Locus

Я выходил из какого-то помещения похожего на учебное заведение вместе с незнакомым мне парнем. Его короткие прямые волосы были светло-русого цвета, одет он был в белую рубашку и черные джинсы. Сам я был одет в эту же одежду, полагаю, это была официальная форма нашей школы или института. Погода была солнечной, однако вдали виднелись приближающиеся тучи. На улице было очень много людей. Некоторые куда-то торопились, а некоторые продолжали свой бесконечный разговор, прерываясь на смех. - Ну что, Лео, - начал говорить мой друг, что шел около меня. – Как думаешь, ты хорошо написал этот тест? - Понятия не имею, Том, - сказал я уставшим голосом, продолжая идти вперед. – В любом случае, ответы от Дуэйна нам сильно помогли. - Хех, это да. Слушай, а у тебя есть планы на этот уикенд? – спросил Том, вставая у меня на пути, тормозя мое движение. - Как обычно, собирался сидеть в проклятом доме и смотреть проклятый ящик, время от времени сидеть в проклятом интернете и пить прекрасное пиво, - сказал я, обходя моего друга. - Может, пойдешь с нами погулять? Брось, чувак, тебе нужно повеселиться! – догонял меня он. Мои друзья, если их можно так назвать. Да, они хорошо относятся ко мне, но они не интересны мне вовсе. Половина из них идиоты. Другая половина - лицемерные ублюдки. Однако они мои друзья, поэтому я не могу сказать им все в лицо. Лишь двух-троих из них я могу отнести к людям, которые действительно интересны мне. - Слушать бесконечную болтовню позера Майка, вникать в очередной несчастный роман этой шлюхи Мэри, улыбаться и мило кивать головой в одобрение? – спросил я. – Знаешь, что, Том? – я повернулся к нему лицом. - Ты мой друг. Они мне никто. Мне неприятно находиться рядом с ними, и они мне не интересны вовсе. - Тебе разве не хочется общения? Ты же сам жалуешься мне на его недостаток! И мне действительно одиноко. Виноват ли я сам в этом? Возможно. Порой мне хочется завести дружбу с человеком, который в точности похож на меня, однако это никогда не случится. Стоит ли тогда вообще заводить друзей? Иногда мне кажется, что я теряю веру в самого себя, что самое важное для меня. Я не верю ни в каких богов, потому как считаю, что единственный бог для человека – это он сам. И это действительно очень разочаровывает, когда перестаешь верить во все вокруг, даже в самого себя. Моя жизнь итак не полна красок. Родители оставили меня, когда мне было 7 лет, а я остался жить с моей бабушкой. Недавно она умерла, но я уже давно живу один. Сейчас мне 26 лет. Я справляюсь. Пока справляюсь… - Какой смысл в общении, если оно не приносит удовлетворения? – сказал я, засовывая руки в карманы, отворачиваясь от Тома, подходя к фонтану, уставившись на него. - Единственное, что меня интересует сейчас – это устроиться на работу в чертов Локус, и начать, наконец, новую жизнь. А кто не мечтает? Зарплата здесь весьма приличная, выше средней. Однако нужно быть семь пядей во лбу, чтобы тебя приняли туда. Политики не могут контролировать жизнь, как же вы думаете – легко ли контролировать смерть? Том тоже собирается устраиваться туда, однако у него и без того счастливая жизнь. - Возможно, ты и прав, - вздохнул он. – Однако я не понимаю, почему ты постоянно ограничиваешь себя в собственном счастье, не давая ему ни малейшего шанса проникнуть в твою жизнь. К институту подъехал черный фургон, слегка испачканный грязью, и просигналил три раза. - Томас, мне нужно идти, свидимся с тобой как-нибудь обязательно, - сказал я, улыбаясь, протягивая ему руку на прощание. Он посмотрел на мою руку, как на снег в июле. Только что из истеричного депрессивного человека я стал улыбающимся молодым парнем. - Береги себя, чувак, - мы пожали руки и мы разошлись. Я осмотрелся по сторонам, зашел за угол и притаился, обождав, когда мой друг уйдет. Когда это произошло, я подошел к фургону и два раза постучал в дверь. Ее открыл мой знакомый, который был одет в черные солнечные очки, серую рубашку и черные брюки. - Почему так долго? – спросил он. – Знаешь, тут довольно жарко. - Прости, Боб, - сказал я, протягивая руку Мартину. – Я должен был убедиться, что Том не проследит меня. Боб Мартин – мой напарник. Я не сказал бы, что все, что мы делаем правильно, даже наоборот. Это, кстати, одна из причин, почему я хочу устроиться на работу в Локус. Просто я боюсь попасть в чертов ад после смерти. Нет, мы не убиваем детей и не расчленяем проституток. Мы продаем наркоту, вот и все. 2034 год – ужасно смутное время. Правительство успевает меняться по нескольку раз в полгода, и одно хуже другого. Создание Локуса было очень спорным. Люди боролись против этого и их, соответственно убивали. Некоторых даже публично. Жить было действительно трудно, но в некоторых местах сохранялось спокойствие, как например, здесь, в Германии, в новом городе Рюхенбурге. Поселение небольшое, но наверное, это даже к лучшему. Здесь находится один из штабов Локуса, которые расположены по всему миру. Где находится