He Is My Master

Глава 4: Поиск сокровищ подземелья! — Слушай, мы не можем притвориться, что я сломлен? Тогда мне не нужен будет поводок, — предложил Соник, невольно поглядывая на оскорбительный предмет в руке Шэдоу. Шэдоу окинул взглядом синего ежа. Соник стоял, наклонив голову на бок; глаза и шерсть — яркие и блестящие, уши стоят торчком, на лице написано любопытство. Ноги в поношенных броских красных кроссовках время от времени нетерпеливо постукивали по полу, пока руки в белых перчатках то оживлённо жестикулировали, то были сложены на груди, а плечи или с вызовом выпрямлены, или удовлетворённо расслаблены — в его позе всегда читалась самоуверенность, подкреплённая поразительным эго и ещё более поразительными навыками бойца. Когда Соник поднял свою левую надбровную дугу и спросил: «Ну?», Шэдоу вздохнул. — Фальшивка, ни одна твоя черта не сможет сойти за признак подчинения. Здесь сановники на побегушках больше похожи на рабов, чем ты. — Эй, что я могу сделать с моей прекрасной внешностью? — спросил Соник с широкой улыбкой, перед тем как снова стать серьёзным и более угрюмым. — Это значит, что я не могу и шагу ступить без какого-то куска кожи на шее, да? Шэдоу пожал плечами. — В любом случае, не сегодня. Может, мы придумаем что-нибудь позже. Но, если ты наконец подойдёшь сюда, мы, возможно, найдём Изумруд за час и нам даже не придётся это обсуждать. То есть, пошевеливайся. Соник недовольно фыркнул, вздохнул и шагнул к Шэдоу. Он скривился, когда тот поднял поводок с таким видом, будто предстояла ещё одна порка, но всё же покорно повернул голову, чтобы Шэдоу мог прицепить эту штукенцию к ошейнику. И пальцы в перчатках снова касались горла и груди, отчего по позвоночнику пробегали мурашки, но Соник заставлял себя не реагировать. Это смущало, и он пытался не думать об этом, но так и не смог сдержать крошечного облегчённого вздоха, когда чёрный ёж отступил назад. Шэдоу дёрнул поводок для проверки, на что Соник слегка нахмурился, и, когда всё было приведено в порядок, парочка направилась к двери. Шэдоу шёл впереди, Соник держался немного позади, чувствуя себя некомфортно с поводком на шее и периодически встряхивая головой. Это всё было странно — ему до сих пор не нравился ни поводок, ни ошейник, но, тем не менее, он сопротивлялся не так сильно, как в тот раз, когда его вёл кот. Почему-то, когда Шэдоу держал поводок, желание сбежать становилось чуточку слабее… Он снова взглянул на Шэдоу и невольно признал, что ему нравилось то, что он видел — в отличие от серошёрстого старого кота-слуги, чёрный ёж держался с определённой гордостью и в его позе читалась энергия и изящная мощь, которую Соник всегда уважал как в друзьях, так и во врагах. Более того, в то время, пока Джет, например, всегда излучал ауру хвастовства на грани высокомерия (и Соник должен был признать, что и он сам не был абсолютно безгрешен в этом плане), как будто он бросал вызов всем, кого видел, Шэдоу был совершенно другим. Он шёл, источая ауру уверенного спокойствия — противоположность Соника, чьи «последовательная» смена настроения и «спокойный» темперамент напоминали бабочку в торнадо. Соник смотрел на Шэдоу, как на равного, так что быть ведомым на поводке, как питомец, было всё ещё немного смущающе, но не так неприятно, как со старым котом. Синий ёж раздумывал о том, что Совершенная форма жизни немного походил на Наклза, но Сонику нравилось, что Шэдоу, как и ему самому, ничто не связывало руки. Ему не нужен был гигантский зелёный драгоценный камень для того, чтобы остыть. Более того, чёрный ёж был сам себе местом для отдыха, и Соник, рысью поспевающий за Шэдоу, размышлял, не потому ли он искал