Улыбка цвета разочарования

Намджун уже давно начал замечать, что что-то не так. Вот только, что именно, не понятно. Ясно одно – что-то не так с Джином, который, в свою очередь, на все попытки поговорить отмахивается, говоря привычное «всё в порядке, просто устал». Намджун, конечно же, поверил бы, но к несчастью Джина, он не на столько идиот. Первое время это срабатывало, и Джун думал, что может действительно ему просто кажется, и Джин устал, но с каждым днём улучшений не наблюдалось. Скорее даже наоборот, если не приглядываться, то особо не заметно, тем более трудно что-то различить, когда твоя компания нанимает действительно хороших визажистов. Но с Джином они делят одну жилплощадь уже достаточно долго, чтобы заметить, как Джин похудел и эти ужасные синяки под глазами, как будто всю ночь не спал. Джин вечно носит что-то свободное, но тем не менее, даже если и дома ему удаётся это скрыть, то на выступлениях, когда ты не можешь выбрать, что тебе надеть, а стилисты вечно пихают что-то до невозможности обтягивающее, не спалиться трудно. Почти невозможно, но у Джина всё выходит с завидной лёгкостью, как будто ему ничего не стоит обвести вокруг пальца, не то что одногруппников и менеджеров, а вообще всю компанию. Также Намджуна беспокоит Чхве Ынха , помнится стилист и визажист Джина. Намджун уверен, она точно что-то знает или, как минимум, догадывается. Вот только все попытки с ней поговорить заканчиваются трёпом на очередную бессмысленную тему. Девушка видимо не такая дурочка, какой кажется. Слишком сильно пытается пропихнуть своему подопечному что-то свободное и менее обтягивающее. Да и на собраниях стилистов она открыто выступает за то, чтобы Джину давали только свободные рубашки, пиджаки. Всё что угодно, главное, не портупеи или ещё чего похуже. Удивляет только то, что никого это даже близко не насторожило. Либо действительно не заметили, либо просто не хотят замечать. Кому какое дело до чужих проблем? Ну, вот Намджуну видимо есть. В поведении Джина всё также, хоть Намджун и знает, что Джин тот ещё актёр и трудновато будет заметить, что с ним что-то не так, особенно если он сам не захочет этого показывать. Джин, как вечно приветливая, доброжелательная книжка, но увы, вовсе не открытая, а скорее замурованная в цепи и спрятанная в самом укромном уголочке, где уж точно никто не потревожит. И только попробуй к нему подберись, ждёт либо истерика, либо от тебя просто отмахнутся. Никто не любит, когда в душу лезут, Джин особенно. Он не Чимин или Тэхён, на которых чуть надави, и они выложат всё, что на душе и даже больше. И Намджун это понимает, вот только он никак не может найти нужный подход к старшему и вывести того на хоть какое-то подобие разговора. Но судьба не олицетворение чего-то доброго и дополнительного времени на раздумья не даёт. Белая полоса не может длиться долго. День выступления. Вроде всё сравнительно хорошо. Обычное утро. Привычный порядок действий. Встать, умыться, выпить кофе и так далее. В общежитии все бродят ещё сонные: Чонгук привычно поющий в душе; Юнги, ворчащий, как старая бабка; Хосок, бегающий по общежитию и донимающий всех подряд; всё ещё спящий Тэхён, и Чимин, как всегда, пытающийся поднять своего горе-друга. Только вот Джин подозрительно долго спит, обычно самый первый просыпается, а потом и младших будит. - Что с Джином? – заходя на кухню, будничным тоном спрашивает Джун. - Ему, вроде, плохо ночью было, не трогай его, - отвечает Чимин, - он выглядел уставшим, пусть поспит. Разбудим его чуть позже. Джун хотел было что-то ответить, но стукается головой о полку, которая, в свою очередь, начинает падать. Он пытается её поймать, но сшибает локтём вазу, чудом не оставляя без головы Юнги, мирно пьющего кофе. Джун матерится на весь дом, замечая на себе убийственный взгляд Юнги, и сваливающего с кухни Чимина. После небольших усилий полку всё-таки поймали, что не сказать о вазе и целостности нервных клеток Юнги. - Блять, прости, - всё на что хватает Намджуна. - Еби отсюда, пока ещё чего не сломал, - шипит Юнги, а потом добавляет, - или я тебе чего-нибудь не сломал. Намджун послушно ретируется с кухни, замечая краем глаза уже проснувшегося