Улыбка цвета разочарования

(Примерно за 12 часов до событий прошлой главы) - Намджун! Ким Намджун! – слышится откуда-то сбоку. Намджун неохотно открывает глаза, смотря на уже порядком злого менеджера с телефоном у уха и с кучей документов в руках. - Сколько можно дрыхнуть? Мы уже приехали! Выходи из машины! – строго говорит закипающий менеджер. В любой другой день Намджун бы возразил, но сегодня он слишком хочет домой. Да и менеджера тоже понять можно, вчера, поздно вечером, после довольно длительной фотосессии, их сразу же отправили в аэропорт толком ничего не объяснив. Рейс был назначен на 3 часа ночи. Потом начался сильный ливень и рейс отложили на два часа, потом ещё на два, потом ещё на часик для уверенности. К слову, сейчас светило чёртово солнышко, да ещё и как светило, даже в футболке жарко. В конечном итоге они вылетели только в девятом часу. Плюс ещё два часа перелёта от Токио до Сеула. Если всё это время Намджун мог поспать, чего он, конечно же, не делал, занимая время чтением, то менеджеру сон даже близко не светил. Он бегал и разбирался с кучей проблем, бумаг и реквизитом, который случайно пострадал в руках Джуна. По прилёту на таможне тоже начались какие-то проблемы, в сумках Намджуна копались добрых минут сорок под злобный аккомпанемент уже готового убивать менеджера. После масштабной ругани с начальством и тупых аргументов в сторону того, что они не перевозят в микрофонах наркоту и вообще порядочные люди, их наконец-то отпустили. Они садятся в машину, думая, что за сегодняшний день предостаточно натерпелись. И всё бы хорошо, если бы машина не заглохла на полпути. Видели бы вы лицо менеджера в тот момент. Он уже не злился, а просто смирившись приложился головой о руль, спрашивая: - Это всё твоя чёртова энергетика, Ким Намджун? Может действительно? Намджун не знает. Даже для него проёбов за сегодняшний день было многовато. Менеджер звонит кому-то в компании, прося их забрать отсюда поскорее, как будто такси взять нельзя, на что менеджер заверяет, что со своим человеком безопаснее и предлагает подождать в закусочной напротив. Поначалу Намджун даже думает, что идея весьма неплохая, они голодные, уставшие, как раз немного отдохнут. Заходя в помещение, он думает, что всё будет замечательно. Выбирая столик, он думает, что всё будет хорошо. Направляясь к столику мимо аквариума, он думает, что всё будет неплохо. Роняя этот самый аквариум, Намджун уже так не думает. Он уже никак не думает. В какой-то степени это могло бы быть даже смешно, пока за спиной не послышался громкий шлепок от встречи лица менеджера с его же рукой и истеричный ор владелицы закусочной. Рыбок жалко, кстати, но сейчас, если честно, больше жаль трещащие по швам нервы менеджера. - Окей, постой тут. Я постараюсь всё уладить, - как можно более беззлобно говорит менеджер. - Но… - Просто, блять, не двигайся. Дальше всё было менее проблемно. Круленькая сумма для старой аджумы, и она по-прежнему такая же милая и добрая, только теперь с более искренней улыбкой на лице. Спустя пару минут за ними приехала машина, и они отправились домой. А ещё спустя 20 минут, за которые Намджун успел задремать, были уже около дома. - Ну всё, Намджун, вытаскивайся из моей машины, мне ещё оборудование отвезти надо, - говорит менеджер, передавая Намджуну его сумку, - а, и ещё, передай Чонгуку и Чимину, что в шесть я за ними заеду, пусть будут готовы. - Ладно, - говорит парень и максимально быстрыми шагами направляется к дому. Намджун счасливо улыбаясь заходит в дом, оставляя чемодан прямо у входа. В помещении гробовая тишина, что значило, что дома скорее всего никого. Парень уже начал представлять, как сейчас с разбегу завалится в кровать и проспит ближайшие часов 12. Только вот сейчас переоденется, сходит на кухню, попьёт водички и сразу спать. Так думал Намджун, а получилось как обычно… По пути на кухню парень видит кучу разбросанных кухонных полотенец и…? Это что, разбитая кружка? Джин был бы явно не в восторге. Все его планы на сон окончательно идут к херам когда он видит сидящего на кухне, мирно попивающего чаёк Чимина. Окей, не