его общества… И прямо сейчас не принимал близко к сердцу поводок. Шэдоу, глаз бури Соника? Синий ёж снова потряс головой и подумал, что в еде наверняка было что-то, что заставило его бредить. Он слегка обогнал Шэдоу, вспоминая путь к подземельям со вчерашнего дня. И теперь перед чёрным ежом открывался хороший вид на Соника. С тех самых пор, как он прицепил поводок к ошейнику, он чувствовал себя немного… Необычно. Он не был уверен, как понимать то тёплое чувство в животе (в конце концов, без еды мало что могло вообще его породить), но оно было… Приятным. Большую часть времени Соник раздражал его, но по какой-то причине Шэдоу готов был с этим примириться, когда тот был немного ограничен… Обычно Соник без толку метался туда-сюда, будучи шутником, всегда готовым подколоть Шэдоу, посоревноваться с ним или втянуть в стрёмные приключения, которые всегда оканчивались почти катастрофами и/или гонками. Иногда Шэдоу поддавался, потому что было кое-что… Привлекательное в Сонике. Синий ёж был загадкой. Он постоянно менялся, его изумрудные глаза всегда блестели, будто он только что услышал шутку, которую Шэдоу упустил, а ещё он был его соперником в скорости и в то же время был… Прекрасен… Шэдоу наблюдал за подтянутыми мускулами под лоснящейся синей шерстью, пока Соник шёл. Это было чарующе. Он почувствовал внезапный порыв иррациональной гордости за то, что он держал поводок, как будто Соник и впрямь был его собственностью в этот момент, как будто он был единоличным владельцем этой прекрасной вещи и мог делать с ней всё, что захочется, наблюдать за ним, когда угодно. Но, судя по Сонику, это было так недостижимо… Синий ёж до сих пор иногда извивался в своём ошейнике, сопротивлялся поводку и не мог быть более непохожим на само определение «укрощённый». Он всё ещё держал голову так высоко, как будто всё это место принадлежало ему. Сравнить Соника с другими Мобианцами, бывшими рабами в замке – всё равно, что сравнить дикого гепарда и искалеченных домашних кошек. Шэдоу на секунду поинтересовался, понравилось ли бы ему, если бы Соник перестал быть заносчивым, лыбящимся, непредсказуемым героем/смутьяном и вместо этого больше походил на какого-нибудь из этих замковых питомцев; не бросающим всё время вызов, а скромным и послушным… Но до того, как он успел развить эту мысль дальше, движение, видимое лишь уголком глаза, привлекло его внимание, и он инстинктивно дёрнул за поводок. Соник, который почти открыл дверь справа, отшатнулся, подавившись воздухом. — Не сюда, фальшивка! — прошипел Шэдоу, игнорируя пристальный взгляд, брошенный на него Соником, поскольку он снова пытался поправить его узкий ошейник. — Это тронный зал Блэк Дума, помнишь? Мы должны пойти по другому пути. — Прекрасно! — крикнул Соник в ответ. — В следующий раз чего-нибудь рода «Стой, Соник!» хватит, знаешь? Если бы я не знал лучше, сказал бы, что тебе это нравится. Шэдоу не ответил. Вместо этого он слегка пожал плечами и дёрнул за поводок, но уже намного осторожнее. — Просто дай мне вести. Сейчас мы отправимся в более людное место, так что попытайся вести себя чуть-чуть убедительнее. — Ты хочешь, чтобы я пресмыкался у твоих ног или походить на четвереньках будет достаточно? Шэдоу, который уже видел некоторых рабов на четвереньках, не удостоил эту реплику ответом. Вместо этого он воспротивился порыву дёрнуть поводок Соника в качестве наказания, которое, как ему казалось, тот заслужил (что определённо быстро бы закончилось дракой в коридоре) и просто прошёл в очередную дверь, которая вела в общедоступную территорию замка. Глаза Соника расширились. Теперь они шли по этакому балкону, под которым располагался широкий