Улыбка цвета разочарования

«Бывает ли тебе одиноко? Устаёшь ли ты от тревоги? Не можешь никому доверять? Что ж, я тоже»* Сокджин всё ещё лежит, прикрыв лицо руками, когда Юнги приносит ему стаканчик с фруктами, оставленный Ынхой. - Ну что, наша принцесса наплакалась? – мягко улыбаясь, спрашивает младший. - Ага, - смеётся Сокджин в ответ, беря в руки форму с нарезанными фруктами, - теперь чувствую себя плаксой. Прости, что пришлось выслушивать всё это. - Если честно, я до сих пор в шоке. Я и предположить не мог, что кто-то из нас может скрывать что-то подобное, - произносит Юнги, разваливаясь на диване рядом с Сокджином, - только не обижайся, но я в какой-то степени согласен с твоей стилисткой, нам следовало бы рассказать обо всём остальным, - говорит парень то, что хотел сказать с самого начала, внимательно следя за реакцией человека, сидящего рядом, - но я тебя не заставляю и заставлять не собираюсь. Если ты не хочешь или тебе нужно время всё обдумать, то окей, дело твоё, но я всё же надеюсь, что однажды ты расскажешь им всё. Они заслуживают знать. - Юнги, спасибо, правда, - произносит Джин, смотря брюнету прямо в глаза с такой благодарностью, что у парня невольно щемит в сердце. - Но это не значит, что за тобой не буду следить я, - ухмыляется Юнги, - а это, уж поверь, гораздо хуже. - Слишком много драмы для этого дня. - Кстати об этом, - начинает младший, - ты же понимаешь, какую драму развёл вокруг своего обморока? Джин тихонько кивает, стараясь в лишний раз не встречаться взглядом с собеседником. - Об этом пишут уже абсолютно все. О твоём обмороке написало даже известное политическое издательство, которое ну вообще никогда в скандалы с участием знаменитостей не лезло. Они даже фотку откуда-то откопали. Сокджин продолжает молчать, взволнованно теребя край футболки. - Ладно, отчитать тебя ещё остальные успеют, - говорит Юнги, поднимаясь с дивана, и направляется в другую комнату, - а нам бы надо подумать о том, как успокоить наших взволнованных фанатов, - слышится уже из другой комнаты. Спустя пару минут Юнги возвращается обратно с телефоном и небольшой серой сумкой в руках. - Мы поедем в агенство? – испуганно спрашивает Джин. - Нет. Я согласен с твоей стилисткой, нам пока туда соваться опасно. Видел бы ты, сколько там народу собралось. - Кстати, как ты вообще тут оказался? До прихода нуны, я был уверен, что дома один. - Так ты и был, - спокойно отвечает Юнги, - я зашёл сразу после твоей нуны. Хлопнул дверью, всё как обычно, но вы с такой страстью отстаивали свои точки зрения на кухне, что никто из вас не обратил на меня внимания, - продолжает парень, расстегивая недавно принесённую сумку, - вот я и решил вам не мешать и пошёл в гостиную. Правда, когда понял, из-за чего именно вы спорите, немного выпал из реальности. Хотел было уже идти бить тебе морду, но как-то не особо хотелось лезть под горячую руку твоей разъярённой стилистки. - О боже… - со вздохом произносит старший, зарываясь руками в волосы. - Можно просто Мин Юнги. Джин замирает, безучастно пялясь куда-то в стену и обдумывая что-то своё, пока Юнги продолжает возиться со своей серой сумкой, вытаскивая какие-то флакончики, пакетики и много всякой всячины. - Ну всё, готово, - произносит Юнги, ловя на себе вопросительный взгляд старшего. - И что ты собираешься со мной делать? – спрашивает Джин, подозрительно оглядывая всю белиберду, вытащенную из сумки. – Не то чтобы я тебе не доверял, просто… - Будем замазывать твои синяки под глазами. - Зачем? Ты разве не говорил только что, что к компании даже на пушечный выстрел походить не стоит? - Хён, ты, конечно, извини меня, но ты иногда такой тупой, - возмущается парень, вертя какую-то баночку в руках, - нам нужно дать о тебе знать, что с тобой всё в порядке, что ты хотя бы живой. Видел бы ты, что фанаты успели себе напридумывать. Да ещё и вся эта идиотская жёлтая пресса не унимается, раздувая