просто Чимина, скорее очень обиженного, злого, раздражённого Чимина. - Оу, Чимин, привет. Я думал вы не дома. - Как видишь, дома. - Почему так тихо? Где Чонгук? - Как будто мы иногда не можем посидеть в тишине, – язвит младший. - Вообще-то нет, - отвечает Намджун, рассматривая скорченную от обиды физиономию Чимина, - у вас всё в порядке? Чимин долго гипнотизирует Намджуна изучающим взглядом, не желая говорить, а потом плюёт на всё и достаёт телефон, показывая Намджуну переписку. Чимин: привет Чонгук: привет Чимин: хочешь чипсов? Чонгук: хочешь чипсов? Чимин: ты передразниваешь меня? Чонгук: ты передразниваешь меня? Чимин: я вообще-то старше и родился в Пусане первым!!! Чонгук: жалко Чимин: оу, надеюсь ты сожалеешь, что дразнил меня? Чонгук: жалко, что по твоему росту этого не скажешь Чимин: можешь заказывать гроб малолетний ублюдок Намджун издаёт нервный смешок, осознавая, что эти дебилы опять поругались из-за какой-то, мягко говоря, херни. Ему совершенно не хотелось сейчас идти мирить двух упрямых ослов, которые ни за что не переступят через свою гордость, чтобы извиниться, даже если действительно чувствуют вину. Им свойственно раздувать из мухи слона, иногда даже десятитонного мамонта. Если Чимин просто обидчивый или, вернее сказать, ранимый, то с Чонгуком гораздо сложнее. Местами он совершенно не следит за языком и, сам того не замечая, ранит своих хёнов. Только вот все остальные уже довольно давно привыкли к подобным замашкам младшенького, предпочитая подобное игнорировать, но не Чимин. Парень до сих пор резко воспринимает всё, сказанное Чонгуком. - Хён? Только не начинай своих лекций, ладно? – мямлит Чимин, пялясь куда-то в сторону, - Хотя бы в этот раз, пожалуйста? – добавляет младший, смотря тем самым «невозможно отказать этому милашке» взглядом. - Чиминни, я и не собирался, - мягко начинает Намджун, - как бы жестоко это сейчас ни прозвучало, пойми, это не та проблема, которую можно решить при помощи чужого вмешательства. Думаю, вам стоит серьёзно поговорить об этом, иначе так вы никогда не разберётесь. Чонгук… Он… Ты ведь и сам понимаешь, что он просто не понимает, что подобное задевает тебя, поэтому… - Ты сказал, что не будешь читать лекции, - перебивает Чимин. - Просто совет, - говорит старший, пожимая плечами и направляясь в торону двери. Намджун почти выходит из кухни, когда слышит в спину смущённое: - Спасибо, хён. Для меня это правда важно. Джун кивает, мягко улыбаясь, и выходит из кухни. Наконец-то хоть до одного из них дошло. Это, конечно, очень хорошо, но… Намджун ужасно устал решать чужие проблемы, в конце концов, он не чёртова фея-крёстная. Чтоб вы знали, подобное происходит чуть ли не каждый день. Вечно какие-то размолвки, ссоры, конфликты, а Намджун на правах лидера должен всё это дерьмо разгребать. Он бы забил на всё это дело, но он прекрасно понимает на примерах чужих групп, что если есть какие-то разногласия, то нужно решать их сразу, а не накапливать. Потому что в конечном итоге результат может быть весьма печальным: обида будет копиться, начнётся больше ссор и в конце концов группа просто развалится изнутри. Ну или Джун, как истинный супергерой разберётся со всем. На самом деле, парню очень повезло с одногруппниками, жаловаться почти не на что. Они уже достаточно долго живут вместе, и все знаю друг друга достаточно хорошо, чтобы избегать крупных конфликтов. С хён-лайном вообще проблем не возникает, наборот каждый старается по возможности снять часть груза с плеч своего лидера. Лидер ведь не железный, тоже устаёт. Бывает возникают проблемы у макне-лайна с Юнги, в силу трудного характера последнего, но подобные ссоры быстро рассасываются, не требуя вмешательства лидера. Хосок вообще солнышко, поддерживающее всех направо и налево, как будто запас его сил неисчерпаем. Не будь в группе Джуна, лидером бы точно стал Хосок. Сокджин тоже не мало помогает, иногда Джуну даже кажется, что хён делает для них больше, чем они сами для себя. Если кто-то из макне-лайн ругаются и Намджун идёт к наиболее виноватому, то Сокджин обязательно идёт ко второй стороне, чтобы выслушать