зал. Люди пробегали мимо них, и впервые он смог посмотреть на других рабов. Почти все из них не имели одежды, и Соник даже мельком не видел их лиц. Все они без исключения падали на колени при виде Шэдоу, и Сонику стало больно. Он был практически олицетворением свободы на Мобиусе, сражался с Роботником и его планами по захвату мира с двенадцати лет, и ему никогда не нравилась мысль о людях, не имеющих право делать со своей жизнью всё, что им захочется. Конечно, по горькой иронии прямо сейчас его тоже держали на поводке, и для всех, кроме Шэдоу, он был не больше, чем ещё одной вещью, с которой нужно было обращаться точно так же. Соник на секунду задумался, возможно ли освободить их. В конце концов, борьба с тиранами была его работой, а уж у Блэк Дума деспотичность была написана прямо на его хорошеньком личике. Несколько пожилых высокоранговых антропоморфных животных, отличимых благодаря их богато украшенной одежде, вежливо склоняли головы, проходя мимо Шэдоу, но бросали Сонику, быстро и широко шагавшему и вытягивавшему шею во всех возможных направлениях, чтобы запечатлеть все виды замка, неодобрительные взгляды. Один из них особенно пялился на его обувь помимо прочего. — Прекрати уже! — Шэдоу пробормотал себе под нос, когда он позволил себе сделать шаг назад, к Сонику. — Насколько они знают, мы собираемся мучить тебя следующие несколько часов, так что нет нужды выглядеть столь радостно. — Что?! — Соник покосился на него, поражённый этой идеей, но тогда они уже начали спускаться по лестнице, и знакомая прохлада подземелья осела на его коже, заставляя поёжиться. Они достигли двери, и, перед тем как Шэдоу мог хотя бы поднять свою свободную руку, чтобы постучать, тяжёлое дерево отворилось и в проёме появилась голова бульдога. Тюремщик поклонился. — Мой Принц. Я ждал Вас. — В самом деле, — Шэдоу вошёл в дверь, таща за собой Соника, которому на этот раз не пришлось подделывать свою неловкость. Внутри он остановился и уставился на слишком-уж-знакомую фигуру. — Лазарь. Ящер кивнул, склонив голову. — Да. Ваш-ш-ш отец приказал мне проверить с-с-сос-с-стояние Вашего раба. Оказало ли вчераш-ш-шнее наказание какое-либо дейс-с-ствие? — спросил он и бросил косой взгляд на Соника, который попытался (и не сумел) притвориться ну очень сломленным. Всё в нём до сих пор говорило что-то вроде «только тронь меня, тритон-переросток, и я оторву тебе хвост — посмотрим, отрастёт ли он обратно» и Шэдоу на секунду задумался, как скоро это доставит им ещё больше проблем. — Мы медленно продвигаемся, — наконец он сухо произнёс. — Но я не собираюсь сдаваться. Я хотел бы использовать методы, не оставляющие никаких следов на теле. Или, по крайней мере, там, где они испортят мне вид на него. Есть предложения? — спросил он, переводя взгляд с Лазаря на бульдога и обратно. Оба кивнули, и Лазарь поспешил удалиться. Уставившись на бульдога, Шэдоу добавил: — И кляп. Принеси мне один. Соник почувствовал внутри холодок, который не имел ничего общего с температурой снаружи. Он мог только представить, что бы он чувствовал во время разговора, если бы он был здесь не для поиска Изумруда и если бы смысл речей Шэдоу относился бы к нему на самом деле… Инструменты были переданы Шэдоу, и Лазарь в подробностях объяснил, как и в каких местах применять каждый из них. Чёрный ёж слушал с напускным вежливым интересом, Соник же не чувствовал ничего, кроме отвращения от вида садистских улыбок, которые ящер бросал ему время от времени, очевидно, уже представляя себе болезненные крики синего ежа через каких-то несколько минут. — И, наконец, ес-с-сть это, — Лазарь закончил свой монолог, протягивая один конкретный