Джина идущего на кухню. Последний, как всегда, выглядит замечательно. Особенно, в этом безразмерном бордовом свитере. Джун хотел было пойти в машину, но потом его ловит менеджер, и они долго обсуждают грядущий концерт. Потом его ловит уже какая-то молоденькая стилистка и просит помочь затащить оборудование в машину. Вот так вот, он оказывается идущим к машине с кучей тяжёлых сумок, чувствующий себя не звездой с миллионом поклонниц, а обычным мальчиком на побегушках. Намджун даже не знает кого винить, слишком наглых стилисток или его безотказный характер. Скорее второе, потому что отказать он действительно не может. Не в рамках этикета, видите ли. Джун открывает дверь в машину и только хотел было залезть, как какая-то из сумок тянет его назад, и он с весьма неприятным звуком стукается головой о потолок. В голове у Намджуна взрываются планеты, рушатся вселенные. Он уже даже было начал представлять окровавленный труп той молоденькой стилистки, как сбоку слышится тихое хихиканье, что в мгновение остужает Намджуна. В углу сидит Джин, тихонько прикрывающий рот ладошкой. И, боже, это ничего милее он ещё не видел. Джун успокаивается и садится рядом с хихикающим парнем. Через пару минут приходит остальная шумная компания, и они выезжают. До места назначения ехать чуть больше часа. Для Джуна это, откровенно говоря, сродни с пыткой. Намджун никогда не сталкивался с подобным ранее, поэтому происходящее сейчас осознать действительно сложно. Они сидят меньше, чем в метре друг от друга, от чего воздух становится по меньшей мере раскалённым до предела. Намджун краем глаза смотрит на Джина, а тот, не замечая ничего вокруг, продолжает мирно глядеть в окно и слушать какую-то новую песню. От такой картины дышать становится в разы сложнее. Логические операции летят ко всем чертям, когда Сокджин замечает намджунов взгляд и слегка улыбается в ответ уголками губ. У Ким Намджуна, понимаете ли, эмоциональный шквал, а с мозгом он не дружит и вообще никак не соприкасается. А Сокджин весь светится, когда улыбается – по-детски беспечно, с убийственным зарядом доброты. И, о боже, Намджун действительно удивляется, как он ещё сердечный приступ не словил. Ким Сокджин, ты вообще как, нормальный? Намджун пытается успокоить своё бешено бьющееся сердечко, надевая уже привычную маску безразличия, и пытается убедить себя и окружающих в том, что всё нормально, всё как всегда и вообще не о чём беспокоится, а сам падает в свои мысли глубоко и надолго. С каждым разом всё ниже. Давно уже должен был пролететь центр земли и выскочить с другой стороны. Вот, бывает же, живёшь себе, всё стабильно и в полном порядке, а потом появляется такой вот Ким Сокджин и переворачивает всё с ног на голову, сам того не ведая. Потому что улыбка у него сродни восьмому чуду света, а уж тело и подавно такое, что Аполлон позавидует. Вот только Намджун не знает какой ценой. Они доезжают. Все выбираются из машины. Намджун благодарит менеджера, который забирает у него сумки со всей аппаратурой, и они заходят в здание. Всё идёт хорошо до того момента, пока сзади не слышится оглушительное «БУМ». Намджун оборачивается и видит растерянное лицо Джина, потирающего ушибленный лоб. Не проходит и секунды, как младшие взрываются смехом. Намджун не удерживается и тоже смеётся, а потом замечает слегка растерянно улыбающегося Джина. Его растерянный вид, как отдельный вид искусства. Джун даже залип ненадолго. Он бы смотрел на Джина вечно, если бы не подгоняющие их менеджеры. Расписание видите ли. Ребята поднимаются по лестнице, как обычно, весело шутя. Джун старается лишний раз не смотреть на объект воздыханий, но выходит это, честно говоря, просто ужасно. Намджун говорит себе, что ничего страшного не случится, если он посмотрит на Джина ещё разок, ведь последний от этого ничего не потеряет. Джун в очередной раз оборачивается, но вместо привычного спокойствия, на лице старшего красуется гримаса боли, которая буквально через секунду сменяется привычной мягкой полуулыбкой. - Ребят, идите без меня, я, кажется, кое-что в машине оставил, - говорит слегка сиплым голосом Джин. Намджун смотрит на менеджера, который даёт добро и отпускает