главный – я понятия не имею. Поэтому продажа наркотиков продвигалась хорошо. Особенно хорошо давался экспорт в ближайшие города и страны. На жизнь хватало, и меня не сильно мучила моя совесть. Было пару случаев, когда я не продал товар беременной женщине, взамен я ударил ее по лицу и сказал завязывать с этим. И все же, я уверен, что она не послушалась моего совета. - Куда едем сегодня? – спросил я, открывая банку с пивом. - Север, - как-то грустно сказал Боб. - Сколько? – спросил я, отпивая из банки. - Сто пятнадцать килограмм, - чуть промолчав, ответил он. Я выплюнул свое пиво так, что оно забрызгало лобовое стекло. В год мы продаем не более 50 килограмм, однако закупаемся заранее и приобретаем большой запас, который храним в «нейтральном месте». - Что? – откашливаясь, спросил я. – Сто пятнадцать гребаных кило? Да это же партия на год! - На два, - мрачно ответил Мартин. – И плюс еще тридцать семь дней. Леон, я ухожу. - Чувак, не шути, - сказал я, слегка напуганным голосом. - Я и не шучу. Это дерьмо сильно портит мою жизнь. Бобу около сорока пяти лет, он безработный, у него нет ни родственников, ни семьи. Только его друзья и поддерживают его. Однако, в связи с его напряженным «бизнесом» у него полно врагов, которых, к сожалению, превосходящее количество. Светофор перед шоссе загорелся красным цветом. - Леон… - начал он, останавливаясь, поворачиваясь ко мне лицом, снимая очки. – Мы получим с этой сделки херову тучу бабла. Тебе хватит вплоть до того, как ты уйдешь работать в Локус. Я не могу… Понимаешь, я… Я люблю Сару, действительно! Я не могу более жить, подвергая ее опасности. Каждый день, когда я продаю очередную партию товара, я боюсь, что покупатель окажется копом и нам всем будет конец. - Тогда почему ты так уверен, что сейчас нам крупно повезет? – сквозь зубы сказал я. – Здесь явно что-то не чисто, мы не можем рисковать всем! Отдай товар мне, я найду людей, я буду продавать сам, и буду высылать вам деньги! Боб, это в сотни раз безопаснее, чем сделка, которую ты хочешь осуществить, - Боб поехал дальше по шоссе. - Если ты будешь продавать сам, то тогда я буду беспокоиться за тебя. Как-никак твой батя хотел того, чтобы я хранил тебя как зеницу ока. Я итак его сильно подвел однажды. Я не хочу подвести Скотта еще раз, - сказал Мартин, ускоряясь. Я замолчал, опустил лицо вниз. Я редко видел своего отца, и это было его решением – выгнать меня вон из дома. Я не думаю, что простил бы его, и я не думаю, что мое прощение ему что-либо значит. Ему наплевать на меня, и если честно, я не уверен, что он жив вообще. - Я слышал это имя уже тысячу раз, - злым тоном сказал я, сжимая пустую пивную банку в руках. – А ты думаешь, я ему действительно нужен? - Леон… - Нет, ты действительно думаешь, что этот осел сказал тебе хранить меня?! Да он всегда ненавидел меня! Он выгнал меня из дома! Представляешь себе каково быть выброшенным из дома в семь лет, Боб?! Знаешь что, я лучше сдохну, чем когда-нибудь пожелаю увидеть его вн… - Боб повернулся и сильно ударил меня по лицу, сломав мне нос. Естественно это заставило меня замолчать. Обида? Нет. Боль? Бросьте! Просто этот удар служил «точкой» в этом диалоге, мне больше нечего было сказать. Позже я понял, что мы тратим огромное количество своей энергии на гнев, который ни черта не продуктивен. Я привык быть безразличным ко всему – мне плевать на проблемы других людей, мне плевать на благодарность, мне плевать на жизнь в целом. Так почему я просто не промолчал? Накипело? Возможно. Я много терплю, и порой не нахожу времени для того, чтобы высказаться. И знаете что… Это чертовски больно. Боб остановился на обочине, чтобы остановить мое кровотечение. Пускай он вел себя резко и, порой, очень неправильно – он был добр ко мне. И честно говоря, я расстроился больше не по тому, что наш «бизнес» заканчивается, а потому что больше не увижу моего хорошего друга. Эта Сара действительно делает из него непонятно кого, хотя я до сих пор уверен, что она с ним только на время. Возможно, я так считаю, потому что уже сам давно не верю в любовь. И я, в принципе, счастлив в одиночестве. Позже мы сели обратно в грузовик и помчались дальше. По словам Боба, нам оставалось ехать не столь далеко, однако я проигнорировал его сообщение насчет этого. - Слушай, извини, - сказал он. – Пойми просто, это тяжело. Твой отец тоже мой хороший друг, и поверь, он классный парень, на самом деле. И, может потом, ты наконец… Ладно, давай просто забудем это, окей? – Боб протянул руку, чтобы мы помирились, я нехотя пожал ее. - Один вопрос – зачем ты взял меня с собой? Ты разве не мог решить вопрос сам, а потом просто отдать мне деньги? - мы уже ехали не по шоссе, а по проселочной дороге. - Как только все пройдет, просто уедешь, мне нужно будет остаться ненадолго, - мы остановились. – Время 19:45, где же их черти носят? В окно постучался какой-то мужик с черными короткими волосами и бородкой, его кожа была смуглой, а глаза черными.