предмет. Шэдоу удостоил его взглядом. — Это кусок имбиря. Я не могу представить, как этим можно пытать кого-либо, даже если добавить его в еду в огромных количествах. Соник, который стоял рядом с Шэдоу во время объяснения, фыркнул. Или фыркнул бы, если бы Шэдоу (который предусмотрел эту реакцию) не дёрнул поводок резко вниз, тем самым пряча изумление так называемого раба. Когда синий ёж выпрямился, его выражение лица было осторожно-нейтральным. Соник удивился, что он не был зол на Шэдоу за злоупотребление своей властью над ним на этот раз – вместо этого он находил даже восхитительным, что у того тоже обнаружилось чувство юмора, пусть и чёрного сорта. — Какие забавные ос-с-строты Вы отпус-с-скаете, мой Принц, — невозмутимо ответил Лазарь, тем самым укрепив мнение Соника, что ящер был чем-то вроде тефлона в отношении шуток. — Но позвольте мне убедить Вас-с-с, что очень интерес-с-сные с-с-способы применения имбиря на с-с-самом деле с-с-существуют. В ответ на это Шэдоу слегка поднял надбровную дугу, в глубине души желая начать уже наконец поиски. Однако Лазарь выглядел полным решимости поделиться своими секретами относительно корней растений и радостно продолжал: — Корень имбиря с-с-содержит некоторые эфирные мас-с-сла, которые вызовут очень неприятные жгучие ощущения при нанес-с-сении… На чувс-с-ствительную кожу. Ес-с-сли Вы очис-с-стите его вот так, — читал лекцию фиолетовый ящер, вонзая в кусок имбиря нож из-за пояса, пока вся коричневая кожура не исчезла, — он может ис-с-спользоваться для довольно унизительного наказания, которое ос-с-собенно эффективно в разрушении пос-с-стельных рабов. Видите ли, — он сказал, скаля зубы, и его раздвоенный язык щёлкнул, будто маленький кнут, — мы привяжем Вашего ежа к с-с-столу, затем поднимем его хвос-с-ст и вс-с-ставим… — Я уловил суть, — перебил Шэдоу, заставляя своё лицо не дёргаться. Стоявший рядом с ним Соник омертвел. — Вы можете держать его там час-с-сами. — Я поражён до глубины души, — отметил Шэдоу со всем энтузиазмом гробовщика. — И, если ты сейчас соизволишь оставить нас в одиночестве, я позову тебя, когда закончу, - сказал чёрный ёж, чьё нетерпение и злость на рептилию только росли. И опять озлобленное выражение мелькнуло на лице Лазаря, и он почти сказал что-то, но Шэдоу прервал его. — Напоминаю, что Соник — мой постельный раб. Поэтому право видеть его в уязвимых позах принадлежит мне и никому больше. Уходи. — Конечно, мой Принц, — Лазарь уставился в пол и, изобразив на этот раз маленькую понимающую улыбочку, отправился восвояси без сопротивления. Бульдог отправился следом, и как только они вышли за дверь, Соник рухнул на стену; дрожь сотрясала его гибкую фигуру. — Чёрт возьми, Шэдоу! — Что? — переспросил чёрный ёж, остановившись, хотя он только начал снова снимать поводок с синей шеи. — Как ты можешь говорить об этом так… Так равнодушно? Это действует мне на нервы — и я ещё ни слова не сказал об имбире. Ты играешь чересчур естественно! Соник раскрыл глаза и на секунду встретился ими с алым взором своего соперника, который почти прижал его к стене, пытаясь открыть маленькую застёжку, соединявшую поводок с ошейником. Соник внезапно почувствовал некий жар и попытался сделать неловкий шажок в сторону, используя всю ту малую свободу, какую только позволял поводок. Шэдоу одним последним движением снял штукенцию и только потом пожал плечами. — Ты забываешь, где я вырос, Соник. Я научный эксперимент профессора Джеральда Роботника. Я родился за пять лет до того, как АРК была разрушена GUN, и провёл там всё своё детство. И вот что я тебе скажу, — произнёс он, и алые глаза неожиданно сверкнули, — отношение местных