скандал всё больше, - раздражённо произносит Юнги, смотря прямо на Джина, - хён, они совсем без тормозов, одно издательство вообще написало, что у тебя рак четвёртой степени. - Серьёзно? - Хён, это Корея. Не понимаю, чего ты ещё ожидал. Здесь любая мелочь раздувается до масштабов вселенной, - усмехается Юнги, - мы, конечно, сразу же подали на них в суд, но такого бреда полно, а всех всё равно не засудишь. - И что мы будем делать? Проведём трансляцию? - Неплохая идея, но не думаю, что из меня настолько хороший визажист, поэтому мы просто закрасим твои синичища под глазами, а в остальном доверимся магии фотошопа. Сокджин кивает. Юнги наносит консилер под глаза, неумело размазывая и пытаясь не сделать хуже, чем было. - Вот и зачем ты поругался со своей стилисткой? – начинает раздражаться Юнги, когда, по видимому, что-то идёт не так. Проходит ещё минут пять, и младший довольно отходит от Сокджина, чтобы полностью посмотреть на своё творение. - В принципе, не так уж и плохо, - задумчиво тянет Джин, разглядывая себя в зеркале, - не знал, что ты дружишь с косметикой. - Страннее слышать, что ты нет. Мы же айдолы, косметика для нас – вынужденная необходимость. - К слову, это всё, конечно, замечательно, но ты советовался с компанией? Я меньше всего сейчас хочу сделать ещё хуже. - Хуже уже трудно сделать, - лениво произносит Юнги, - на самом деле, изначальным планом компании было провести пресс конференцию или дать парочке крупных телеканалов подробное интервью, но лично я считаю это лишним. Чем мы меньше придаём этому значения, тем меньше этому придавать значения будут и остальные. Если давать интервью крупному телеканалу, то шума будет ещё больше, и будет казаться, что мы хотим что-то скрыть. - Боже, это всего лишь обморок, так какого чёрта… - Повторюсь, хён, мы – айдолы, излюбленная тема сплетен и скандалов. Ты с этим ничего не сделаешь. Поэтому давай просто постараемся не облажаться, пока будем пытаться хоть что-то исправить. - Ладно-ладно, окей, я понял, но что именно от меня требуется? Только селка в твиттер? Не думаю, что этого достаточно. - Для начала какая-нибудь миленькая фоточка и искреннее письмо с извинениями. Это, по крайней мере, немного успокоит большинство наших фанатов, а ещё жёлтая пресса прекратит писать это дерьмо про рак четвёртой степени, а то наших юристов уже скоро под запросами о новых исках похоронят. - А дальше? - А дальше нам надо хорошенько подумать, что с этим делать, - говорит Юнги, вставая с дивана, и направляется к двери, - но мне одному об этом думать бесполезно, всё равно с компанией всё придётся согласовывать, так что мне, по-хорошему, прямо сейчас туда и надо. - Ты уезжаешь? - Ну естественно, летать или перемещаться я пока что не умею, - пытается пошутить Юнги, но получается привычный сарказм. - Хорошенько подумай над текстом к фотографии, а ещё лучше сначала отправь его мне, чтобы не превратить это в лакомый кусочек для журналистов. - Да ладно, ничего страшного ведь не будет, если я немного пошучу, - с улыбкой произносит Сокджин, идя за Юнги к выходу. - Боже, да ты как макака с гранатой. Я уже побаиваюсь тебя одного оставлять, мало ли чего опять выкинешь. - Не парься, всё будет чики-пуки. Обещаю, я ни ногой из дома! - Надеюсь на твоё благоразумие, - произносит Юнги, одаривая старшего подозрительным взглядом, - пожелай мне удачи в расхлёбывании всего этого дерьма. - Стоит только захотеть, и ты будешь всё вертеть! – улыбаясь, выкрикивает Сокджин на прощание. - Напомни-ка, почему я вообще с тобой дружу? - Потому что нет другого выхода, а ещё мы живём в одном доме, и ты никуда отсюда не денешься. - Это был риторический вопрос,- произносит Юнги, еле удерживаясь от того, чтобы не приложиться головой об ближайшую твёрдую поверхность, - короче, пока. - Пока, - счастливо произносит старший, провожая взглядом выходящего из помещения Юнги, а следом и захлопывающуюся