Инь и Ян

В двенадцать — в возрасте, в котором у всех появлялся даже самый припозднившийся хранитель — Чонгук перестал надеяться и ждать. В школе его всё ещё недолюбливали, превращаться он всё ещё не умел, но сам он больше не жалел себя. Да, конечно, ему хотелось бы знать, каково это — пройтись по изученным вдоль и поперёк лесным дорожкам не своими обычными детскими ножками, а лапами какого-нибудь зверя, хотелось бы пролететь над любимым городом, безумно хотелось увидеть его с другой стороны, увидеть себя с другой стороны. Но, почитав имеющуюся литературу, он понял, что нужно оставить эти мысли. Смириться с тем, что есть, и надеяться, что в мире найдётся девушка, готовая полюбить его таким — бракованным. А пока ему хватало Чимина, который через некоторое время привёл на их любимую площадку для игр нового друга. — Это Хосок, — представил он красноволосого мальчика. — Он переехал из соседнего города. Он клёвый. А это — Чонгук, — Чимин деловито указал на Чона. — У него нет хранителя, но мы с ним дружим. Понял? Хосок кивнул и улыбнулся. — Привет, Чонгук, — он протянул руку, чтобы поздороваться как взрослый. — А какое животное у тебя? — первым делом спросил Чон. — Мне он не говорит, — насупился Чим. — Может, и у тебя его нет? На этом вопросе Чонгук оживился. Вдруг он не одинок? — Есть. Но тебе необязательно знать, кто там. — Ещё одна тайна из высшей элиты? Пф, — фыркнул Чимин. — Что? — не понял Хоби. — Есть у нас тут один, не показывающий своё животное. Но только в его случае почему-то никто не сомневается, что оно есть. — Тэхён, — кивнул Чонгук. — Все ждут, что у него будет кто-то нереально красивый и редкий. Потому что он типа… — он кашлянул. — Очень красивый. У него должен быть такой же потрясающий хранитель, как и он сам. — О боже, — закатил глаза Чимин. — Ты вечно о нём так говоришь, как будто влюбился. — Да нет, конечно, — смутился Чон. — Просто он кажется интересным человеком. Невероятным… — Придурком, ага. Почему ты всё ещё считаешь его адекватным? После всего, что он говорит тебе. — А что он говорит? — полюбопытствовал Хосок. — Или это секрет? Если тебе неприятно, то можешь не говорить. — Что я низший человек, язва на теле общества. Как будто я кому-то мешаю… — грустно сказал Чонгук. — Может, он так злится на тебя, потому что тоже не имеет хранителя? — предположил Хоби. — А мне кажется, дело в другом, — вздохнул Чонгук. — Четыре года назад я видел в лесу серого волчонка. Он выглядел просто отвратительно: шкурка такая, будто его каждый день бьют. — И что? — вскинул бровь Чимин. — Не думаешь же ты, что главный красавчик школы — уродливый волчонок, гуляющий по лесу? Говорят, это просто животное. — Те, кто это говорят, просто не видели его глаза, — прочистив горло, проговорил Чон, вспоминая взгляд совсем не животного. Он учился определять, кто перед ним, по глазам. Чаще всего это было легко. У людей в них всегда была мысль — что-то осмысленное, человеческое, а не только набор рефлексов. Но были и животные, в чёрных бусинках которых не было видно ничего, кроме тьмы. Вернее, не животные, а одно животное — тот волчонок. — Ладно, мы всё равно узнаем это только через четыре года, на выпускном. — А что будет через четыре года? — спросил Хосок. — Парад или что-то типа того. Все выпускники превращаются в своих животных, чтобы показать, что они… — Чимин запнулся. — Ну, в общем, превращаются и показывают свою форму всей школе. — Чтобы показать, что человек готов к жизни в обществе, что он её член. Всё в порядке, Чим-Чим. Я уже привык. — Прости, я хреновый друг, раз снова и снова говорю это. — Просто не надо меня жалеть. Вы оба — не жалейте меня, я устал от жалости. — Хочешь, я покажу тебе своё животное? — поиграл бровями Хосок. От этого разговора всем стало неловко, и он хотел сменить тему. — Эй! — возмутился Чимин. — А мне ты не показывал! — Хочу, — с искренней улыбкой отвечал Чонгук. — Только давайте завтра? Мне правда интересно, но после школы я обещал… — он на секунду нахмурился. — Это прозвучит странно, если я скажу, что обещал помочь одной милой киске? — Тебе двенадцать! — вскрикнул Чимин. — Да, поэтому я говорю всего лишь про обыкновенную кошку. Я нашёл её несколько дней назад в лесу, у неё поранена лапа. Домой она не хочет идти. Думаю, это человек, но разговаривать она со мной отказывается. Только приходит в нужное место, когда я обещаю тоже прийти. — И ты обещал отправиться к своей киске сразу после школы? Понятно, на кого ты обменял друзей. На киску! — продолжал подшучивать Чимин. — До завтра, Чим-Чим, до завтра, Хоби, — он встал с лавочки, помахал им рукой и поспешил в сторону леса. Он действительно знал его наизусть. Каждая дорожка была ему известна, каждое упавшее дерево, каждая пещера или логово диких животных. Обитатели и гости леса не видели в нём опасности, поэтому он чувствовал себя спокойно. Ему было комфортно там, где никто не смотрел с жалостью. Большинство животных он тоже примерно знал. Особенно тех, кто, как он думал, были людьми. Но в тот день в лесу появились новые животные. По пути к любимой поляне перед ним возникли три пса. Их чёрные глаза не давали увидеть, люди они или животные, и от этого становилось особенно страшно. — Вы новенькие? — постарался начать диалог Чон, но они зарычали и зашагали на него. — Я вряд ли вкусный… Я зашёл на вашу территорию? Клянусь, я не хотел. Дайте мне уйти… — он пятился назад, боясь поворачиваться к ним спиной. Они загавкали, и Чонгук испуганно вскрикнул. Под ногой неожиданно оказалась какая-то ветка, о которую он споткнулся и упал. Собаки стали лаять громче и злее. «Мне конец…» Справа неожиданно послышался другой рык, и на дорожку выскочил волчонок. Выглядел так же паршиво, как и несколько лет назад, только немного подрос. «Теперь мне точно не сбежать…» — Чон свернулся в комок. Но, вместо того, чтобы присоединиться к собакам, волчонок встал на сторону Чонгука, широко расставляя лапы и скалясь. Он пришёл, чтобы защитить маленького Чона, за которым всегда приглядывал, хоть тот этого и не знал.