и успокоить. Что уж говорить о том, что Джин балует их домашней едой, когда есть время на готовку, что довольно редко, но всё же имеет место быть. Но. Всегда есть одно большое «НО». Сам Джин никогда ни на что не жаловался, что очень подозрительно. Намджун по себе знает, что невозможно всё хранить в себе, со временем проблемы копятся и иногда бывает так, что невозможно терпеть, проблемы переходят точку кипения и «буууум», появляются последствия. Кто-то срывается на родных, кто-то начинает злоупотреблять алкоголем, кто-то ещё больше замыкается в себе. Короче говоря, у каждого своё. В случае Намджуна это были сигареты, ужасная привычка, от которой он с трудом избавился и, опять же, не без помощи Сокджина. Если кому-то нужна помощь, Сокджин всегда рядом. Старший всегда сразу замечает, если кто-то с кем-то поругался и не хочет говорить об этом, или у кого-то сложный период в жизни и нужна поддержка. Обычно об этом он сразу же говорит Намджуну, потому что знает, что никто лучше их лидера не подберёт нужных слов. Теперь, думая об этом, Намджун понимает, что Сокджин и вправду никогда ни с кем своими проблемами не делился. И что это был за обморок? Намджун ожидал подобного от кого угодно, но только не от хёна, ведь Джин ведёт самый здоровый образ жизни из всех. В обморок мог упасть Юнги, потому что допоздна зависает в студии, сочиняя что-то новенькое. В обморок мог упасть Чимин, он слишком упрямый, танцует в комнате для практик до посинения, потому что ему кажется, что недостаточно хорош. В обморок мог грохнуться Тэхён, потому что задолбал уже со своими играми, сидит до самого рассвета. Да даже вероятность, что Чонгук свалится, была раза в три больше, хоть этого кабана никакой болезнью дольше чем на пару дней и не свалишь. Но почему это произошло с Джином? Почему он не сказал, что чувствовал себя плохо в день съёмок? Из-за чего он упал в обморок? На сколько Намджун знает, Сокджин ложится раньше всех, как и встаёт. Не перетруждает себя на тренировках. Да и питается вроде нормально. Так ведь? Намджун пытается припомнить, когда он видел, чтобы старший завтракал. Хён всегда встаёт раньше всех и говорит, что позавтракал. Что на счёт обеда? Когда они все вместе обедают, Джин самый шумный, пытается всех развеселить, привлекая всё внимание к себе, что и не вспомнишь ел ли он вообще. Ужин? Джин обычно забирает его с собой в комнату и приносит уже пустую тарелку. Мда, не густо. Хён ведь не из тех людей, которые станут морить себя диетами? Да и «Eat Jin» он проводит не так уж и редко. Намджун поднимается по лестнице в свою комнату, переваривая информацию, когда натыкается на Чонгука. - О, хён! Ты уже приехал? Почему я не слышал? – счастливо говорит младший. - Почему Джин не сказал, что ему было плохо? – игнорируя вопрос Чонгука спрашивает Джун. - Ээээ, ну может он просто не хотел, чтобы мы беспокоились? Ты же знаешь нашего хёна, он не любит, когда из-за него что-то идёт не так. - Вы же были у него в больнице? С доктором разговаривали? Почему Джину стало плохо? - Эй, полегче, - Чонгук слегка теряется от напора старшего, - да, в больнице мы были, но с доктором нам поговорить толком не дали. Да и Джин-хён был… Не особо в состоянии разговаривать, - говорит Чонгук, решая промолчать про небольшую истерику старшего хёна. - Что с Джином? – ещё более обеспокоенно спрашивает Намджун. - Говорю же, с доктором мы лишь парой слов перекинулись. Но Чимин говорит, что видел как Джин-хёна рвало за ночь до концерта. Возможно у него просто лёгкое отравление? - От лёгкого отравления в обмороки не падают. - Я не доктор. Даже если сильно захочу, не смогу сказать тебе, что с ним. Тебе завтра утром надо будет в больницу за ним съездить, вот и поговоришь с врачом, -говорит Чонгук и, видя беспокойство на лице старшего, добавляет, - не грузись ты так, уверен, что с Джин-хёном всё в порядке. Но почему-то Намджуну ни капли не верится в его слова. С Джином точно что-то творится, осталось только понять что именно. Но это он отложит на потом, а пока его ждёт мягенькая кроватка и долгожданный отдых. Он слишком устал. Намджун