дверь. Как только слышится хлопок двери, наигранная улыбка слетает с губ. Ну вот опять… Он снова остался один. Сокджин уже не понимает, что лучше: когда всем плевать или когда есть люди, что тобой обеспокоены? Когда о тебе заботятся, это, конечно, приятно, но так странно, чувство какое-то неудобное. Не хочется причинять Юнги лишних неудобств, но, с другой стороны, младший вроде как сам этого хочет. Тогда почему бы не позволить себе немного побыть эгоистом? Идея кажется довольно соблазнительной, да и Юнги знает его даже лучше, чем требуется. Парни на протяжении долгого времени делили одну комнату, пока не купили дом побольше, чтобы у каждого было своё собственное личное пространство. К тому же Джин вполне хорошо ладит с младшим, они и раньше неплохо ладили, но когда начали делить общую комнату, взаимоотношения, как обычно это и бывает, только улучшились. Так что они знали о друг друге даже больше нужного, каждую мелочь, вроде нелюбви Юнги к резким запахам, или то, что Сокджин на дух не переносит, когда трогают его компьютер, хотя в этом с младшим они, скорее, схожи. Помниться, Юнги как-то такой скандал закатил, когда Джин решил послушать незаконченный набросок мелодии для новой песни, что потом не разговаривал со старшим около недели. Может Сокджину и правда стоит дать Юнги шанс помочь ему? Теперь это не звучит как очередной бред, скорее, как идея, о которой стоит задуматься. Но не сейчас. Сейчас у него куча дел. Погрузившись в свои мысли, Джин тратит около двух часов, чтобы приготовить пибимпап. Ничего особо сложного, парень просто загуглил рецепт и старался в точности ему следовать. Опыта в готовке навалом, поэтому в себе он уверен. Получилось довольно неплохо, по крайней мере, на вид. На вкус, скорее всего, тоже. Сокджину трудновато накосячить или испортить то, что он готовит или что вообще хоть как-то касается еды. После многочисленных практик руки сами делают всё как нужно, ведь готовить он стал раз в десять больше, когда начал худеть. А знаете почему? Потому что это что-то вроде способа контролировать себя. Прикасаешься, но не ешь, привыкаешь к ощущению еды у себя в руках, и к тому, что есть её запрещено. Удобно, не правда ли? Да и младшим счастье, они дома не бывают месяцами, едят только еду на вынос и кофе литрами глотают. Любовь к кофе у них одна огромная на всю группу, ни один из мемберов не в силах начать нормально функционировать, пока менеджеры не принесут их любимый напиток. Сокджин накрывает крышкой каменный горшочек с только что приготовленной едой и выходит из кухни, размышляя, чем занять себя дальше. Времени у него навалом. По-хорошему бы надо написать это злосчастный пост в твиттер, но парню, если честно, хочется оттягивать это до последнего. Никто не любит сталкиваться с проблемами лицом к лицу, а в особенности, разбираться с их последствиями, ну вот и Джин не исключение. Пусть оно там как-нибудь само собой разберётся, и пофиг, что он тут, вообще-то, устроил главное недоразумение. - Ну и что мне с этим делать? – плаксливо тянет парень, сидя с включённой камерой на планшете, и пялится куда-то в стену. Если бы пришлось выбирать главного прокрастинатора мира всего, то Сокджин, все менеджеры, стилисты, хореографы, мемберы и люди, которые просто неплохо его знают, не сомневаясь, выбрали бы его. Если ничего делать не надо, то пожалуйста, у Сокджина шило в заднице, он готов идти покорять вершины гор или в космос сгонять, вы только скажите. А вот когда что-то действительно нужно, у парня апатия, всё плохо, и вообще, ебись оно само как-то там. Но сейчас он не в том положении, чтобы жаловаться, поэтому Джин строит наимилейшее личико на камеру не помещающегося в руках планшета, выдавливая из себя сладенькую улыбочку. А потом ещё кучу времени тратит на обработку фото, добавление разных миленьких стикеров, вроде хэллоу китти и разных радужных единорожек, что уже блевать охото от всего этого