Witcher

Неделя неторопливо шла мимо, и город остывал после шумного праздника. Его окатывало новой холодной волной пропаж и убийств. От страшных легенд у людей кровь в венах стыла. Но у Чимина холодело на сердце. Он вписывал улики в переплетах старого блокнота и собирал сплетни в вонючих пабах. А еще Чимин каждый день смотрел на Него украдкой. Тихо шептал себе под нос, что обязательно сделает первый шаг, а Тэхен шептал ему на ухо о том, что количество подозреваемых ведьм увеличивается. Сейчас точно было совсем не время для любви и, может, именно поэтому сейчас ее хотелось больше всего. Чимину было так холодно в этом душном начале весны, ведь каждый вечер ему приходилось наблюдать за Чонгуком. Он смотрел на то, как каждый вечер из-за дубовых дверей чайной выходит худой мальчишка с щенячьим, ищущим взглядом, а потом, ничего не находя, уходит домой. Чонгук Чимина ждал, но тот только наблюдал, потому что Тэхен предупреждал о том, что Чимин Чонгука не знал. И, может быть, он правда не видел в Чонгуке ведьмака, но он видел в нем заботливого брата, ответственного сына и доброго человека. Он видел в нем тот идеал, который Тэхен называет "Крысой". Тэхен в честность людей не верит. Он слишком многое повидал, чтобы теперь доверять каким-то тихим парнишкам с большими глазами, которые прилетают с окраины города, чтобы сварить подозрительно счастливых отваров. Чонгуку же казалось, что Чимин все узнал. Каждый вечер из своей чайной он выходил в страхе, что любимое ему лицо наведет на него стрелу. Но даже так он думал о Чимине ежедневно. И каждый раз, когда колокол двери в чайную звенел, Чонгук выбегал к ней с надеждой обнять человека, в чьих черных волосах затерялась его любовь. Но каждый раз приходили не те. К нему заходили толстые мужчины в теплых сюртуках и дохленькие рабочие в холодных рубахах, женщины в изящных юбках и простушки в прачечных платьях, но все не тот полицейский в черных одеждах. Мужчины смотрели на Чонгука с усмешкой и забирали свой крепкий черный, женщины смотрели с симпатией, забирая сорта цветочного и фруктового, но никто не смотрел на него с любовью и никто не брал апельсиновый. Энн замечала, что каждый день Чонгук приходит домой немного печальный. Он кроет разочарование дешевой улыбкой, когда подает матери суп, и фальшиво смеется, когда показывает ей, как чинить бабочкам крылья. Чимин не делал Гука счастливым. Он превращал его в верного, ласкового пса, а сам не возвращался. Через неделю Чонгук окончательно потерял надежду на то, что Чимин его навестит и даже подумал, что это к лучшему. Но стоит тебе подумать о том, что что-то из твоей жизни ушло, как оно о себе напоминает и бьет по больному. На этот раз на звон дверного колокола Чонгук выходит с меньшим энтузиазмом. Симптомы тяжелой болезни его матери ухудшаются, последний урожай тюльпанов завял, а Чимин пришел к нему под самый вечер, когда он лавку почти прикрывал. Он совсем ничего не сказал. Видимо, и сам понимал, что запоздал. Но льды безразличия в глазах тронулись, как только Чимин поймал взглядом его. Его — в своей легкой белой рубахе и с заправленными за ухо волосами. Его — обвиняемого в причастии к магии и к убийствам, которые прошлись по Вичстеру новой волной. Его милый мальчик, пахнущий чаем и полевыми цветами, который почти роняет керамическую чашку из рук, когда Чимин делает к нему шаг. Он идет слишком быстро, шаги его тяжелы, Чонгук этого пугается. После долгого затишья Чимин мог подумать о нем, что угодно, но вместо того, чтобы ударить, он подошел и обнял. Так крепко вжав лицом в изгиб своей шеи, что Гук прочувствовал биение вен под кожей. Руки Чимина были покрыты черными перчатками, а свой чехол с луком он забыл в пабе. От Тэхена пришлось убежать быстро и тихо, но не секрет, что тот заявится так же быстро, как Чимин от него улизнул. — Закрой дверь, — Пак говорит повелительно, и Чонгук не способен сопротивляться. Кажется, будто Чимин знает, что делает. Чонгук ему верит. Но на самом деле, Пак не имеет понятия, что собирается сделать и почему его сердце так упорно пытается прорваться к Чонгуку. — Там что-то.., — Чонгук заглядывает за тонкое стекло, стараясь выискать причину чиминового смятения, но не может догадаться, что он сам тому причина. До него доходит, что проблема в нем, только когда Чимин толкает его в стену. Горшки с сочными ростками Магнолий подергиваются и грозятся упасть Гуку на голову. Но, наверное, смерть от разбитого о голову горшка