The dark of you

Каждое новое пробуждение начиналось с перекура. Слава выходил на балкон, по привычке потягиваясь и взъерошивая соломенно-белые волосы пятерней. Тер глаза, ежась от весенней утренней прохлады. В семь утра в их небольшом городке было совсем тихо. Отчетливее всего слышалось только пение птиц и местный дворник, лениво шуршащий метлой где-то поблизости. И хотя окна выходили на солнечную сторону, было довольно зябко. Еле соображающий спросонья организм медленно отвыкал от ощущения теплой постели. Вдруг так некстати вспомнилось то видео с двумя парнями… Слава нахмурился, потянулся сначала за пачкой сигарет, а затем за жестяной банкой, с отогнутыми краями, заменявшей ему пепельницу. Устроившись на подоконнике, он упер ноги в железные перила. Зажигалка не сработала: то ли от выпавшей с утра росы, то ли просто сломалась. Парень ругнулся, в очередной раз пытаясь прикурить. Краем глаза заметил какое-то движение на соседнем балконе, на этаж ниже, чем находился он сам. По коже пробежались мурашки, однако, не прохладный утренний ветер был тому причиной. Знакомая черная шевелюра, странные, зачем-то выбритые виски. Он стоял там один: в руках было небольшое круглое зеркало. Держа его прямо перед глазами, парень сосредоточенно подводил их чёрным карандашом. Они поднимались в одно и то же время. И Слава был бы рад не обращать внимание, но взгляд каждый раз беспричинно и упрямо цеплялся. Сколько бы он не старался сделать вид, что его не интересует, чем там занимается этот странноватый тип… Не выходило. Слава помнил его с самого детства. Возможно, из-за того, что их матери неплохо ладили друг с другом, будучи соседками и коллегами по работе, а может быть, Влад выделялся чем-то еще. Слава не мог сказать наверняка: спроси его об этом напрямую, отшутился бы, а то и вовсе послал в пешее эротическое, не скупясь на метафоры. Мальчик с соседского балкона был самый, что ни на есть молодой пацан, на целых пять лет младше, чем он сам. Когда Слава, будучи подростком, гонял мяч с другими парнями во дворе, Влад еще всюду ходил с мамой, будто привязанный к шлейке, послушный щенок. В те дни, когда банда местных бездельников устраивала шумные ночные посиделки во дворе, Влад сидел дома, изредка показываясь в окнах квартиры, куда в очередной раз бессознательно тянулся Славин взгляд. У Влада какое-то время была собака. Что с ней случилось сейчас, Слава не знал, но черного беспородного щенка давно не было видно. Он старался не думать обо всем этом любопытстве, хотя оно, порой, казалось ему очень странным. Когда Слава закончил школу, Влад стал тусоваться в странной компании, ребята в которой не были похожи ни на кого в их маленьком городке. Все, как один отличались одинаковой любовью к одежде черного цвета и странным, мрачноватым аксессуарам. Спустя некоторое время пацан выкрасил свои и без того темные волосы в цвет воронова крыла и начал подводить глаза совсем, как баба. Разумеется, это не понравилось местной братве, среди которой на тот момент тусовался Слава. И ему постоянно приходилось защищать мелкого, даже не вполне отдавая себе отчета, зачем это делает. Однако, оправдаться перед парнями оказалось несложно. У них всего лишь-то дружат матери, и случись что, его собственная будет расстроена. А поскольку для братвы все матери были одинаково святыми, окружающие знакомые и собутыльники довольно быстро отстали. Но самого Славу эта провокация жутко бесила. Несмотря на то, что большинство из круга, в котором он вращался, с трудом могло бы сказать связно три слова без матерщины, сам Слава был довольно сообразительным парнем. Вот только, его увлечение фантастикой и компьютерными играми приходилось тщательно скрывать, иначе… Пацаны не поймут, потеряется авторитет. А быть изгоем Слава никогда не любил. Чего нельзя было сказать о Владике. Слухи, которые распространялись об этом пареньке, плодились со скоростью света. О субкультуре готов Слава узнал из интернета, однако, так не понял, что такого особенного в их нездоровой тяге ко