занятия. Ну и на закуску чёртово извинение, которое Сокджин, кажется, даже через век не напишет. Да и о чём писать вообще? Что ему жаль, что у него проблемы? Так, если подумать, у всех и каждого, блять, в жизни проблемы, что он теперь с этим сделает? Да нихуя, он тоже человек и имеет право на личную жизнь, личные проблемы и обмороки. Жизнь каждому дерьма подольёт, можете и не сомневаться. Его тело – его дело. Так что отъебитесь. Но такое не напишешь, а фальшивые извинения, которые явно лишь бы отделаться, писать хочется ещё меньше. И что блин он должен с этим делать? Создавать проблемы он, конечно, может, но вот решать их… Ахахах, нет, пусть само как-нибудь решается. Мозги кипят, как вода в чайнике. Джин решает, не париться и просто сделать то, что умеет лучше всего. «Ребят, извините, что заставил вас поволноваться. У меня всё правда-правда в порядке» - гласит недавно опубликованный Джином пост в твиттере и приложенное к нему миленькое фото с кучей смайликов. Парень пролистывает несколько комментариев под своим постом, после чего, не долго думая, пишет: «А вот это небольшая компенсация за ваши потрёпанные нервишки» и добавляет слегка смазанную фотографию. На ней ужасно уставшие младшие, которые настолько вымотались, что, кучкой прижавшись друг к другу, уснули прямо на небольшом кожаном диване в студии. Спустя пару минут, под последним постом мигом набирается несколько тысяч комментариев, кричащих о том, какие же они милашки, и какой же Сокджин молодец, что дал им полюбоваться таким сокровищем. Как же всё-таки до смешного просто переключить внимание общественности на что-то более интересное. Всего одна фотография миленьких, спящих мемберов и всем уже нет никакого дела до него. В таком случае, может стоило кинуть оголённый пресак Чимина или Чонгука, фотографии которых, к слову, бережно хранятся в специальной папочке. Тогда про его небольшой скандальчик уж точно бы даже не вспомнили, и заголовки пестрили бы более интересной информацией. Но вот увы и ах, Джин пока ещё не на столько мудак, каким хочет казаться. Сокджин всегда знал, что он далеко не самый популярный участник в группе, и его это никогда не волновало. Парень наоборот считал это плюсом и искренне радовался за младших, которых фанаты буквально купали в любви и комплиментах. Конечно, как и его, Намджуна и Хосока тоже без внимания не оставляли, но его было явно поменьше. Правда, ни Намджун, ни Хосок не обращали на это никакого внимания, поэтому и Сокджин не парился, ведь если вдруг что, он сам готов был быть их главной фанаткой, любить их за всех, говорить им всякий милый бред и всё в этом духе. Вот только здесь никуда и без обратной стороны медали. Чем больше популярность, тем больше критики в твою сторону. Чем больше тебя любят, тем ты больше похож на лакомый кусочек для анти. Вспомнить только, как Чимин загонялся из-за того, что фанаты постоянно называли его пухленьким, а вот у анти имелось в запасе гораздо больше «наиприятнейших» комплиментов для него. Вот все его и довели. Когда Чимин начал худеть, помнят все, но мало кто знает, что было на самом деле. Чимин ел всего по разу в день, а всё остальное время проводил либо в танцевальной студии, либо в спортзале. Сокджин до сих пор помнит измученное лицо младшего и его маниакальный настрой похудеть, а ещё он помнит постоянные просьбы Намджуна остановиться или хотя бы притормозить. Как Джун хвостом ходил за Чимином, не оставляя его ни на секунду и умолял обдумать свои действия. Как все остальные с ума сходили из-за стремительно уменьшающихся чиминовых порций еды. Как однажды Чимин просто не выдержал и разрыдался из-за всего накопившегося, после чего они, конечно, поговорили. Очень долго и скурпулёзно поговорили. Лидер довольно долго вправлял мозги младшему, пока точно не был уверен в том, что Чимин не рискнёт такое повторить. А после Чимин перестал издеваться над собой и своим телом. Всё