Джина, а потом на Джина, который, по-видимому, вовсе не торопится куда-либо идти. Джун замечает, как старший провожает их взглядом до следующего этажа. Сказать, что он волнуется – ничего не сказать. Он, блин, чертовски волнуется, но тем не менее, не идёт вслед за старшим. Менеджеры скидывают все вещи на мемберов и уходят договариваться по поводу выступления, уточнять расписание и проверить аппаратуру. Обычные будни. Намджун заходит в их с Чонгуком гримёрку и, честно, пытается не прибить этого наглого мелкого, которого хлебом не корми, дай только над старшими подшутить. - Чонгук- и, могу я узнать, что за… на тебе надето? – спрашивает Намджун, смотря на белую чонгукову футболку с принтом презерватива и красноречивой надписью красным «safe sex». Слава богу, под джинсовкой не заметно было, думает он. Папарацци были бы в восторге. - А что не так? Не нравится, хён? – говорит Чонгук и лыбится во все 32 зуба. - Ради всего святого, Чон Чонгук! – Намджун хотел было начать отчитывать непутёвого ребёнка, но потом вспоминает на сколько это бесполезно, - ладно, пофиг. Как переоденешься, найди Джина и притащи его ко мне. - Уоу, хён, я не собираюсь участвовать в ваших… - Ты же понял о чём я, - перебил Намджун. В гримёрку заходят стилистки, и начинается привычная неразбериха. Девушки ещё раз гладят костюмы, поправляют волосы, фиксируют лаком, наносят лёгкий макияж, ещё раз всё перепроверяют, чтобы точно идеально. Чонгук, как обычно, вредничает, а стилистки умело не обращают внимания, что ещё больше веселит макнэ. Но никто ему ничего не скажет, своей зарплатой дорожат все. Да и не мешает он особо, скорее раздражает, но не больше, чем веселит. Первую зовут Ким Соён, она работает у них уже достаточно давно, поэтому успела многим запомниться. Ужасно шумная, но работу свою выполняет даже лучше, чем требуется. Вторая, кажется, китаянка и плохо разговаривает по-корейски. Переехала сюда только из-за работы. Ну ещё бы, компания столько денег отваливает стилистам, что любой позавидует. Работники у них в масле живут, никто не жалуется. Спустя некоторое время они уже полностью готовы. Чонгук ушёл за Джином, а Намджун выпроваживает стилисток из комнаты, попутно благодаря за работу. Джун прекрасно знает что, если позволить им остаться, то начнётся «А вот дочка сына подруги моей сестры ваша фанатка. Она вас так любит, не распишитесь на вот этом, этом, ещё этом и вот этом, ну и на вот этом». Намджуна такое, откровенно говоря, бесит. Они работают 24 часа в сутки, у них-то на сон времени иной раз не бывает, у них каждая секунда по расписанию идёт, а тут они с кучей альбомов и всяких безделушек, на которых надо расписаться. Первые разы прокатывало, и Джун расписывался, но когда они уже в край обнаглели и начали подходить, в прямом смысле, каждый день, нервы сдали. Как-то раз, даже поймали одну девушку из стафа, которая пыталась продать через интернет бутылку, из которой якобы пил один из мемберов. Скандал раздувать не стали, но с работы девушку выперли. Дверь в гримёрку открывается со смачным хлопком, и Джун видит на пороге довольного макнэ. - Хёёёёён, почему Джин-хён такой вредный? Бутылками кидается, а я всего-то пошутил, - ноет уже со входа Чонгук. - Знаю я твои шуточки, - хмыкнул Джун, - опять про его возраст шутил. - Нет! - Это был не вопрос, Гук-и. Намджун бы с радостью поболтал с младшим, но дела не ждут. И их слишком много. Парень выходит из гримёрки. Ему ещё надо найти менеджеров и мемберов в кучу собрать. Если честно, он не особо одобряет рвение Чимина к отдельным гримёркам. Тем более, когда те находятся в разных концах зданий. Удобнее всем, кроме Намджуна, которому сейчас приходится искать место обитания остальных. Хоть они и были в этом здании кучу раз, но они не обходили его полностью. Намджун был-то всего в паре комнат и на сцене. Коридоры кажутся абсолютно одинаковыми. Везде одинаковые бежевые стены и кафельная плитка, раздражающая своим ярко-оранжевым цветом. Когда на неё наступаешь, цокот каблуков слышит весь этаж. Эта ужасно бесит, но что поделать, временные неудобства. Да и они тут не принцессы, чтобы всё под них подстраивалось (хотя, бесспорно, львиную долю заработка