просыпается ближе к часу ночи от того, что кто-то настырно названивает на телефон. - Ало? Юнги? Что ты хотел? Ты на время вообще смотрел? - Блять, срочно зайди в твиттер! Там такое сейчас творится… - Что опять? – с раздражением спрашивает Джун, потирая глаза. - Сам посмотришь, - отвечает Юнги, - ладно, мне бежать надо. Я надеюсь, что с Джин-хёном всё в порядке… Разберись там, хорошо? – спрашивает и, не дожидаясь ответа, отключается. Сердце Намджуна готово отбивать чечётку прямо сейчас. Он со скоростью света заходит через один из фэйковых аккаунтов, просматривая ленту новостей. Повсюду маячат фотки Джина из больницы. Какого чёрта? Им же сказали, что больница полностью хранит конфиденциальность своих клиентов. Или там был кто-то из фанатов? Намджун листает ленту новостей дальше, пока не натыкается на статью весьма популярного новостного издания про то, что кто-то из стаффа музыкального шоу, на котором парни недавно записывали выступление, слил информацию про обморок Джина. Вот это уже действительно плохо. Продажные твари, думает Джун. Он искренне не понимает мотивов действий человека из стаффа, слившего информацию. Он же мог позвонить к ним в компанию, и там бы ему предложили гораздо больше за молчание. Почему он так не поступил? Вариантов, в принципе, не много: либо этот человек просто конченый дебил, либо личная неприязнь. Только вот Джун не припомнит, чтобы они кому-то переходили дорогу. Хотя… При такой-то популярности невольно всё равно кому-то да перейдёшь. Компания, на сколько Намджун знает, была готова к тому, что СМИ узнают о посещении Джином больницы, ведь фанатов можно встретить на каждом шагу, особенно сейчас, когда они на пике популярности. И, в связи с этим, менеджеры уже заготовили несколько хороших отговорок на этот случай и собирались использовать одну из них в зависимости от просочившейся информации, чтобы Арми сильно не тревожить. Но вот чего они точно не ждали, так это такой подставы от стаффа музыкального шоу. Видимо напакостить было дороже, чем иметь хорошие взаимоотношения с одной из самых популярных групп. Но теперь, когда Биг Хит знает кто источник утечки информации, разве не очевидно, что за такую выходку их просто раздавят? Очень глупое решение с их стороны. Очередное подтверждение тому, что люди – хуй на блюде. Когда злость немного утихает, Намджун понимает, что Джин сейчас, мягко говоря, непонятно где, непонятно как и непонятно что с ним. Первая мысль: позвонить Джину. Парень набирает номер, но в ответ слышит лишь монотонным женским голосом «абонент недоступен». Ну да, чего он ещё ожидал, мемберы наверно первым делом это и сделали, а менеджеры скорее всего вообще от телефонов не отходят - мало ли потеряшка решит дать о себе знать. Не бывает же всё так просто. Теперь Джун как нельзя лучше понимает Арми, которые бояться ложиться спать, потому что только глазки на часик прикроешь, а там опять какой-то супер ахуительный вброс, и ты уже ничерта не понимаешь. Вот у Намджуна сейчас примерно такое же состояние. Паника начинает тихонько подкрадываться к горлу. Мемберы вместе с менеджерами в Японии и как бы они не волновались, возможности приехать нет. Помощи ждать особо не от кого. Ладно, надо успокоиться, думает Намджун. Что мы имеем? Потеряшку Джина, караулящих репортёров у здания компании и общежития, кучу проблем и шатающихся по всему городу Арми, жаждущих «случайно» наткнуться на своего кумира. Тогда получается что в компанию идти точно нельзя, да и на улицу высовываться тоже не стоит. Класс, думает Джун. Он связан по рукам и ногам, даже учитывая то, что он тут единственный кто может хоть что-то сделать. Или всё-таки нет? Намджун вытаскивает из кармана телефон, ища один единственный номер. - Нуна, привет, извини, что отвлекаю тебя в твой выходной, но мне нужна твоя помощь. - Что такое, Намджуни? – слышится в трубке сонный женский голос. - Думаю, ты уже в курсе происходящего. - Трудно быть не в курсе такой шумихи. - Пожалуйста, помоги найти Джина. Ты единственная, с кем Джин общается помимо нас, а мне сейчас высовываться подобно самоубийству. - Намджуни, послушай, если