вернулось на круги своя также быстро, как и началось, и, чёрт, Джин был так безмерно этому рад. В общем, адовое было времечко. Джин смотрит на часы – 17:50 Вау, оказывается, страдания, бесцельные думы и ворох воспоминаний убивают хренову тучу времени, кто бы знал? Сокджин заходит в свою комнату и сразу же валится на кровать. За последнее время произошло слишком много событий, слишком много о чём надо поразмыслить, слишком много чего надо обдумать. И ещё… Чёрт, надо бы перед нуной извиниться. Зачем он вообще ей столько всего наговорил? Она ведь действительно хотела помочь. Совесть начинает противно скрестись, давя на мозги тем, что надо хотя бы извиниться, ведь она близкий для него человек. В конце концов парень не выдерживает, хватает планшет со стола и пишет стилистке на рабочий имэил: Джин: Юнги обо всём знает. Пожалуйста, не говори остальным. Дай мне время, я постараюсь рассказать обо всём сам. И извини меня ещё раз, я правда не имел ввиду то, что наговорил. Спасибо, что заботилась обо мне всё это время Сокджин, конечно, написать-то, написал, хотя и сам прекрасно знает, что это наглая ложь. Рассказывать он никому и ничего не собирается, но то, что Юнги обо всём узнал, сейчас очень кстати, потому что это можно выставить так, как хочешь. Например, что он сам ему всё рассказал. Это же именно то, что от него хотят слышать. Не проходит и пары минут, как приходит ответ: Ынха: Ладно. Господи, как же Джин ненавидит эти чёртовы точки в конце предложений. Вот и ломай теперь голову, думая о том, что это значит. Ынха: Хотяяя, зная тебя, я слабо верю в то, что ты когда-нибудь кому-нибудь что-то расскажешь Ну да, ничего удивительного. Джин и не надеялся, что она поверит, но попытка – не пытка. Ынха: Даже скажи ты сейчас, что пошёл вены вскрывать или опустошать аптечку с месячными запасами таблеток, и то звучало бы правдоподобнее Джин: Это не суицид, когда ты уже мёртв внутри Иногда ему и впрямь кажется, что причина, по которой он всё ещё не убил себя, заключается в том, что ему просто не хочется умирать жирным. Ынха: Сокджин-а, вырубай королеву драмы Ынха: Ладно, мне пора, а то тут уже начальство орёт, стоило мне только телефон в руки взять Ынха: Позже ещё спишемся Ынха: И не забудь покушать, а то мне придётся прийти и лично запихать еду тебе в глотку Всё-таки как же он обожает эту девушку. Сокджин действительно счастлив, что у него есть такая близкая подруга. Нуна прикрывала его, как могла; постоянно спорила на счёт его одежды, выбирая только ту, которая не выдала бы болезненного состояния тела; постоянно вырывала из его рук энергетики с почти нулевой калорийностью, безумно вредящие сердцу; при любой подходящей возможности впихивала какие-то фрукты или витамины, чтобы Джин во время концерта не отключился. В общем, помогла всем, чем может и не может. Сокджин даже не знает, как благодарить за такое, ведь обычного «спасибо» едва ли будет достаточно. Когда все дела переделаны, дома становится ужасно скучно, а когда парню скучно, в голову прокрадываются всякие малоприятные мыслишки. Джин переворачивается на другой бок, пытаясь дотянуться до ноутбука, лежащего на стуле рядом с кроватью. Когда ничего не выходит, парень плюёт на всё, встаёт, сбрасывая одеяло с кровати, берёт нужную ему вещь и, чувствуя табун мурашек, торопится обратно, чтобы укутаться в махровое одеялко. Сокджин понимает, что даже тёплое одеяло совершенно не спасает от холода, поэтому он включает ноутбук и решает быстренько сгонять до кухни за любимым чаем. В кружке привычный крепко заваренный зелёный чай без сахара. На экране новенького розового ноутбука засмотренное до дыр аниме про пиратов, которые вообще-то дофига герои. Нет вещи, которую он бы смотрел с большей охотой, чем аниме. Все эти разнообразные миры с крутыми главными героями, позволяющие хотя бы ненадолго отключиться от реальности, всегда восхищали парня. Помнится, он когда-то