жителей к рабам почти не отличается от отношения учёных к их «проектам». Я знаю всё о том, как вести себя в подобной обстановке. Соник содрогнулся, будто Шэдоу только что хлестнул его. Он снова затрясся. — Боже, Шэдоу, это правда… — он начал, понятия не имея, как выразить мысли словами, но чёрный ёж устало отмахнулся. — Что в прошлом, то в прошлом. Ты не можешь изменить случившееся. Соник сглотнул. Всякий раз, когда он вспоминал, через что Шэдоу прошёл, он заново задумывался, как чёрному ежу удалось выбраться из всех этих передряг практически в здравом уме. В такие моменты синий герой чувствовал себя обязанным поддержать… Но в этот раз кое-что было по-другому. Прямо сейчас Шэдоу был тем, кто мог защитить их обоих в этом странном мире, тем, кто понимал правила игры. Соник определённо смог бы пробить себе путь наружу, однако таким образом было гораздо легче остаться незамеченным. Он почти расслабился. Определённо было здорово не быть тем, кто вечно берёт ответственность за всех окружающих, тем, кому приходилось вытаскивать всех, когда что-то шло не так… Да. Он, наверно, чувствовал себя спокойнее в присутствии Шэдоу именно потому, что прямо сейчас, в этом мире, чёрный ёж означал кое-что, что очень редко присутствовало в микрокосме Соника. Защиту. Почувствовав себя капельку лучше, синий герой снова оторвался от стены. — Ну что, какое-нибудь представление для начала или сразу приступим к поиску Изумруда? Шэдоу ухмыльнулся. — Ты меня недооцениваешь, фальшивка. Как ты думаешь, зачем я попросил кляп? На этот раз отсутствие твоих криков не вызовет подозрений. Плюс, все эти пыточные инструменты сконструированы так, чтобы не оставлять следов, и это значит, что, пока ты чуть прихрамываешь во время нашего выхода, проблем не возникнет. Соник поднял надбровные дуги. Сам он никогда ничего особо не планировал, так что теперь он бесспорно был поражён. — Ладно. Это значит, что я посмотрю в комнате слева, а ты — в этой? Шэдоу пожал плечами. — Сойдёт. Оба ежа начали рыться в сырой соломе и ползать под разнообразными приспособлениями или открывать ящики и осматривать полки на случай, если кто-то нашёл Изумруд и отложил для дальнейшего исследования. Ненависть Соника к Блэк Думу росла с каждым новым увиденным в комнатах хитроумным механизмом. Соник всегда представлял себя закованным в эти наручники, кричащим и наверняка умоляющим. О да, он с удовольствием сверг бы этого деспота… Подземелье состояло из целого ряда комнат, и из-за этого поиск слегка затянулся; тем не менее, когда они нашли место своего прибытия, они до сих пор были с пустыми руками. Никто из них не видел ничего, хоть отдалённо похожего на Изумруд, и даже не уловил отблеск света, преломлённый его осколком. Через несколько часов измождённый Соник тяжело опустился на дыбу рядом с Шэдоу, который с задумчивым выражением лица опирался на это орудие пыток. — Его здесь нет, — простонал Соник, снова злясь на ошейник и воображая, что прямо сейчас тот ограничивал ему поступление воздуха. Шэдоу покачал головой. — Нет. Его нет. — И что нам теперь делать? Мне тошно, и я устал от этого места, и я помираю с голоду. — Так, прежде всего ты дашь мне подумать, — прикрикнул Шэдоу в ответ, но странный голос в его голове тоже прикрикнул, что он обязан накормить сейчас Соника, и это было странно. Соник мог о себе позаботиться. Но, опять же, в этом мире он не мог, потому что он считался рабом, в конце концов… «И ты его хозяин», — произнёс тот же голос, и Шэдоу рыкнул в сторону одной конкретной пустоты. Он не был «хозяином» Соника. Соник даже не вёл себя как раб. Он определённо навоображал себе что-то, потому что этот извращённый мир быстро