Locus

Доигрался… Стоило было просто помолчать! Хотя, порой, я вообще не понимаю, чего требует от меня этот мир. В самом начале пути нужно было сказать что-нибудь, чтобы тебя пустили дальше; в конце нужно было промолчать, чтобы тебя не послали слишком далеко. В любом случае, я нахожусь в Аду уже вторую неделю, и до сих пор не поговорил ни с кем. Единственное, что меня радует так это то, что ландшафт, наконец, стал разнообразен. Ну, если считать за разнообразие много скал и лаву. Но мне и этого хватает. Спешу заметить, Ад – это совсем не то место, что мы себе всегда представляли. Бросьте! Это в сотни раз хуже. Мы работаем почти все свое время, а температура воздуха даже не думает понижаться. Нам говорят, что мы делаем правое дело, однако я не очень в этом уверен. Больше всего не везет тем, кто ослушивается приказа смотрителей. Честно говоря, я не знаю, как их называть, поэтому решил называть их так. Они выглядят как обыкновенные люди с красной кожей. Их голос груб как их манеры, а тело мускулисто и твердо как алмаз. Эти ребята следят за тем, чтобы мы выполняли свою работу и не покидали рабочее место. Но, что удивительно, у нас есть право на часовой сон. Нам позволяют отдыхать. Однако, по сравнению с той работой, которую мы выполняем остальные 23 часа, этот час выглядит так же никчемно, как выглядела бы муха, которая настойчиво пытается пробиться сквозь оконное стекло на волю. Как я сказал ранее, я не разговаривал ни с кем. Быть может, это было потому, что я очень стеснительный парень, а может быть потому, что я потерял цену моего слова, когда был «наверху». Кто знает? Но сегодня я заговорил. Однако я вовсе и не собирался. Все началось, когда нас в очередной раз отправили на «час без пик». Моя комната не столь красива на вид, но ее вообще могло не быть, так что грех было жаловаться. Несмотря на то, что в Аду температура была воистину «Адской», пол был холодный как лед, который к тому же, подвергли повторной заморозке. Надеюсь, вы ощутили насколько это холодно. Интерьер был скуден. Простым языком говоря, его вообще не было. Так что оставим эту тему. У меня был и сокамерник. Упитанный кареглазый мужчина лет сорока, его волосы были черными, с залысиной на макушке. Веселый парень. А таким он являлся по той простой причине, что он обычно спал и не скулил как все остальные обыватели. Сам я тоже не мог уснуть. Сказывалась длительная работа, нервы и вечные размышления о том, кто я есть. И да, я по-прежнему ничего не помнил. - Что, не спится? – спросил мой сосед, который сидел в углу камеры, прямо возле входа в нее. - Я вообще не могу уснуть здесь, - сказал я уставшим голосом, переводя свой взгляд в сторону от моего собеседника. - А я всегда сплю, когда дают шанс. Сегодня просто, видимо, бессонница, - он вздохнул. - И все же, как тебя зовут? - Я потерял память, ничего не помню, - признался я. - Везет тебе. А я бы отдал все, что у меня есть лишь бы забыть всю свою жизнь до того, как я попал сюда. Эти его слова дали мне повод заинтересоваться в этой беседе. - Ты помнишь жизнь до смерти? Как же тебя зовут? – спросил я. - Меня зовут Боб Мартин, я жил в Британии, не работал. В Аду нахожусь за убийство и изнасилование Сары Уайт, - он взодхнул. - И только сейчас я осознаю какой же я идиот… Умер я от того, что один полицейский уж слишком сильно ударил меня по затылку пистолетом во время задержания. Только вот ирония – он в Раю, а я нет. - Он тоже умер? - Да. Понимаешь, люди там живут совершенно не жалея себя. Каждый день они рискуют попрощаться с жизнью, выполняя глупую работу, опасную, но очень прибыльную. В общем, находятся в аду уже при жизни, даже не