Locus

Бунтарство до хорошего не доводит, я убедился в этом во второй раз. Порой я удивляюсь самому себе, и мне становится стыдно за то, что натворил. Но чаще всего мне наплевать. Сейчас я ничего не могу потерять, поэтому, возможно и веду себя так. Я не знаю, что я тут делаю, но точно знаю, что тут мне не место. Я мертв, но чувствую себя живым. Однако, с каждым днем, чувство смерти становится все сильнее и мне порой становится безразлично. Может и правда так? Те, кто живы – борются. Молчит – значит мертв. Лично мне еще не хочется подыхать. Я открыл глаза и осознал, что подвешен за ноги над землей. Это был уже не ад, это была какая-та камера, выполненная из камня, повсюду висели толстые разноцветные провода. Повернув свою голову направо, я заметил Мартина, который висел в таком же положении. - Что, не спится? – с усмешкой спросил я. Боб промолчал, было видно, что ему не до шуток. - Ты кричал там что-то про тела. Зачем тебе это, и что ты, черт возьми, знаешь? Он только хотел открыть свой рот, как железная дверь, ведущая в это помещение, громко скрипнула, и сюда вошел какой-то лысый горбатый старик в очках с толстой оправой. Его сопровождало двое вооруженных смотрителей, которые, на мой пессимистичный глаз выглядели еще более грозными, чем остальные. Старик сам выглядел не по-старчески. В его глазах виднелась злость, его ладони были сжаты в кулаки, ко всей картине добавлялось раздраженное выражение его морщинистого лица. Он медленно приближался к нам, с каждым его шагом мне становилось все более не по себе. Потом старик остановился и окинул взглядом сначала Мартина, а затем меня. Мой товарищ по несчастью, видимо показался ему более красивым и дед уставился на него. Его взгляд как бы говорил «Я тебя сейчас сожру», однако, не смотря на его злой вид, он все еще оставался стариком. Признаюсь честно, я даже и не ожидал от него каких-либо недобрых действий. - Спустите его вниз, - приказал он смотрителям, повернулся к нам спиной и отошел назад. Смотрители зашли вовнутрь камеры и обрезали веревку, на которой висел Боб. Они понесли его к центру комнаты, где находилось странное кресло, напоминающее электрический стул, в которое посадили Мартина, подключив к нему какие-то странные механизмы - Ну так что, B5767M… - старик одел на свои руки две белые перчатки и подошел к железному столику на колесах. - Вы утверждали, что мы те, кто ворует тела? Он молчал. Не потому что ему нечего было сказать, а потому что он, вероятно, знал, что с ним могут сделать. - Молчите, мистер Мартин? – дедуля начал разбавлять какой-то препарат зеленого цвета в пробирках на его столе. - А я на вашем месте бы пытался доказать то, что я прав. Вы сказали, что мы воры, и то, что это мы должны гореть в аду? - Да, - признался он и старый мужчина влепил ему сильную пощечину, а затем схватил его за воротник и поднес к себе. - А тебе до этого какое дело? Тебе же все равно наплевать, не так ли? – он улыбнулся, - Ты же все равно сдох! Тебе ли не безразлично куда мы использовали твое тело? - Алгоритм Альвареса, - гордо сказал Боб, и старик опустил его воротник и отошел в сторону. - Но ты же не думаешь, что можешь сбежать отсюда в твоем-то состоянии? Ты просто жирный кусок дерьма, Мартин. При жизни ты не смог ничего добиться. И тут ты утверждаешь мне, что с легкостью сможешь взломать систему, расшифровав свой генный код и передать его в тело?! Вздор! – дед быстро перелил содержимое пробирок в шприц, - Ты подобрался очень близко, ублюдок. Знаешь ведь, что находится в пробирке? - Тетаноспазмин, разумеется. Вы же ничем другим не пользуетесь, когда хотите чтобы кто-то замолчал. - Смотрите-ка, мы начали грубить, - обрадовался он и навис над телом Мартина, - Ты прав, но почти прав. Мы добавляем одну вещь, чтобы яд не вызывал столбняк, а лишь немного модифицировал болезнь. Ты же наверняка видел тех несчастных, кто выходил после нас без лица? Они теперь не будут пытаться противиться нам как ты, например. Мы «отключили» такую функцию у их мозга. Мне приходилось лишь наблюдать за всем тем, что происходит внизу вверх ногами. Я мог отсюда убежать? Или у меня все еще есть шанс? На меня не обращали внимания, поэтому я решил предпринять рискованное решение. Я решил сматываться. Сейчас или никогда. Путы сильно давили мне на руки, поэтому я не мог даже пошевелить рукой. Однако, повернувшись, я заметил, что у провода, который поддерживал освещение единственной лампы, что находилась здесь, отчасти отсутствовала изоляция. Я решил раскачаться и попытаться воспользоваться этим, надеясь на то, что провод не пожарит мое тело, поджарив веревку. Я раскачивался и пытался ухватиться своей ладонью за не оголенную часть провода, который ко всему прочему, был еще довольно толст, чтобы зафиксировать свое положение, однако это было весьма трудно со связанными руками. Неудача. Опять неудача. - …хотя я делаю тебе одолжение в каком-то смысле, - продолжал старик. - Когда я введу в тебя этот яд, тебе будет уже наплевать, где ты находишься и что ты тут делаешь. Ты сдохнешь во второй раз. Неудача. - Тогда почему ты говоришь мне эту чертову речь, а не «убиваешь» меня, наконец? – спросил Мартин. Старик громко рассмеялся, а я опять не смог уцепиться. - Я ненавижу людей, - признался он. – Я устроился