разрушена. — Ким Тэхен, я убью тебя, — повторил он вновь с ожесточением.