отдавая себе об этом отчет, - Боб медленно встал, отряхнулся от насевшей на него пыли. - Мой знакомый решил отомстить за меня, послав тому копу выстрел из дробовика в голову, почти сразу после моей кончины. Как же его звали?.. Черт, все-таки я что-то забыл… - Ясно, - я опустил свою голову вниз, впав в раздумья. Но я вовсе не думал о том, что рассказал мне Боб. Я пытался вспомнить хоть что-нибудь, но ничего не получалось. Потратив на это все свободное время, я даже не заметил, как за нами пришел надзиратель. Я начал привыкать к этой работе месяц спустя. Мои худощавые руки становились крепче, и я стал меньше утомляться. Однако это не меняло ситуацию в корне. Я все еще был в Аду. Я так и не видел своего лица. Это выглядело бы глупо, если бы я спрашивал, как я выгляжу у других работников. Однако мои волосы отрасли настолько, что я смог заметить цвет моей челки. И я был прав – черный. Эх, кто знает, может, когда-нибудь я увижу зеркало… Но я так же не мог не заметить проявления моего идентификационного номера на левом запястье. «L4311A» - твердил я себе постоянно, пытаясь разгадать тайну этих символов. Однако номер не выглядел четким, по сравнению с номерами других, которые были жирными и ясными. Номера у всех были разные, но я порой и встречал пару-тройку людей с буквами L и A в нем, однако цифры все равно различались. Я не пытался с ними заговорить, лишь потому, что чувствовал, что им нет до меня дела. Да и во время свободного часа я был слишком далеко от них. «Продай душу дьяволу, даруй тело небесам. Если хочешь жить – беги. Если хочешь, чтобы они не били тебя сильно – рви их шкуры» - эти слова я слышал от других. Причем некоторые из них, повторяли их постоянно, с безумным взглядом и трясущимися руками. Бывали и те, кто сходил с ума. Их уводили куда-то, а позже они возвращались беспечными и выглядели так, словно из них выкачали все, что только можно. Разумеется, я мог бы продолжать делить бесконечность на ноль, и продолжать бороться за свою правоту, привыкнув к вечной боли, добившись, в конце концов, удовлетворяющего меня результата, но цена слишком велика. Тем более, возможно она и напрасна. Я мертв. Мне некуда бежать. Однако 34-ый день моего пребывания в Аду перевернул все, что было у меня в голове, сделав из этого непонятную квинтэссенцию мыслей, переплетающихся во всех возможных точках. Был обычный трудовой день, после часа сна нас отправили на рабочее место. Работа постоянно была разной, но, в любом случае, требовала очень много энергии. В первый день, когда я попал сюда – нас заставили шлифовать непонятные камни, которые, в конце концов, превращались в кристаллы белого цвета. Могу предположить, из них и делаются те самые блоки, что я видел наверху. Другой день мы занимались отливкой различных плит из серого вещества, однако я нигде не видел строений из подобного минерала, быть может, они есть в Раю? Сегодня нас отправили на добычу. Несколько десятков людей, вместе со мной были направлены в пещеру, что находилась не столь далеко от места, где я спал… простите, размышлял. Нам выдали инструменты – несколько кирок, которые были настолько ржавыми, что я постоянно отклонял свою голову в противоположную сторону, когда наносил удар, боясь, что рубящая часть отскочит мне в лицо; три большие телеги с кривыми каменными колесами. Нас вежливо назвали дерьмом и мы принялись за работу. Я уже привык ко всему этому, поэтому эта пытка была мне даже в удовольствие. Рядом со мной стоял один человек, с которым я сумел разговориться, и поэтому я просто наслаждался. Смотря на остальных людей, мне казалось, что они вот-вот развалятся на части. Что ж, кто что