Инь и Ян

Весь следующий день Чонгук жил мыслями о вчерашней встрече с Эльпеганом. Такой странной, такой неожиданной, такой грязно играющей на гормональных всплесках. Продолжая проклинать себя, он снова и снова представлял тело Тэхёна, его лицо, руки, не дававшие покоя, а потом и волчью форму с её красивыми сильными лапами и острой мордой. «Кажется, я люблю волков, — невесело усмехнулся он по дороге из школы в лес. — Во многих смыслах… Я ужасный человек. Нет. Я люблю одного волка. Только этого. Только его серые глаза кажутся мне самыми прекрасными на свете, только его аккуратные уши всё время приковывают моё внимание. Моя моногамность, пожалуй, всё-таки делает меня не таким уж плохим». В руках он теребил подарок, приготовленный для Эльпе. На него Чон потратил весь вечер и даже несколько ночных часов, но он верил, что оно того стоит. Даже если волчонок его не примет (а Чонгук почти не сомневался, что так и будет), это будет своего рода признание. Первый шаг к тому, чтобы вывести Эльпегана на чистую воду. Волчонок уже ждал его на их поляне (смешно подумать: а ведь когда-то это была просто поляна Чона; его и всех других животных, которые теперь, с появлением когда-то уродливого волчонка, почти перестали общаться с Чонгуком), играя с двумя зайцами, в одном из которых Чонгук безошибочно узнал Чимина, виденного им много раз. — Ого… — удивлённо выдохнул Чонгук, пряча приготовленную для Эльпе серёжку в карман. — Ты завёл себе друзей, пока меня не было? Увидев его, зайцы напряжённо замерли и через секунду скрылись в лесу, вызывая у Эльпе разочарованный вздох. Он как будто даже расстроился, что теперь его компания состояла из Чона, а не из… Чимина и Хосока? Наверно, это были они. «Интересно, давно ли они стали друзьями? И почему никто ничего никогда не говорит мне!» Он медленно подошёл к заскучавшему волчонку и сел рядом. — А меня ты, кажется, совсем не рад видеть? Отвечая, Эльпеган только положил морду ему на колени, и все гадкие мысли, от которых было так горячо и неловко, снова наполнили голову Чонгука, заставляя забыть обо всём. Но только не о подарке. — У тебя проколоты уши, — заметил он, прокашлявшись. — Я хочу, чтобы ты носил это, — заявил он, чувствуя, что звериная морда, придвигая проколотое ухо к протянутым рукам, оказалась непоправимо близко к паху. Он взволнованно прочистил горло и, не встречая сопротивления, вставил свой подарок в левое ухо. — Ты же не против? — спросил он, и Эльпе мотнул головой. «Мы оба понимаем, зачем я это делаю. Почему же ты не против?» — Хотелось сделать что-то для тебя, — продолжил Чон. — Ты мне… — он замялся и хмыкнул. Готовя серёжку, он думал и о том, что скажет, вручая её. Думал о том, что снова не встретит ничего, кроме молчаливого согласия или сопротивления. Сейчас получилось согласие, но Чонгук был готов и к второй составляющей их отношений. — Ты нравишься мне, — решительно признался он, чуть не прибавив «Ким Тэхён». — И это подарок тому, кто заставляет моё сердце биться быстрее. «Так глупо и сентиментально. Но ты этого, конечно, не скажешь. Ты не разговариваешь со мной и не сможешь сказать, как смешно тебе слышать это». Эльпеган повернул голову и медленно лизнул зависшую над его головой руку. Он всё-таки принял подарок, но, когда они расходились, качал головой, словно корил Чонгука за глупость и спрашивал: «Неужели ты думаешь, что я настолько глуп, чтобы надеть её в человеческой форме?» Но в школе на следующий день серёжка была на своём месте, от чего Чонгук едва не лишился сознания от счастья. «Вот ты и попался, глупый!» — Ну почему, почему? — Чонгук поймал Тэхёна за руку, когда тот заходил в класс и вытащил его наружу. — Что? — невинно спросил Ким. — Серёжка. Ты продолжаешь скрываться, Тэхён? Мы оба давно всё знаем. — Таких на базаре сотни, — невозмутимо ответили ему. — Не ври. Это ручная работа, я сделал её сам! — спорил Чон. — Там должна быть гравировка, — он потянулся к уху Тэ. — Эй, веди себя прилично, ты чего дикий такой? — улыбнулся Тэхён, хватая руки Чона так, что это было больше похоже на объятия. Чонгук смущённо сглотнул. — Сними её и покажи мне. Я хочу видеть, что это не мой подарок, — менее уверенно попросил он. В тёплых руках Тэхёна было так уютно, что он был готов застрелиться, чтобы не умереть от того, как ему хорошо. — Ещё чего. Может, мне раздеться? — усмехнулся Тэ, облизываясь. И снова не пытался сбежать или причинить боль. Стоял спокойно, смотрел отстранёно, но не зло. А ещё был так близко, что поцеловать его было бы самой простой задачей, не будь Чонгук трусом. Смущённый Чон почувствовал возбуждение и попытался вырваться. — Пусти… — попросил он не слишком убедительно, но вместо этого Тэхён, словно зверь, почувствовавший будоражащее сопротивление, схватил его за запястье и повёл в сторону туалета. «Если он попробует меня поцеловать — я буду настаивать, чтобы он во всём признался. Сначала признание, потом поцелуй!» — билось в голове. И о серёжке, и о том, что они в школе и вообще никогда не дружили, в ту секунду он не думал. Куда там! Он послушно шёл за Тэхёном, боясь и желая того, ради чего его тащат в укромное место. «А вдруг он хочет меня избить? Чёрт». — Зачем ты продолжаешь лезть? — спокойно спросил Тэхён, отпуская его. Кажется, дружки Кима провожали их самодовольными взглядами, не сомневаясь, что бракованному Чону несдобровать. — Хочу, чтобы ты признался… — промямлил Чонгук. — Не понимаю, о чём ты, — сложив руки, ответил Тэ. Глаза его смеялись, но Чонгук был так взволнован этой стычкой, что не заметил этого. — Понимаешь, — увереннее сказал Чонгук, но ещё через мгновение Тэхён снова оказался рядом, так близко, что сомнений в том, что будет дальше, не оставалось. «Что же за игры ты…» Мысли растворились в нежном аккуратном поцелуе, от которого Чонгук едва не опустился на пол. Тело стало ватным и слабым. Но его поддержали сильные руки, лёгшие на плечи. Тэхён не боялся, что Чонгук попробует сбежать. Больше нет. Он сам тянулся за этим поцелуем с той самой секунды, как подошёл, пусть и не осознавал этого. Прозвенел звонок, и Тэхён отступил от Чона на пару шагов. — А теперь беги в класс, мелюзга, — шутливо сказал он, и Чон не нашёл слов для возмущения. Он был так потрясён, что молча убежал, оставляя Тэхёна в одиночестве. Убедившись, что Чонгук скрылся, Тэ коснулся своей серёжки и легко вытащил её, читая трогательную надпись: «Любимому Эльпе. Будем вместе всегда».