сводил всех с ума. Но, когда он смотрел на синюю фигуру в ошейнике и с опущенной головой, это было почти, как если бы… Соник прервал этот ход мысли. — Эй! Как думаешь, в этом мире есть свои Изумруды Хаоса? Может, нам не нужно выяснять, куда запропастился тот белый из нашего мира, раз мы можем найти один из местных! — воскликнул он, и его глаза засверкали с новой силой. Шэдоу наклонил голову. — Хм… Не знаю. Могу сказать точно только одно: здесь определённо есть один или больше Изумрудов, иначе в атмосфере не было бы так много Энергии Хаоса, что я смогу жить на ней пару месяцев. Но я не могу определить, тот ли это Изумруд, с помощью которого мы прибыли, или ещё какие-то, и я не могу почувствовать, где они. — Хм, — Соник поморщился снова. — Нам нужно больше информации. Но, думаю, мы не можем открыто спросить у окружающих, не видели ли они гигантский белый драгоценный камень. По крайней мере, — добавил он, и его взгляд похолодел, — я не могу. Ты наверняка можешь приказать им ответить тебе или что-то типа того. — Да, но никто не должен это заметить. У меня есть подозрение, что Блэк Думу лучше не знать, что именно мы ищем. В конце концов, когда этот мегаломаньяк заполучил их в свои лапы в прошлый раз, в планету врезалась комета. — Ага, — Соник кивнул. — Всё же, может, я сумею поговорить с кем-нибудь из рабов-уборщиков, пока никто не видит. Может, они поделятся со мной какой-нибудь информацией. — Я не уверен, — произнёс Шэдоу, неожиданно ухмыльнувшись. — Кто сказал, что я могу дать тебе разгуливать просто так? — Ох, ну же! — синий ёж слегка толкнул своего соперника в плечо и тем самым поразил Шэдоу, который до этого момента никогда не имел дружеских отношений с Соником. Блестящие зелёные глаза встретились с удивлёнными тёмно-красными, и бегун продолжил: — Здесь везде рабы. Кому сдался ещё один? К тому же, если я и должен носить этот ошейник, то, на худой конец, я хочу получить от него хоть какую-то пользу, — добавил он, ещё раз дёргая чокер в волнении. — Хм… Если тебе точно нужно, — попытался оправдаться Шэдоу, хотя он не желал выпускать Соника из поля зрения. — Я тоже посмотрю, с кем я смогу поговорить. Или, может, здесь найдутся какие-нибудь записи об обнаружении Изумруда. Предлагаю оставить это на завтра, потому что уже поздно и тебе нужно поесть. Поражённый необычными рассуждениями чёрного ежа, Соник поднял надбровную дугу, спрыгнул с дыбы и слегка ухмыльнулся. — Меня устраивает, Шэдс! — Но сначала, — и вдруг рука схватила его ошейник и дёрнула назад, — Ты сделаешь около ста отжиманий. Сейчас. — Что?! — Мы выходим из пыточной. Я хочу показать им тебя, матового от пота и дрожащего от истощения. Я посчитаю их для тебя, если хочешь. Соник скептически глянул на Шэдоу. Но чёрный ёж чуть усмехнулся; в его глазах танцевали искры озорной радости, которые Соник до этого видел лишь мельком и ой как нечасто. Синий ёж потряс головой, но затем неохотно опустился на пол. Перед тем, как начать, он лишь стрельнул в Шэдоу одним последним взглядом. — …как только мы окажемся дома, моя месть будет страшна. Ты знаешь это, верно? Шэдоу только шире ухмыльнулся. Соник был достойным противником, и, он думал, может, ему даже нравились такие — с капелькой озлобленности и со своими мозгами — вместо тупых марионеток, какими ему казались все прочие рабы. Так что он слегка откинулся назад, не скрывая удовольствия, и стал наблюдать за Соником, выполнявшим свою вынужденную тренировку. — Считай это расплатой за Изумруд, который ты украл у меня прежде всего, фальшивка. И не разговаривай, иначе мне придётся использовать этот кляп. — …это будет страшная, страшная месть. Продолжение следует…