думает. - О, вижу, не столь давно здесь? – с улыбкой спросил меня рабочий, стоящий справа от меня. Он не выглядел ни старо, ни молодо. С первого взгляда я мог бы сказать, что ему около 37-и лет. У него были короткие рыжие, слегка вьющиеся, волосы, зеленые глаза, на его измазанном сажей лице была недельная щетина. Он был худощав, но его тело казалось крепким. - А с чего ты так думаешь? – спросил я, нанося удар киркой по скале из черного вещества. - Номер на твоей руке тусклый, не сильно разберешь, что там написано, - сказал он и показал свою руку. - Вот как у меня, жирный и четкий. Я уже сбился со счету, сколько я тут нахожусь. - L и A?.. – с удивлением я посмотрел на руку, его номер был «L6248A» - Я тоже с такими буквами в номере! Что они значат, черт возьми? - А ты что, до сих пор не знаешь? Тогда позволь представиться, - он вонзил свою кирку в землю и протянул мне свою черную, грязную руку, - Ленни Адамс. Буквы означают твое имя, а цифры – это сумма всех чисел в твоей дате смерти, - я пожал ему руку и мы продолжили работать. - Имя, значит… - я помнил, что видел номер B5767M у Боба Мартина, моего сокамерника, и посчитал эти буквы за его инициалы, но позже счел это за простое совпадение. - Я нахожусь здесь за то, что очень много знал и очень много воровал. А ты? - Обозвал Бога ублюдком, - насмешливо произнес я, отколов большой кусок камня, который покатился вниз и свалился в ручей с лавой, что была неподалеку. - Хех! А до смерти? - Я ничего не помню. - Печально, должно быть. Однако, многие могли бы позавидовать тебе здесь, - он перебросил взгляд на двух громил, стоящих поодаль от нас. - Ну, если избиение можно считать за признак зависти… - Ленни посмотрел вновь на мою руку. - Так сколько ты здесь? - 34 дня, - ответил я. – А это разве имеет какое-либо значение? - Ну, скажу, что осталось около шести дней до того, как у тебя будет четкий номер на руке, - сказал он и прервал свою работу, став опираться на свою кирку и потирая свой лоб. 40 дней? Черт, в этом мире все так символично… - И что тогда? – спросил я, безразличным взглядом смотря на Ленни. - Тогда… Никто не знает. Просто будет номер, вот и все, - последние слова он сказал с некоторой раздражительностью. Возможно, я действительно задавал глупые вопросы. Мы работали и работали. У нас не было ни малейшей возможности проследить за временем, но нам все равно говорили, когда заканчивать. Никаких поощрений за усердную работу в помине не было. Но, однако, тех, кто работает меньше всех, наказывают долгой и мучительной поркой. В этой части мира присутствует боль. В конце концов, был объявлен конец работ и нас отправили назад. Во время работы не происходило ничего удивительного, все было серым и унылым. Чего можно ожидать от Ада? Но после нее могло произойти что угодно. И это был один из тех дней. После того, как всех созвали идти обратно, мой старый знакомый, Боб Мартин, ослушался приказа смотрителей, и продолжал усердно добывать породу. - Ты! Быстро пошел в камеру! – крикнул надзиратель. - Нет, я буду работать, я не хочу в камеру, я не хочу спать! – отговаривался он, но, так и не выслушав никаких аргументов, его схватили и сковали в раскаленные цепи. – Сволочи, я все про вас теперь знаю!!! Используете наши тела, чтобы развивать чертову армию?! Какого черта вы смеете?! ЭТО ВЫ ДОЛЖНЫ ГОРЕТЬ В АДУ, А НЕ Я!!! СДОХНИТЕ, СУКИ!!! - Подождите, он же усердствует, разве это не поощряется?! – вступился я и надзиратель косо посмотрел на меня. - Он не ленится! Он работает! Вам же не нужен ленивый рабо… - чем-то тупым меня стукнули по голове и я упал без сознания на землю. Тут холодный пол… Очень холодный пол.