за сегодняшнее выступление организаторы получат благодаря им и их фанатам). Джун понимает что, заворачивает не туда и попадает куда-то… Просто куда-то. Он понятия не имеет где он. Знает только, что точно не там, куда ему нужно. В другом конце коридора слышатся голоса, и Джун подумывает спросить, дорогу до сцены. Он окликает группу ребят, идущую куда-то в метрах пятнадцати от него, но никто на него не обращает внимания, заворачивая за угол. Джун пытается их догнать, но когда поворачивает вслед за ними, то не видит никого, зато слышит голос больно похожий на джинов, доносящийся из туалета. А вот это уже интересно, думает Намджун. Он заходит в туалет и застывает в дверях. Перед ним стоит Джин, с лукавой усмешкой подходящий к какой-то малоизвестной группе. - Говорите так, будто сами чего-то стоите, - говорит Джин слащавым тоном, - в зеркало давно смотрели? – он подходит всё ближе к уже изрядно напуганным парням, - Я даже удивлён, что у вас, с вашими-то ебальниками, повернулся язык что-то сказать про него, - cказать, что Намджун в шоке – ничего не сказать, он, конечно, рад, что Джин может постоять за себя, но это слишком большая разница с его обычным поведением, - И, конечно же, вам даже в голову не могло прийти, что парень, которого вы только что обсирали, безумно талантлив, - заканчивает свой монолог Ким далеко не такая розовая принцесса Сокджин и победно ухмыляется, после чего натыкается взглядом на Намджуна и мягко ему улыбается. Они идут по коридору, а у Намджуна error 404 not found. Джун чувствует себя Алисой в стране чудес, которая побежала за белым кроликом, но наткнулась отнюдь не на прекрасную страну чудес, а на суровую реальность, в которой его Джин далеко не невинная принцесса, какой он того считал. Сложить 1+1 Намджун в состоянии, он понимает, что Джин скорее всего заступался за кого-то из мемберов и не будь там Джина скорее всего поступил именно также. Намджун не разочарован, он скорее обижен, что старший никогда не показывал им такую сторону себя. Хотя, казалось бы, они семья и знают довольно много друг о друге. Ну или только Джун так считает. Чем дольше они идут, тем сильнее Джин сбавляет шаг. Намджуна это напрягает. Он оборачивается, чтобы спросить, всё ли в порядке, но натыкается на обеспокоенное лицо старшего. Намджун замечает, что старший весь вспотел и еле ногами передвигает, но всё еще отчаянно пытается сделать вид, что всё в порядке. От такой картины у Намджуна в груди защемило. Парни доходят до сцены, и Намджуна сразу выдёргивает менеджер, начиная свой допрос, где он был и бла-бла-бла, пока остальные мемберы слушают указания режиссёра. Намджун отвечает максимально короткими фразочками, пытаясь поскорее отделаться от назойливого менеджера. Какая разница, где он был? Пришёл же. Его сейчас больше волнует еле стоящий Джин. Того, в прямом смысле слова, шатает. Намджун бы попытался остановить съёмки, но он не хочет раздувать из мухи слона. Потому что Джину возможно вовсе не так плохо, и Джун просто себя накручивает. - Эй, с тобой всё нормально? – спрашивает подошедший к Джину Юнги, - слушай, тебя нехило так шатает и выглядишь ты… - Юнги-я, конечно всё в порядке. Голова побаливает просто, ничего серьёзного, - улыбается Джин, на столько ярко, на сколько это вообще возможно. И Намджун верит этой улыбке, поэтому решает не вмешиваться. На сцене Джин справляется просто прекрасно. Попадает абсолютно во все ноты, не лажает ни в одном движении, придраться не к чему. Ходит весь такой идеальный, блещет энергией. Никто бы в жизни не поверил, что пару минут назад этого парня шатало не хуже неваляшки. Режиссёр говорит «снято» и привычное «на сегодня всё». Мемберы всем скопом идут за сцену, где их встречает стаф с кучей полотенец. Все вполне довольны проделанной работой. Они идут по коридору, принимая поздравления и перекидываясь дежурными фразочками со стафом. Чонгук в очередной раз шутит над Чимином, за что получает мокрым полотенцем по затылку. Казалось бы, всё не плохо, даже отлично. Пока не… Сзади слышится громкое «бах». Намджун оборачивается и понимает, что совершил огромную ошибку, когда решил не останавливать съёмки. На полу неподвижно лежит Джин.