не так ужасна, как смерть от взгляда, который вспарывает тебе глотку. Чимин смотрит на Чонгука жаждуще, близко и очень откровенно. И Чонгук несильно старается оттолкнуть. А потом Чимин произносит роковое: — Не бойся. И горшки над его головой и сам Чонгук расслабленно выдыхают. Чимин не смог устоять перед Чонгуком, как непокорный воин. С ним он, скорее, наконец-то убегал от своей суровой жизни. И губы Чонгука дрожали, грозясь разойтись в улыбке или в испуганном визге, потому что он целовал головореза, которого честно любил. Чимин целовался умело. Наверное, дамы под него стелились. Чонгук от них отличался тем, что целовался легче морского бриза, но вплетался пальцами в затылок Чимина крепче настойчивого шторма. Ему нравилось целовать человека. Он двигал своими губами в такт тихим шагам прохожих на улице. Эти глупые-глупые люди и заподозрить не могли, что прямо за тонкой древесной стеной один "жестокий властитель закона" любит "бедную скотину" так нежно, как ни один мужчина в этом городе не любит свою жену. Последняя полоса света прокатывается по их лицам, когда одинокая телега выезжает из города, раскачивая парафиновый фонарь на своем носу. Сегодня она может потеряться в темном лесу из-за страшных охотников за людскими душами, но Чонгук определенно не будет в числе подозреваемых, потому что единственный человек, которым хочется упиться сегодня, уже с ним. В его темных глазах бесповоротно тонет теплый свет — и Чонгук хочет кануть туда за ним. Чонгук хочет объять его храброе, доброе сердце и завладеть его манящим телом, как этого хотят развратные, грязные, злобные и проклятые ведьмы, но Чонгук хочет владеть Чимином по-своему. Он ведет по его затылку пальцами особенно нежно и целуется так ненастойчиво, поддается грудью вперед так ненавязчиво, что у Чимина создается иллюзия, будто он ситуацией владеет. Но когда Чонгук отклоняет голову от его нежных губ, становится ясно, что они взаимно бессильны друг против друга. Стоять против своих же чувств сложно даже людям с огромной выдержкой. Чимин под напором своих фантазий ломается и признает, что что-то необычное в Чонгуке есть. Но это необычное он любит так же сильно, как Чонгук любит в Чимине все опасное. — Уже поздно, — выдыхает Чонгук, отходя от стены, которая томно поскрипывает в разочаровании, потому что ей хотелось увидеть продолжения. Чонгуку тоже хотелось, но в тесном доме его ждут Энн и матушка, а Чимина ждет капитан Тэхен в прогнившем пабе. И хотя даже невинные пуговицы у горла Чонгука ждут продолжения в расстегнутом положении, Чимину приходится затушить огонь страсти в своем сердце. Он прочищает горло, без спешки застегивает пуговицы на чужой рубашке, потому что уходить совсем не хочет и выдыхает: — Будь осторожнее. Чимину не хочется убирать рук с Чонгука, поэтому он ведет ладонями вниз по его груди максимально медленно, а когда убирает их, горшочки на полках разочарованно опускают листья. Чимин разочарованно прикрывает ресницы, не добившись веселого продолжения вечера. Только лишь легкий толчок ладони в плечо приводит Чимина в себя, а слова, выдыхаемые Чонгуком, заставляют его желать завтрашнего дня: — Я могу встретить тебя на озере Хеллов при рассвете завтра. И Чимин отвечает незамедлительное "да", потому что: — Думаю, я правда люблю тебя. Чонгук этих слов не понимает секунду, потому что все приятное иногда немного непонятное, а потом непонятность перетекает в приятное чувство. Оно скатывается под языком в сладком ощущении, и Чонгука пробирает до костей, потому что ничто никогда не вызывало в нем столько противоречий, сколько обычная любовь, идущая от человека. Чонгук хочет ответить "я тебя тоже", потому что жить без Чимина уже не может, но вместо этого он случайно глядит за окно и видит крайне красивое, но такое омерзительное лицо: — Твой капитан ищет тебя, — Чонгук кивает головой на тонкую преграду стекла, за которой ошарашено туда-сюда метается высокий парниша со шрамом у левого глаза. Чимин смотрит на Тэхена с секунду, а после выдыхает спешное "мне пора" и отпирает дверь, проскальзывая мимо Тэхена обратно в бар, где позже встречает его так, будто бы никакого "развратного иностранца" вообще не видел. И отчасти, слова Чимина — ложь, ведь от себя не уйдешь, и Пак будет встречать его еще не раз. С другой же стороны, слова Чимина — чистая правда, ведь никаких развратных иностранцев он не видел. Сегодня он видел только человека, с которым хотел бы остаться на всю жизнь.