на работу сюда только ради того, чтобы издеваться над ними, понимаешь?! И когда я сдохну, я продолжу работать тут, а не гнить на шахтах как вы. Удача. Я наконец зафиксировался и поднес путы к чертову проводу. - Ты прав, мне нечего тебе сказать. Позволь мне просто заткнуть тебя, - закончил он и начал натирать грудь Боба какой-то жидкостью. - Извини за формальность, просто, если я не сделаю это, результат может быть непредсказуем. Мои руки свободны, я начал развязывать узел на моих ногах. Высота была около полутора метра, однако дороги назад не было. - Добро пожаловать в нашу реальность, B5767M, - старик собирался вонзить иглу ему в сердце, но я, подойдя сзади, локтем надавил ему на шею, из-за чего он выронил свой шприц и схватился за мою руку. Я подошел к столику с инструментами и схватил скальпель. Я не знал, что я делаю и пытался импровизировать, надеясь на то, что я все делаю правильно. Смотрители быстро спохватились и пошли за мной, но увидев острый кусок железа около шеи своего босса, внезапно остановились. - Еще один шаг, - сказал я, тяжело дыша, - И я запихаю эту хренотень ему в шею. Он жив, ведь так? Тогда если я прибью его сейчас, ему не будет хорошо, когда он вернется в реальный мир. - Что тебе надо? – спросил один из смотрителей, сильнее сжав оружие в своих руках. Как я сказал раннее – у меня не было абсолютно никакого плана. М-да… Абсурдность мое второе имя. Стоп, в моем имени фамилия начинается на «A»? Ну замечательно… В каком-то смысле это был самый идиотский поступок в моей смерти, но если бы я этого не сделал, Боб был бы уже давно парализован из-за того, что я лишь решил планировать и держаться правила, которые создал я сам для себя. Планировать надо только тогда, когда есть время. В то время, когда ты роешь яму, ты не можешь быть уверен, что эта яма не является твоей могилой. - Во-первых, выброси железяку, - сказал я, и кивком указал надзирателю на пику, которую он сдерживал в руках так сильно, как будто не видел ее тысячу лет. Он послушался и медленно положил оружие на землю. - Три шага назад! – скомандовал я. – А ты, второй, освободи этого парня и развяжи ему руки, - второй смотритель послушно подошел к Бобу и принялся развязывать веревку на его руках и ногах. В этот момент я не заметил, как первый смотритель шаркал на полу и что-то подобрал с него. - Теперь, слушайте сюда внимательно, ублюдки, - я показал им свою настойчивость, сильнее сдавив шею моего заложника. – Сейчас я подойду к этой двери - вы передадите мне Мартина, а я вам этого старого подонка, - я подошел к двери и уже был готов убежать. Мое сердце бешено колотилось. Такие вещи действительно заставляют попотеть, однако я не мог сдаться прямо сейчас, сказав: «Ладно, ребят, я пошутил! Все, полез обратно висеть! Не буду вам мешать!» Я не знал, выиграю я или проиграю. Сомнения – самая ужасная часть. Даже когда я полностью уверен в своем проигрыше я чувствую себя более спокойно, нежели находясь в сомнениях. Так что, полагаю, стоило было рискнуть. В любом случае, мое сердце все равно бы бешено колотилось. Ну, или бы я сдох во второй раз и сердце не колотилось бы вообще. Страх и боль – единственное, что заставляет меня чувствовать себя живым в этом мире лжецов и мертвецов. Так что не думаю, что это плохие чувства, может даже наоборот? Старик не издавал ни звука, как будто бы он знал, что с ним все будет в порядке. Хотя, в принципе он не боялся смерти, в любом случае он остался бы в Локусе. Тогда зачем они его защищают? Выражение лица Мартина же было ошарашено-спокойным. Он не делал глупых вещей и просто медленно шел вперед к выходу. - Передай сюда мистера Альвареса, - сказал смотритель. – Тогда ты получишь своего друга. - Альвареса? – спросил я, но позже посчитал, что лучше спрошу все у Боба. – Не важно. Еще одно условие – я отдам вам его только после того, как мы оба зайдем за эту дверь. Смотритель что-то прорычал в ответ, но все же согласился. Я был уже одной ногой на свободе, и Мартин был уже почти рядом со мной. - Не в мою смену, козел! – второй надзиратель, подобрался ко мне слева, отталкивая назад Боба, замахиваясь на меня шприцем с тетаноспазмином. Однако я сумел защититься телом старика, и весь удар пришелся на него. Дед громко закричал, и в судорогах упал на землю, истекая кровью. Видимо, то, что его грудь не была смазана той жидкостью, которой он намазывал моего товарища по несчастью, повлияло на силу кровотечения. Хотя я могу и ошибаться. Кто, черт возьми, не ошибается?! После этого они перебросили свое внимание с меня на их босса, но лишь на долю секунды. Теперь им ничего не мешало посадить меня на то же кресло и всадить тройную дозу этого проклятого яда. А я что? А у меня скальпель. Однако он сломался сразу после первого удара о тело одного из надзирателей. Я пытался бежать назад, но споткнулся о ногу дрожащего на полу старика и упал на землю. Начиная медленно закрывать свои глаза, я уже смирился со своей судьбой, как вдруг один из смотрителей был убит Бобом, который подобрал ту пику, что надзиратель оставил позади. Второго постигла такая же участь, и через некоторое время мы с Мартином были в комнате абсолютно одни. - Неплохо потанцевали, правда? – спросил Мартин, бросая оружие назад. – Как в старые добрые времена, Леон?