Сокджин не захочет, чтобы его нашли, его и не найдут, как ни старайся, - говорит Ынха и, слыша тяжёлый вздох Намджуна, добавляет, - зачем я тебе вообще это говорю? Ты ведь и сам это прекрасно знаешь. - Но мы могли хотя бы попытаться! - Намджуни… Куда делась твоя рассудительность? Ну вот представь, соберёмся мы его искать и что дальше? Он мог пойти куда угодно. Действительно хороших друзей, к которым он мог бы пойти, ты сам говорил, у него не шибко много. И телефон, осмелюсь предположить, скорее всего отключен, так ведь? – уже более спокойно договаривает Ынха. - Я понял к чему ты клонишь, нуна. - Не то что бы я не хотела помочь. Для меня Джин тоже важен, он мне как младший брат. Но мы только прибавим проблем компании, если будем сломя голову носится по городу в поисках этого идиота, - Намджун буквально слышит усталость нуны через телефон, - мой тебе совет, успокойся и подожди его дома, рано или поздно явится… Хотя бы просто потому что ему больше некуда идти. - Ладно, спасибо, нуна. Всего хорошего, - говорит парень и поспешно кладёт трубку. Шёл уже пятый час ночи. С одной стороны разговор со стилисткой Джина его даже немного успокоил, но паника всё равно осталась. Его хён непонятно где, непонятно в каком физическом состоянии, а с моральным вообще неизвестно что творится. А если ему опять станет плохо? Он же падал уже в обморок, где гарантия того, что подобное не повторится? Думая о подобном, Намджун начинает загонятся ещё больше. Почему он не уследил? Очевидно же было, что с хёном что-то творится, ему нужно было лишь выяснить что или хотя бы поговорить с Джином. Если бы он попытался поговорить со старшим, то возможно… Додумать Джуну не даёт телефон, заброшенный куда-то в дальний угол кровати, оповещая о новом сообщении. Парень поспешно берёт в руки устройство, молясь всем богам, чтобы это был Джин. Но увы, это всего лишь Юнги, но даже этому он сейчас безумно рад. «Намджун, я уверен, что ты сейчас себе места не находишь. Все мы прекрасно понимаем тебя. Чимин тут тоже себе все ногти уже изгрыз – винит себя из-за того, что хёна в больнице одного оставил, да и Чонгук менеджерам проходу не даёт, упрашивая их поскорее вернуться домой. Про остальных не знаю, они сейчас в другом конце города, но я уверен, они переживают ни чуть не меньше. Пойми, дерьмо случается. В конце концов, это не самое ужасное, что с нами случалось. Мы со всем справились, значит и сейчас справимся. Ты только это, не высовывайся никуда из общежития, а как Сокджин-хён придёт, а я уверен, что он придёт, наподдай ему по первое число за наши потрёпанные нервишки», - гласило сообщение. Джун даже не сразу поверил,что это сообщение действительно дело рук Юнги. Чтобы пересчитать сообщения, отправленные старшим за время их знакомства, хватило бы пальцев одной руки и то, эти сообщения не составляли более пяти слов, три из которых обычно являлись нецензурными. Но тем не менее, Намджун ценит эту поддержку и всё-таки решает действительно попробовать отвлечься, всё равно от него сейчас толку ноль. Но стоит только взять в руки недочитанную книгу, как чувство вины накрывает с головой. Парень чувствует себя предателем. Как он может сейчас сидеть под тёплым пледом с книгой в руках, когда ситуация на столько дерьмовая. Понимание того, что он ничем помочь не может и лучшее, на что он сейчас способен – не высовываться, не помогает никаким местом. Книга успешно отложена и Намджун топает на кухню ставить чайник, думая о том, что же всё-таки делать. Иногда парню кажется, что его привязанность, переросшая во влюблённость, а после уже в настоящую любовь, перерастает в одержимость. Старшего хочется касаться до мурашек по всему телу и приятных коликов на конце пальцев. На его лицо невольно засматриваешься, с каждой его эмоции уносит в другое измерение. Каждое его движение, будь оно плавное или немного неловкое - прекрасно. Его мягкая улыбка, весёлый смех, сладкий голос - в нём идеально всё. Несколько лет назад Намджун даже предположить не мог, что будет считать кого-то настолько неземным. Парень всегда представлял себе, что когда-то далеко в