грезил о работе в полиции, насмотревшись про очередного спасителя мира. Жаль, конечно, что эта мечта так и не сбылась. Как-то раз Сокджин даже заикнулся об этом, когда за ужином отец ради приличия перед гостями спросил его. А какая чудесная реакция была, даже Сокджин такого не ожидал. Мама смеётся, пока отец раздражённо закатывает глаза: не этот ответ они рассчитывали услышать. Они были уверены, что их хрупкий сыночка ни на что не способен самостоятельно, поэтому сами распланировали ему всю жизнь, включая учёбу, университет, работу. Ведь у них есть деньги, не так, чтобы прям дофига, но сына обеспечить хватит. А ещё эти вечные сравнения со старшим братом. Со временем Джин повзрослел и попросту перестал замечать, когда его в очередной раз сравнивают, ведь это уже переросло в настолько базовую функцию его родителей, что вся эта фигня выполнялась на автомате, как само собой разумеющееся. Нет, его родители вовсе не такие плохие люди, как может показаться. Да и детство у Сокджина было шикарное, он получал фактически всё, что хотел, он никогда не был лишён любви или внимания. У него было всё, о чём мог мечтать ребёнок его возраста. Просто его семья не привыкла верить в своё чадо, вот и всё. Для них было проще распланировать Сокджину всю жизнь, чтобы уж наверняка у него было всё хорошо. Конечно, слегка странный вид заботы, но и их можно понять, если очень постараться. Блять. Ну вот опять… Он просто хотел отключить свой вечно недовольный мозг и не думать о всяком дерьме, которое так и норовит залезть в голову и испортить крупицы хорошего настроения ко всем херам. Вот и зачем он только что вновь задумался о больных для него темах? Вот нафига? Почему он не может просто посмотреть одно из любимейших аниме, не донимая себя своими же загонами. Было бы чудесно, если бы мозг перестал напоминать ему о том дерьме, которое он не хочет помнить. С первого этажа слышится громкий хлопок двери, смех и до боли знакомые голоса. Джин тут же подскакивает, роняя ноутбук на пол. Техника с грохотом падает, от чего парень испуганно подскакивает, пытаясь поднять и не уронить ничего больше. Руки дрожат, ноги дрожат, сердце заходится в бешеном стуке, пытаясь прорвать грудную клетку. А что если Юнги им обо всём рассказал? А что если они сами догадались? Что тогда делать? Как же, оказывается, легко от спокойного состояния за пару секунд дойти до ненормально дикого нервоза с трясущимися руками и бегающими по комнате глазами. Что же ему делать? Сокджин носится по комнате, зачем-то переставляя все вещи с места на место. А в коридоре, тем временем, слышатся шаги. «Твою ж мааааать», - мысленно орёт Джин, вспоминая во что он одет. Поэтому парень, не теряя ни секунды, ныряет под одеяло и кладёт на ноги ноутбук, делая вид, что что-то смотрит. Почему всё происходит так быстро? Время, пощади, пожалуйста. В дверь стучат. Божечки, ну и что ему говорить? Как реагировать? Всё-таки шанс, что Юнги обо всём рассказал остальным, ещё висит в воздухе. Как ему следует вести себя? Бляяяять, ну что за пиздец? Дверь со скрипом приоткрывается, и в разъёме появляется взволнованная мордашка Чимина. - Хён? – сипло произносит младший. – Можно нам войти? - Ох, Чимин-а, конечно, - приветливо произносит Джин, мысленно молясь, что чиминово «нам» не означало прямо всю группу. Первым неуверенно заходит Чимин, а затем остальные переступают порог, неловко толпясь у двери. Мемберы смотрят куда угодно, но только не на Джина. И парень уже подумывает о том, что Юнги всё-таки нарушил своё обещание. Мозг активно начинает продумывать наихудшие развития событий, пока со стороны двери не слышится тихое покашливание. - Хён, извини нас, - на выдохе выпаливает Чимин и, внимательно смотря в глаза Джину, ловит каждую эмоцию. - За что? – вот сейчас он абсолютно точно не догонят, это он тут должен в ногах валяться, прощение вымаливать. - Юнги-хён нам всё рассказал, - говорит чуть