смерти. Из-за того, что он часто становился свидетелем кровавых разборок на районе, собственная жизнь была дорога ему до крайности. Слишком много плохих примеров жило кругом. Какая-то часть из его давних знакомых вообще давным-давно мотала срок. Парень довольно быстро понял и принял свою участь. Отец ушел из Славиной семьи, когда тому было лет семь или чуть больше. Матери пришлось выходить на работу в ночные смены, и, мальчишкой, Слава часто бродяжничал, шляясь где ни попадя пока её не было. Ему удалось усвоить правила жизни их городка и вырасти, не будучи убитым и не сделавшись наркоманом. Несмотря на частую занятость, мать умудрилась-таки привить мальчику интерес к учебе, но Слава сразу сообразил, что улица и мозги понятия несовместимые. Он занимался борьбой до тех пор, пока их учитель не заехал кому-то в табло по пьяной драке и не оказался в кутузке, а затем и на улице. После этого все несостоявшиеся спортсмены потянулись на турники. Вместе с тем началось увлечение уличными боями, в которых Слава умудрился отколоть себе кусочек зуба. Однако, его это ничуть не расстроило, ведь он первым среди других научился виртуозно плеваться через образовавшуюся щель. Девочки, которые у него тогда появлялись в один голос твердили, что Славику это идёт. Таким нехитрым образом его жизнь была условно поделена на две части. Стихийную жажду к познанию и махание кулаками. Последнее, кстати, с легкостью можно было отнести к познанию тоже. Ведь ничто так подробно не рассказывает о человеческом теле, как хорошая драка. После окончания школы, Слава столкнулся с бедой: в их семье умерла бабушка. Мама была вне себя от горя, и парню пришлось бросить мечты о том, чтобы поискать счастья в райцентре, рассчитывая на поступление в ВУЗ. Вместо этого он пошел работать. Сначала было сложно привыкнуть к новым обязанностям, но упорство помогло: Слава по привычке схватывал информацию на лету. Таким образом он вот уже пять лет пахал фрезеровщиком на производстве спецтехники для автомобилей, помогая матери, которая продолжала работать в ночную смену в недавно открывшемся неподалеку от их городка гипермаркете. Их жизнь шла своим чередом. Участь проработать на заводе до старости не радовала, но и не расстраивала привыкшего к такой жизни Славу. Он не жаловался и хорошо знал, куда не следует соваться, постоянно помня о своей вот уже не очень здоровой матери. И поэтому Влад его раздражал. Его позиция была кардинальной противоположностью той, что Славик придерживался в дни собственной юности. Можно было найти с тысячу причин, зачем пацан вел себя так вызывающе, будучи остер на язык, словно бритва, но Славе было лень. В какой-то момент ему просто надоело выскакивать из палисадника, бросаясь наперерез какой-то сомнительной братве, желающей раскрасить Владику ебальник. И он решил, что поговорит с ним. Однако, подходящего для разговора момента никак не находилось. По вечерам после смены Слава чувствовал себя слишком уставшим, по выходным нужно было помогать матери в огороде. На дворе стояла весна: посадки не начались, но необходимость перекапывать поле под картошку еще никто не отменял. Таким образом Слава вот уже третий день подряд пялился на то, как Влад красит свои глаза на балконе, ежась и фыркая от солнечных лучей, словно довольный черный кот. Однако это было едва ли не единственным временем, когда он мог наблюдать расслабленное выражение на лице черноволосого подростка. Во всех остальных случаях парень выглядел, словно натянутая пружина: тронь пальцем и отскочит. Изредка, когда они случайно сталкивались на лестнице, Влад, в основном, прятал взгляд под выстриженной, рваной челкой, подпевая какой-то ерунде, орущей из его наушников. Разговор о том, как следует себя вести в их городке постоянно откладывался, грозясь провалиться и сегодня, разве что, если Слава не заявится к парню домой прямо сейчас. От этой вдруг мысли стало смешно. Слава затушил бычок об консервную банку и вернулся в квартиру, на ходу подхватывая одежду и устремляясь в душ.