будущем, он найдёт себе тихую, спокойную, послушную девушку, которая лишний раз не будет раздражать, и они просто будут мирно сосуществовать, потому что в этом мире так принято. Раньше он не понимал, как можно любить в ком-то всё, даже недостатки. Ведь у каждого человека, в любом случае, найдётся комплект каких-то неприятных привычек, которые терпеть бывает невозможно. Особенно когда наоборот, кто-то просит изменить твои привычки, устоявшиеся годами, тем более ради кого-то, кто не ты. А уж меняться из-за кого-то, кроме себя, Намджун уж точно не собирается. Но это только до поры до времени, пока не встретил это живое воплощение Аполлона. Ради Джина он не только себя изменить готов, даже весь мир к черям поменять, главное, чтобы старшему комфортно было. Но на сколько бы Намджун Сокджина не любил, сейчас он готов был прописать парочку подзатыльников глупому хёну, просто потому что какого хуя? Он не имел никакого морального права с ними так поступать. А если уж и поступил, то хоть бы объяснил почему. Намджун, спустившись на кухню, шарится по шкафам в поисках хоть какого-то намёка на заварку, но не находит никакой, кроме небольшого пакетика зелёной, которую ежедневно заваривает Джин. Джун уже идёт ставить чайник, когда слышит за дверью их квартиры шум. Кухня расположена всего в нескольких метрах от входной двери, поэтому прекрасно слышно, когда кто-то собирается войти. А кто ещё мог прийти кроме Джина? Да никто. Поэтому Намджун со всей дури несётся к двери, собираясь убивать. В голове у парня уже галактики взрываются, вселенные рушатся. И он очень надеется, что у хёна есть хорошее оправдание такому поступку. Но все мысли превращаются в пепел, когда Намджун видит перед собой своё нелепое чудо. Ладно не своё, но он над этим ещё поработает. Сокджин смотрит на него слегка виновато и отводит взгляд. Ну и как на него прикажите злиться? - Хён? Скажи, пожалуйста, что с тобой всё в порядке? – обеспокоенно просит Намджун, после чего замечает расплывшийся синяк на скуле и капли алой крови на горчичной футболке, - о боже, хён? Что это? Что случилось? На все вопросы Сокджин только неуверенно пожимает плечами и отводит взгляд. Создаётся впечатление, что он нашкодивший подросток вернувшийся домой, а Намджун мамочка, беспокоящаяся за своё нелепое чадо. - Что, блять, случилось? – более твёрдо спрашивает Намджун, - Ты же знаешь, я не отстану. Сокджин опять пожимает плечами и пытаеся проскочить мимо младшего, чтобы вернуться в свою комнату, когда Намджуну окончательно сносит крышу, и старший оказывается прижат тяжёлой рукой к стене. Сокджин слегка шипит от боли в плече и пытается вырваться, но Намджун, кажется, совсем не намерен его выпускать. Сокджин, понимая, что лучше успокоиться, прекращает все свои попытки вырваться и поднимает взгляд, сталкиваясь с таким же серьёзными глазами младшего, от которых хочется забиться в угол и ещё немножко поцеловать. И всё бы ничего, но внутренний дьяволёнок Намджуна, понимая, что объект воздыхания так близко, начинает истерично визжать, толкая на что-то безумное. Младший переводит взгляд чуть ниже, на разбитые пухлые губы, потом обратно на Джина и решается на кое-что за пределами дозволенного. По коже проносится табун мурашек и Намджун целует. Слегка грубо, настойчиво, но от этого не менее приятно. Намджун, не ощущая сопротивления, позволяет себе чуть больше. Руки как магнитом тянет залезть под футболку, но как только Намджун касается мягкой кожи живота, Сокджин больно прикусывает нижнюю губу младшего, заставляя отпустить, и резко отталкивает от себя. - Как видишь со мной всё в порядке Намджуни, - слащаво говорит Джин и быстрым шагом уходит в свою комнату. Когда Намджун слышит, как хлопает дверь в комнату старшего, он тихонько сползает по стенке вниз. - Бляяяяять,– шипит парень. Младший хватается за голову, осознавая что только что натворил, и думает, что лучшим решением сейчас было бы хорошенько приложиться головой о что-нибудь потяжелее и потвёрже стены, а не вот это вот всё дерьмо. Кажется, он только что к херам разрушил хорошие отношения с самым дорогим ему человеком.