неуверенно Чонгук. - Юнги, сволочь! Ты же обещал! – злобно шипит Джин, пытаясь понять, что ему делать дальше. В драку лезть нет никакого смысла, хотя кулаки жуть как чешутся. Парень бы не отказался съездить пару раз по смазливой мордашке рэпера. - Нет! Стой, Джин, ты не так понял! – Юнги понимает, что под тем, что сказал Чонгук, можно понимать, что угодно. - Что там можно было не так понять!? - Хён! – кричит Чимин, хватая старшего за руку. – Мы всё понимаем! Правда! - Да неужели? – истерично посмеивается Сокджин. - Нам очень жаль, что мы не заметили раньше и не смогли помочь, - подхватывает Чонгук. - Хён, всё будет хорошо! – и Тэхён туда же. - Мы понимаем, проблемы с семьёй это очень… - продолжает Чимин, всё ещё держа старшего за руку. - Нет, ты не пони… - начал было Джин, но потом осёкся, понимая, что что-то не так. - Стоп, что? - Юнги-хён сказал, что у тебя проблемы с семьёй, а тут ещё твоя простуда и продвижение нашего клипа, ты перетрудился, поэтому потерял сознание, - говорит Хосок откуда-то сбоку, Сокджин не может его разглядеть из-за обнимающего его Чимина. - Да, с семьёй… проблемы… да, - до парня начинает потихоньку доходить сказанное. Господи, какой же он кретин. Юнги не из тех, кто так просто может рассказать чужой секрет. Джин переводит взгляд на Юнги и, убедившись, что тот тоже на него смотрит, произносит одними губами: «Спасибо». Юнги самодовольно ухмыляется и точно также произносит совершенно не обидное «Придурок». - Кстати, хён! – восторженно говорит Чимин, выпутываясь из сокджиновых объятий. – Мы принесли тебе подарок! - Вот! – счастливо улыбаясь, Тэхён вручает ему небольшой чёрный пакетик с золотой надписью, на которой Джин успевает уловить название довольно дорогой чайной фирмы. – Намджун-хён выбирал! Парень удивлённо смотрит в сторону Джуна, встречаясь с ним глазами, и его как ледяной водой окатывает. Поцелуй. Блять, блять, блять. Грёбаный поцелуй. Как он мог забыть про такое? Чёрт, всё вмиг становится таким неуместно неловким. Джин смотрит на Намджуна и понимает, что это всё, беспросветная задница. Что за поцелуй? Джуну было его настолько жаль, что он не нашёл лучшего способа утешить его, кроме этого? А может младший догадался о сокджиновых чувствах к нему? Почему, мать вашу, так сложно? Ему срочно нужно свалить отсюда и всё хорошенько обдумать. - Джин-хён, пошли все вместе фильм посмотрим? Чонгук-и уже ушёл, чтобы всё настроить, - вырывая парня из собственных мыслей, говорит Чимин. - Я же не смогу отвертеться, да? - говорит Джин, закутываясь в кокон из одеял, и идёт в сторону лестницы на первый этаж. Почему новые проблемы нарисовываются со скоростью света? Намджун идёт чуть впереди Джина, что позволяет последнему краем глаза рассматривать младшего. Прошло всего ничего времени, но Джин понимает, как же он всё-таки соскучился. Только вот младший теперь вряд ли с ним вообще заговорит. Может это всё ему вообще приснилось? Учитывая его полный сдвиг по фазе, было бы неудивительно. Да и Намджун не подаёт виду, что что-то вообще происходило. Может и ему тоже не стоит? Подходить и начинать разговор на эту тему тоже неуместно. Ведь Намджун делает вид, что ничего и не происходило. Возможно, Джун считает, что это была ошибка и просто хочет всё забыть? В таком случае, ладно. Сокджин ему мешать не будет. В гостиной есть огромный мягкий диван, куда они все и забираются. Диван действительно огромный, поэтому парни без особых усилий помещаются. Чонгук решил устроить марафон MARVEL и не прогадал, супергероев любят все. На улице уже давно стемнело. Чимин, Тэхён и Чонгук что-то очень бурно обсуждают, Хосок с Намджун что-то приглушённо обговаривают с другой стороны дивана и Юнги, уснувший ещё почти в самом начале. Всё это так до боли привычно. Ощущение небольшого шума, дома, уюта. Не это ли то, что называют счастьем? «С момента нашего рождения Мы идём навстречу смерти, и жизнь нас подгоняет»*